Аполлон убил и Марсия, сына Олимпа. Марсий, найдя свирель, которую бросила Афина вследствие того, что игра на ней искажала ее лицо, отважился состязаться с Аполлоном в мусическом искусстве. После того как они договорились, что победитель сможет сделать с побежденным все, что захочет, началось состязание. Аполлон стал играть на перевернутой кифаре, после чего потребовал, чтобы Марсий сделал то же. Когда же тот не смог этого сделать, Аполлон, признанный победителем, подвесил Марсия на высокой сосне и убил, содрав с него кожу».
   Убийство Аполлоном Пифона логично толковать как победу солнечного света над темными силами, архаичными поверьями и колдовскими обрядами. Тем более что Аполлон, согласно мифу, основал на месте древнего прорицалища храм – Дельфийский – и учредил Пифейские игры, уступавшие по размаху только Олимпийским.
   Аполлон Пифий (такое было дано ему прозвище) почитался как оракул и покровитель предсказателей, вследствие чего он имел многочисленные святилища в Греции и Малой Азии. Можно предположить, что Аполлон Пифий олицетворял переход от пророчеств шаманского типа, основанных на измененном состоянии сознания, на трансе или наркотическом опьянении, к продуманным предсказаниям, основанным главным образом на знании и интуиции.
   Труднее понять, чем вызвано столь варварское, неоправданно жестокое отношение Аполлона к Марсию: состязание в музицировании оборачивается истязанием!
   Осмыслить это помогает отчасти другой миф, согласно которому Аполлон одержал победу прежде всего потому, что он не только играл на музыкальном струнном инструменте, но и пел при этом. Он добавил к мелодии слова, определенный смысл, в отличие от лишь эмоционального исполнения Марсия.
   Учтем и то, что Марсий принадлежал к сонму архаичных богов (смерть его оплакивали нимфы, сатиры, силены и наяды). По мнению А.Ф. Лосева: «В мифе о состязании Аполлона и Марсия отразился начальный этап борьбы божественных антагонистов Аполлона и Диониса». Тем более что Дионис являлся прежде всего богом плодородия растительности и виноделия, был покровителем земледельцев, тогда как Аполлон выступал как покровитель родовой аристократии.
   Таким образом, победа Аполлона в социальном плане демонстрирует силу окрепшей аристократии, установившей свою власть над земледельцами; в общем, горожане возобладали над сельскими кителями, крестьянами. В искусстве это отразилось как вытеснение изначального народного (этнографического) «любительского» искусства более сложными и четко организованными видами «профессионального» пения, музицирования, стихосложения.
   Аполлон Мусагет назывался так, ибо покровительствовал музам, которые, в свою очередь, олицетворяли обособившиеся области духовной деятельности. Вот как охарактеризовал их римский поэт Магний Авзоний (IV в.):
    Клио прежних времен дела вещает потомству,
    Мельпомена трагический вопль исторгает печали,
    Радует Талия шуткой, веселым словцом и беседой,
    Сладкую песню поет с тростникового флейтой Эвтерпа,
    Терпсихора кифарой влечет, бурей чувств владея,
    С плектром в руке Эрато чарует и словом, и жестом,
    Песни времен героических в книге хранит Каллиопа,
    Звезды небес изучает Урания, неба вращенье,
    Жестами все выражая.
    Полигимния славит героев.
   Несколько странно, что покровитель муз, божество гармонии был в то же время охранником посевов и стад. Возможно, и в этом проявились его архаичные черты, отражающие те времена, когда представители воинской знати, а не сами пастухи и земледельцы, стали охранять определенные территории от нападения врагов. Правда, младенец Гермес исхитрился украсть его собственное стадо, но Аполлону в конце концов удалось вернуть угнанных коров.
   Как писала А. А. Тахо-Годи: «Мощная Фигура светлого солнечного бога, стреловержца, карающего чудовищ, Мусагета («Водителя Муз»), вдохновенного певца, мудрого прорицателя и врачевателя, покровителя пастухов, строителя городов и основателя законодательств, никак не могла окончательно вытеснить оборотня-волка, истребителя пастушечьих стад, фитоморфного демона, мрачного убийцу людей, насылателя смертельных болезней, разрушителя городов».
   Выходит, этому богу не чуждо ничто человеческое. Справедливости ради надо сказать, что его злодеяния не беспричинны. Так, он насылает мор на войска, осадившие Трою, потому что покровительствует ее защитникам (так проявляется его негреческое происхождение). В этом случае его стрелы девять дней поражают лагерь ахейцев, неся чуму.
   Наиболее страшное деяние Аполлона – убийство (вместе со своей сестрой Артемидой) всех детей Ниобы: семь юношей и семь девушек (в мифах число их колеблется от шести до десяти). Но и в этом случае он вступился за честь своей матери, над которой насмехалась Ниоба.
   Судя по всему, богиня Лето и Ниоба, подобно Аполлону, негреческого происхождения. На Крите был город, названный именем Лето, а в Ликии (Малая Азия) – посвященный ей храм. Она почиталась как олицетворение нежной, безропотной матери, которую прославили ее двое божественных детей – сын и дочь. В отличие от нее Ниоба была многодетной, однако ее сыновья и дочери ничем не прославились. Соперничество между ними носит, можно сказать, социально-философский характер – что предпочтительней и достойней: иметь много детей заурядных или немного – выдающихся.
   Аполлон способен не только насылать болезни, но и излечивать людей. Его сын Асклепий, которого обучал в детстве мудрый кентавр Хирон, стал богом врачевания. Об этом сообщает Аполлодор, невольно показывая Асклепия как искусного земного врача, который, «накопив в этом занятии большой опыт… не только спасал от смерти, но и воскрешал уже умерших». Для этого он использовал полученную от Афины кровь Горгоны.
   «Зевс испугался, – продолжает Аполлодор, – как бы люди не стали спасать друг друга, позаимствовав у этого врачевателя его искусство, и поразил его своим перуном. Разгневанный этим Аполлон перебил всех киклопов, выковавших Зевсу перун. За это Зевс намеревался ввергнуть его в Тартар, но, уступая просьбам богини Лето, приказал Аполлону прослужить год у смертного человека». Пришлось проштрафившемуся богу испытать на себе все тяготы человеческой жизни, став пастухом.
   Это была не единственная распря между Зевсом и Аполлоном. Последний принимал участие в заговоре на Олимпе, вместе с Посейдоном пытаясь низвергнуть отца с трона. За это Зевс повелел им служить в человеческом облике у троянского царя. Существует предание о соперничестве Аполлона с Зевсом: сын решил победить отца в искусстве, в котором не имел себе равных. Он пустил стрелу, однако Зевс быстрей ее пронесся на то же расстояние. Мораль сей притчи: не тягайся с сильнейшим.
   Важен сам факт претензий Аполлона. Значит, не все спокойно на Олимпе, и боги не пребывают в вечном блаженстве. Одни из них становятся могущественней, власть других слабеет. «Следует вспомнить при этом, – писала Тахо-Годи, – ряд пророчеств Геи о наступлении конца Зевсова могущества. Да и вообще регулярная смена поколений богов неизбежна, иначе остановится мифологическая история, отражающая реальные социально-исторические сдвиги родового общества».
   Впрочем, мифологическая история богов Древней Греции и Рима действительно остановилась. Изменения общественного бытия и сознания привели к полной замене религиозных представлений: настала эпоха христианства. Но боги Греции и Рима не ушли в небытие. И причиной тому было прежде всего, можно сказать, искусство Аполлона.
   Дело в том, что в одном Аполлон безусловно превзошел Зевса – в стремлении к прекрасному и светлому во всем – в науках, философии, искусствах. Культура Древней Греции, пронизанная религиозными идеями и образами, легла в основу европейской культуры вообще.
   В результате боги античности, лишившись своей религиозной сути, стали служить людям в качестве художественных образов. Греческое искусство, по словам Гегеля, «впервые после тысячелетий брожения духа обрело красоту внешнего облика и светлую жизнерадостную ясность содержания, сразившие временную гармонию человека с природой и его политическим миром».
   Многие исследователи склонны считать отрицательные черты Аполлона наследием архаичных времен, в частности матриархата. «На стадии олимпийской или героической мифологии, – писал А.Ф. Лосев, – в этом мрачном божестве, с его властью над жизнью и смертью, выделяется определенное устойчивое начало, из которого вырастает сильная гармоническая личность великого бога эпохи патриархата. Он помогает людям, учит их мудрости и искусствам, строит им города, охраняет от врагов…»
   Правда, следовало бы учесть, что строительным делом его вынуждает заняться Зевс в наказание, а учит он своих сыновей Асклепия и Орфея. И его легендарные атрибуты – лира и лавровый венок, ставшие символами высших достижений в лирике (лира) и в соревнованиях, в творчестве – связаны с эпизодами, которые вряд ли украшают и возвышают образ Аполлона. Соревнование в музицировании – со зверским убийством Марсия. А любовь Аполлона к лавру вызвана его страстью к прекрасной нимфе Дафне. Пораженный стрелой бога любви Эрота, Аполлон захотел овладеть Дафной, которая пыталась убежать от него (кстати сказать, его отвергла и прорицательница Кассандра, а были неверны Коронида, мать Асклепия, и Марпесса). Когда она поняла, что ей не удастся ускользнуть от его объятий, она превратилась в лавровое дерево, из ветвей которого и свил Аполлон венок.
   Надо заметить, что и в любви к Дафне и страсти к прекрасному юноше Гиакинфу (Гиацинту) Аполлон не вполне честными способами постарался избавиться от соперников. Таким образом из века в век переходили мифы не только о прекрасных, но и о жестоких или коварных деяниях Аполлона. Если бы его отрицательные качества были «пережитками старины», то вряд ли о них стали бы вспоминать представители более молодых поколений сказителей, поэтов, писателей.
   Учтем и то, что в давние времена многие из тех, что мы считаем страшными преступлениями, не считались таковыми. И то, что за оскорбление матери Аполлона несчастная Ниоба заплатила жизнями своих детей, могло не вызывать возмущения представителей эллинской цивилизации. Но самое главное, что образ Аполлона с его противоречивыми чертами получается очень жизненным, и не столько божественным, сколько человеческим; не схемой, идеей, олицетворением определенных стихий или человеческих качеств, социальных функций, а живой, страстной личностью.

АРТЕМИДА (ДИАНА)

   Сестра-близнец Аполлона, подобно ему, носила лук и стрелы, беспощадно разила своих врагов, могла насылать чуму на людей, но умела и лечить их. Дочь Зевса и Лето родилась на острове Делосе (в мифе он изначально назван плавучим, именуясь Астерия, что наводит на мысль, не был ли он судном?). Она была целомудренной богиней-девой дикой природы и охоты. Ее культовыми животными являлись олень и медведь, а свиту составляли нимфы. Если ее брат отождествлялся с Солнцем, то она – с Луной, Селеной.
   Артемида покровительствовала всем животным, сосущим молоко (отголосок запрета убивать детенышей млекопитающих), а также младенцев и рожениц. Однако любовь к животным и детям не мешала ей охотиться на оленей и расстрелять из лука дочерей Ниобы (сыновей расстрелял Аполлон) за то, что она осмелилась надерзить богине Лето. Как помощница при родах она выступила, едва появившись на свет: помогла матери родить своего брата.
   Как повествует миф, когда трехлетней девочкой она сидела на коленях у Зевса, тот спросил, какие бы подарки она хотела получить. Она ответила: «Обещай дать мне вечную девственность, столько же имен, сколько у моего брата Аполлона, лук и стрелы, как у него, обязанность приносить свет, шафрановую до колен охотничью тунику с красной каймой, шестьдесят юных нимф-океанид, всех одного возраста, в качестве моей почетной свиты, двадцать речных нимф из Амниса на Крите, чтобы ухаживали за моими сандалиями и кормили моих охотничьих собак, когда я не занята охотой, а также все горы в мире; а еще выбери мне город, какой пожелаешь, – мне и одного будет достаточно, поскольку большую часть времени я собираюсь проводить в горах. К сожалению, роженицы будут часто обращаться ко мне с мольбами, поскольку мать моя Лето выносила и произвела меня на свет без боли, и богини судьбы сделали меня покровительницей родов».
   Зевс, улыбаясь, обещал исполнить все ее пожелания, а еще вдобавок обещал тридцать городов на материке и островах, назначив ее хранительницей дорог и бухт. После этого Артемида покинула отца и отправилась сначала на гору Левка на Крите, а затем – к океану, где отобрала девятилетних нимф.
   В хороводе своих спутниц она выше и прекрасней всех. Но нрав у нее суров. Когда Зевс соблазнил нимфу Каллисто из ее свиты, Артемида вскоре заметила, что та ждет ребенка. Разгневавшись, она превратила нимфу в медведицу и натравила на нее свору собак. Зевс предотвратил расправу, вознеся нимфу на небо и превратив ее в созвездие Большой Медведицы.
   Однажды юный охотник Актеон увидел обнаженную богиню, купавшуюся в ручье. Об этом он рассказал своим спутникам и был жестоко наказан богиней: она превратила Актеона в оленя, и его растерзали собственные собаки.
   В другой раз гнев ее обрушился на царя города Калидона (в Южной Этолии) Ойнея, который считался основателем виноделия. Собрав обильный урожай, Синей принес жертвы богам, забыв возблагодарить Артемиду. Оскорбленная, она наслала на Калидон свирепого гигантского вепря, который опустошал поля и сады, убивал людей, скот. Земля оставалась незасеянной. «Тогда Ойней, – сообщает Аполлодор, – пригласил принять участие в охоте на вепря всех самых отважных воителей Эллады, оповестив при этом, что тот, кто убьет вепря, получит в качестве трофея его шкуру». Аполлодор перечислил всех – более двадцати – участников Калидонской охоты. Среди них была одна женщина: Аталанта из Аркадии.
   Некоторые охотники стали говорить, что непристойно им выходить против вепря вместе с ней. Но руководитель охоты сын Ойнея Мелеагр, неравнодушный к Аталанте, настоял на том, чтобы она пошла вместе со всеми. Когда обложили вепря, тот растерзал двух охотников. Вдобавок один из них, промахнувшись, поразил дротиком другого.
   Аталанта первой ранила вепря, поразив его стрелой в спину. Добил зверя Мелеагр. Ему преподнесли шкуру, а он передал ее Аталанте. Сыновья царя Тестия, участвовавшие в охоте, отобрали у нее шкуру, за что были убиты Мелеагром (говорили, что его истинным отцом был сам бог войны Арес). Однако убитые приходились братьями Алтее, матери Мелеагра, и она путем колдовства способствовала гибели своего сына, а затем наложила на себя руки… Короче говоря, Артемида сумела отомстить Ойнею и его семье и за непринесенную жертву, и за Калидонскую охоту.
   Артемида убила великана Ориона, которого его отец Посейдон одарил способностью ходить по морю (не был ли этот Орион моряком?). В него влюбилась богиня утренней зари Эос и перенесла его на остров Делос. «Орион же, как говорят некоторые, – пишет Аполлодор, – погиб, когда приглашал Артемиду состязаться с ним в метании диска, но, по сведениям других, Орион был застрелен Артемидой из лука, когда пытался совершить насилие над Опидой, одной из дев, прибывших от гиперборейцев».
   В общем, подобно своему брату, Артемида сурова, порой жестока, но справедлива (по крайней мере, так считали эллины). По словам А.А. Тахо-Годи: «Артемида – враг любого нарушения прав и устоев олимпийцев. Благодаря ее хитрости погибли братья-великаны Алоады, пытавшиеся нарушить мировой порядок. Дерзкий и необузданный Титий был убит стрелами Артемиды и Аполлона».
   Однако с давних пор с Артемидой связан прежде всего образ юной богини охоты, владычицы лесов и гор. Вот что говорит о ней Гомер:
   Песня моя к златострельной и любящей шум Артемиде, Деве достойной, оленей гоняющей, стрелолюбивой, Одноутробной сестре златолирного Феба-владыки. Тешась охотой, она на вершинах, открытых для ветра, И на тенистых отрогах свой лук всезлатой напрягает, Стрелы в зверей посылая стенящие В страхе трепещут Главы высокие гор Густотенистые чащи лесные Стонут ужасно от рева зверей Содрогается суша И многорыбное море Она же с бестрепетным сердцем Племя зверей избивает, туда и сюда обращаясь. После того, как натешится сердцем охотница-дева, Лук свой красиво согнутый она наконец ослабляет И направляется к дому великому милого брата Феба, царя дальновержца, в богатой округе дельфийской.
   Странным образом в этой богине соединяются черты целомудрия, любви к детенышам и детям, к материнству, с жестокостью, страстью к охоте и даже убийству детей, причем только для того, чтобы наказать их мать.
   Из всего этого можно заключить, что Артемида олицетворяет главным образом дикую природу, совершенно равнодушную к гибели отдельных существ. Она сохраняет черты богини древнейшей, доантичной, и возможно даже – двух или трех богинь. Полагают, что на Крите она была владычицей зверей. В Аттике жрицы Артемиды для ритуальных танцев надевали медвежьи шкуры и назывались медведицами. А в Малой Азии ее чтили как богиню плодородия и материнства, на знаменитой скульптуре в Эфесском храме она показана многогрудой.
   В римской мифологии Артемиде соответствует Диана-охотница. Она получила название Тривия («Тридорожная»), чем подчеркивалось, что она является путеводительницей на небе, на земле и под землей; ее изображение помещали на перекрестках.
   В провинциях Рима именем Дианы назывались местные богини – хозяйки лесов, покровительницы материнства, хранительницы плодородия растительного и животного мира, а также лунное божество.

ДИОНИС (БАХУС, ВАКХ)

   Он известен прежде всего как бог виноградарства и виноделия, а также растительности и плодоносных сил земли. По своему происхождению он – «пришелец» из Малой Азии. Его путь в Грецию, куда он попал сравнительно поздно, проходил через Крит и острова Эгейского моря. Имя Диониса встречается на критских табличках, датируемых XIV веком до н. э. Считается, что в материковой Греции культ Диониса укоренился через шесть-семь столетий.
   Согласно древнейшей мифологии Крита, Дионис выступает как Загрей
   («Великий Охотник») – сын Зевса и богини Персефоны, которая была дочерью Зевса и богини Деметры, супругой Аида. Впрочем, в древнейших мифах Зевс нередко считается владыкой подземного царства мертвых. С Персефоной он соединяется в образе змея.
   Ревнивая Гера послала титанов, чтобы убить Диониса Загрея. Он питался скрыться или напугать титанов, принимая облик зверей, но в конце концов они его растерзали. Куски его тела они сварили. Из его крови, пролитой на землю, выросло гранатовое дерево. Однако супруга Кроноса и бабка Диониса Рея соединила куски его тела и вдохнула в них жизнь…
   По-видимому, этот эпизод свидетельствует о некогда совершавшихся человеческих жертвоприношениях. Кроме того он, является одним из вариантов распространенных у разных народов мифов об умирающем и воскресающем боге, который символизирует вечный круговорот жизни и смерти, постоянное возрождение плодородных сил земной природы.
   А вот что рассказал о происхождении Диониса Аполлодор: «Влюбившись в Семелу, Зевс тайно от Геры разделил с ней ложе. Когда Зевс пообещал ей, что сделает все, о чем только она его ни попросит, Семела, введенная в обман Герой, попросила прийти к ней в том же самом виде, в каком он пришел свататься к Гере. Не имея возможности уже отказать Семеле, Зевс пришел в ее брачный чертог на колеснице с молниями и громами и метнул перун. Семела, от страха упав замертво, родила шестимесячное дитя, а Зевс извлек дитя из огня и зашил его в свое бедро… В положенное время Зевс родил Диониса, распустив швы на своем бедре, и отдал дитя Гермесу. Последний отнес ребенка к Ино и Афаманту, попросив их, чтобы они воспитали дитя, как девочку».
   Но Гера не оставила свои козни, поразив супругов, воспитывавших Диониса, безумием. Зевс превратил Диониса в козленка и отнес его к нимфам в Нисе (Малая Азия). В этих краях юный Дионис нашел виноградную лозу. Однако Гера и его лишила рассудка, и он стал бродить по землям Египта и Сирии, побывал в Индии. Оттуда он вернулся в Фивы (Нижний Египет). На своем пути он вызывал у женщин приступы вакхического неистовства, порой переходящего в безумие. Это наводит на мысль, что Дионис приносил с собой не только виноградную лозу, но и обучал виноделию, после чего начинались пьяные вакханалии. Почему среди женщин? По-видимому, именно они в ту пору занимались изготовлением крепких напитков.
   Сохранилась легенда о пребывании Диониса в плену у тирренских пиратов. «Желая переправиться с острова Икарии на остров Наксос, – сообщает Алоллодор, – Дионис нанял триеру, принадлежавшую тирренским пиратам. Они приняли его на борт, но проплыли мимо Наксоса и взяли курс на Азию, желая продать его там в рабство. Но Дионис превратил мачты и весла в змей, наполнив корабль ветвями плюща (или виноградными лозами) и пением флейт. Пираты, охваченные безумием, попрыгали в море и превратились в дельфинов. Так люди признали в Дионисе бога и стали его почитать. Дионис же направился в Аид и вывел оттуда свою мать… Вместе с ней он поднялся на небо».
   Случай с пиратами показывает, что уже в ту пору морские разбойники злоупотребляли хмельными напитками и могли опьянеть до того, что им стали мерещиться змеи, цепкие ветви плюща и звуки флейт.
   Во время своих странствий Дионис в безумии совершил немало злодеяний (по-видимому, находясь в пьяном состоянии), но бабка Рея подвергла его очищению от всех убийств. Однако и после этого он продолжал устраивать – вакханалии, во время которых женщины, впадая в экстаз, иногда совершали даже убийства. Тех, кто отказывался участвовать в этих оргиях, он карал безумием.
   Некоторые цари пытались препятствовать победоносному шествию Диониса с его вечно пьяной свитой. Но в конце концов им приходилось признавать свое поражение и восславлять Диониса как бога.
   «Основным ключом к мистической истории Диониса, – по мнению английского исследователя и писателя Роберта Грейвса, – является распространение культа лозы в Европе, Азии и Северной Африке. Вино было изобретено не греками: похоже, оно первоначально ввозилось в сосудах из Крита. Дикий виноград рос вдоль южного побережья Черного моря, откуда он, как культурное растение, постепенно достиг горы Ниса в Лидии и тем же путем, через Палестину, – Крита. В Индию он пришел через Персию в эпоху бронзы и по «янтарному пути» достиг Британских островов. Винные оргии в Малой Азии и Палестине – праздник кущей первоначально был не чем иным, как вакханалией, – характеризовались теми же экстатическими танцами, что и пивные оргии во Фракии и Фригии. Триумф Диониса заключался в том, что вино повсеместно вытеснило другие, опьяняющие напитки…»
   Создается впечатление, что авторы мифов описывают не столько пьяные оргии, сколько наркотические галлюцинации. Но вино их вызвать не может, тем более – в массовом масштабе. Напрашиваются три объяснения: либо авторы преданий впадали в чрезмерное преувеличение, либо в вино добавлялось какое-то наркотическое зелье (что более вероятно), либо в те далекие века люди были чрезмерно восприимчивы к алкоголю. Учтем, что наркотические препараты, напитки были известны в Персии, Индии (хаома, сома) и других восточных странах.
   «Вобрав в себя оргиазм природы, – писала А. А. Тахо-Годи, – Дионис дает возможность человеку, ограниченному установлениями традициями, законами, выразить кроющийся в каждом избыток сил, приобщиться к бесконечной божественной стихии, почувствовать неизмеримость свободы от любых уз, ощутить собственную мощь».
   Такой панегирик дионисийским оргиям не совсем оправдан. Ведь пьянство и наркомания тоже вызывают у человека ощущение избытка сил, освобождения от любых уз. В этом трудно усмотреть приобщение к божественной стихии, скорее – к демонической, сугубо эмоциональной, истеричной, необузданной стихии, приобщающей человека скорее к зверям, чем к богам. Впрочем, если считать Диониса великим богом (а он вошел в дюжину олимпийских богов), то и божественные влияния могут быть не только иррациональными, но и просто граничить с безумием.
   «В шествии Дионисия, – по словам А.Ф. Лосева, – носившем экстатический характер, участвовали вакханки, сатиры, менады…с тирсами (жезлами), увитыми плющом. Опоясанные змеями, они все сокрушали на своем пути, охваченные священным безумием. С воплями «Вакх», «Эвое» они славили Диониса-Бромия («бурного», «шумного»), били в тимпаны, упиваясь кровью растерзанных диких зверей, высекая из земли своими тирсами мед и молоко, вырывая с корнем деревья и увлекая за собой толпы женщин и мужчин»
   Как видим, все это мало напоминает восхождение к божественным вершинам духа. Это более похоже на нисхождение к первобытному состоянию, пробуждение разнузданных низменных инстинктов и подавление разума. Но и в этом, конечно же, проявляется естественная природа человека. Опьяняющий Дионис раскрывал и проявлял то, что в обыденной жизни люди сдерживают под влиянием культуры и правил поведения.