Наконец он произнёс:
   – Так тебя зовут Джон?
   Подросток кивнул.
   – Откуда ты?
   – Я уже сказал, что не помню, – ответил Джон.
   – Значит, не помнишь?… Так… Хорошо. А кто твои родители?
   – Я не знаю.
   – Так, не знаешь…
   Ворчун уже начал нервничать. Его определённо раздражал этот сопляк.
   – А куда же ты направлялся? – опять спросил полицейский.
   – Мне нужно найти черепашек-ниндзя.
   – Кого? – удивился полицейский.
   Он уже второй раз слышал про черепашек.
   – Черепашек-мутантов-ниндзя, – повторил Джон.
   – Ты что, идиот? – вскипел Джек-Ворчун, отрываясь от компьютера.
   Джон пожал плечами.
   – Значит, ты не хочешь по-хорошему, – закричал на него Ворчун.
   Он выдвинул ящик стола, достал фотоаппарат и зарядил кассетой.
   – А ну, давай, становись! – приказал полицейский, приподнимаясь.
   Джон встал и опустил глаза. Он действительно ничего не помнил о себе. Его только сверлила одна мысль: «Мне нужно найти черепашек-ниндзя… Мне нужно найти черепашек-ниндзя»…
   – Смотри сюда! – рявкнул полицейский и показал Джону на объектив фотоаппарата.
   Джон поднял глаза. Его ослепила вспышка. Из фотоаппарата выползла фотография.
   – Теперь повернись, щенок!
   Джон повернулся. Ворчун сфотографировал его в профиль. С готовыми фотографиями он подошёл к сканеру и быстро отснял их. Через минуту фото Джона появилось на мониторе компьютера.
   – А ну, подойди сюда, – прикрикнул опять полицейский.
   Он открыл специальную коробочку с поролоном для снятия отпечатков пальцев.
   – Сейчас мы, негодник, тебя быстро оприходуем, – довольно произнёс Ворчун, – через минуту будем знать, кто ты и откуда.
   Полицейский аккуратно намазал пальцы Джона краской и поочерёдно снял отпечатки.
   – Там кран, иди вымой руки! – произнёс Ворчун.
   Пока полицейский заносил данные в компьютер, Джон успел смыть краску, опять подошёл к полицейскому и посмотрел на его работу.
   – Чего стоишь? – рявкнул сержант, увидев, что за ним наблюдают. – Раз ты не хочешь думать головой, то думай руками. А ну, быстро ложись на пол!
   – Зачем? – удивился Джон.
   – Будешь делать отжимания, пока твою наглую рожу компьютер не отыщет в архиве, – нарочито ласково пояснил Ворчун. – Ты ведь уже, наверное, попадался!
   – Нет, – ответил Джон, – вернее, я не помню.
   – А ну, быстро! – прикрикнул сержант.
   У него в этот момент был столь грозный вид, что подростку стало не по себе. Джон нехотя опустился на пол и начал отжиматься.
   – Вот так, сопляк, – ухмыльнулся Ворчун. – А ты считай, сколько сможешь продержаться, и моли Бога, чтобы компьютер тебя быстро нашёл.
   – Раз, два, три, четыре… – стал медленно считать Джон.
   Прошла минута. Другая. Джон уже еле приподнимался. А потом и вовсе перестал считать, беспомощно распластавшись на полу. Компьютер раз за разом выдавал информацию, что снимков с этим лицом и этими отпечатками пальцев ни в одном из каталогов нет – сколько бы Ворчун не жал на клавиши.
   – Ага, значит, ты новенький, – зло процедил полицейский. – Тем хуже для тебя. Для острастки посидишь в одиночной камере, а вечером я с тобой опять займусь.
   Ворчун встал из-за стола. Поднял за шиворот с пола измученного Джона и повёл его в камеру для задержанных, толкая перед собой.
* * *
   Вечером этого же дня черепашки расположились в комнате отдыха. Дон сидел за дисплеем компьютера и изучал новую игру, которая называлась «Аттракцион ужасов». Суть игры была в том, чтобы пройти всевозможные лабиринты, сражаясь с различными страшилищами, гангстерами, полу людьми-полумонстрами, всех их победить и добравшись до конца, получить приз.
   Лео уткнулся в очередной бестселлер: детектив с элементами фантастики. Мик пробовал что-нибудь изобразить фломастерами на большом листе бумаги. А Раф только что принёс коробку с пиццей и усаживался перед телевизором. Он включил свою любимую программу MTV и приготовился к двойному удовольствию.
   Сплинтера с ними не было.
   – Сколько можно бессмысленно тренироваться? – сказал Рафаэль, раскрыв коробку. – Пора бы нам найти настоящую работу мускулов!
   – Я думаю, Сплинтер уже давным-давно что-нибудь подыскивает, – ответил ему Мик. – Не стал бы он ни с того ни с сего учить нас тренироваться вслепую.
   – Сплинтер в последнее время вообще как-то изменился, он окрысился на все и стал жестоко мучить нас своими новшествами, – прожёвывая пиццу, заметил Рафаэль.
   – Ты, Раф, сам больше окрысился, – отозвался Донателло, оторвавшись от игры, в которой только что прошёл очередной уровень. – Он нас не мучает, а тренирует, чтобы мы были в хорошей форме и готовности помочь попавшим в беду.
   Леонардо тоже оторвался от любимого занятия и бросил:
   – Да, учитель чувствует, что скоро кому-нибудь понадобится наша помощь.
   Тут в комнату вошёл Сплинтер. Он подошёл к Рафу и взял у него пульт телевизора.
   – Хватит развлекаться музыкалкой, – сказал, переключая программу.
   – Но, учитель, – запротестовал Рафаэль, – сейчас самая моя любимая рок-н-ролльная песня передаётся!
   – Ничего, – успокоил его Сплинтер, – купишь компакт и будешь бесконечно слушать. А сейчас мне, да и всем вам будет интересно прослушать последние новости.
   – Да, – удивился Мик, дорисовав на листе бумаги очередную абракадабру в стиле художников-модернистов. – Меня на моё искусство больше всё-таки музыка вдохновляет, чем новости.
   – А мне наоборот, – вставил Дон, – нужно отвлечься от игры и подумать над прохождением следующего уровня. И новости мне дадут толчок для этого.
   Не обращая внимания на реплики черепашек, Сплинтер продолжил:
   – Мне звонила Эйприл, она говорила, что у неё есть материал, который должен заинтересовать нас. Сейчас она как раз и выйдет с ним в новостях.
   Волей-неволей черепашкам пришлось оторваться от своих дел и подсесть к телевизору. Наконец объявили:
   – А сейчас в программе новостей – Эйприл О'Нил. У неё есть необычный материал.
   На экране появилось знакомое лицо.
   – Она сегодня неплохо выглядит, – произнёс Лео, улыбнувшись.
   – Это от того, что на ней новый костюм, – заметил Мик.
   – Нет, это она подвела стрелки на ресницах, зная, что мы её сейчас смотрим, – возразил Раф, стряхивая с панциря крошки пиццы.
   – Тише вы, – цыкнул на них Сплинтер. – И тут не дают послушать.
   Все замолкли и уткнулись в экран.
   – Как вы уже, наверное, слышали из утреннего моего репортажа, – стала говорить Эйприл, – сегодня в нашем аэропорту приземлился самолёт из Спрингвуда, из салона которого прямо во время полёта исчез один пассажир. Он вывалился вместе с креслом из самолёта на высоте двадцати пяти тысяч футов над землёй.
   – Во даёт, – воскликнул Лео.
   Эйприл продолжала:
   – Ни в бортовом журнале, ни в билетных ведомостях этот пассажир не значился. Стюардесса воздушного корабля смогла рассказать, что незадолго до того, как этот пассажир выпал из салона самолёта, она разговаривала с ним. Это был мальчик лет пятнадцати. Он пожаловался на то, что не может сидеть на своём месте и попросил стюардессу его пересадить. Запомнили этого мальчика мать и дочь Маклей, на которых он налетел в Спрингвудском аэропорту, они отметили его необычную невнимательность и невежливость.
   Черепашки и крыса Сплинтер продолжали с интересом смотреть на экран телевизора, ожидая увидеть что-нибудь необычное.
   – Теперь мы находимся на окраине Нью-Йорка, на северо-западном шоссе, – вела дальше репортаж Эйприл. – Тут на обочине, возле самой вывески «Добро пожаловать в Нью-Йорк!» был найден мальчик, который, по всем приметам, и был тем самым пассажиром с Спрингвудского самолёта. Мы даём слово водителю школьного автобуса, который первым увидел мальчика и позвонил в полицию.
   Я ехал по этой дороге из Нью-Йорка, развозил школьников, живущих в пригороде, – сказал водитель, показав рукой вдоль шоссе. – Как раз я приближался к стоящей на обочине вывеске «Добро пожаловать в Нью-Йорк!» Как вдруг ни с того ни с сего посередине вывески образовалась дыра, контуром напоминающая человека. Я тут же остановился и вышел из автобуса. В нескольких ярдах сразу за вывеской лежал в траве мальчик.
   – И он был в нормальном состоянии? – спросила у водителя Эйприл.
   – Да, если не считать того, что он был без сознания, на нём не было ни единой царапины.
   – И что же вы сделали?
   – Сразу оказал ему помощь, и когда мальчик пришёл в себя, я по рации вызвал полицию.
   – Спасибо! – ответила Эйприл и повернулась лицом к камере. – С репортажем с северо-западного шоссе специальный корреспондент новостей Эйприл О'Нил.
   На экране телевизора опять появился ведущий новостей и объявил:
   – После прогноза погоды наш корреспондент продолжит свой репортаж.
   Черепашки повернулись к Сплинтеру.
   – И что же здесь необычного? – произнёс обиженно Раф. – Учитель, вы, наверное, зря мне помешали дослушать мою любимую песню.
   Его перебил Дон:
   – Ты же ясно слышал, что репортаж не закончен, что после прогноза погоды Эйприл продолжит.
   Сплинтер хранил молчание. Все опять уставились на экран. Наконец с прогнозом было покончено, и ведущий программы новостей опять объявил:
   – А сейчас вновь Эйприл О'Нил с продолжением репортажа.
   На экране появилась Эйприл.
   – Что-то в ней изменилось, – заметил Мик.
   – Да она же очки надела, – ответил ему Дон.
   – Теперь не будет видно подведённых стрелок, – вздохнул Раф.
   – Мы продолжаем наш репортаж о странном происшествии на борту самолёта «Спрингвуд – Нью-Йорк», – стала говорить Эйприл. – В трёх милях от того места, где нашли мальчика, покинувшего самым таинственным образом борт самолёта, было найдено кресло с этого самолёта. Как и мальчик, оно цело и невредимо. Поневоле у нас возникает несколько вопросов. Как могло случиться, что, упав с высоты двадцати пяти тысяч футов, мальчик остался жив, не получив при этом ни единой царапины? Почему кресло и мальчик оказались на значительном расстоянии друг от друга? И последний вопрос. Как могло случиться, что по времени катастрофа на борту совершилась ночью, а приземлился мальчик у вывески уже днём? С этими вопросами мы обращаемся к ведущему сотруднику «Службы изучения паранормальных явлений» доктору Чарльзу Уокеру.
   На экране телевизора появился немолодой лысеющий мужчина, который сказал буквально несколько фраз:
   – Пока мы не знаем какая сила вытолкнула кресло с пассажиром из самолёта и какие чудесные силы помогли мальчику остаться в живых после такого падения, но, я надеюсь, в скором времени мы дадим исчерпывающие ответы на эти вопросы. Не исключено, что тут задействованы некие потусторонние силы.
   – Спасибо, – сказала Уокеру Эйприл.
   На экране телевизора опять появился ведущий новостей и объявил:
   – Это был наш специальный корреспондент Эйприл О'Нил, и сейчас она находится в нашей студии.
   Слева от ведущего появилась Эйприл.
   – День добрый тому, кто нас сейчас смотрит, – произнесла она.
   – Ещё раз приветствую очаровательную Эйприл, – улыбнулся ведущий девушке.
   – Спасибо за комплимент, – ответила она.
   Черепашки и крыса были само внимание.
   – Расскажи, Эйприл, чем эта история завершилась?
   – Как вы видели из моего репортажа, пока никто ничего конкретного сказать не может. Назовём только факты: в самолёте есть дырка, а выпавший из самолёта мальчик остался живым и невредимым.
   – Это всех нас радует, – вставил ведущий. – А что же случилось с подростком? Откуда он? Кто его родители и как его зовут?
   – Очевидно он из Спрингвуда, ведь оттуда летел самолёт, – ответила Эйприл. – Но не исключено, что он может быть из другого города. Наша местная полиция запросила Спрингвуд, и там ответили, что у них в последнее время не было заявлений о пропаже. Сам юноша ничего не помнит, откуда он и куда направлялся. Только случайно мы узнали, что его зовут Джон.
   – Спасибо, Эйприл, – сказал ведущий.
   – И для нас нет никакой информации? – пожал плечами Лео.
   – Тише ты, – крикнул на него Дон.
   – Да, вот ещё, – добавила в этот момент с телеэкрана Эйприл, сделав серьёзное лицо. – Эта информация касается четырёх моих друзей и их учителя. Мальчик Джон в бреду упоминал их.
   – Теперь все, Эйприл? – обратился к ней ведущий.
   – Да теперь все.
   Сидевшие у экрана телевизора черепашки от удивления пооткрывали рты.
   – Вот вам и информация к размышлению, – сказал Сплинтер.
   Он нажал на кнопку пульта. Экран телевизора погас. Учитель черепашек встал и молча прошёлся по комнате. Первым нарушил тишину Рафаэль:
   – Нам же этот Джон не знаком, я думаю и он нас не знает.
   – Но ведь как-то он узнал про нас, – пожал плечами Мик.
   – Наверное, он нуждается в нашей помощи, – произнёс Дон.
   – Скорее всего так, – согласился Лео, – я думаю, нужно об этом подробнее расспросить Эйприл. Ведь в репортаже не обо всём расскажешь.
   – А что думает наш учитель, – повернул голову к Сплинтеру Раф.
   Крыса в задумчивости продолжал ходить по комнате. Наконец он остановился и произнёс.
   – Всё сходится.
   – Что? Что такое? Что сходится? – наперебой стали задавать вопросы черепашки.
   – Ты прав, Лео. Нам нужно ещё кое о чём расспросить Эйприл и тогда я объясню свои догадки. А на сегодня вы можете отдыхать. Завтра утром придёт Эйприл и расскажет всё то, что не могла передать в эфир.
   На этом Сплинтер закончил свою речь и удалился к себе.
   – Ну, что будем делать? – произнёс Мик, поднимаясь с кресла.
   – Опять учитель что-то скрывает от нас, – сказал Дон.
   – А вот мне не терпится принять участие в новом приключении, тем более, что все так таинственно, – воскликнул Рафаэль.
   Он разбежался, сделал сальто и вскочил на стол.
   – Опять, я чувствую, наши мускулы будут в настоящей работе, – возбуждённо кричал он, ведя бой с воображаемым противником.
* * *
   Водитель автобуса, который первым увидел Джона, вызвал полицию, скорую помощь, дал интервью Эйприл, потом снова сел за руль и поехал развозить оставшихся школьников по домам.
   В салоне автобуса уже осталось лишь трое ребят, среди которых был Берни Хоукс, приехавший недавно в пригород Нью-Йорка из одного северного штата. Друзей он тут пока не приобрёл, и вот сейчас, после занятий, Берни возвращался домой, сидя один на предпоследнем сидении, и смотрел в окно на однообразные жёлто-зелёные поля, которые тянулись по обе стороны дороги. Ему нужно было выходить из автобуса позже всех.
   Когда автобус вынужденно остановился возле вывески, Берни вместе с водителем помогал Джону прийти в себя. Он сразу не понял, почему из-за него понаехало сюда столько полиции, машин скорой помощи и репортёров с камерами. Но вокруг говорили о каком-то мальчике, выпавшем из самолёта, и Берни подумал в этот момент: «Может быть, кто-то и выпал, но это явно не этот парень. Он бы просто разбился, наверное телевидение, как говорит мой отец раздувает очередную шумиху. А этот парень, как парень, вроде бы ничем не отличается от меня. Пойду-ка я лучше посижу в автобусе, почитаю географию, ведь завтра, вроде бы контрольную наш учитель грозился провести».
   С этими мыслями подросток прошёл в глубь салона, уселся на своё место и открыл книгу на разделе «Тропики и субтропики» и углубился в чтение. Берни и не заметил, как тронулся автобус.
   «Тропики и субтропики, – прочёл он в учебнике, – пояса земли с самым жарким климатом. В этих зонах много пустынь и мало рек…»
   Сидя над учебником, он ненадолго задремал. Вывел его из полусонного состояния раздавшийся спереди смех. Это смеялись две подружки, имён которых Берни ещё не успел узнать. Они оглядывались на него и, о чём-то перешёптываясь между собой, громко смеялись.
   Берни понял, что именно он стал объектом насмешек. Подросток вобрал в себя голову, весь как-то съёжился и опять стал смотреть в окно. Уши его горели. «Наверное, я во сне захрапел или пустил слюну, – думал он, – и это вызвало смех у глупых балаболок. Однако в салоне жарко, словно мы в тропики попали».
   Берни приподнялся и попробовал открыть окно, чтобы впустить в салон хоть немного свежего воздуха. В этот момент девушки ещё раз украдкой оглянулись. Берни дёрнул за ручку форточки та не поддалась. Он ещё сильнее поднатужился, но форточка и не думала открываться. Подросток напряг все имеющиеся у него силы, дёрнул за ручку и оказался на сидении. Форточка осталась неподвижной, а девушки так и прыснули со смеха.
   Сгорая от стыда за свою беспомощность, Берни опять уставился в окно, буркнув себе под нос для успокоения:
   – Это стекло и не должно открываться, автобус ведь и для младших школьников, которых любой маломальский ветерок может просквозить.
   Впереди показался небольшой оазис – из-за деревьев выглядывали несколько одно– и двухэтажных домов. Это была последняя остановка школьного автобуса, на которой должны были сойти хихикающие девушки и Берни. Недалеко от остановки находился и его дом.
   Девушки, продолжая щебетать, уже продвинулись к заднему выходу. Со своего места встал и Берни, намереваясь выйти за ними. Но, как ни странно, автобус даже и не думал уменьшать скорость. На полном ходу он проскочил мимо остановки, на которой, поджидая своих детей, стояли их родные. Там была и мать Берни. Подросток увидел, как она взмахнула руками, сигнализируя водителю, что он должен остановиться и выпустить детей.
   – Эй, дядя! Останови автобус! – встревожено закричали девушки. – Это же ведь наша остановка! Нам нужно выходить!
   На их, ещё недавно смеющихся лицах, отразилось недоумение. Но водитель, не обращая внимания на крики подростков, продолжал давить на газ. Автобус нёсся по улице, круто набирая скорость, словно в повидавший виды «форд» поставили дополнительный двигатель.
   – В чём дело? Остановите автобус! Вы слышите нас? – уже испуганно кричали девушки, пытаясь привлечь внимание водителя.
   Но автобус все набирал обороты. Девушки аж попадали на сидения, которые находились около дверей. В одно мгновение за окном промелькнул последний пригород Нью-Йорка, и Берни увидел, что началась выжженная солнцем песчаная пустыня, лишь кое-где покрытая редкими кустиками пожелтевшей, высохшей травы и с встречающимися большими и маленькими кактусами.
   «Что-то я не припомню этой пустыни, – мелькнуло в голове у Берни, – видно автобус так быстро летит, что проскочил все окрестности, какие я успел изучить». Подросток оглянулся. Позади автобуса тянулся жёлтый шлейф пыли.
   – Куда мы едем? – продолжали отчаянно кричать девушки.
   Они всё сильнее вжимались в сиденья, мёртвой хваткой вцепились в поручни. Мотор автобуса ревел, как будто на автомобильных гонках на призы «Большого шлема».
   Берни решив, что с водителем случилось что-то неладное, попытался пройти в начало салона, но его снова и снова бросало на сиденье, и он в конце концов решил оставить эту затею. Однако водитель, как увидел Берни, был явно в своём уме и довольно уверенно вёл машину. Он уже несколько минут не поворачивался к ним и только давил на газ, искусно лавируя между ямами и кочками, встречающимися на пути автобуса.
   Дорога уже несколько минут как кончилась, но автобус продолжал мчаться по пескам, оставляя за собой глубокую колею. Подростков, сидевших в салоне, мотало из стороны в сторону. Девушки уже перестали кричать на водителя, они только повизгивали от страха.
   Берни решил не сдаваться. Он, цепляясь за поручни, всё же смог сделать несколько шагов по салону, но его откинуло на одно из сидений. И в этот момент водитель хрипло засмеялся и стал переключать скорость. Берни успел заметить, что на руку водителя надета странная чёрная перчатка, заканчивающаяся огромными железными когтями-лезвиями.
   Вот водитель переключил скорость, и автобус погнал ещё быстрее. Сидящих в салоне подростков вжало в спинки кресел, они не могли даже поднять руку. Стрелка спидометра, уже давно зашкалившая, в этот момент не выдержала и отлетела. Двигатель начал дымиться от перегрева, казалось, что он сейчас взорвётся. Похоже, автобус готов был взлететь вместе с пассажирами.
   Проехав несколько миль по пустыне, автобус выскочил на неизвестно откуда взявшуюся накатанную колею. Трясти стало меньше. Берни обратил внимание, что за рулём сидит не тот водитель, который был раньше, а совершенно другой. На этом была мятая шляпа и грязный красно-зелёный полосатый свитер. Да и не помнил подросток, чтобы водитель так хрипло посмеивался.
   «Что вокруг происходит? – думал Берни. – Что это за человек в шляпе и откуда он взялся? Чего он хочет? И где же настоящий водитель? Куда летит по мёртвой пустыне автобус?»
   Ещё Берни заметил, что пейзаж за окном стал постепенно приобретать мрачный вид. Живых растений уже совсем не было видно, только попадались остатки засохших кустов и то там, то здесь валялись какие-то огромные скелеты. Да и песок из жёлтого стал превращаться в грязно-серый.
   Недавно радующее глаз солнце закатилось, дневной свет померк, и над песками сгустилась какая-то непонятная давящая мгла. В салоне можно было едва различить неясные контуры сидений.
   И вдруг салон осветился яркой вспышкой молнии, которая ударила в нескольких футах от автобуса. Молния ослепила подростков и на миг выхватила из тьмы пространство на много миль вокруг. Раздался оглушительный раскат грома, заглушивший мощный рёв мотора.
   Водитель автобуса в этот момент ещё громче захохотал. Гром и молнии стали раздаваться с этого момента чуть ли не каждую секунду.
   От всего этого Берни и девушек схватил ужас. Девушки уже перестали визжать и только временами негромко всхлипывали. А Берни смотрел на всё это, затаив дыхание. Когда же кончится этот кошмар? А может быть, сейчас водитель встанет и скажет: «Ну что, струхнули, ребята? Как я вас напугал!»
   «Нет, – продолжал размышлять Берни, – похоже, что всё это плохо кончится, если, конечно, не израсходуется запас горючего. Мы либо разобьёмся, либо застрянем в песках, либо наш автобус сожжёт очередной молнией. Предпочтителен, конечно, второй вариант. Но как они в таком случае найдут дорогу назад, домой? А что, если этот человек в шляпе и свитере хочет их отвезти подальше в пустыню, а там сделать с ними что-нибудь ужасное?… Но нет, он один с ними не справится, – успокаивал себя подросток, хотя у него тут же возникали новые вопросы. – А что, если их там встретит банда бандитов, и те только и ждут, чтобы что-нибудь жуткое сделать с ними?…»
   Бесконечное множество вопросов, на которые никто не мог в эту минуту дать ответ, возникало в голове у Берни Хоукса.
   Очередная вспышка молнии осветила автобус, который в этот момент подскочил на кочке и полетел над землёй, словно с трамплина. Берни успел заметить, что учебники вместе с сумками летают по всему салону. Охвативший подростков ужас перерос в настоящую панику. Берни не сомневался, что сейчас автобус приземлится и всем им наступит конец.
   Пролетев, наверное, несколько десятков ярдов, автобус врезался передней частью в песчаный холм и застрял. В салоне даже ни одно стекло не разбилось, только Берни и девушки, двигаясь по инерции, скатились на пол.
   Автобус, подняв густое облако песка, продолжал реветь двигателем. Натужный звук временами переходил в настоящий визг, как будто под капотом работала циркулярка. Машина вгрызалась колёсами в серый, намокший под ливнем песок, и медленно погружалась в него.
   Наконец, взревев ещё два раза, мотор заглох. В салоне наступила зловещая тишина, только было слышно, как булькает вскипевшая в радиаторе вода.
   Берни вскочил с пола и бросился к окну, пытаясь открыть его. Он решил, что нужно немедленно освободиться из плена. Однако задвижки были по-прежнему блокированы. Берни принялся отчаянно стучать по стеклу, пытаясь выбить его, но и это не принесло никаких результатов.
   Девушки, придя в себя, присели на сиденья. Водитель молчал и вообще не подавал признаков жизни. Его рука в металлической перчатке, заметил Берни, всё ещё лежала на рычаге переключения передач. «Наверное, он отдал концы, ударившись о стекло», – подумал подросток.
   Пока подросток безуспешно пытался выбить стекло, пустыня вокруг автобуса стала приходить в движение. Песок под колёсами зашевелился и стал медленно сползать вниз. Берни почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. Нужно было во что бы то ни стало бежать из злополучного автобуса, иначе его засосёт вместе со всеми в зыбкий песок.
   В том, что именно это ожидает их, сомневаться не приходилось. Прямо на глазах, в свете продолжавших мелькать молний, за окнами образовывались широкие ямы, которые быстро разрастались и углублялись. Девушки вновь закричали от страха. Берни вскочил и бросился к другому окну. Но и здесь его ожидало то же самое: задвижки были блокированы, окно не открывалось. Берни, машинально подвигав ручкой, опустил руки и с ужасом стал смотреть, как песок медленно засасывает автобус.
   Вся пустыня, насколько было видно в свете молний, пришла в движение. Все вокруг проваливалось в тартарары, и на глазах у подростков пустыня как бы обнажалась: песок исчезал, и из-под него проступали острые скалы.
   До сих пор пассивно взирающие на все девушки с криками бросились открывать окна в том месте, где они сидели. Одна из них попробовала открыть задние двери. Их, как и Берни, ждала неудача.