Когда тутталки четвертой смены выбрались на крышу щита, они несказанно удивились: их юная сестра была в трансе, окруженная голубым ореолом света, а вокруг нее на хвостах стояли десять коралловых змей, покачивающихся в томительном ритме верхнего ветра.

Глава 7

   Если твой дом сгорел,
   Если тебе некуда идти,
   Если жена предала тебя,
   Если у тебя все взяли,
   Отправляйся к видуку.
   Если твоя родина захвачена,
   Если твои близкие погибли,
   Если жрецы прокляли тебя,
   Если демоны овладели тобой,
   Отправляйся к видуку.
   Если игра разорила тебя,
   Если ростовщики раздели тебя,
   Если тело твое изранено,
   Если даже жизнь отказалась от тебя,
   Отправляйся к видуку,
   Отправляйся к видуку.
   Видук Папиронда
   Сможет что-то для тебя сделать…
Народная песня миров Скодж, традиционно приписываемая великому бадуру Пату Кутону
 
   Глатен-Бат.
   Жеку трудно было называть городом это гигантское хитросплетение бараков и палаток. Крысы пустыни ДохонФила сопровождали маленького анжорца, словно он был сыном Гареса. Они прошли по узкой улочке, шумной и забитой людьми, прорезая группы зевак, которые разинув рты слушали бродячих торговцев, бесцеремонно отталкивали любопытных и нищих, перешагивали через натянутые веревки, удерживающие палатки, обходили латрины, кучи тюков, груды плюмшеня, деревянные ящики…
   Они оставили глиссер на стоянке, где уже стояли остальные девятнадцать глиссеров клана. Поцелуй Смерти собрал экипаж на палубе и дал им точные инструкции перед тем, как выпустить на улицы города:
   – Никому не говорить о том, что случилось с гиенами. Убью каждого кретина, который не сумеет удержать язык за зубами!
   Хотя колдун не счел нужным давать им дополнительные объяснения, люди, которые надеялись извлечь хоть частицу славы из своего приключения – а также лишние стаканы шена, спиртного из плюмшеня, и благосклонность женщин, – поклялись молчать. Поцелуй Смерти знал, что их языки развяжутся после первого стакана спиртного, когда шен затуманит им мозги, но он выиграл главное, а именно время. Он хотел спрятать малыша, пока кланы не узнают про его способности и не сделают из него принца солнца, сына Гареса. Вот уже четыре века, как не появлялось человека или мутанта, способного договориться с пятнистыми гиенами, и подобный слух, если он распространится, вызовет коллективную истерию, последствия которой никто предусмотреть не мог. А колдун крыс пустыни считал своим долгом помочь мальчугану продолжить путь, исполнить свою судьбу. Таково было содержание послания, которое сообщила ему ядерная колдунья во время его последней пляски с атомами в радиоактивном отсеке судна.
   Многочисленность и разнообразие транспортных средств, стоящих в порту Глатен-Бата, поразили Жека: одни напоминали огромных жуков на гусеницах, другие – парусных черепах, третьи – гигантских сочлененных червей. Они отличались не только формами и размерами, но и способом передвижения: больше всего было таких, что использовали ядерно-чувствительные ячейки, а значит, ядерную энергию, но были суда и с древними двигателями внутреннего сгорания, электродвигателями или использующими силу ветра.
   – Вон там находится корабль видука Папиронды, – прошептал Поцелуй Смерти.
   Жек раздвинул концы тюрбана и поднял голову. И увидел над неровными крышами больших палаток и бараков огромную серую массу, которая заслоняла красноватый диск Гареса.
   – Не оставляй слишком долго лицо открытым, – шепнул колдун. – Если горожане узнают, что мы сопровождаем здорового человека, они слетятся со всех сторон, как мухи на падаль!
   И Поцелуй Смерти завязал концы тюрбана, оставив открытыми только глаза Жека.
   Маленький анжорец уже не чувствовал ран, нанесенных воронами-мутантами. Мази и шаманские приемы колдуна совершили чудо. От ран остались только небольшие шрамы, натягивавшие кожу. Он использовал три дня путешествия, чтобы отдохнуть и восстановить силы.
   Ему казалось, что он гуляет по зоопарку, куда согнали зверей с радужными шкурами. Он уже привык к уродливому облику крыс пустыни, но его поражал странный внешний вид жителей Глатен-Бата. Искривленные черепа, лица, полностью заросшие шерстью, носы в виде хобота, рты, превратившиеся в клювы, глаза, сверкавшие посреди лба, длинные подвижные руки, волочившиеся по земле, существа с тремя или четырьмя ногами, двойные горбы… Жек мог дать каждому имя животного: один, с клыками, торчащими изо рта, был собакольвом, другой, с длинными висящими ушами, – медвигром… Ему казалось, что его окружают птицы, рептилии, толстокожие, грызуны, шигалины, хамелиды, хищники, домашние животные. Одни ходили полностью обнаженными или в крохотных квадратных повязках. Жек узнавал женщин по грудям, соскам, покачивающейся походке, по украшениям, а мужчин по тестикулам, широким плечам, оружию за поясом, по их грубому виду. По сравнению с обитателями Глатен-Бата, главного поселения зараженной зоны, крысы пустыни выглядели красивыми.
   – Прибыли! – сказал ДохонФил.
   Они вышли на круглую площадь, окруженную тавернами. Под навесами было такое множество народа, что остальные посетители, не нашедшие места у стойки или за металлическими столами, сидели прямо на тротуаре со стаканами шена в руках. Голоса, вопли и смех сливались в шумную какофонию. В воздухе висел стойкий запах мочи, тяжелый, как свинец. Жек видел, что мужчины или женщины, сидящие на табуретах или за столами, мочились прямо под себя.
   – Поспешим! – проворчал ДохонФил.
   Его люди замедлили шаг, бросая жадные взгляды на бочонки с шеном, стоявшие на полках над стойками.
   – Сможете напиться допьяна, когда я отпущу вас! – рявкнул ДохонФил.
   Экипаж мечтал не только забыться в шене, но и укрыться в объятиях женщин из своего или чужого клана, собственных жен, случайных любовниц или продажных шлюх, стремящихся опустошить их кошельки. Воздержание и сдержанность – вот два неписаных закона поведения в пустыне, а короткие остановки в Глатен-Бате позволяли раскрыть кошельки и наверстать потерянное время.
   Резиденция капитана Годована располагалась в одном из крупнейших зданий города. И самом живописном, ибо стены были сложены из камня и дерева, а внутри разбили сад. Настоящая роскошь в поселении, где свободное пространство сокращалось с каждым днем. Зараженная зона располагала ограниченными ресурсами, и многочисленные кланы кочевников покидали свои обширные земли, чтобы присоединиться к оседлому населению Глатен-Бата. Совет капитанов города делал все, что было в его силах, чтобы отлучить эмигрантов от права на постоянное убежище, записанное в федеративной конституции кланов. Была даже создана милиция для поддержания общественного порядка, которой было поручено с оружием в руках отыскивать и изгонять нежелательных пришельцев, но численность ее была слишком мала, чтобы препятствовать массивному наплыву бродяг. Некогда надежные улицы Глатен-Бата стали ареной постоянных сведений счетов между торговцами, семейными кланами и преступниками.
   Массивный портик резиденции Годована выходил в переулок, соседствующий с площадью таверн. Узнав ДохонФила, колдуна и их людей, охрана приоткрыла тяжелые деревянные ворота. Удивленные и радостные восклицания приветствовали тех, кто вернулся и кого уже не чаяли увидеть в живых: они должны были погибнуть от ядерного торнадо или исчезнуть в брюхе пятнистых гиен.
   Боцман прервал излияния радости.
   – Где капитан?
   – В своих апартаментах… Он просил, чтобы его не беспокоили…
   ДохонФил повернулся к своим людям, сгрудившимся в тени портика.
   – Свободны до завтрашнего утра…
   Им не пришлось повторять дважды. Они спрятали свои волнометы, рассыпались и исчезли с веселым хохотом.
   – Надо было припугнуть их, – сказал колдун.
   – Я же не даю тебе советов, когда ты пляшешь с атомами, – огрызнулся ДохонФил.
   – Это дурачье поспешит рассказать историю с гиенами. Через час-другой резиденцию возьмут штурмом, если нам повезет. – Он указал подбородком на Жека. – И не отпустят его…
   – Эка важность! Ему здесь будет не хуже, чем в других местах!
   – Боцман, ты говоришь, как безумец…
   Крохотные глазки ДохонФила налились кровью. Он машинально сунул руку за пазуху и схватился за ручку короткого кинжала. Охрана закрыла ворота и вставила в скобы железную балку. В саду прогуливалось несколько человек. То, что Поцелуй Смерти помпезно называл садом, было на самом деле замощенным двором, засыпанным органическими жидкими и твердыми отходами. Здесь царил тот же тухлый запах, что и на площади. Разъяренный вид боцмана не подействовал на колдуна.
   – Только безумцы извлекают оружие перед служителями Гареса, – ледяным тоном бросил он.
   ДохонФил опустил кинжал в карман. Было обычным делом бросить вызов одному или двум мужчинам, но нападение на колдуна требовало отчаянного мужества.
   – Пошли к капитану, – процедил он сквозь зубы.
   – Он просил его не беспокоить, – напомнил Поцелуй Смерти. Боцман пожал плечами. И быстрым шагом пересек двор, несмотря на предупреждения охранников, направляясь к округлому входу в главное здание, которое стояло прямо против ворот.
   Поцелуй Смерти схватил Жека за руку.
   – Надо помешать ему совершить глупость…
   Они бросились вслед за ДохонФилом, вбежали в коридор, бросились наверх по витой лестнице, перепрыгивая через четыре ступени, и услышали раскаты голосов до того, как выбрались на площадку второго этажа.
   Створки дверей еще ударялись о стены, когда они вбежали в спальню капитана Годована. Жек вначале различил две продолговатые формы, лежащие на некоем подобии кровати, грубом матрасе, набитом стеблями плюмшеня и накрытом набивной тканью. Всюду валялись подушки. Несмотря на полумрак, он увидел, что это были люди, а точнее, женщины. Они скорчились, прикрыли лица руками и пронзительно верещали.
   Капитан Годован медленно отступал к задней стене. На его удивительно белом теле, усыпанном шишками, не было никакой одежды, и оно буквально светилось в полумраке спальни. Его глаза не отрывались от ДохонФила, который, держа в руке кинжал, приближался к нему.
   – Я поклялся прикончить тебя, Годован! – выкрикнул боцман. – Пятеро моих людей исчезли в брюхе гиен, пока ты цацкался со своими шлюхами…
   Боцман бросился в первую атаку. Его рука с кинжалом молниеносно взлетела вверх, но капитан увернулся от лезвия. Годован не зря отступал к задней стене. Он давал понять противнику, что загнан в тупик, а на самом деле незаметно приближался к сабле, стоящей у балки мансарды. ДохонФил, ослепленный ненавистью, ничего не заметил. Он сделал второй выпад слева направо. Острие кинжала воткнулось в штукатурку. Пока боцман выдергивал его из стены, капитан бросился в сторону, схватил саблю и извлек ее из ножен. Ощутив опасность, боцман отпрыгнул назад, но слишком поспешно, и, потеряв равновесие, растянулся на полу. Годован тут же воспользовался своим преимуществом. Он, как хищник, бросился на противника. Сабля со свистом обрушилась на голову ДохонФила.
   Поцелуй Смерти схватил Жека за затылок и прижал его лицо к себе:
   – Не смотри!
   Годовану было мало, что он разрубил голову боцмана до носа.
   Он отрубил ее совсем и сильнейшим ударом ноги откатил к стене. Из обезглавленного тела фонтаном хлынула кровь.
   – Этот идиот не займет мое место! – Надгробная речь была короткой.
   Капитан подошел к постели, вытер окровавленное лезвие о подушку и спокойно сунул саблю в ножны, поставил к той же балке, словно ничего и не произошло, а потом улегся на матрас. Побледневшие женщины не сводили взгляда с головы боцмана, чьи выпученные, наполненные ужасом глаза стали стекленеть. Сладковатый запах крови смешался с вонью, царившей в комнате…
   Годован вдруг увидел колдуна и Жека.
   – Вот и ты, мальчишка. Невелик, но упорен: надо немало стойкости, чтобы спастись от воронов-мутантов, гиен, ядерных торнадо и забот Поцелуя Смерти! Завтра отправимся к твоему другу Папиронде…
   – Не завтра, а сейчас…
   Капитан сел, грубо отпихнул женщину, мешавшую ему, и яростно глянул на колдуна.
   – С каких это пор колдун отдает приказы капитану клана? Быть может, это ты склонил боцмана к мятежу…
   – ДохонФил заслужил наказание, которое положено глупцам, – ответил Поцелуй Смерти. – Просто речь идет о том, чтобы поместить мальчугана в безопасное место до того, как кланы возьмут эту резиденцию приступом…
   Гримаса – улыбка? – скривила тонкие губы капитана. Он пригладил по одному жесткие волосы, заменявшие ему усы.
   – Издеваешься, Поцелуй Смерти? Ведь не из-за того, что этот малыш знает видука Папиронду…
   – Кто говорит о видуке Папиронде? – перебил его колдун. – Нас в пустыне атаковала стая гиен.
   – И что? Не впервые…
   Капитан раскинул руки и обнял обеих женщин, чьи головы легли ему на плечи. Если бы не слишком сильно развитый носовой отросток, выдававший их принадлежность к крысам пустыни, они бы походили на обычных женщин, а не на существ, страдающих бетазооморфией. Тонкий пушок, покрывавший их тела, не закрывал белой шелковистой кожи. Их крупные твердые груди напомнили Жеку грудь ма Ат-Скин, и ему захотелось спрятать лицо у них на груди.
   – Гиен было так много, и они были так разозлены, что едва не растерзали нас. Мы бы от них не ушли, если бы…
   Он вкратце пересказал, как мальчуган их спас, как гиены улеглись у его ног, когда он появился на палубе, как Жек обнимал одну из гиен и как вся стая беззвучно ушла с глиссера после того, как практически овладела им.
   – Через час люди ДохонФила нажрутся шена. Забудут о своем обещании молчать и расскажут историю всем, кто захочет их слушать. Уже давно кланы ждут появления принца солнца, а потому…
   – И этот мальчишка действительно принц солнца? – перебил его Годован.
   В глазах капитана и женщин появились одновременно восхищение, страх и уважение.
   Поцелуй Смерти медленно кивнул.
   – Его судьба не ограничивается Блатен-Гатом.
   – Твое мнение не закон, колдун!
   – Мое мнение не имеет никакого значения, – возразил Поцелуй Смерти. – Я исполняю волю нашей матери, ядерной колдуньи…
   Решающий аргумент. Крысы пустыни никогда не выступали против воли посланницы Гареса, и капитан Годован не был исключением из правил. Они жили в суеверном страхе перед гневом небесной матери, разрушительного огня, который исторгал ее адский рот, и разрушительных бурь, которые возникали по желанию ее сыновей, сумасшедших атомов.
   – Ты умеешь выбирать слова, колдун, – вздохнул Годован.
   – Посланница Гареса умеет выбирать своих прислужников…
   Капитан встал и сказал двум женщинам:
   – Займитесь парнишкой, пока я подготовлюсь. Вымойте его, найдите ему приличную одежду и накормите. Выходим через четверть часа.
   Потом схватил саблю и в сопровождении колдуна направился к двери. Он ступил прямо в кровавую лужу, и его ноги оставили цепочку пурпурных следов на полу.
 
   – Более пятисот метров в длину и сто в высоту… – сказал Поцелуй Смерти, поймав удивленный взгляд Жека.
   Стоящий на двадцати опорах в виде арок, корабль видука Папиронды занимал всю поверхность астропорта Глатен-Бата, словно взлетно-посадочная площадка была построена только для него.
   Стоя у окна зала ожидания, Жек уже не знал, куда смотреть. Колдун стоял рядом, а Годован и его охрана развалились в выпотрошенных креслах, предназначенных для пассажиров.
   – У него два типа тяги, – продолжил Поцелуй Смерти. Тридцать классических двигателей отрыва, позволяющих выйти за пределы атмосферы. А когда он развивает скорость около десяти тысяч километров в секунду, его программатор, предок деремата, создает эффект раздвоения. Несколько секунд корабль находится одновременно в двух точках пространства, иногда на расстоянии светового года. Пилоту остается только сделать выбор.Корабль последовательно осуществляет квантовые скачки. Это называется эффектом Шлаара…
   – Ты много знаешь, Поцелуй Смерти! – восхищенно воскликнул Жек.
   – Максимальный радиус действия программатора Шлаара равен трем световым годам, – продолжил колдун, словно разговаривал с самим собой. – «Папидук», таково название корабля, прибыл с миров Скодж и обслуживает небольшое количество миров, ближайших к Ут-Гену планет и планет в зоне астероидного пояса в скоплении Неороп. Сейчас он делает остановку и в Свободном Городе Космоса. Эта взбунтовавшаяся станция, которую раскатта империи Ангов построили между системами Гареса и Неоропа… Видишь сопла под фюзеляжем?
   Жек разглядел округлые окончания труб, выступавшие за пределы обшивки, изъеденной ржавой проказой.
   – Клеймо технологий античности… Квантовый программатор поставили позже… Никто, даже сам видук, не знает точного возраста корабля: четыре, пять, может, шесть тысяч лет. Вероятно, он перевозил пионеров, афризиатов, людей с окраин известной вселенной. Многие родились, выросли и умерли во время путешествия. Планеты Ступеней были колонизированы их далекими потомками. Этот кусок ржавого железа – уникальный свидетель истории человечества…
   «Кусок железа» – это выражение, наверное, наилучшим образом описывало корабль видука Папиронды, черное металлическое чудовище, которое обросло анархическими пристройками. По фюзеляжу тянулись наросты, выступы, змеились трубы, виднелись бойницы, ремонтные пути, антенны, мачты, лестницы, тамбуры, иллюминаторы… Из трех огромных округлых люков свешивались громадные эскалаторы высотой около тридцати метров, у подножия которых стояли гусеничные машины и механические погрузчики.
   Жек ощущал себя песчинкой перед этим космическим храмом необычного облика, видимый износ конструкции которого порождал серьезные сомнения в его способности преодолевать космическую пустоту. Он вдруг подумал о родителях. Что они делали? Отправились ли в крейцианский храм? Или па, раздувшись от собственной важности, бродил по аллеям парка с газовым ружьем на плече? Ма, наверное, убиралась в доме? Женщины капитана проявили трогательную заботу, занявшись им. Заигрывая, одна из них предложила ему грудь. Они надели на него белье, потом брюки и полотняный пиджак, которые обнаружили в одной из кладовок. Их заботливость немного утолила жажду Жека в нежности, но гигантское металлическое чудовище, явившееся из глубин времен, вновь наполнило его чувством одиночества.
   Пальцы колдуна тонули в жестких волосах, покрывавших две трети его лица. Борода буквально трещала, и Жек испугался, что она вот-вот вспыхнет.
   – Одиночество – удел принцев и воинов, – прошептал колдун. – Остальные, все остальные, нуждаются в лицезрении самих себя в глазах себе подобных. Никогда не гляди по сторонам, Жек, а только внутрь себя.
   К ним подошел служащий астропорта.
   – В иду к ждет вас…
   – Не очень он поторапливался, – проворчал Годован, вставая.
   – Только капитан, колдун и мальчик, – уточнил служащий, похожий на одного из древних приматов. – Охрана будет ждать здесь…
   Вдруг со стороны дороги, ведущей к астропорту, донесся яростный шум, буквально затопивший зал ожидания.
   – Это что за грохот? – удивился служащий.
   – Вопросы потом! – сказал Поцелуй Смерти, – Веди нас к видуку…
   Колдуну понадобилось всего полсекунды, чтобы оценить ситуацию. Через окна и стены доносились громкие крики. В административное здание ворвалась орущая беспорядочная толпа. Зал ожидания вдруг наполнился окаменевшими статуями. Ни один из служащих астропорта не догадался включить систему магнитных решеток.
   Поцелуй Смерти ткнул дуло волномета в поясницу перепуганного служащего.
   – Веди нас к видуку!
   – Не берешь ли на себя слишком много, колдун? – спросил Годован.
   По черному взгляду, который бросил на него Поцелуй Смерти, капитан понял неуместность своего вопроса. Колдун плясал с атомами, говорил с ядерной колдуньей, а потому его решимость никто не мог поколебать. Противостоять ему означало выступать против воли всемогущей посланницы Гареса.
   – Следуйте за мной, – выдохнул служащий. Перепуганный, дрожащий служащий направился к первой из кодированных дверей коридора, соединявшего здание со взлетной площадкой. Пока его неловкие пальцы поспешно набирали на консоли код доступа, в здании появились вопящие, жестикулирующие люди.
   – Ты считал, что у нас в запасе час времени, колдун, – хмыкнул Годован. – Ошибка в оценке может нам стоить жизни.
   – Наверное, они ворвались в резиденцию и допросили женщин. Надеюсь, они их не… Если бы этот кретин Дохон отдал людям приказ, мы бы не попали в такое положение.
   – Отдай им мальчишку, ведь они хотят именно его!
   – Прежде придется убить меня, капитан Годован. Пока я жив, с его головы не упадет ни один волос.
   Створки первой двери наконец раздвинулись. Четверка углубилась в широкий, залитый светом коридор. Служащий не стал запирать дверь, двойное защитное стекло которой не было рассчитано на сдерживание толпы. Дверь служила для прохода служащих, которые проводили рутинный обыск пассажиров, направлявшихся к выходу к звездолетам. Им надо было срочно пройти через второй тамбур с бронированными дверями, за которыми они будут в безопасности. Служащий понял, что толпа, взявшая приступом здание, охотилась за троицей, шедшей позади него, и колдуну не надо было держать его под прицелом, чтобы подгонять.
   Они пробежали двести метров, которые отделяли их от бронированного тамбура. Служащий схватил клавиатуру, и его пальцы забегали по кнопкам. Годован то и дело оглядывался.
   – Они на подходе! Что ты возишься с этой дверью?
   – Делаю что возможно. Код очень сложный… – простонал служащий, со лба которого катились крупные капли пота.
   Свора уже ворвалась в коридор, и от стен отражались вопли и топот множества ног. Поцелуй Смерти повернулся, поднял волномет и с холодной решимостью направил его в сторону приближающихся мужчин и женщин. Обезумевшие бедняги, возбужденные шеном. Он не злился на них. Их существование было так убого, что они были готовы броситься на кого угодно, чтобы сделать из него принца солнца, существо, которое поведет их в лучшие миры, приведет к источнику метаморфоз, вернет им человеческое достоинство… Бетазооморфия не только придавала им чудовищный вид, но и погружала в бездну отчаяния и страданий.
   – Принц солнца! Принц солнца!
   Они выкрикивали эти слова с экстазом в глазах и голосе. Они были безоружны. У них не было воинственных намерений – пока, – но Поцелуй Смерти знал, что даже при своем авторитете колдуна он не сможет помешать им завладеть мальчиком. Они явились требовать своего права на надежду, а такое требование нельзя удовлетворить никаким компромиссом. То же самое, что остановить ревущий поток руками.
   – Почти готово, – просипел служащий.
   – Сколько еще? – спросил Поцелуй Смерти.
   – Секунд десять…
   Этого времени вполне хватало, чтобы преследователи нагнали их. Колдуну крыс пустыни не нравилось то, что заставлял его сделать долг, но посланница Гареса, тираническая властительница, требовала иногда ужасных жертв. С отчаянием в душе он нажал на спуск и качнул дулом оружия из стороны в сторону. Волновой залп осветил коридор, срезав десяток преследователей, чьи тела ударились о стенки и покатились по полу. Те, кто следовал за ними, споткнулись о неожиданное препятствие, откинулись назад, сбивая с ног следовавших сзади. Крики боли и рев разочарования.
   – Ты сошел с ума, колдун! – проворчал капитан.
   Поцелуй Смерти направил волномет на толпу, и те, кто избежал смерти и давки, теперь не осмеливались двинуться вперед. Плечи преследователей опустились, руки повисли, они бросали недоверчивые взгляды на трупы, на упавших и на колдуна, который стоял перед ними на расстоянии нескольких метров, на дымящееся дуло волномета, на мальчика с лицом ангела… Колдун не только пытался украсть у них ребенка, который говорил с гиенами, принца солнца, лишал их возможности любить его, поклоняться ему, но и без колебаний открыл огонь по своим братьям по несчастью. Им приходилось напрягаться, чтобы сдержать напор толпы, заполнившей зал ожидания и вход в коридор. Вопли, предвестники всесокрушающего гнева, усилились.
   Система открытия тамбура разблокировалась с сухим щелчком. Круглая металлическая створка бесшумно скользнула вбок. Годован, Жек и служащий, не теряя ни секунды, протиснулись в узкое отверстие. По ту сторону двери стояли люди видука Папиронды, которых можно было узнать по темно-синей форме.
   – Что происходит? – осведомился один из них.
   – Закройте тамбур, если держитесь за свою шкуру! – крикнул капитан.
   Поцелуй Смерти, который сдерживал толпу, выждал, пока тамбур почти не закрылся, и проскользнул в отверстие.
 
   Сан-Фриско (Здесь и далее речь идет об именах героев, которые были даны автором по названиям городов Земли, но в несколько измененном написании. – Примеч. пер. ), один из помощников видука Папиронды, вел капитана, колдуна и маленького анжорца по темному лабиринту коридоров. Их обыскали четыре раза (два раза на резонансном вибраторе, один раз просветили рентгеном и один раз ощупали все тело) с момента, когда они вступили на посадочный трап. Годован и колдун сдали оружие начальнику безопасности. Они пересекли огромные помещения, набитые контейнерами и исследовательскими машинами, помещения поменьше, заполненные пассажирами, которые боролись со скукой, играя в карты. Корабль стоял в астропорту Ут-Гена уже стандартный месяц, загружая припасы, товары, горючее и сырье. Пассажиры, эмигранты с миров Скоджа, предпочитали оставаться на борту, а не прогуливаться по Глатен-Бату, вызывая нездоровое любопытство бетазооморфов.