все силы моряков направлены на борьбу с непогодой, у подводных лодок
появляется дополнительный шанс, которым они не преминули воспользоваться и
потопили 2 судна. Потребовала свою жертву и непогода. Американское суд-
201


но типа "Либерти" -- "Дж. Л. М. Кэрри" переломилось пополам и затонуло,
а на другом -- "Дж. X. Лэтроб" открылась течь. Правда, оно благополучно
достигло порта назначения на буксире у эсминца "Благоприятный". При такой
погоде вопрос о получении топлива в море даже не поднимался, поэтому капитан
Кэмпбелл, которого очень беспокоило количество топлива в цистернах эсминцев,
был вынужден отослать половину своих кораблей для бункеровки в Исландию.
Вражеские субмарины не отставали от конвоя уже у самых берегов Исландии,
выпустили еще одну торпеду по поврежденному пароходу "Ричард Б ланд", решив
его судьбу. К счастью, большую часть экипажа удалось спасти.
У адмиралтейства имелись все основания испытывать удовлетворение от
успешно проведенных операций с конвоями в январе и феврале. Потери были
относительно небольшими, и вызваны они были не столько действиями
противника, сколько непогодой. Но продолжительность светлого времени суток
за полярным кругом быстро увеличивалась, что вызвало необходимость
пересмотреть политику отправки русских конвоев. В начале марта немцы
предприняли весьма серьезный шаг.
8 февраля Дениц представил Гитлеру план действий в отношении крупных
кораблей. На прошедшем совещании не поднимался вопрос об ограничениях,
наложенных Гитлером па действия командиров кораблей в море, что явилось
причиной их неудач в борьбе с русскими конвоями. Дениц дал поручение своему
представителю в ставке Гитлера вице-адмиралу Кранке выяснить позицию фюрера
по вопросу дальнейшего использования тяжелых кораблей, поскольку был
преисполнен решимости не допустить повторение
202


фиаско в Баренцевом море. Он хотел быть уверенным, что имеет полномочия
выслать тяжелые корабли в море, как только представится шанс на успех
операции. Выйдя в море, командир корабля должен иметь возможность
действовать сообразно сложившейся ситуации, а не ждать решение из Берлина.
Дениц честно предупредил, что в таком случае тяжелые потери неизбежны.
Гитлер в очередной раз продемонстрировал переменчивость и непредсказуемость
своей натуры, выразив "полное и определенное одобрение этой позиции".
Принятое решение оказалось очень важным для последующих событий.
Будучи командующим подводным флотом, Де-ниц неоднократно выражал свое
мнение о том, что война на море может быть выиграна одними подводными
лодками. Когда же он узнал о планах взбешенного Гитлера "разделаться" с
тяжелыми кораблями, то занял позицию своего предшественника. Во время своей
следующей встречи с фюрером 26 февраля он храбро вернулся к этому вопросу,
заявив, что архангельские конвои могут явиться отличной целью для этих
кораблей. Принимая во внимание тяжелые бои на Восточном фронте, он счел
своим долгом максимально использовать представившиеся возможности. Поэтому
он предложил отправить "Шарн-хорст", которому так и не удалось покинуть
Балтийское море, на помощь "Тирпицу" и "Лютцо-ву", которые вместе с
эсминцами образуют ударную группу, несущую серьезную угрозу русским конвоям.
Реакция Гитлера на это предложение сначала была отрицательной, но затем он
неохотно согласился. На вопрос Гитлера, сколько может пройти времени, прежде
чем будет найдена подходящая цель, Дениц ответил: три месяца, После чего
пророчески добавил: "Даже если на
203


это уйдет шесть месяцев, вы убедитесь, что я был прав".
"Шарнхорст" вышел из Гдыни 8 марта и, укрываясь в снежных шквалах и
густых туманах, 14-го добрался до Нарвика, где стояли "Тирпиц", "Лютцов" и
"Нюрнберг". Через восемь дней "Нюрнберг" отправился на ремонт в Германию.
Три других корабля, дождавшись тумана, вышли в Альтенфьорд, причем во время
перехода два из них едва избежали столкновения
Когда новости достигли адмирала Товея, у него появился еще один
аргумент прекратить отправку арктических конвоев на период полярного лета.
Он доложил адмиралтейству, что единственный способ обеспечить безопаспость
конвоев в таких условиях -- обеспечить их сопровождение в Баренцевом море
боевым флотом, а такое предприятие будет авантюрой в случае отсутствия в его
составе авианосцев. Вопрос, возможно, дискутировался бы долго, но его
решение ускорили события развернувшейся битвы на Атлантике. Дениц предпринял
отчаянную попытку обеспечить себе решающее преимущество и бросил в бой
колоссальные силы своего подводного флота. В январе наблюдалось некоторое
уменьшение количества потопленных судов, в феврале и марте потери возросли,
хотя сопровождались потерями со стороны противника -- в марте было
уничтожено 12 вражеских подводных лодок. Приближался решающий момент, и это
понимали обе воюющие стороны. Адмиралтейство посчитало своим долгом бросить
все имеющиеся силы, чтобы не проиграть сражение, и русские конвои отступили
на второй план. В телеграмме, которую Черчилль отправил Сталину 30 марта, в
качестве главной причины задержки мартовского конвоя указал концентрацию
кораблей противни-
204


ка в Северной Норвегии, а также уведомил его, что операции на
Средиземноморье в мае также потребуют привлечения всех наличных эскортных
сил. Как и следовало ожидать, Сталин воспринял новость в штыки, разразившись
длинным посланием о "катастрофическом положении со снабжением армии и
нехватке сырья для военной промышленности". Тогда 6 апреля британский
премьер отправил телеграмму, в которой подробно изложил меры, намеченные
союзниками для оказания давления на Германию на суше и в воздухе, немного
умиротворившую Сталина.
К этому времени Дениц решил удалить одно звено из громоздкой цепи
командования военно-морскими силами в Северной Норвегии, которая была
установлена после оккупации страны. Свое решение он мотивировал следующими
соображениями: "При ситуации, которая сложилась на море в начале 1943 года,
не предполагается проведение крупномасштабных операций, управление которыми
потребовало бы наличия такой разветвленной организации". Как уже
упоминалось, пост командующего флотом северного региона был отдан группе
"Север", и его занимал адмирал Шнивинд, получивший звание командующего
Северной группой (со штабом в Киле).
Долгие светлые дни экипажи немецких кораблей проводили в скучном
безделье. Достойные Цели для них не находились, и корабли в море не
выходили. Но факт их присутствия на якорной стоянке в Альтенфьорде приносил
значительное облегчение немецким войскам, сражавшимся на Восточном фронте.
Из-за недостатка топлива Корабли не могли даже выйти на боевые стрельбы. Но
к концу августа топлива было завезено достаточно, чтобы провести не слишком
масштабную операцию у побережья Шпицбергена, кото-
205


рое 8 сентября было обстреляно "Тирпицем" и "Шарнхорстом". Новость о
вылазке немецких кораблей достигла Лондона в то же утро, и, хотя флот
метрополии был отправлен в море немедленно, надежды на перехват немецких
кораблей почти не было. 22 сентября "каталина" доставила в гарнизон новое
радиооборудование и припасы.
Шпицбергенская вылазка свела с трудом накопленные запасы топлива к
нулю. Однако капитан Хоффмайер с "Шарнхорста" не был удовлетворен действиями
своих артиллерийских расчетов во время операции и запросил разрешение
адмирала Кумметца на проведение стрельб. Оно было получено, и 21 сентября
"Шарнхорст" вышел в море. На ночь он бросил якорь неподалеку от острова
Аарой, чтобы продолжить учения на следующий день. Поэтому он был немало
удивлен, когда наутро заказанная им воздушная мишень-конус не появилась, а
около одиннадцати часов он получил приказ дождаться прибытия двух эсминцев,
которые будут сопровождать его иа стоянку, где он должен занять причал,
недавно освобожденный линкором "Лютцов". Когда корабль благополучно
пришвартовался и был окружен завесой противолодочных сетей, командир узнал о
происшедших событиях.
Утром 10 сентября самолет-разведчик, специально направленный иа север
СССР, обнаружил, что "Тирпиц" находится на своей обычной стоянке у причала
Каафьорда -- одного из рукавов Алъ-тенфьорда. Эту информацию с большим
нетерпением ожидал командующий подводным флотом контр-адмирал К. Бэрри. Было
принято решение организовать атаку па тяжелые немецкие корабли, угрожающие
русским конвоям, с использованием сверхмалых субмарин-подлодок "X". Эти
плав-
206




средства были длиной 50 футов и диаметром по ми-делю 5,5 фута. Они
имели форму сигары, сужающейся к концам. В центре такой субмарины человек
мог стоять в полный рост, в остальных местах передвигаться можно было
согнувшись или ползком. Экипаж состоял из двух офицеров и двух матросов.
Субмарины были оборудованы дизельными двигателями, с помощью которых на
поверхности можно было развить скорость до 6,5 узла, и электромоторами,
позволявшими им двигаться под водой со скоростью 4 узла. Каждая из них несла
два заряда, содержащие 2 тонны взрывчатки, которые можно было сбросить,
когда субмарина проходит под целью, установив таймер на нужное время взрыва.
Дальность плавания таких субмарин ограничивалась запасом топлива и
возможностями
207


экипажа -- в таких условиях люди долго не выдерживали. Один член
экипажа обязательно был обученным ныряльщиком. Он должен был уметь
освободить маленькую субмарину от сетей, если она в них попадет, используя
для этой цели специальные кусачки. Это была непростая работа и выполнялась в
случае крайней необходимости. Первая сверхмалая субмарина была спущена на
воду 15 марта; при выборе времени для атаки следовало учесть много факторов:
продолжительность темного времени суток, фазу луны, стадию приливов и
отливов и т. д. После анализа всех факторов атака была назначена на 22
сентября. Поскольку сверхмалая субмарина не могла добраться до Северной
Норвегии самостоятельно, было принято решение о буксировке 6 таких субмарин
6 обычными, специально оборудованными для этой цели. Это были: "Морская
лисица", буксирующая "Х-5", "Свирепый" -- с "Х-б", "Упорный" -- с "Х-7",
"Морская нимфа" -- с "Х-8", "Зыбучий песок" -- с "Х-9" и "Скипетр" -- с
"Х-10". Они вышли в море с небольшими интервалами в ночь с 11 на 12
сентября, когда данные аэрофотосъемки еще не были получены. Их пришлось
отправлять специальным рейсом "каталины". Когда снимки были изучены, адмирал
Бэрри передал условный сигнал па субмарины, подтверждающий, что план атаки
"Х-5", "Х-6" и "Х-7" на "Тирпиц", "Х-9" и "Х-10" -- на "Шарихорст", а "Х-8"
-- на "Лют-цов" у причалов Альтенфьорда вступает в действие. ("Лютцов"
отошел от причала до начала атаки, а "Шарнхорст" в это время проводил
стрельбы.) Первые три дня море было спокойным, но потом налетел порывистый
ветер, поверхность моря начала бурлить и пениться. Рано утром 15 сентября
"Морская нимфа" потеряла буксируемый объект, но заметили это два часа
спустя, когда субма-
208


рина всплыла на поверхность. Субмарина "Х-8" осталась в море почти без
шансов на спасение, но, к счастью, через восемь часов ее увидели с подлодки
"Упорный", буксирующей "Х-7". "Х-8" оставалась с ними до темноты, после чего
снова потерялась, неверно истолковав переданный ей сигнал. На следующее утро
с "Упорного" была передана соответствующая информация на "Морскую нимфу", но
"Х-8" удалось обнаружить только ближе к вечеру. На этом неприятности
сверхмалой субмарины не закончились. Из-за механических повреждений один из
ее зарядов был преждевременно сброшен. В результате субмарина стала
бесполезной для дальнейшего использования и была затоплена. Рано утром 16
сентября на "Зыбучем песке" обнаружили, что тоже потеряли буксируемый
объект. Начатые поиски результата не дали. Очевидно, после обрыва буксирного
троса маленькая субмарина потеряла управление и резко погрузилась на большую
глубину, где ее корпус был раздавлен многотонными массами воды. Таким
образом, для участия в операции остались только 4 подлодки "X". На переходе
в них находились одни экипажи, в атаке должны были участвовать другие. Но
вклад транспортирующих экипажей в успех предприятия нельзя было недооценить.
"Действия экипажей, приведших к Альтенфьорду, -- отметил адмирал Бэрри, --
заслуживают самой высокой оценки. Они провели несколько суток в тяжелейших
условиях, по передали субмарины оперативным экипажам в превосходном
состоянии". Передача происходила вечером 19 сентяб-ря недалеко от берега.
Команде "Упорного" при-шлось пережить несколько неприятных моментов, когда
буксирный конец зацепил якорный канат плавучей мины, и смертоносный груз
оказался на носу "Х-7", но благодаря умелым действиям капи-
209


тана "Х-7" лейтенанта Б. Плейса несчастья удалось избежать. Вечером 20
сентября 4 сверхмалые субмарины отправились навстречу опасным приключениям.
Капитаном "Х-5" был лейтенант Г. Ген-ри-Крир, "Х-6" -- лейтенант Д. Камерон,
"Х-10" -- лейтенант К. Хадспет. Первая опасность -- минное поле на входе во
фьорд (см. план) -- была благополучно преодолена в ночь с 20 на 21 сентября.
Весь следующий день "Х-5", "Х-6" и "Х-7" следовали вдоль фьорда. В это время
"Х-10" вошла в узкий фьорд у острова Стьерной, где экипаж пытался справиться
с механическими неисправностями. К сожалению, не удалось выполнить ремонт
собственными силами, поэтому в дальнейшей операции "Х-10" участие не
принимала. Ближе к вечеру на "Х-7" заметили "Шарнхорст", стоящий на якоре
под прикрытием острова Аарой (корабль вернулся после первого дня стрельб).
Однако он не являлся ее целью, поэтому субмарина вместе с "Х-6" проследовала
дальше по фьорду. Часть ночи с 22 на 23 сентября они провели среди
Браттхолм-ских островов всего лишь в 4 милях от стоянки "Тирпица". На "Х-6"
возникли неполадки с перископом, но ей удалось достичь успеха, что является
заслугой опытного и мужественного экипажа. После полуночи лейтенант Плейс
направил "Х-7" в Каафьорд. Спустя час вслед за ним направился лейтенант
Камерон на "Х-6". Они пробились сквозь противолодочные сети, преграждавшие
вход в фьорд, но, уходя на глубину, чтобы спрятаться от патрульного катера,
"Х-7" запуталась в свободном участке сети, раньше составлявшем ограждение
вокруг "Лютцова". На освобождение потребовался час. В 7.05 "Х-6" прошла
через вход для катеров в сетевых заграждениях вокруг "Тирпица", который
открыли, чтобы пропустить катер, и закрыли через несколько минут после входа
210


"Х-6". К сожалению, сразу после этого она села на грунт. Пытаясь
освободиться, лодка на несколько секунд показалась над поверхностью воды, и
ее заметил один из членов команды "Тирпица". Это был простой матрос,
занимавшийся какими-то делами на палубе, поэтому прошло немало времени,
прежде чем его сообщение дошло до командиров. А "Х-6" снова выскочила на
поверхность, натолкнувшись на подводную скалу, а потом запуталась в сетях.
Камерон решил, что ждать больше нечего, и сбросил оба заряда, установив
таймер на взрыв через час. Было 7.15.
Понимая, что освободиться не удастся, он приказал затопить корабль,
предварительно убедившись, что ценное оборудование уничтожено. Его вместе с
остальными членами немногочисленного экипажа подобрал катер с "Тирпица",
который стоял у борта, когда лодка в первый раз показалась на поверхности;
его послали разобраться в ситуации.
"Х-7" повезло меньше. Сначала она намертво запуталась в сетях вокруг
линкора. Когда лодку удалось освободить, лейтенант Плейс с удивлением понял,
что они находятся внутри ограждения в 30 ярдах от "Тирпица". Он повел
субмарину вперед и, когда она скользнула под киль линкора, сбросил один
снаряд под носовыми орудиями, а другой -- в 200 ярдах ближе к корме.
Выполнив свою миссию, Плейс сделал попытку уйти, но лодка снова запуталась в
сетях, затем высвободилась из них и попала в новую ловушку. Давление в лодке
быстро падало, компас вышел из строя. Лейтенант Плейс продумывал свой
следующий шаг, когда в 8.12 раздался оглушительный взрыв, волна от которого
буквально выкинула его из сетей. Хотя видимых повреждений корпуса не было,
лодка потеряла управление и не
211


могла держать глубину, а при всплытии попадала под ураганный пулеметный
огонь. Плейс подвел ее к борту учебной мишени и вскарабкался на нее, но
остальные члены экипажа не успели последовать его примеру: лодка затонула.
Спустя два с половиной часа старший помощник Плейса, младший лейтенант
Эйткип всплыл на поверхность в спасательном костюме. Он потратил это время,
пытаясь спасти остальных членов экипажа, но не сумел.
Прежде чем перейти к описанию последствий взрывов для "Тирпица",
следует сказать несколько слов о сверхмалой субмарине "Х-5", которую мы
оставили, когда она вместе с "Х-6" и "Х-7" шла по Альтеифьорду. Больше ее
никто не видел, и, судя по всему, именно ее немцы затопили. Более точно о ее
судьбе ничего неизвестно.
Представляется очевидным, что командование "Тирпица" не сразу оценило
масштабы угрозы, нависшей над кораблем. Только спустя пятнадцать минут после
обнаружения "Х-6" па корабле закрыли водонепроницаемые двери. Но когда
капитану Майеру, командиру "Тирпица", доложили о случившемся, он немедленно
потребовал буксир и приказал поднять давление в котлах Понимая, что это
требует времени, он скомандовал повернуть корабль, выбирая якорный канат
левого борта и вытравливая -- правого. Это было сделано, когда раздался
взрыв, и помогло минимизировать последствия. Все четыре заряда взорвались
практически одновременно. Эффект от взрыва 8 тонн аматола1 под
днищем корабля был весьма впечатляющим. Его приподняло на 5 или 6 футов,
люди па палубе попадали с ног, погас свет, судно осело в воде, получив крен
5 граду
0x08 graphic
1 А м а т о л -- смесь тротила с аммонийной селитрой 212


сов на левый борт. Осмотр выявил повреждение трех главных двигателей,
поломку системы пожаротушения, электрического и радиооборудования. Также
получили повреждения носовые орудия и руль левого борта. Впоследствии
адмирал Бэрри назвал эту атаку "самой отчаянной, которая войдет в историю,
как один из самых смелых подвигов всех времен". Лейтенанты Плейс и Камерон
получили за участие в ней крест Виктории. Они, как и другие уцелевшие члены
экипажей "Х-6" и "Х-7", закончили войну в лагере для военнопленных в
Германии. Если действия офицеров и матросов в этой смелой атаке были
достойны всяческих похвал, то оборудование сверхмалых субмарин оказалось не
на высоте. Приходилось констатировать факт, что в этой сфере имеется
множество недоработок. Однако лодки справились с поставленной задачей и
надолго вывели из строя мощный военный корабль противника, роль которого в
войне признавалась всеми. "Тирпиц" остался на плаву, но требовал серьезного
ремонта; он перестал быть грозным боевым кораблем, и русские конвои получили
небольшую передышку.


Глава 12 ПОСЛЕДНИЙ ВЫХОД "ШАРНХОРСТА"
От него отвернулась фортуна.
Шекспир
Нам следует ненадолго вернуться в начало лета 1943 года и посмотреть,
что происходит во флоте метрополии. После двух с половиной лет успешного
командования флотом адмирал Джои Товей передал этот пост адмиралу Брюсу
Фрейзеру, своему заместителю. Новый командующий обладал богатым опытом и
глубокими знаниями в самых разных областях. Однако кораблей в его
распоряжении больше не стало. В особенности мешало отсутствие авианосцев.
"Победный" оказывал содействие американцам в проведении операций на Тихом
океане. В распоряжении командующего был только ветеран флота "Яростный", но
и тот находился в ремонте. В августе американцы "одолжили" флоту метрополии
свой авианосец "Рейнджер", слишком тихоходный, чтобы принимать участие в
операциях на Тихом океане, а также крейсеры "Августа" и "Тускалуза" и
дивизион эсминцев. Тем не менее нехватка ко-
214


раблей продолжала сказываться. В июне адмирал Фрейзер приступил к
рассмотрению вопроса возобновления осенью движения русских конвоев. Для
этого были две причины: во-первых, поставка грузов в Россию северным путем
была важна для успешного продолжения войны; во-вторых, конвои могут
заставить немецкие военные корабли снова действовать. Лично он считал, что
немецкую эскадру не удастся вымаиить из фьордов, разве только у нее появится
возможность атаковать слабо охраняемый конвой, уничтожить поврежденный
авианосец или линкор. Прежде чем адмиралтейство сумело сформулировать свою
позицию по этому вопросу, произошли события, описанные в предыдущей главе, а
также изменилась стратегическая ситуация на Дальнем Востоке. В конце августа
адмирал Дадли Паунд оставил свой пост первого морского лорда по состоянию
здоровья. Его преемником стал адмирал Эндрю Каннингем. Деловые качества и
достижения адмирала Паунда, поддерживавшего традиции королевского
военно-морского флота в течение четырех тяжелых лет, ценились по
достоинству; и ему на смену пришел блестящий командир. Если у Черчилля и
были какие-то сомнения относительно кандидатуры нового первого морского
лорда, они быстро исчезли. Воспитанный в духе адмирала Нельсона, боец до
мозга костей, адмирал Каннингем был тем человеком, который должен был
возглавить королевский флот на наступательной стадии, в которую вступила
война. 21 сентября министр иностранных дел Советского Союза Молотов
встретился с послом Великобритании и поднял вопрос о срочном возобновлении
русских конвоев. В это же время Черчилль отправил Сталину телеграмму, в
которой заявил, что "решение продолжать отправку русских кон-
215


воев является не выполнением условии контракта или сделки, а
проявлением наших серьезных и честных намерений". В ответном послании Сталин
отверг эту формулировку и вновь указал на прямую связь между прибытием
грузов северпым путем и действиями советских армий на Восточном фронте.
Весьма уместный вопрос об истинном значении арктических конвоев для России
будет подробно проанализирован позже, а пока интересно отметить, что уже в
то время в британских и американских военных кругах начало складываться
мнение, что утверждения Сталина на этот счет сделаны больше в целях
пропаганды, чем исходя из действительной необходимости. В данном случае
ответ Сталина был составлен в таких грубых выражениях, что Черчилль
отказался его принять, что, как он впоследствии вспоминал, произвело
впечатление на советское правительство. В качестве выражения своего
неодобрения Черчилль временно приостановил отправку эсминцев, которые должны
были обеспечить переход из России судов, необходимых для возобновления
конвоев. Британский министр иностранных дел, находившийся тогда в Москве,
обсудил этот вопрос с более сдержанным Молотовым, который поторопился
заверить его, что арктические конвои высоко ценятся и пра вительством, и
всем советским народом. Вскоре запрет был снят, и конвои снова отправились в
плавание.
После получения разведывательных донесении о серьезном повреждении
"Тирпица" сверхмалыми субмаринами в адмиралтействе более благосклонно
отнеслись к вопросу возобновления русских конвоев. Хотя наиболее серьезная
угроза со стороны вражеских кораблей па время была ликвидирована, следовало
помнить, что в Альтен-
216


фьорде оставался линкор "Шарнхорст", который мог причинить слабо
охраняемому конвою немало бед.
Черчилль сообщил Сталину о своем намерении отправить с ноября по
февраль 4 конвоя по 35 судов в каждом. Чтобы учесть возможные случайности,
министерство военных перевозок увеличило число судов до 40. Адмиралтейство
было вынуждено принять эту цифру. Адмирал Фрей-Зер, как и его
предшественник, был против отправки больших конвоев, учитывая специфику
погодных условий в это время года в Арктике, поэтому в итоге было решено,
что конвои будут отправляться частями по 20 судов в каждой с интервалом в
две недели. Такой график вынуждал использовать в качестве эскорта
практически все немногочисленные силы флота метрополии, но лучшего решения в
сложившихся условиях не было.
Первым делом следовало организовать возвращение 13 торговых судов,
которые провели лето в Кольском заливе в ожидании обратного конвоя. За ними
был послан эскорт из 9 эсминцев, 2 минных тральщиков и корвета. Командовал
кораблями капитан Кэмпбелл. С эскортом вышли в море 5 советских эсминцев и 6
катеров. Капитан Кэмпбелл вспоминал, что по прибытии его флотилия впервые
получила разрешение швартоваться у причалов военной базы в Полярном. Но все
попытки его офицеров установить дружеские связи с советскими военно-морскими
офицерами разбились о противодействие советских комиссаров, обладавших
удивительной способностью погубить любое праздничное мероприятие. Конвой,
получивший помер RA-54A, вышел 1 ноября и под Покровом густого тумана
благополучно достиг берегов Великобритании. Конвой JW-54A (в нем
217


было 18 судов) вышел из Лох-Ю 15 ноября. Через неделю за ним
последовала его вторая половина из 14 судов -- JW-54B. Разгрузка в советских
портах шла довольно медленно, поэтому для обратного конвоя было подготовлено
всего 8 судов. Конвой RA-54B вышел в море 26 ноября Все три конвоя
сопровождались эскортом эсмип цев, были обеспечены ближним и дальним