прикрытием силами крейсеров и линкоров и достигли портов назначения без
потерь и вмешательства со стороны противника. Погода, как правило в это
время года отличающаяся буйным нравом, проявила необычную благосклонность. В
общем, все было слишком хорошо, чтобы продлиться долго. Когда вышел в море
конвой JW-54A, вражеская разведка, несомненно, засекла, что движение на
арктическом маршруте снова началось В район Медвежьего были отправлены
дополни тельные подводные лодки, а боевой группе ко раблей в Альтенфьорде
объявили трехчасовую готовность. До 27 ноября ничего подозрительного не было
обнаружено, и все вернулось на круги своя. 12 декабря из Лох-Ю вышел конвои
JW-55A, состоявший из 19 судов. Его эскортировали и прикрывали, как все
предыдущие конвои 18 декабря поступила информация с "U-636" об обнаружении
одного из кораблей эскорта. Вместе с данными радиоразведки это было
основанием для немецкого командования предполагать, что в море находится
очередной конвой. Три немецкие подводные лодки, готовые к выходу в
Атлантику, были срочно переданы в подчинение командующего флотом. Но снова
информация поступила слишком поздно, чтобы успеть предпринять эффективные
действия. Конвой достиг Кольско го залива и Архангельска без потерь. Адмирал
Фрейзер на флагманском корабле "Герцог Йорк-
218


ский" обеспечивал прикрытие конвоя. Узнав из данных радиоразведки, что
противник был осведомлен о переходе, он пришел к выводу, что вполне
возможной является вылазка боевой группы кораблей из Альтенфьорда. Тогда он
решил, что "Герцог Йоркский" проследует с конвоем до Кольского залива,
создав тем самым прецедент. Все знали, что адмиралтейство и его
предшественник считали нежелательным подвергать тяжелые корабли риску,
заходя восточнее мыса Нордкап. Но теперь обстоятельства изменились. Угроза
со стороны немецкой авиации, ранее базировавшейся на аэродромах Северной
Норвегии, значительно уменьшилась. К тому же в условиях полярной ночи
воздушная разведка неэффективна. И "Тирпиц" выведен из строя надолго, а
встречу с "Шарнхорстом" или другим судном можно только приветствовать. Риск
подвергнуться нападению вражеских подводных лодок можно было считать
приемлемым, поскольку они обычно собирались в "волчьи стаи" вокруг конвоев.
Итак, "Герцог Йоркский", крейсер "Ямайка" и 4 эсминца вошли в Кольский залив
16 декабря. 18 декабря они снова вышли в море, заняв очень Удобную позицию,
чтобы отразить любую атаку со стороны немецких военных кораблей на конвой.
Во время своего короткого пребывания в СССР адмирал Фрейзер встретился с
советским командующим флотом адмиралом Головко и ознакомил его с положением
дел в регионе. Выйдя из Кольского залива, корабли зашли в Исландию и,
пополнив запасы топлива, снова вышли в море, чтобы обеспечить прикрытие
перехода двойного конвоя.
Пожалуй, стоит вспомнить, что после того, как он занял должность
главнокомандующего Военно-морским флотом Германии, Дениц добил-
219


ся от Гитлера понимания и одобрения его стратегии операций с крупными
военными кораблями. Но в тот момент ни одна из сторон не знала, что пройдет
почти год, прежде чем об этом вспомнят. Однако Деница никогда не покидало
желание доказать Гитлеру свою правоту. В течение весны он разработал
основные принципы, в соответствии с которыми должны были осуществляться
действия боевых кораблей против конвоев: "Условия для успешных операций
крупных военных кораблей против судов в Арктике могут сложиться достаточно
редко, поскольку противник (об этом можно судить исходя из прошлого опыта)
будет использовать для защиты конвоев силы, многократно превосходящие наши.
Тем не менее могут возникнуть ситуации, благоприятные для атаки неохраняемых
или слабо охраняемых конвоев, а также небольших групп судов, следующих
самостоятельно. Когда бы ни возникла такая возможность, ею следует
незамедлительно воспользоваться, придерживаясь определенных тактических
принципов.
Иногда может возникнуть необходимость атаковать хорошо охраняемый
конвой всеми имеющимися в наличии силами. Приказ на такую атаку может быть
дан, если уничтожение конкретного конвоя оказывается необходимым любой
ценой".
Услышав о возобновлении отправки конвоев, Дениц па очередной встрече с
Гитлером 19 -- 20 декабря проинформировал его о своем намерении отправить
"Шарихорст" и эсминцы боевой группы для атаки на следующий конвой,
направляющийся из Англии в СССР. Конечно, если будут основания надеяться на
успешный исход операции. Фюрер не выдвинул никаких возражений. Он потерял
веру в успех своего военного флота, и даже информация об изменении ситуации
па
220


Восточном фронте не заставила его схватиться за это предложение как за
соломинку. Дениц должен был учесть изменение условий плавания с наступлением
зимы. Увеличение продолжительности темного времени суток давало преимущество
эсминцам противника, которые могли атаковать корабли с использованием
торпед. В то же время короткий период сравнительно светлых сумерек был вряд
ли достаточным, чтобы организовать развернутую атаку на конвой, особенно
если он охраняется сильным и агрессивно настроенным эскортом. Всему
перечисленному сопутствовала погода, характеризующаяся свирепыми штормами,
слепящими снежными шквалами, гигантскими волнами и жутким морозом. Все это
затрудняло обнаружение конвоя и снижало эффективность воздушной разведки. Но
важнее всего был факт, что Дениц не мог не знать о неоспоримом превосходстве
англичан в части радарных установок, которое должно было стать решающим в
ночной схватке.
22 декабря немецкий самолет-разведчик обнаружил конвой из 40 судов в
районе Фарерских островов, который в действительности был частью "В" конвоя
JW-55, куда входило 19 судов. Они вышли в море двумя днями раньше. Адмирал
Шнивинд отправил в район Медвежьего 8 подводных лодок и объявил боевой
группе кораблей трехчасовую готовность. Такова была обычная процедура, если
становилось известно о появлении противника в его районе. Он предполагал,
что конвой будут прикрывать крейсеры и линкоры, которые пока не были
обнаружены, и считал всю операцию ловушкой, чтобы выманить военные корабли
Германии из укрытия для их уничтожения. Как показали последующие события,
его опасения были обоснованными. А 23 де-
221


кабря воздушная разведка сообщила уточненные сведения о конвое. На этот
раз он состоял, как утверждалось, из 17 судов и находился в 300 милях к
юго-востоку от острова Ян-Майен. Судя по докладу, полученному на следующий
день, конвой находился уже в 220 милях к востоку от острова. Туда Шнивинд и
выдвинул подводные лодки. В это время немцы не располагали авиацией,
способной нанести бомбовый или торпедный удар по конвою; проблемы возникли
даже с ведением постоянного наблюдения. Непрерывная разведка должна была
вестись только при получении подтверждения о намерении использовать боевые
корабли для нападения на конвой. И даже при этом поиск можно было вести
только в радиусе одних суток плавания линкора (480 миль) Or конвоя. Все
перечисленное укрепило Шнивинда во мнении, что шансы на успех кораблей
весьма невелики, а риск велик. Он позвонил в Берлин и выяснил, что
гросс-адмирал в Париже и должен вернуться на следующий день. Было решено
дождаться его возвращения. Еще одним фактором, повлиявшим на дальнейшее
развитие событий, стало отсутствие по болезни вице-адмирала Кумметца. Его
временно замещал командир группы эсминцев контр-адмирал Эрих Бей. В отличие
от Кумметца он являлся специалистом по торпедам и неплохим тактиком, но был
не слишком сильным и решительным командиром подразделения. Бей был хорошим
командиром эсминца, но не более того. Он участвовал в сражении при Нарвике в
апреле 1940 года. Свое мнение по вопросу действия военных кораблей он
изложил Шнивинду через две недели после того, как занял место Кумметца. Он
был согласен с позицией своего предшественника в том, что в зимние месяцы
следует ограничиться нападением па
222


конвой эсминцев. Однако он был оптимистом по натуре, поэтому завершил
свой рапорт следующими словами: "Успех может зависеть от воли случая или от
ошибки противника. Несмотря на то что мы не слишком сильны, война нередко
представляла нам благоприятные возможности для победы. Исходя из предыдущего
опыта, у нас есть все основания надеяться на удачу". Рапорт Бея попал в
Берлин незадолго до событий, которые будут описаны далее. Когда немецкое
командование получило информацию о возобновлении движения конвоев, оно
немедленно издало директиву, в которой была изменена предыдущая установка на
прекращение в период полярной ночи выходов в море больших военных кораблей.
В новой директиве было выдвинуто осторожное предположение о том, что такие
операции могут иметь место, если "силы противника не превосходят наши" и
может быть обеспечена воздушная разведка. Последнее условие не было
выполнено. И в жизнерадостном рапорте Бея вряд ли имелась в виду отправка в
море "Шарнхорста". Скорее всего, Бей, как и его непосредственный начальник,
подразумевал нападение на конвой силами эсминцев.
Мы оставили адмирала Фрейзера, когда он на "Герцоге Йоркском" вместе с
крейсером "Ямайка" и 4 эсминцами направлялся на север для прикрытия конвоев
JW-55B и RA-55A, которые состояли из 22 судов и вышли из Кольского залива 22
декабря. На следующий день вице-адмирал Бурнетт на крейсере "Белфаст" вместе
с крейсерами "Норфолк" и "Шеффилд", которые прикрывали переход предыдущего
конвоя в СССР, тоже покинул Кольский залив. Британские ко-Рабли должны были
обеспечить защиту двух конвоев, уже находящихся в море, в самом опас-
223


ном районе -- к востоку от острова Медвежий В полдень 24 декабря конвой
JW-55B находился в 240 милях к востоку от острова Ян-Майен и в 400 милях к
западу от Альтенфьорда. Кроме того, он на 400 миль опередил силы прикрытия
адмирала Фрейзера, то есть был довольно уязвим Командующий флотом был так
обеспокоен навис шей над конвоем опасностью, что решил пойти на риск и
нарушить радиомолчание, передав старшему офицеру эскорта приказ изменить
курс и и течение трех часов следовать в обратном направ лении, увеличив
скорость движения своих кораблей с 15 до 19 узлов. Так удалось сократить раз
рыв до 100 миль. Именно расстояние между конвоем и силами прикрытия,
образовавшееся из-за незапланированного захода этих сил в Кольский залив и
ограниченной дальности плавания эсминцев, сыграло важную роль в событиях
последу ющих двух дней.
Согласно планам адмирала Фрейзера его ко рабли должны были двигаться
вперед на скорости 15 узлов и занять позицию между островами Ян-Майеп и
Медвежий, когда конвой будет нахо диться к востоку от Медвежьего. В этом
района адмирал намеревался провести тридцать часов Но при высокой скорости
движения эсминцы сжигают большое количество топлива, а это может привести к
тому, что период пребывания сил прикрытия в опасном для конвоя районе
придется сильно сократить. В Рождество, когда корабли полным ходом шли па
север, с юго-запада налетел штормовой ветер, в считаные минуты превратив
поверхность моря в бурлящий котел. Он принес с собой снежные шквалы, которые
сильно ухудшили и без того плохую видимость. Гигантские, увенчанные белыми
гребнями пены волны подхватывали эсминцы и отбрасывали их далеко
224


в сторону, превращая работу рулевых, пытавшихся удержать корабль на
курсе, в ад. Даже значительно более тяжелый "Герцог Йоркский" (30 тысяч
тонн!) взлетал на гребень волны, словно легкая скорлупка. Ветер продолжал
усиливаться, шторм свирепствовал вовсю, и наступившую ночь адмирал Фрейзер
впоследствии назвал "самой неприятной". Создавалось впечатление, ЧТО
противник не обнаружил конвой RA-55A. Адмирал Фрейзер решил нарушить
радиомолчание и передал адмиралу Бурнетту приказ повернуть дальше на север и
перебросить 4 эсминца из его эскорта для охраны конвоя JW-55B. В результате
эскорт последнего увеличился до 14 эс-минцев. Этого было достаточно, чтобы
дать достойный отпор кораблям противника в случае атаки.
Ранее радиоразведка немцев доказала свою высокую эффективность, но в
данном случае не было оснований полагать, что противник перехватил
какое-либо из двух радиосообщений адмирала Фрейзера. Впрочем, условия для
приема и Передачи сигналов радиосвязи в Арктике были весьма переменчивы.
Когда рождественским утром, вернувшись из Парижа, Дениц взялся за анализ
ситуации, она представилась ему следующей: "&Конвой, перевозящий военные
грузы в СССР, следует под защитой крейсеров, которые не могут составить
конкуренцию нашим кораблям, проходя через район действия нашей боевой
группы. Его положение, курс и скорость известны. Поскольку кромка льда
находится вблизи острова Медвежий, он не сможет уклониться от курса. А
высокая скорость наших кораблей не позволит судам противника избежать нашей
атаки".
Из этого следует, что Дениц был готов к встрече своих кораблей с
британскими крейсера-


ми. Тем не менее в его приказе говорилось: "Атака может быть прервана в
любой момеит по вашему усмотрению. В принципе вам следует выйти из боя при
появлении превосходящих сил противника". Как мы имели возможность убедиться,
воздушная разведка не могла быть проведена должным образом как по причине
нехватки самолетов, так и ввиду тяжелых погодных условий и плохого
освещения. Дениц предполагал, что. если в море и находятся вражеские
линкоры, они находятся далеко от конвоя. Поэтому он сделал вывод, что у
"Шарнхорста" имеются все шансы на быстрый успех. К тому же он не мог не
думать об ухудшившейся ситуации на Восточном фронте, на фоне которой был
необходим яркий героический жест со стороны военно-морского флота. Видимо,
этот аргумент и перевесил чашу весов. Дениц принял решение вывести военные
корабли в море. Впоследствии он утверждал, что его всемерно поддержали
адмирал Шнивинд и руководство штаба ВМФ; но представляется очевидным, что
Шнивинд испытывал значительно меньше энтузиазма, чем его непосредственный
начальник.
Находясь в своем штабе в Киле, Шнивиид время от времени получал
сообщения о продвижении конвоя. В девять часов утра о его прохождении
доложила "U-601", часом позже его заметил возвращавшийся на базу самолет. В
полдень из Берлина еще не было никаких указаний, но па всякий случай он
объявил кораблям часовую готовность. И только в 2.15 Шнивинд получил по
радио сообщение: "Восточный фронт, 1700". Это было подтверждение Деница на
выход в море военных кораблей. Цифры означали время выхода группы. Позже его
изменили на семь часов вечера, чтобы адмирал Бей и его офицеры успе-
226






ли перейти с "Тирпица" па "Шарнхорст". Судя по тому, что он не сделал
это раньше, можно предположить, что он не ожидал приказа на выход в море. В
2.20 снова поступило сообщение от "U-601" о скорости и курсе конвоя,
содержавшее также информацию о погоде: "Ветер южный силой 7 баллов (до 33
узлов), дождь, видимость 2 мили". По получении этой информации Шни-винд
позвонил в Берлин и предложил отложить операцию, мотивируя это решение
отсутствием воздушной разведки и неблагоприятной погодой. Он предложил
атаковать конвой силами эсмин цев, оставив "Шарнхорст" в качестве прикрытия
по Дениц и слушать не хотел об изменении своего плана. Несмотря на
полученный отпор, Шни-винд дал Бею достаточно широкие полномочия: "1.
Групповая атака на конвой будет произведена "Шарнхорстом" и 5 эсминцами на
рассвете 26 декабря (примерно в 11.00).
Согласованная атака будет произведена толь
ко при благоприятных обстоятельствах (погода,
видимость, точная информация о противнике).
Если условия будут неблагоприятными, эс
минцы должны атаковать самостоятельно; "Шар
нхорст" останется в стороне, а если будет сочтено
целесообразным, то на выходе из фьорда".
У немцев не было самой важной составляющей успешной атаки -- точной
информации о противнике.
Немецкие корабли вышли в море в соответствии с приказом и взяли курс на
север, поддерживая скорость 25 узлов. Тяжелый "Шарнхорст" шел хорошо, однако
эсминцы трепало нещадно. Незадолго до полуночи Бей нарушил радиомолчание и
доложил группе "Север", что вышел в район операции, но погодные условия
ограничивают действия эсминцев, и он вынужден снизить скорость.
228


Шнивинд ответил, что, если эсминцы не могут действовать, Бею следует
рассмотреть возможность линкорской акции "Шарнхорста". Термин "лин-корская
акция" обозначает тактические действия линкоров в океанской войне и вряд ли
применим для нападения на хорошо защищенный конвой. Но право принять
окончательное решение было предоставлено командиру группы. Примерно в это
время Бей получил напутственное послание от Деница, в котором ему
предлагалось "использовать сложившуюся ситуацию, проявив опыт и мужество, не
позволить загнать себя в ловушку, суметь при необходимости вовремя выйти из
боя, немедленно уходить при встрече с превосходящими силами противника".
Представляется странным, что Дениц счел необходимым давать такие указания,
учитывая, что он был совершенно уверен в Бее. (В своих мемуарах он называл
Бея "превосходным офицером, обладающим значительным военным опытом, который
прекрасно справлялся со своими обязанностями на всех занимаемых постах".) А
приказ выходить из боя при встрече с превосходящими силами противника имел
печальное сходство с тем, который связал по рукам и ногам Кумметца годом
раньше.
Бей уже совершил первую ошибку, нарушив радиомолчание. Как было
упомянуто ранее, он послал сообщение о прибытии в заданный район, которое,
собственно говоря, ему ничего не дало. Зато его засекли англичане и сделали
вывод, что "Шарнхорст" вышел в море. Эту информацию сразу же передали
адмиралу Фрейзеру, который получил ее рано утром 26 декабря. По состоянию на
4.00 этого переломного дня в районе действия сложилась следующая ситуация:
а) конвой RA-55A находился в 220 милях к западу от острова Медвежий и
двигался в западном
229


направлении со скоростью 8 узлов. О его местонахождении противник не
знал;
б) конвой JW-55B находился в 50 милях к
югу от острова Медвежий и двигался в направ
лении восток-северо-восток со скоростью 8 узлов.
За ним шла подводная лодка "U-601";
в) крейсеры вице-адмирала Бурнетта находи
лись в 150 милях к востоку от конвоя JW-55B.
Корабли шли на юго-восток со скоростью 18 уз
лов;
г) корабли прикрытия адмирала Фрейзера
находились в 220 милях к юго-западу от конвоя
JW-55B и шли на восток со скоростью, 24 узла.
Скорость была увеличена немедленно после по
лучения информации о "Шарнхорсте";
д) в 100 милях к юго-востоку от конвоя нахо
дился "Шарнхорст" и эсминцы "Z-29, -30, -33, -34,
и -38". Немецкие корабли шли в северном направ
лении со скоростью 25 узлов.
В 4.01 адмирал Фрейзер снова нарушил радиомолчание. Он передал приказ
адмиралу Бурнет-ту и старшему офицеру эскорта конвоя JW-55B доложить о своем
местоположении и сообщил им ориентировочные координаты своих кораблей. В
условиях плохой видимости было исключительно важно, чтобы офицеры каждой
группы кораблей знали, где находятся остальные. Конечно, при этом был риск
выдать свое местонахождение противнику, но с ним приходилось мириться. Судя
по всему, немцы не перехватили это сообщение. В 6.28 адмирал Фрейзер снова
вышел в эфир. Он приказал конвою следовать северовосточным курсом, чтобы
затруднить "Шарн-хорсту" процесс поиска, а крейсерам -- идти на сближение с
конвоем.
В течение ночи Бей получил несколько запоздавших донесений о
перемещениях конвоя. Из
230


одного из них, переданного накануне в 15.10, он узнал, что радарный
поиск не обнаружил кораблей противника в радиусе 50 миль от конвоя. Из
поступившей в его распоряжение информации Бей рассчитал, что к 6.30 его
корабли будут находиться примерно в 30 милях от цели. Поэтому в семь часов,
полагаясь на собственные неверные расчеты или не точные сообщения с
подводных лодок, он повернул корабли на юго-запад, после чего приказал
эсминцам выдвинуться вперед на 10 миль, рассредоточиться и приступить к
поискам конвоя. Поскольку шторм разошелся не на шутку, корабли снизили
скорость до 10 узлов. Конвою повезло: немцы разыскивали его не там, где он
находился в действительности.
В 8.40 радар флагманского корабля Бурнет-та "Белфаст" засек "Шарнхорст"
на расстоянии 17,5 мили. Он оказался между крейсерами и конвоем в 30 милях к
востоку от конвоя. По неизвестной причине в 8.20 Бей внезапно повернул
"Шарнхорст" на север, резко увеличив скорость. Командиров эсминцев он не
поставил в известность о своих планах. Теперь "Шарнхорст" шел навстречу
британским крейсерам, причем расстояние между ними быстро сокращалось. В
9.21 па "Шеффилде" увидели противника на расстоянии 6,5 мили, спустя три
минуты было выпущено несколько осветительных снарядов, а в 9.29 корабли
Бурнетта открыли огонь и пошли на сближение. При этом секторы обстрела двух
ведущих кораблей оказались временно перекрыты, и на передовую выдвинулся
"Норфолк". Его второй и третий залпы попали в цель, причем один из снарядов
уничтожил носовую радарную установку. Нападение явилось для Бея полной
неожиданностью, но уже через несколько секунд он начал принимать меры по
спасению. "Шарнхорст" рез-
231


ко увеличил скорость и стал уходить на юго-восток. Оторвавшись от
врага, линкор вернулся на северо-восточный, а потом на северный курс.
Очевидно, Бей хотел обойти вражеские крейсеры и снова вернуться к конвою.
Это предвидел Бур-нетт. Сперва он проследовал за противником на юго-восток,
по понял, что при таких погодных условиях тяжелый "Шарнхорст" имеет большое
преимущество перед легкими британскими крейсерами, поэтому приказал
прекратить преследование и возвращаться к конвою, рассчитав курс так, чтобы
подойти к нему с юго-востока.
Дениц подверг действия Бея резкой критике по двум причинам: во-первых,
если первый контакт с противником установлен рано утром, сражение должно
быть доведено до конца. Во-вторых, он считал ошибкой, что Бей не приказал
эсминцам присоединиться к "Шарнхорсту". Имеются основания усомниться в
справедливости этой критики. Совершенно очевидно, что Бей не знал
численности сил противника, но не мог забыть наставление Деиица не вступать
в бой с превосходящими силами. Но на "Шарнхорс-те" имелось девять
11-дюймовых, двенадцать 5,9-дюймовых и четырнадцать 4,1-дюймовых орудий, а
также два комплекта строенных торпедных труб. Наиболее уязвимые места
корпуса были покрыты 12-дюймовой броней, а на постройку двух палуб была
использована специально закаленная сталь толщиной 4,3 и 2,4 дюйма. Этот
корабль мог доставить массу неприятностей, а нанести ему серьезные
повреждения было достаточно трудно. Британские корабли намного уступали и в
вооружении, и в прочности корпусов. На "Белфасте" и "Шеффилде" имелось по
двенадцать 6-дюймовых орудий, а на "Норфолке" восемь 8-дюймовых. Если бы
адмирал Бей догадал-
232


ся оставить при себе эсминцы, каждый из которых был вооружен пятью
5,9-дюймовыми орудиями, перевес был бы всецело на стороне немцев, а задача
адмирала Бурнетта многократно усложнилась. В 10.09 Бей приказал старшему
офицеру группы эсминцев капитану Йогансену на "Z-29" доложить обстановку. Он
сообщил, что все идет по плану, эсминцы следуют на юго-восток со скоростью
12 узлов, и дал свои координаты. Спустя восемнадцать минут он получил приказ
идти на восток-северо-восток, увеличив скорость до 25 узлов.
В 9.30 адмирал Фрейзер отослал конвой на север, а старшему офицеру
эскорта приказал выделить 4 эсминца для присоединения к группе адмирала
Бурпетта. Все это было выполнено на удивление быстро, несмотря на
отвратительную погоду. В 10.25 старший офицер отделившегося подразделения
эсминцев коммандер Фишер уже доложил о прибытии адмиралу, а через двадцать
пять минут перед крейсерами, которые заняли позицию в 10 милях впереди
конвоя, уже был сформирован противолодочный экран. Командующий флотом
понимал, что, если крейсеры снова не перехватят "Шарнхорст", его не удастся
заставить вступить в бой с "Герцогом Йоркским". Эта мысль ни па минуту не
покидала обоих британских адмиралов, но во главу угла они ставили
обеспечение безопасности конвоя. Такую стратегию можно счесть
оборонительной, не забывая о том, что нет более простого способа заставить
противника вступить в бой, чем охранять конвой во время прохождения по
участку, который враг считает своим. Бурнетт не сомневался, что "Шарнхорст"
вернется к конвою; если сконцентрировать свои силы рядом с торговыми судами,
имеются все шансы сначала отогнать его в сторону,
233


а потом... Если же рассредоточить свои корабли для поиска противника,
при встрече они не смогут оказать достойное сопротивление, не говоря уже о
нападении. Если бы Бурнетт не вернулся к конвою, а попробовал засечь
"Шарнхорст" радаром и ринуться в погоню, он мог очень быстро его потерять,
поскольку противник обладал преимуществом в скорости, тем более при плохих
погодных условиях. Оторвавшись от крейсеров, "Шарнхорст" легко мог вернуться
к конвою it уничтожить его. Поэтому правильность действий адмирала Бурнетта
не подвергается сомнению.
В 10.12 немецкий разведывательный самолет передал сообщение об