– А вот еще интересная статья. «Мели и водовороты». Это название. Так, подпись под заголовком: «Сообщает наш изветчик, вернувшийся из путешествия по реке Руана, которое он совершил на пароходе „Герцог Джунгар“». И вот о чем он извещает, господа: «…Я был беспечен и втайне подсмеивался над нашим капитаном. Капитан Бильг с момента отплытия был сумрачен лицом и не сходил с мостика, с тревогой оглядывая берега. На мои вопросы он отвечал, что в последние дни слишком много всего странного происходит на реке, нурские прохвосты снова взялись за свое. А еще, добавлял капитан, дурные приметы предшествовали отплытию. Например, лопнул причальный конец. А боцман клянется, что пугнул на палубе крысу, и та не шмыгнула в одну из корабельных щелей, а прыгнула в воду. Моряки – люди чрезмерно суеверные, поэтому я отнесся к словам капитана без должной серьезности. Но очень скоро, на второй день пути, мне пришлось убедиться в его правоте. Мы отошли от города, где пополнили запас угля, прошли всего четыре морских лиги…»
   Или так заведено в этом трактире, где сынок завсегдатай, или местные обычаи не принуждают простолюдинов в злачных местах к поклонам и иным приветствиям – вникать Сварог не рвался. Развлекайтесь вы, как хотите, господа иного мира, а я бы поскорее свалил от вас…
   Сварог, продолжая трапезу, искоса поглядывал на престолонаследника. Поглядывал не из праздного любопытства – дескать, ну и что у вас здесь за князья водятся, лучше или хуже нашенских, а узнает или нет, вспомнит ли трогательную встречу на лесной дороге, а если узнает, то придется ли вновь воевать. Вот Сварогу, например, драка сейчас совсем не нужна. Отвести, что ли, ему глаза и под шумок улизнуть? Унизительно как-то, знаете ли, бегать от щенка…
   Наследничек сидел к Сварогу спиной. Безупречная осанка истинного аристократа – хоть линейку к позвоночнику прикладывай, горделивая посадка головы, кулак, упертый в бок.
   От столика (который, думается, навечно был закреплен за Князевым чадом) откатился трактирщик, засеменил отдавать приказания службе доставки и угождения. Скучающие приятели молодого князя завертели головами. Ага, вот один из них заметил Сварога, вздрогнул, толкнул другого, тот тоже уставился. В один голос оба забормотали что-то княжескому сынку, тыча пальцами в сторону Сварога, сынок обернулся…
   Взгляды Сварога и наследничка скрестились. Вне всяких сомнений, Сварог тоже был опознан. М-да, я встретил вас и все такое, узнавание может быть чревато, может, и отсюда придется прорываться с боем,
   А пока Сварог и молодой князь фехтовали на взглядах. Сынок произнес что-то резкое, после чего его тараторящие приятели враз замолкли. Потом Сварог, словно вкладывая шпагу в ножны, опустил глаза на блюдо, над которым подымался ароматный пар, – мол, на данный момент, ваше высочество, меня больше занимает «Удачная охота», уж больно вкусная, зараза, так и тает во рту.
   – «…А потом грянул ливень, под какие я никогда не попадал и о каких даже не слышал…»
   Занимаясь блюдом, Сварог краем глаза отслеживал стол с новоприбывшими гостями. Вот князек поднялся. Один. Направился к их столу. Сел на лавку напротив Сварога, разумеется, разрешения не спрашивая. Сварог вскинул на него глаза.
   – Привет, Клади. Здорово, святой человек.
   – Какого дьявола тебе еще надо? – прошипела Клади. – Или опять захотел по морде получить?
   Сварог собрался. Без драки не обойтись, ежу понятно. Если сейчас этот щенок скажет…
   – Да ладно тебе, подруга, – вдруг примирительно сказал щенок. – Ну, выпимши я был. Виноват, больше не повторится, прошу прощения, искуплю, оправдаю и докажу… – Он вознамерился было положить ладонь на руку девушки, но та резко руку отдернула. – Давай в сем пристойном месте не будем затевать свару, а? Ну, погорячился, ну, бывает. Не хочешь замуж – как хочешь, неволить не стану. Меня сейчас больше твой дружок интересует…
   Он с любопытством посмотрел на Сварога, и Сварог решил пока с броском погодить. Как видно, юнец не для заводки подсел к их столу, что-то он явно имеет сказать…
   – Думаешь, тебя спасет закон, уравнивающий все сословия на земле, которая принадлежит увеселительным заведениям? Для нурских шпионов закон один: ловить и вешать, – ни намека на усмешку на узком вытянутом лице с юношеским пушком на верхней губе.
   Сварог предостерегающе положил ладонь на колено Клади: чувствовал, что та сейчас без лишних разговоров заедет наследнику по мордасам. Ведь не всерьез угрожает молокосос. Угроза – это так, посмотреть, как поведет себя храбрый рыцарь лесных дорог. Просто Сварогу дали понять, что, дескать, я тебя признал и ты меня признал, и не надо по этому поводу юлить и изворачиваться, а лучше вырази-ка смирение и покорность.
   Значит, вот оно в чем дело, закон у вас такой имеется, освобождающий от выражения почтения на веселых землях. Наверняка издан монархом, любившим инкогнито посещать места незамысловатых утех простонародья и не любившим, когда его во время этих вылазок шумно узнавали.
   Ах, как изменилось бы выражение физиономии и тон, узнай молокосос, что перед ним сидит действительный король трех держав, властитель земель, на которых уместилось бы таких вот княжеств, что семечек в огурце, приближенный императрицы Четырех миров, начальник девятого стола… Однако, вот беда, удостоверяющих документов Сварог с собой не захватил, а на слово ему, как ему кажется, никто не поверит. Значит, придется и дальше разыгрывать священника. Почему нет? Кто сказал, что служители божьи, даже непьющие, не могут умело постоять за себя? Везде есть свои монахи Шао-Линя…
   В рамках роли Сварог смиренно ответил знатному молокососу:
   – Будь я нурским шпионом, ваше высочество, давно бы уже глотал пыль дорог, ведущих в Hyр, а не разгуливал бы по городу.
   – И кто ты тогда, если не нурский шпион? Почему вырядился попом?
   «Он же видел меня в деле, – подумал Сварог, – должен осознавать, что я его, дружков и вышибалу заодно раскатаю по стенам за минуту. Конечно, пикейные жилеты поднимут переполох: „Сына князя убили!“, город закроют и выбраться из него будет нелегко. Но ему-то уже никто не поможет. Зачем же он на рожон прет?»
   – Я, ваше высочество, как вы изволили заметить, святой человек. Я далек мыслями от Нура и прочей мирской суеты, мой взор обращен…
   – Хватит, – сказал княжеский сынок, навалился локтями на стол, потом вдруг опомнился, одернул их, осмотрел, не запачкал ли камзол плебейской грязью, потом, видимо, махнув рукой на мелочи жизни, навалился вновь. – Ты же понимаешь, что если я захочу, ты прямо из этого трактира переберешься в Пыльный подвал. И никакие метатели серебра тебя не спасут. Только не говори, что не слышал о Пыльном подвале. Там из тебя клещами вырвут исповедь, правдивей, чем предсмертная. Не лучше ли здесь поговорить начистоту, а, святой человек?
   Сынок, конечно, напирает, но вот на донце глаз проскакивают, как уклейки в иле, искры… не испуга, нет, но – неуверенности. Которой вроде бы не должно быть, когда прешь этаким танком на дзоты. Нестыковочка. А вот что за ней кроется, какой такой пакет предложений? Должен быть пакет, должен, иначе ни к чему весь предыдущий разговор…
   – Не понимаю, ваше высочество, в чем вы меня подозреваете?
   – Церковников я здесь насмотрелся. Ты такой же церковник, как вот эти костоломы – рыцари Ордена чести и благородства, – показал он на своих дружков, хмуро разливающих принесенное вино. – И не надо мне растягивать уши, что ты из далекой обители, расположенной высоко в горах на ничейных землях, и просто забрел в гости к братьям по вере. Мол, у вас там в горах все такие. Не надо. Я тебе не какой-нибудь помойный гриб, чтобы покупаться на гнилую метель.
   Сварог усмехнулся про себя: «А престолонаследник, похоже, немало времени проводит в изысканном кругу местного отребья, знатно оборотов понахватался, не все и поймешь…»
   – И кто же я, ваше высочество, по-вашему, нурский шпион и никак иначе?
   Честное слово, а ведь даже приятно было валять дурака и строить из себя этакого смиренного священника. И при том знать, что в любой момент можешь обработать наследничка, как бог черепаху, не вставая со стула. Забавно, знаете ли, иногда сменить амплуа…
   – Про нурского шпиона ты им будешь рассказывать, – презрительно мотнул сынок острым подбородком в сторону пикейных жилетов. – Я тебе скажу, кто ты. Слышал я про вашего брата…
   – Не изволите ли чего? – завис над плечом молодого князя трактирный служка.
   – Пшел вон! – рявкнул наследничек, но вдруг одумался. – Стоять! Назад. Бутылку красного рокнейского, и поживее.
   – «…Ливень начисто снес и фальшборт. Пароходная труба напоминала решето, – декламатор пытался передать трагизм зачитываемого напряжением голоса. – Но самое страшное открытие ждало нас впереди…»
   – Ты – тагорт, – шепотом произнес Олес, буравя Сварога взглядом. И во взгляде том распознавалась надежда на подтверждение. Несомненно, молодому знатному повесе страсть как хочется, чтобы Сварог оказался этим самым тагортом.
   Сварог не воскликнул со всей искренностью: «Кто-кто?» Не стал разочаровывать княжьего сынка. Бросил лишь мимолетный взгляд на Клади: не подскажешь, о чем это твой женишок? Клади открыла было рот, чтобы возразить, но передумала и уставилась на Олеса с таким видом, будто тот раскрыл страшную военную тайну, о которой до сей поры знали только двое: она сама и замаскированный под священника тагорт. Ага, решила подыграть сыночку. Что ж, и мы подыграем. Потому что сейчас выгоднее Сварогу иметь союзника в лице знатного отпрыска, чем врага. А там прорвемся.
   Половой притащил бутылку и высокий стакан. Олес набултыхал себе половину и плеснул в рот добрую половину.
   – Хорошо, допустим, ты угадал. И что? – Сварог изобразил хитрую улыбку – мол, я еще ни в чем не признался, я еще раздумываю и прикидываю. И местоимение «ты» Сварог загнал сознательно: взыграет ли аристократическая спесь или сынок проглотит ее позывы ради цели?
   – А то, – проглотив позывы, еще тише зашептал наследничек, – что для тебя есть работа, за которую ты получишь не жалкие крохи, какие перепадут от этой… – он, видимо, хотел произнести нечто уничижительное вроде «девки», но в последний момент заменил на другое: – от прекрасной баронетты. Твоя доля обеспечит тебя до конца дней.
   – Конца дней? – Сварог сбросил, наконец, образ святого отца и откинулся на спинку стула. Отправил в рот очередной кусок «Удачной охоты». – А как начет конца света?
   – «…Не отыскали мы и боцмана. Бесследно пропали штурман, второй помощник и несколько матросов, – в образовавшуюся за их столом паузу вклинился голос газетного чтеца. – А в машинном отделении нас встретило зрелище, которое никто из нас теперь не забудет до смертной черты…»
   – Ужас! – не выдержал и нарушил уговор молчания впечатлительный здоровяк, похожий на кузнеца, отошедшего от дел. – Быть войне!
   – Так я о том и толкую, – прошептал Олес. – Ты на своих Островах о «Парящем рихаре» слыхал?
   – А как же, – снисходительно усмехнулся Сварог. – Тагорт я или нет?
   – А знаешь, сколько папашка собирается древних предметов на нем вывезти?
   – Слышал мельком. Ну и?
   – «Ну и»… Я помогу тебе их умыкнуть у папашки, а ты поможешь мне добраться до Островов, идет? – на одном дыхании выпалил Олес.
   – До Островов? – сощурился Сварог. – А тебе зачем на Острова… сын мой?
   – Не крути, а? – скривил лицо Олес. – Сам прекрасно знаешь. В общем, так. Давай договоримся. Целый сундук древних предметов – в обмен на доставку одного скромного юноши на Острова. Ты же можешь замолвить за меня словечко, не обижу…
   – Заманчиво, – протянул Сварог. – Но, как ты понимаешь, такие вопросы с кондачка не решаются, я должен посоветоваться с товарищами…
   – Учти, времени мало, – напрягся молодой князь.
   – Я понял… Давай сделаем так. Завтра в это же время здесь. Я попробую что-нибудь придумать.
   – Договорились! – просияло чадо. – Выпьем?
   – Запросто.
   Они чокнулись и выпили вино, и мальчишка окончательно утвердился в мысли, что священник перед ним замаскированный. Казачок засланный…
   – Все, последняя страница, – сложил газету чтец. – Объявления. Читать?
   – И что там?
   – Там… «Продаю»… «Продаю»… Опять «продаю»… Дом, платья, мебель мастера Неврога, коллекцию золотых диадем. Так… Снова «продаю»… шкуру красного медведя, два десятка исправных гидернийских фонарей, писчую бумагу… Ничего кроме «продаю»… А, нет, есть одно «куплю». Оберег даг-мортер, камень морского корня, книги о Бумаге Ваграна.
   – Ха-ха, хорошо, что не саму Бумагу…
   – Ну? – повернулся Сварог к Клади, когда ободренный обещаниями молодой князь вместе с дружками выдвинулся из трактира. – Теперь рассказывай. Кто я такой и с каких таких Островов приехал.
   – Это легенда, – вздохнула Клади…
   Согласно легенде, на Димерее существуют-таки области, которые вообще не погружаются в океан, ни раз в пятьсот лет, ни раз в пять тысяч. Правда это или нет, никто не знает, но упорно говорят о том, что в океане есть Блуждающие Острова, плавучие, где живут люди. И эти люди, обладающие фантастическими способностями, иногда инкогнито приезжают на материк, ищут, собирают, покупают, крадут и выменивают предметы, оставшиеся от самой первой цивилизации Димереи, обитавшей до наступления Тьмы. Зачем-то островитянам нужны эти предметы, то ли ностальгия, то ли еще что. Разумеется, этих ребят, тайно посещающих Агар и в народе называемых тагортами, видели и даже общались с ними исключительно знакомые приятелей жены соседа, но слухи о них, тем не менее, не прекращаются вот уже несколько столетий…
   – Все страньше и страньше… – задумчиво проговорил Сварог. – Значит, он меня принял за островитянина? Надо будет это обдумать… – Он подхватил бутылочку, оставшуюся от Олеса, заткнул пробкой и небрежно сунул в карман: чуяло его сердце, что пригодится. – Ну что, – повернулся к Клади, – пора бы и проснуться нашей красавице. Пора бы и совесть поиметь. Вечер скоро. – Он щедро отсыпал из кошеля центавров на стол (справедливо рассудив, что этого должно хватить и на завтрак, и на чаевые) и поднялся. – Вперед.
   Но Клади продолжала сидеть, нерешительно глядя на лестницу на второй этаж. Потом перевела взгляд на Сварога.
   – Стой. Погоди-ка… Давай все же поднимемся в номер восемь, а?
   – И ты уверена, что там мне помогут? – помолчав, вкрадчиво спросил Сварог.
   – Не уверена. Но попытаться можно…
   – И что это за таинственный спаситель, ты мне сказать не можешь.
   – Не имею права. – Ее взгляд стал умоляющим. – Ну не спрашивай у меня сейчас, ладно? Когда наступит время, я тебе все расскажу. Обещаю.
   Она явно что-то не договаривала. Но Сварог и на этот раз лишь смиренно пожал плечами. То, что вокруг него ведется какая-то подковерная возня, ясно и ежу, а ему, Сварогу, остается только наблюдать и собирать информацию… В конце концов, чем больше информации, тем богаче выбор действий, не так ли? Что ж, давайте посмотрим, что за персонаж еще вступает в игру.
   …Остановившись у двери с деревянной табличкой, на которой была аккуратно выжжена цифра восемь, Клади легонько постучала – пять раз, с разными интервалами. Подождала немного, постучала опять – с тем же результатом. Тогда она легонько толкнула дверь, и та медленно, бесшумно начала отворяться в темноту. И еще до того, как дверь открылась полностью, Сварог даже не спинным мозгом, а каким-то восемнадцатым чувством ощутил некую неладность. О которой даже Клади пока не подозревала. И машинально собрался, приготовился, как перед прыжком, сжал шаур, лихорадочно пытаясь понять, выцелить источник беспокойства. Это не было чутьем на опасность – проклятое чутье по-прежнему молчало, – это было выработанное годами предчувствие угрозы… А когда Клади на пороге вдруг застыла и с сипом втянула в легкие воздух, будто собираясь закричать, раздумывать, что да почему, времени не было: на лестнице отчетливо слышались неторопливые шаркающие шаги – кто-то из постояльцев, отзавтракав, возвращался к себе в опочивальню. Повинуясь не разуму, а инстинкту, Сварог сграбастал Клади в охапку, зажал ладонью рот – чего доброго, действительно заорет, – резко втолкнул внутрь. Ногой осторожненько прикрыл за собой дверь, вслушался. Невидимый постоялец, беспечно напевая под нос:

 
В кофейном фраке юный франт
У подоконника зевает.
С бананами официант
Расправиться не поспевает. –

 
   прошаркал мимо, потом заскрежетал ключ в замочной скважине соседней двери…

 
Она и дама треф в плаще
Сплетают ласок постоянства,
От сцены сей детина щель
Рта разевает и в пространство –

 
   и тут все стихло.
   – Ну, ну, – зашептал Сварог на ухо яростно вырывающейся Клади, – спокойнее, все нормально, я тебя сейчас отпущу, ты ведь кричать не будешь, ни к чему нам крики…
   Продолжая нести всякую успокоительную чушь, он быстро огляделся.
   В простенькой, без особых изысков комнате царил полумрак – шторы на окнах были плотно задернуты. Комната как комната: аккуратно застеленная кровать у правой стены, платяной шкаф, небольшое бюро возле окна – короче, обыкновенная дешевая меблирашка. То есть была бы обыкновенной, если б не одна незначительная деталька, которой, по идее, в приличных гостиницах нет и быть не должно: посреди комнаты, раскинув руки, навзничь лежал человек в разметавшемся по полу сюртуке. Молодой, лет тридцати, светловолосый, с небольшой аккуратной бородкой – той, что на Земле зовется шкиперской…
   Так. Так-так…
   Начинается.
   Влипли в очередной раз.
   Клади наконец угомонилась, и Сварог рискнул разжать захват. Она отпрыгнула в сторону, резко развернулась на полусогнутых – сиреневыми крыльями взметнулся подол балахона – и в странном жесте выставила руки перед собой…
   Кричать она, оказывается, и не собиралась. Преображение, с ней произошедшее, было столь разительным, что Сварог, признаться, на миг замер в полном ступоре. Убитая горем от смерти отчима девица исчезла – на ее месте теперь яростно сверкала зелеными кошачьими глазищами сущая валькирия, жутко прекрасная и жутко опасная. Более того, Сварог вдруг сообразил, что она приняла стойку – ему напрочь незнакомую, но грамотную, несомненно боевую и, судя по расположению рук и ног, отнюдь не оборонительную…
   – Если ты еще раз схватишь меня, я тебя убью, – выделяя каждое слово, прошипела Клади. – Если ты еще раз зайдешь ко мне со спины, я тебя убью. Если ты еще раз коснешься меня, я тебя убью.
   Сварог секунду тупо таращился на нее, потом сказал негромко, показывая ей пустые ладони и стараясь сохранить каменное выражение лица.
   – Виноват, больше не повториться. Прошу прощения, искуплю, оправдаю и докажу… А тебе не кажется, баронетта, что сейчас не место и не время, а?
   Клади медленно опустила руки и вроде бы немного расслабилась.
   – Извини. Просто столько смертей за один день… Посмотри, пожалуйста, что с ним. Может быть, еще что-то можно…
   Сварог секунду тупо таращился на нее, потом пожал плечами и наклонился к телу.
   Увы, ничего уже было нельзя поделать. Человек на полу был однозначно и несомненно мертв. Стеклянные глаза невидяще таращились в потолок, серые губы были приоткрыты. На белом как мел лице застыло выражение безграничного удивления – удивления, но никак не страха. И, что характерно, ни крови, ни следов насилия на нем не наблюдалось. По крайней мере, на первый взгляд…
   Вопросов в голове Сварога роилось множество, но пока он благоразумно молчал. Поскольку действительно – не место и не время.
   Пока Сварог стоя на коленях осматривал тело, осторожно шарил по карманам трупа, автоматически стараясь по возможности не наследить, Клади быстро, но весьма толково обыскала комнату, двигаясь слева направо, и принялась выдвигать ящики бюро.
   – Что там? – бросила она, не поворачиваясь.
   – Мертвее не бывает, – ответил Сварог. – И, насколько я понимаю, совсем недавно…
   Обычно в таких ситуациях именно в этот момент распахивается дверь и внутрь вваливается толпа представителей власти, имея целью непременно выяснить, зачем они злодейски убили благовоспитаннейшего господина обывателя… Однако и в коридоре, и за окном было тихо, лишь снизу, из трактира, доносился нестройный гул голосов. Живые благовоспитаннейшие господа обыватели продолжали трапезничать и обсуждать свои насущные проблемы. Таинственный убийца мог быть где угодно, и среди них тоже…
   – Тебе не кажется, что пора быстренько уносить ноги? – вполголоса поинтересовался он, поднимаясь и отряхивая колени.
   Клади обернулась мельком и очень серьезно спросила:
   – Ты умеешь заставлять мертвых говорить?
   – Нет, – столь же серьезно ответил Сварог, вспомнив голову Гарпага. – А ты?
   Клади ничего не ответила, словно Сварог стал для нее пустым местом. Она с задумчивым видом оглядывалась, закусив нижнюю губу. Потом взгляд ее просветлел, и она метнулась к кровати. Наклонилась, откинула свисающее покрывало… Сварог еще успел разглядеть светлый прямоугольник в темноте под кроватью – то ли ящик, то ли чемодан… и больше ничего разглядеть не успел.
   – Не трогать!!! – заорал он.
   Корабельным ревуном взвыло в голове чувство опасности, и тело само, не спрашиваясь у разума, бросило себя вперед. Он перелетел через труп, без всяких церемоний схватил Клади за шкирку и швырнул ее к двери. Дьявол, дверь открывается внутрь! Шепотом матерясь, Сварог рванул дверь на себя, толкнул валькирию наружу, вывалился сам. Захлопнуть дверь уже не смог.
   Из комнаты в коридор беззвучно ударил сноп сине-желтого пламени, на миг высветив каждую трещинку на стенах. Здание вздрогнуло, точно рядом разорвалась авиационная бомба. Оба упали, с потолка посыпалась какая-то труха, куски штукатурки. Бутылка красного рокнейского больно впилась ему в бедро, но, к счастью, не разбилась. Зато внизу, в обеденном зале, с грохотом и звоном повалилась посуда, кто-то испуганно завопил. Сварог обалдело помотал головой, выждал пару секунд, потом приподнялся на локте, огляделся. После ослепительной вспышки мир казался тусклым и бесцветным.
   Это был не огонь – стена напротив двери не обуглилась, не загорелась и дыма не было… хотя из столь поспешно покинутой ими комнаты отчетливо тянуло гарью… и почему-то лавандой…
   – Жива? – спросил он.
   Клади встала на одно колено, охнула.
   – Коленом ударилась, – поморщилась она и протянула руку. – Встать помоги.
   – А я тебе говорил – надо ноги уносить.
   Самообладание у нее было – робот бы позавидовал. И это, знаете ли, наводило на некоторые неприятные подозрения. Она, разумеется, не ожидала увидеть в комнате труп, но и полной неожиданностью труп для нее не был. Она знала, что такое может произойти с обитателем комнаты номер восемь. Интересное кино…
   Сварог помог ей подняться.
   – Это что было?
   – Не знаю. Очень похоже на… на Холодный Огонь Тигельда. Но кто это мог сделать?..
   – Магия? – деловито спросил Сварог.
   – Что же еще…
   Сварог осторожно, из-за косяка заглянул в комнату.
   Ему приходилось видеть квартиры после пожара – обугленная, черная, выжженная изнутри коробка, совершенно пустая.
   Именно так теперь и выглядела комната. Бесследно исчезли кровать, шкаф, бюро, труп. В воздухе летали хлопья копоти, из разбитого окна тянуло сквозняком. Выжженная изнутри коробка…
   – Ненавижу магию.
   Дверь соседнего номера приоткрылась, и в коридор выглянул давешний позавтракавший обыватель. Увидел Сварога, спросил испуганно:
   – Что это, ваша святость? Война, да?
   – Землетрясение! – грозно рыкнул Сварог. – Никому не выходить! Идут спасательные работы!
   Обыватель охнул и быстренько дверь закрыл.
   – Надо уходить отсюда, – сказала Клади.
   – А я что говорил…
   Действительно, шум внизу усилился – в общем гуле уже можно было различить отдельные внятные выкрики, сейчас кто-нибудь наверняка бросится наверх – за вещами, а заодно и посмотреть, что случилось…
   Сварог потащил девчонку в противоположный конец коридора – туда, где сочилось светом окно во внутренний двор.
   Во дворе никого, сразу под окном виднеется пологий скат крыши какой-то пристройки – как будто специально для тех, кто соберется убить какого-нибудь постояльца и смыться по-тихому.
   Они осторожно спустились на землю, перелезли через невысокий забор и шмыгнули в переулок. Там Сварог остановился, прижал Клади к обшарпанной стене дома, навис над ней.
   – А теперь, душа моя, говори правду и только правду. Кто ты такая и зачем притащила меня в эту «Дырявую бочку»?
   Девчонка, казалось, готова была расплакаться.
   – Клянусь тебе, это случайность. Я и понятия не имела, что «Бочка» находится рядом с домом Пэвера…
   А ведь не врет, пожалуй…
   – И кто нас тут поджидал?
   – Я не имею права говорить… Это не моя тайна. Просто поверь мне, что не хотела тебе ничего плохого…
   Опять не врет, чтоб ей… Куда проще было бы, если юлила и выдумывала какие-нибудь небылицы…
   – Кто устроил фейерверк в номере? Говори быстро!
   – Не знаю, не знаю! – Вот теперь зеленые озера переполнились влагой, и по щеке покатилась слеза. – Ты же видишь, я сама не ожидала такого… Я просто хотела познакомить тебя с тем, кто там жил. А вы уж сами разобрались…