Остановившись, он простирал руки ладонями вниз, разведя их чуть пошире плеч, замирал, что-то шепча. Земля на могиле взметывалась вдруг, словно выброшенная беззвучным взрывом, и в образовавшуюся круглую дыру, словно подброшенный, вылетал череп. Черноволосый, вмиг потеряв интерес к могиле, переходил к следующей, а кто-нибудь их трех, тенями следовавших за ним, подбирал череп и совал его в свой мешок. Они работали молча, слаженно, деловито, и это странное зрелище выглядело до ужаса обыденным – не мерцали колдовские огни, не сверкали молнии, не гремели леденящие кровь заклинания. Четверо весьма напоминали вышедших в поле крестьян.
   – А лошадей все-таки шесть, – сказал Борн.
   – Если бы я ими командовал, обязательно посадил бы кого-нибудь в башенку наблюдать за лесом, – сказал Сварог. – Потому что внезапно напасть на них можно только отсюда, из леса.
   – Вот именно, – блеснул зубами капитан Зо. – И я бы сунул часового в башенку. А седьмую лошадь спрятал бы в храме. Значит, те из нас, кому метательное оружие не грозит, займутся исключительно башенкой. Лорд Сварог, за этим черным мы и пришли. Точнее, нам нужна его голова. Рубите его в капусту, если столкнетесь, но голову оставьте целой.
   Издали, там, где слева кончался лес и начиналось чистое поле, раздался долгий, пронзительный крик, похожий на птичий. Лошади чужаков дернулись, беспокойно приплясывая, но тут же успокоились. Черноволосый и его спутники мельком глянули туда и, пожав плечами, вернулись к работе.
   – Ага, – сказал капитан. – Блай с Чабой на месте. – Он положил ствол пулемета на толстый сук, примерился. – Ну, когда моя волынка заиграет, можете вступать.
   – Срежьте сначала тех, кто стоит дальше от нас, – сказал Сварог.
   – Не учите портовую шлюху брать за щеку, – не оборачиваясь, бросил капитан. – Танцы начались, господа!
   Загрохотала длинная очередь, широкая спина капитана затряслась в ритме выстрелов, его понемногу заволакивало сизым дымом. Пули мгновенно срезали тех двух у лошадей, швырнули наземь, скомкали. Лошади забились, пытаясь оборвать поводья. Черноволосый и его люди схватились за мечи.
   Сварог, упершись левой ногой в толстый корень, приготовился броском швырнуть тело на открытое пространство… и прямо перед глазами у него полосой взлетели щепа и ветки, по стволам вокруг застучало. Из окна башенки строчил пулемет.
   Сварог инстинктивно прижался к стволу, пачкаясь смолой. Он знал, что пули ему ничуть не страшны, но прежний опыт оказался сильнее, и Сварог боролся с ним какие-то секунды. Капитан стрелял по четверым меж могил, а из башенки стреляли по лесу. Перед глазами у Сварога мелькнула спина Борна – штурман выскочил на открытое место, и Сварог, опамятовавшись, кинулся следом, обогнал, потом замедлил шаг и направился к бане, не спеша, вразвалочку, отвлекая огонь на себя. Было немного жутко и любопытно.
   Справа и слева от него взлетала земля, потом пулеметчик, должно быть, принялся лупить прямо по нему, но ни одна пуля Сварога не задевала.
   Непонятно было, куда они деваются. Если и рикошетили, то беззвучно. Сварог даже вошел во вкус, едва не помахал рукой стрелку, но подумал, что тот опомнится, поймет – и перенесет огонь на Борна. И побежал к башне. Чуть позади объявился Борн, волшебным образом невредимый.
   – Ложись, дурак! – бешено заорал Сварог, схватил топорище обеими руками и рубанул что было сил по стене башенки. Лезвие отвалило здоровенный кусок замшелого камня, как будто это был пенопласт. И все равно, подрубать башню было бы слишком долго. Сварог нырнул в дверной проем с ржавыми остатками петель, побежал вверх по выщербленным ступеням.
   Над головой захлебывался пулемет, следом топотал кто-то, наверное, Борн.
   Лестница вилась вокруг толстенной каменной колонны, и вдруг навстречу Сварогу выскочил бледный перепуганный человек, паля в него из пулемета чуть ли не в упор. Сварог, уже вполне освоившийся с собственной неуязвимостью, остановился и ухмыляясь уставился на окутанного дымом стрелка. Тот наконец сообразил, что занимается зряшным трудом, и опустил пулемет.
   – Положи, а то голову оторву, – почти ласково сказал ему Сварог. – Бережно положи, не бросай, вещь испортишь.
   Тот, не отрывая умоляющего взгляда от Сварога, опустился на корточки, бережно примостил пулемет на широкой ступеньке. Хотел выпрямиться. Над плечом Сварога сверкнуло что-то жужжащее – и пулеметчик опрокинулся навзничь с метательной звездочкой в горле.
   – Борн… – укоризненно бросил Сварог, обернувшись. – Это ж пленный.
   – Пленных тут не берут, граф, – отмахнулся тот, перепрыгнув через мертвеца, взбежал на самый верх лестницы и тут же вернулся, выглянул в узкое окошечко. – Больше никого. А капитан уже справился.
   Тут и Сварог сообразил, что снаружи стоит тишина. Нагнулся за пулеметом. Вот это уже – нечто в другом роде. Легкий, красивый-тонкий дырчатый кожух, пластмассовый приклад с изящной пистолетной рукояткой, компактный магазин в виде усеченного конуса. Даже ремень имеется, можно повесить на плечо. Так и просится в руки.
   – А такие где у вас делают? – спросил Сварог.
   Борн оглядел пулемет очень внимательно и пожал плечами:
   – Таких у нас пока что не делают, граф. Не тот уровень техники. Более чем странная находка… Пойдемте.
   Там, снаружи, и в самом деле все было кончено – капитан Зо не потерял ни одного человека, даже раненых не оказалось, а у противника остались в живых одни лошади.
   – Даже скучно, – сказал Блай. – Ехали-ехали, и даже подраться как следует не вышло.
   – Ты сначала выберись отсюда, – обронил капитан, и бравый боцман чуть помрачнел.
   Сварог мог голову дать на отсечение, что все сейчас подумали о Лазурной Деве, сулившей кому-то смерть до наступления заката, но он-то знал точно, что паршивее… Ему показалось, что издали слышится музыка, наваждение упорно держалось, и он недоуменно завертел головой, пока не догадался задрать ее вверх.
   Высоко в небесах с полночного заката на полуденный заход проплывал величественно огромный остров. Совсем рядом с живыми и убитыми, с лошадями и разоренным кладбищем скользила по земле овальная темная тень, покрывавшая огромное пространство, перемещаясь по равнине в сторону леса.
   Напрягши взгляд, Сварог различил на краю яркие башенки, зеленую пену листвы, узнал казавшееся отсюда крохотным здание над самым обрывом – белое, с оранжевой многоярусной крышей. Чайный домик, один из многочисленных павильонов императорского дворца. Совсем недавно он пивал там чай.
   Едва слышная музыка стихала, дворец, небесное видение, лениво уплывал к полуденному заходу, пока не скрылся за лесом окончательно. Сварог невольно дернулся вслед.
   – Летают, гады… – то ли мечтательно, то ли порицающе прокомментировал боцман Блай, оглянулся на Сварога и осекся. – А вообще, красиво – порхай себе над облачками… Только в море лучше.
   – И безопаснее, – сказал капитан Зо. – По крайней мере, сейчас нам даже в Море Мрака или у Диори было бы безопаснее, чем торчать здесь. Борн, лучше всего заняться прямо сейчас. Не стоит рисковать.
   – Думаешь?
   – Так надежнее.
   Борн кивнул. Только сейчас Сварог обратил внимание, что штурман держит в руке отрубленную голову чернобородого, и с нее на траву еще тяжело падают алые капли. Сварога легонько замутило, и он поторопился отвести взгляд, сунул в рот сигарету. Капитан Зо, с интересом наблюдавший за ним, сказал без насмешки:
   – Выход один, граф, – побыстрее вбить в голову одну нехитрую истину: всякий, кому вы по доброте душевной не выпустите кишки, тут же выпустит кишки вам. Честное слово, так все и обстоит.
   – Я знаю, – сумрачно сказал Сварог.
   – Вот и прекрасно. Пойдемте.
   Оказалось, в храме и в самом деле прятали седьмую лошадь. Внутри царило полное запустение – да еще лошадь внесла свой вклад. Если когда-то здесь и был надлежащий инвентарь, его давно растащили. Остались четыре голые стены, пол с толстым слоем вековой пыли да каменный постамент посередине.
   – Чей это храм? – спросил Сварог.
   – Пожалуй, лучше употребить слово «капище», – сказал капитан. – Не было в Ямурлаке храмов, одни капища… – Он кивнул Борну на постамент:
   – Вполне подойдет, а? Ягмар был демон крайне пакостный, но ввиду отсутствия почитателей покинул этот мир много веков назад. Или, по другим легендам, надежно где-то заточен предками-умельцами. В любом случае обижаться на нас некому. Давай, Борн.
   Борн положил голову щекой на постамент, поставил рядом свой мешок и принялся в нем копаться, глубоко запустив руки. Кровь все еще сочилась на фиолетовый ноздреватый камень, и Сварог отвернулся, рассматривая стены в тщетных попытках углядеть какие-нибудь фрески или резьбу. Все матросы остались снаружи, в капище были только он, Борн и Блай. Так ничего и не усмотрев на стенах, Сварог обернулся к постаменту.
   Голова уже стояла в глубоком металлическом блюде, вроде бы бронзовом, и Борн подливал в него из разноцветных бутылочек разноцветные жидкости.
   Смешиваясь, они чуть дымились и постепенно превратились в темно-синее подрагивающее желе, искрившееся тусклыми желтыми искорками. Небрежно бросив опустевшие бутылочки на пол (они не разбились, беззвучно увязнув в толстом слое серой пыли), Борн принялся всаживать в желе на равном расстоянии друг от друга серебряные булавки с головками из черного камня в виде трехгранных пирамидок. Вскоре булавки замкнули голову сплошным кольцом. Борн отступил на шаг:
   – Готово.
   Все, замерев, напряженно уставились на блюдо. Внезапно веки отрубленной головы дрогнули, она медленно открыла глаза, рот задергался, словно бы хватая воздух конвульсивными глотками. Сварог невольно шарахнулся, но остальные стояли спокойно. Медленно оглядев всех стеклянными глазами, мертвец сказал неприятным, шуршащим голосом:
   – Как это могло случиться? Вы же были совсем в другой стороне…
   – Милейший Гарпаг, – сказал Борн, – эту незатейливую ошибку совершали многие маги – они считали по-настоящему могущественными только себя и напрочь отказывали другим в мастерстве…
   – Согласен, – равнодушно, без злобы произнес маг. – Поскольку мне остается одно – смириться с поражением…
   – Одно? Ты еще ответишь на вопросы…
   – Если мне захочется.
   – Гарпаг, – терпеливо начал Борн, – я к тебе испытывал самые разные чувства, но дураком никогда не считал, поверь. Ты прекрасно понимаешь свое положение…
   – Понимаю, – сказал Гарпаг, перевел мутный взгляд на Сварога. – И вы здесь, граф Гэйр? Вот уж не ожидал, что вы вернетесь с Инбер Колбта, так прекрасно все было подготовлено, такие силы брошены против одного-единственного корабля. Впрочем, я всегда говорил Еннифу, что следует учитывать…
   – Не тяни время, не поможет, – резко сказал Борн.
   – Пожалуй, да. Что ж, отвлекающий маневр был исполнен прекрасно. Мои поздравления Бассу. Ну хорошо. – Он хрипло, каркающе рассмеялся. – Сейчас у меня, сами понимаете, нет причин хранить верность известным вам особам.
   Жрите. Войско навьев собирает в Харлане герцогиня Мораг, а пружиной всему – наш общий знакомый маг Ногудар. Вот и все. Как говорят сиволапые крестьяне, всего-то и делов. Вот тебе нехитрая истина. Тебе не кажется, Борн, что кое у кого паршиво поставлена разведка?
   – Возможно. – Борн поджал губы. – Это уж моя забота.
   – А знаешь, в чем наша с тобой беда? – спросил Гарпаг. – И ты и я – мы оба способны на многое, но не умеем предвидеть будущее. А какая-нибудь деревенская бабка умеет, хотя и не кончала университетов, не набивала шкафы старинными манускриптами…
   – Хватит, – прервал капитан Зо. – Пусть он лучше расскажет кое-какие подробности.
   – Подождите, капитан, – не менее решительно ответил Борн. – Я его знаю давно. И всегда, когда он начинал говорить загадками, следовало ждать любой пакости…
   – Ну так спроси прямо! Он же не может сейчас лгать!
   – Совершенно верно, капитан, – злорадно усмехнулся Гарпаг. – Лгать я не могу, вы можете выпотрошить меня, как зайца… если у вас есть время. А ну как его нет? Мы оба крупно промахнулись, Борн, оба проиграли…
   – Спросите лучше… – шагнул вперед капитан Зо, но Борн, вопреки всякой субординации оттолкнув его, склонился над ухмылявшейся головой и крикнул:
   – Что происходит вокруг?
   – Он рвется на свободу…
   И Гарпаг умолк, его лицо исказилось дикими гримасами. Сварог не сразу сообразил, что это не голова трясется – ходуном ходит поверхность фиолетового камня, покрывается волнами, как взбаламученная вода, колышется, вот и пол под ногами закачался, из четырех углов камня с ревом ударило вверх фиолетовое пламя, достигло потолка, то, что звучало в ушах, больше всего напоминало дикий хохот, все бросились в стороны, вздыбившийся пол свалил их с ног, совсем рядом со Сварогом, задев жесткими волосами его лицо, шлепнулась голова мага, и Сварог еще услышал сквозь ревущий хохот, как с синих губ Гарпага сорвалось:
   – Значит, это магистр…
   И все смолкло. Больше не было пламени, больше не качался пол, камень замер, только поверху, во всю длину его, протянулась глубокая трещина.
   Люди поднимались, отряхивая пыль, чихая.
   – Боже, ну конечно! – простонал Борн. – Он вырвался – Ягмар или кто там был заключен в камне. Человеческая кровь, трехгранные пирамидки – достаточно, чтобы…
   – Ну и пошел он к русалочьей матери, – сказал капитан. – Мало в Ямурлаке шляется умирающих демонов?
   – И все равно, все равно… – Борн говорил быстро, горячечно. – Гарпаг не врал о Харлане и герцогине Мораг, но… Нас подставили, капитан, и Гарпага, и нас, нас с ним свели здесь. Кто-то точно все рассчитал – что мы будем в спешке допрашивать его на месте, и лучше места, чем это, не найдем, голова в ходе приготовлений будет лежать на постаменте, и на камень попадет хотя бы капля. Демона хотели освободить, и подвернулся удобный случай.
   – Ладно, я понял, – сказал капитан. – Нужно рвать когти, а все остальное – излишняя риторика. Пошли!
   Они выскочили из капища. Но матросы даже не обернулись к ним – они смотрели в поле, а с поля со скоростью идущего рысью всадника наплывала стена белесого тумана, и меж деревьев на вершине пологого откоса просачивался туман, заволакивая ветви и кроны. Туман надвигался со всех сторон – быстро, беззвучно, целеустремленно замыкая кольцо. Сварог закинул на плечо ремень трофейного пулемета и растерянно глянул на капитана.
   – Отсидимся в капище? – предложил боцман.
   – Черта лысого мы там отсидимся, – быстро сказал капитан. – И потом, все лошади там не поместятся. Лучше очертя голову кинуться в туман, что бы нас там ни ждало, чем остаться пешими посреди Ямурлака. Год выбираться будем… Борн, можешь что-нибудь сделать?
   – Попробую. Если это заклятье Коглума…
   – Без риторики?
   Борн копался в своем мешке. Туман надвигался, колышась и трепеща.
   – Сколько у вас магазинов? – спросил капитан.
   – Два, – ответил Сварог.
   – У меня и вовсе один. Паршиво. – Он склонился к уху Сварога:
   – Борна берегите. Если что… В Харлане ищите барона Дальга. Ему и расскажете. Про навьев, про герцогиню и мага, про все остальное. Борн, ученую твою душу!
   Борн достал из мешка зеленую палку длиной с локоть и толщиной в палец:
   – Но хватит ненадолго!
   – Что делать, – сказал капитан. – Орлы, держаться вместе! Если потеряемся – друг друга не искать, не тратить время, каждый прорывается на корабль в одиночку! Вперед!
   Туман почти сомкнулся вокруг них. Борн чиркнул самой обыкновенной спичкой, поджег конец своей палки, и она занялась подобно бенгальскому огню, только гораздо медленнее, разбрасывая вокруг снопы зеленых искр.
   Оглянувшись на остальных, Борн поскакал вперед, держа сыплющий искрами факел высоко над головой. Все помчались следом, прямо на сизо-белесую стену тумана, окунулись в нею, врезались.
   Амулет на груди Сварога леденил кожу.
   Странный факел Борна чудесным образом рассеивал мглу, словно бы создав пузырь чистого прозрачного воздуха, и этот пузырь несся вместе с всадниками. Казалось, они несутся вскачь в полукруглом туннеле, а за стенами смутно колышутся, то придвигаясь, то отпрыгивая, дергающиеся тени.
   Жутко было и представить, кто может такие отбрасывать…
   – Вместе держаться! В куче! – орал капитан Зо.
   Нервы у Сварога не выдержали, и он выпустил длинную очередь в одну из теней, вот-вот готовую высунуться из тумана наперерез. Тень отшатнулась, исчезла с диким шипеньем. Стрела свистнула слева направо перед самым его лицом, за ней полетели другие, со всех сторон, и сзади послышался отчаянный вопль. Лошадь без седока обогнала Сварога, потом Борна, рванулась в сторону и утонула в тумане под торжествующий нелюдской визг многих глоток. «Шестипалый, – подумал Сварог отрешенно, – это его арбалет был приторочен к седлу…»
   Его немилосердно швыряло в седле – они мчались наугад, и пару раз конь спотыкался. «Это ненадолго», – подумал Сварог. В любой миг можно ухнуть в канаву, налететь на деревья, угодить в заброшенный город, конь сломает шею себе и седоку, а туман все не кончается… Показалось или спасительный туннель в самом деле стал ниже и уже? Из кулака Борна торчит жалкий огрызок… Дерево! Борн ухитрился обогнуть его, Сварогу это тоже удалось – но это означает, что начинается лес…
   Сварог потянул поводья – деревья, сливаясь в черную массу, надвинулись со всех сторон. Борн уже остановят коня, и туман поглотил их – правда, он уже не казался столь непроницаемым.
   Борн оглянулся:
   – И никого больше?
   Сварог тоже оглянулся, увидел рядом одного Чабу. Остальных нет.
   Множество самых разнообразных звуков доносилось со всех сторон, нечего и пытаться различить посреди этой какофонии знакомые голоса, стук копыт.
   – Борн… – Сварог смотрел на него, как ребенок на фокусника. Но сердце тут же упало – лицо Борна стало грустно-отрешенным. Чудеса, похоже, кончились, как это сплошь и рядом случается с чудесами.
   – Поехали осторожненько, – сказал Борн, доставая меч.
   И поехал вперед, выбирая самые широкие просветы меж стволами. Сварог двинулся следом, водя стволом пулемета вправо-влево. Обострившийся до предела слух четко улавливал тихое бормотанье Чабы:
   – Ну прямо Море Мрака, погань такая…
   – Ничего, – сказал Борн. – Еще поживем. Похоже, они хотели прижать нас на кладбище, но потеряли теперь…
   – Потеряли, – кивнул Сварог и выпустил очередь в темную массу, кинувшуюся к нему. Она шарахнулась, взревела, зашипела, завалилась назад, темный предмет отделился от нее, прыгнул вбок, но Сварог достал и его.
   Словно откликаясь, где-то далеко в стороне вспыхнула заполошная перестрелка. Сварог мгновенно определил – оружие автоматическое, работают несколько стволов. Борн вдруг резко развернул коня в ту сторону, где лежало подстреленное Сварогом нечто.
   – Штурман, ты что? – вытаращился Чаба.
   – Понимаешь, сейчас все суетятся и мечутся, – усмехнулся Борн. – Может, выгодней будет как раз постоять на месте? Подержи коней. Посмотрим, граф, кого вы успокоили.
   Сварог осторожно зашагал следом, держа пулемет наготове.
   Человек был самый обычный – в длинном чешуйчатом панцире, круглом шлеме с коротким султаном и белом плаще с изображением черного солнца. Он упал ничком, и Сварог не видел его лица, чему ничуть не огорчился.
   А в двух шагах, примяв молоденькие деревца, вытянулся диковинный зверь – то ли ящер, похожий на кенгуру, то ли кенгуру, похожий на ящера.
   Пожалуй, все-таки ящер – безухая голова, зубастая пасть, когтистые лапы. И на спине, укрепленное сложной упряжью, седло странной формы.
   – Дела… – сказал Борн.
   – Этот плащ – это же знамя Горрота, – сказал Сварог.
   – Именно. Но у короля Стахора никогда не было ни таких ящеров, ни таких доспехов, ни привычки таскать плащи в виде собственного флага. Хотя, с другой стороны, штучки с туманом как раз во вкусе Стахора. Пулеметы, каких на земле нигде не делают… Знаете, что меня подбодряет? Очень похоже, здесь рыщут две разные группы.
   – Может, отложим головоломки до лучших времен? – спросил Сварог. – А это нам не пригодится?
   Он нагнулся и поднял оружие мертвеца – короткое ружье с деревянным изящным прикладом, вместо ствола цилиндр из мутно-синего стекла, в казенной части сдвоенные блестящие шары.
   – Осторожно, бережно положите назад, – сквозь зубы сказал Борн. – Я не знаю, что это такое. Даже если Стахор и выдумал что-то новое – все его выдумки не к добру, даже когда с ним умеешь обращаться…
   – Вам не кажется, что туман редеет? – спросил Сварог.
   – Кажется…
   Туман редел, вокруг стало заметно тише, а это уже вселяло кое-какие надежды. От них не так уж и много требовалось – всего-навсего остаться в живых.
   Они выехали на открытое место, лес остался слева, и там уже можно различать отдельные деревья. И холмы прорисовываются в тающей понемногу мгле. Вот только дороги нигде не видно. Однако Борн уверенно ехал впереди, и Сварог с Чабой приободрились.
   Под копытами зачавкала вода, отовсюду тянуло сырым холодом. Высокая трава, бурая и жесткая, достигала колен коней.
   – Болото? – забеспокоился Сварог. Он терпеть болот не мог. Утонуть в болоте – почему-то смерть хуже этой он себе и представить не мог.
   – Речка широко разливается в эту пору, – сказал Борн. – Сырости хватает, но земля твердая. Ямы, правда, попадаются.
   – А до дороги далеко?
   – Не особенно, – сказал Борн. – Главное, я определился, где мы есть.
   И чувствую, что из облавы вырвались. Почти. Если…
   Он уже целился из арбалета. Сварог сорвал с плеча пулемет. Те шесть темных высоких пятен определенно двигались навстречу.
   И тут же, подтверждая это ценное наблюдение, навстречу всадникам ударила пулеметная очередь.
   Чаба мешком свалился с седла, даже не охнув. Сварог поскакал вперед, стреляя наудачу, и двое рухнули с коней, потом пулемет замолчал, кончилась последняя лента, и Сварог, не глядя, отшвырнул его, схватил топор. Двое всадников бросились к нему, двое промчались мимо, к Борну. Теперь Сварог различал гнедых высоких коней, тусклые кирасы, закрывавшие лица шлемы.
   Передний оплошал – он выпустил пулемет и схватился за меч, но ремень пулемета захлестнул эфес, и это подарило Сварогу лишние секунды. Широкое лезвие Доран-ан-Тега вошло в кирасу, как в кусок масла. Сварог развернул коня на месте, хотел отбить меч, но попросту отсек его от рукояти.
   Срезанный под корень клинок отлетел в сторону, всадник, оставшийся с бесполезным эфесом в руке, прямо-таки застыл аллегорической фигурой Изумления. Топор обрушился на него, снося решетчатое забрало.
   Сварог оглянулся. У Борна тоже все в порядке – скачут прочь два коня без всадников, два трупа валяются в мокрой высокой траве. Силен мужик, а на вид – сущий интеллигент…
   – Куда вы? – крикнул Борн.
   – Подберу его пулемет…
   – Некогда. Скачем.
   – Но…
   – Быстрее за мной. Я убит.
   Он дал коню шенкеля, странно выпрямившись в седле, не отнимая правой руки от живота. Обеспокоенный Сварог помчался следом, догнал, заглянул в лицо:
   – Вы серьезно?
   – Совершенно, – сказал Борн. – Я убит. Рана смертельная. Все остальное – вопрос времени, а я не всемогущ…
   Его тряхнуло на ухабе, он поморщился и замолчал. Около часа они молча скакали, переходя с галопа на размашистую рысь и вновь пуская коней галопом, – неслись по залитой водой равнине, меж холмов, мимо каких-то бурых развалин, туман редел и редел, наконец они увидели солнце, выскочили под чистое небо. Сварог ждал, что Борн поскачет по равнине дальше, но тот, оглядевшись, свернул в лес. Уставшие кони сами перешли на шаг.
   – Здесь поблизости есть избушка, – сказал Борн. – Кони должны отдохнуть, иначе им конец. А нам надо поговорить. Ага, вот она. Никого.
   Хотя все наши знают это место…
   – Видимо, поехали другой дорогой, – сказал Сварог без всякой уверенности.
   – Возможно… Помогите мне сойти.
   Он не отнимал руки от живота. Крови, правда, не видно, но это-то при ране в живот и есть самое скверное… Сварог подставил руку, помог соскочить. Привязал поводья к покосившейся железной ограде. Каменный домик выглядел вполне прилично, если не считать пустых оконных проемов. Борн, выпрямившись, словно кол проглотил, зашагал в дом, неся свой мешок, бросил через плечо:
   – Накормите коней.
   Сварог нацепил им на морды торбы с овсом, он уже успел обучиться этому нехитрому делу, но кони не торопились хрупать, тяжело поводя боками, все в мыле. Сварог ощущал, что вся его одежда пропитана липким и вонючим конским потом, – а ведь ни в одном мушкетерском романе про это ни строчки… Он прислушался к окружающей тишине, вошел в дом. Поставил топор у порога, начиная уже привыкать к этому – словно фуражку снимал в прихожей.
   Борн сидел на полу, в пыли, привалившись спиной к стене, вынимал одной рукой из мешка какие-то непонятные штуки, одни попросту отбрасывал, другие тщательно разбивал рукоятью меча. Сварог закурил и какое-то время молча наблюдал за ним. Теплилась надежда, что все это не всерьез – насчет смерти. Борн выглядел, как обычно, только рука прижата к животу да бледности прибавилось.
   – Ну вот и все, – сказал Борн, отбрасывая пустой мешок. – Не обижайтесь, что ничего не оставляю вам, но вы все равно не сумели бы этим пользоваться. Коня, понятное дело, возьмете. Трудно вам будет выбираться отсюда в одиночку, да что поделать.