В дверь решительно постучали, и секундой позже она широко распахнулась. Вошел давешний негр во всем великолепии своих золоченых пальм-сабель-звезд на погонах, один, без сопровождающих лиц. Аккуратно притворил дверь за собой, не чинясь прошел к столу, сел и положил перед собой роскошный алый берет с загадочной эмблемой – на уголок стола, подальше от пивных бутылок.
   Незваный гость, явно не подозревая о том, что он, согласно присловью, хуже татарина, обозревал обоих без тени неловкости. Блеснул ровными зубами, поклонился и протарахтел длиннющую фразу. Мазур понял, что это был французский, но смысла не разобрал – он мог с грехом пополам петь на французском песни, но разговорной мовою владел лишь на уровне, позволяющем через пень-колоду допросить пленного, потребовать еды-питья да поинтересоваться, нет ли поблизости солдат противника. Судя по лицу Кацубы, тот находился в аналогичном положении.

Глава вторая
Гонит царь нас на войну,
на чужую сторону...

   Негр произнес еще одну фразу – столь же длинную, столь же непонятную, таращась столь же весело, непринужденно.
   – Заблудился, сердешный, – заключил Кацуба. – Дорогу в Африку решил поспрошать. Черт, как же они его упустили? Где гиды и экскурсоводы?
   – Может, пива ему дать? – пожал плечами Мазур.
   Негр помещался по другую сторону стола, сверкая зубами и цацками на погонах, по-прежнему не испытывая ни малейшей неуверенности.
   – Самим мало, – сварливо отозвался Кацуба. – Ладно, налей.
   Мазур откупорил бутылку, наполнил чистый стакан и протянул загадочному гостю, прокомментировав:
   – Плиз, бир! Бир!
   Негр, сияя зубами, поднес стакан ко рту – и высосал в три глотка, глядя с таким видом, словно ждал повторения.
   – Еще хочет, – сказал Мазур чуть растерянно.
   – Налей, – расщедрился Кацуба. – В крайнем случае, чего-нибудь раздобудем... Есть анекдот. Сидят на нарах зэки. «Хрипатый любит Мамбу!» – говорит один. Второй подхватывает: «Седой любит Мамбу!» Третий не отстает: «Горбатый любит Мамбу!» А в уголке, у параши, сидит грустный негр, держится за задницу и сквозь зубы шепчет: «А Мамбу вас ненавидит, белые твари!»
   – Ты поделикатнее, – тихонько посоветовал Мазур. – Кто его там знает... Огребешь потом от генерала.
   – А! – беззаботно отмахнулся Кацуба. – По роже видно, что он ни...
   – А вот есть еще анекдот, – произнес негр на чистейшем русском языке и, словно бы не замечая остолбенения двух приятелей, невозмутимо продолжал: – Вызывает как-то генерал двух спецназовцев и дает поручение: мол, у министра обороны скоро юбилей, нужно ему смастрячить крокодильи сапоги. Ну, козырнули спецназовцы и отбыли в Африку. Возвращаются через месяц, когда их и в живых-то видеть не чаяли, оборванные, подтощавшие, разводят руками: «Облом, товарищ генерал, – мы там завалили шестьсот пятнадцать крокодилов, а сапог ни на одном не было...»
   Пока звучал бородатый анекдот, оба успели кое-как вернуть прежнее самообладание.
   – По пивку? – предложил негр, с исконно русской сноровкой отщелкивая пробки. Потом снял трубку местного телефона, накрутил две цифры и произнес: – Нормально, товарищ генерал, познакомились. По-моему, подходящие мужики, веселые, анекдоты травят – заслушаешься...
   – Сюрпризы, – угрюмо сказал Кацуба.
   – Логика, – отпарировал негр. – Где умный человек прячет лист, известно – в лесу. А где прячет лист коварный человек? Господа офицеры, в гербарии. Все будут думать, что он либо повернутый ботаник, либо вывозит листья коки под видом гербария. А меж тем этот листик сорван в окрестностях крайне интересного завода и предназначен для скрупулезных анализов – а ну-ка, что в него из почвы попало? Примерно такая логика. Если на секретную базу приехал черный в эполетах – в первую очередь сразу подумают, что речь идет об Африке или на худой конец Индийском океане...
   Бесшумно вошел генерал Глаголев, сел на диван и, покачивая ногой в ослепительно начищенном сапоге, долго разглядывал всех троих с выражением строгого, но заботливого отца-командира. Потом сказал:
   – Познакомились, я вижу? Нашего гостя зовут Франсуа. Как вы, скорее всего, догадываетесь, представляет он не знойную Африку и не экзотические острова, а смежную нашу, так сказать, контору, с каковой предстоит кооперироваться, поскольку все живем в одном царстве-государстве и должны дружить... – И тяжко вздохнул: – Знаете, что мне в столице особенно нравится? Шагать по улице генерала Глаголева. Ни с какого боку не родственники, а все равно в глубинах души возникает непонятное, однако ж определенно приятное ощущение... Одним словом, нужно вам собираться, орлы. Поскольку – дальняя дорога и казенный интерес. Предстоит малость поокаянствовать... Поскулить хотите перед дорожкой?
   – Хотелось бы, – сказал Мазур, в силу своего положения менее Кацубы стесненный субординацией. – Далеко?
   – Южная Америка, – лениво поднял палец Глаголев. – Догадываюсь с ходу: сейчас скажете, что испанским не владеете. Но в этом и нет необходимости. Кацуба у нас мастак...
   – Операция, конечно, силовая? – спросил Мазур.
   – Не обязательно, но вполне может обернуться и хорошей драчкой. Пятьдесят на пятьдесят...
   – Есть более серьезные соображения, – сказал Мазур. – Не буду говорить за майора... подполковника, – поправился он торопливо, – но мне уже не тридцать. Укатали сивку в последние годы крутые горки.
   – Интересно, – прищурился Глаголев. – Что, чувствуете себя старой развалиной?
   – Нет, – сказал Мазур. – Но мне уже не тридцать и даже не сорок. Сорок шестой тикает. Для нашей работы это многовато.
   – Примерно догадываюсь, – кивнул Глаголев. – Увы, никак не могу проникнуться сочувствием. Во-первых, приказ мне спустили с самых что ни на есть верхов, во-вторых, есть свои причины, по которым нужны именно вы, в-третьих же... Мужики, я никому не собираюсь льстить, тут другое... Конечно, хватает молодых волчат, которые не хуже вас смогут переломить ногой пальму и навскидку отстрелить москиту правое яйцо. Вот только молодые – из э т о г о времени, а вы, голубчики, с ранешнего. Присутствующие здесь, все четверо, – кстати, герр Франсуа вам по боевому опыту и количеству скальпов на поясе мало чем уступает, – имели честь формироваться как личности в советскую эпоху. Когда мы были элитой. Когда мы были центурионами великой империи. Когда все соседи по планете нас боялись и страна не стояла раком со спущенными штанами. Какой бы там ни был застой, но все мы совершенно точно знали или по крайней мере всерьез предполагали, что однажды, чем черт не шутит, пройдем по Пикадилли или Елисейским полям с засученными рукавами, поливая от пуза веером. Нас неплохо к этому готовили, и мы п р о н и к л и с ь. Вот э т о г о осознания у молодых нет. Неоткуда взяться. А посему никакая молодость не служит преимуществом. Наконец, четвертое... Я вас предупреждаю честно: можете отказаться. Оба. В этом случае еще до заката вылетаете в отставку – боже упаси, не по дискредитации и прочему компромату, по выслуге лет, что у того, что у другого есть законные четверть века в рядах, можете даже по нынешнему обычаю получить на грудь пряжечку с римскими цифрами... Хотите оказаться на улице с военным пенсионом? Вы так не зыркайте, я не зверь, меня просто настропалили вести беседу именно в таком а с п е к т е. Да, а при удаче можете просить луну с неба. Я не шучу. Ну, понятно, ни маршальских орлов, ни кресла министра обороны я в виду не имею – но согласно данным мне инструкциям могу обещать внеочередные звезды и крупные бляхи на ваши мужские перси...
   – Интересно, – тихо сказал Кацуба. – А если я генерала захочу?
   – Я бы сказал, что это в принципе возможно, – ничуть не громче, с жесткой серьезностью сказал Франсуа. – При удачном исходе дела.
   В некотором смятении чувств Мазур подумал: да что же это нужно сделать, какие горы свернуть, какого дракона замочить, если в уплату тихим серьезным голосом подполковника обещают через звание кинуть в генералы?!
   – Перефразируя поэтессу – и золотые эполеты, и золотые ордена... – протянул Франсуа. – Никто не шутит, мужики. Мы с генералом не коварные ловеласы, а вы не юные жопастые блондинки. Все всерьез. А на военном пенсионе нынче хреново, даже полковнику с подполковником. Ларьки охранять пойдете или там автостоянку...
   Мазур прекрасно понимал, что этот негр отечественного розлива прав на все сто. Конечно, насчет ларька или стоянки он отвесил ради красного словца, и скудные накопления имеются, и квартира в Питере, в конце-то концов с его опытом и послужным списком можно неплохо пристроиться на гражданке, еще три года назад переманивали в «Златобанк». Тут другое: человеку, отдавшему армии столько лет, покидать ряды чертовски страшно, как ты перед самим собой ни прикидывайся. Цивилисты этого не поймут, но невыразимо жутко оказаться вне рядов...
   – Коли попала собака в колесо... – вздохнул он.
   – То пищи, но бежи, – подхватил не без облегчения Глаголев. – Поскольку Кацубу я знаю давно, то без труда трактую евонное угрюмое молчание как знак согласия. Поскулили? Давайте теперь делом заниматься.
   – Куда? – мрачно поинтересовался Кацуба.
   – Санта-Кроче, – сказал Глаголев.
   – Не было печали... Каперангу все равно, а вот меня там кое-где кое-кто мертвым считает...
   – Не ной, – поморщился Глаголев. – Во-первых, ты там не на местном телевидении выступал с популярнейшей шоу-программой, во-вторых, развлекался на юге. А сейчас предстоит работать в северных провинциях, конкретнее говоря, к северу от Уакалеры. Очень мало шансов наткнуться на знакомых.
   – Ну, если севернее Уакалеры... – с видимым облегчением буркнул Кацуба. – Тогда, смотришь, и обойдется...
   – А я тебе что говорю? – пожал плечами Глаголев. – И, главное, тебя особенно инструктировать не надо. Впрочем, и нашего каперанга нет нужды отдавать на пытки спецлекторам... Кирилл, вы вообще-то о республике Санта-Кроче что-нибудь знаете?
   – Исключительно в военном аспекте, – сказал Мазур, взвешивая слова. – Сами знаете, как это бывает, – время от времени пробегаешь сводки и дополнения, но краем глаза. А вообще... Ну, экономика с уклоном в аграрный сектор, медные рудники, алмазы и опалы. Бывший диктатор, дон Астольфо Гресснер, – личность некогда известнейшая, местное прозвище Нумеро Уно [1], имел до тридцати процентов дохода с любой фирмы и фирмочки, вплоть до лавок и провинциальных бензоколонок. Шестнадцать лет назад наконец сбросили, через полгода изрешетили в Каракасе, считается, что это сделали посланцы возмущенного народа, но у нас всерьез подозревают янкесов – те не любят оставлять в живых свергнутых диктаторов, которым о них многое известно: взять хотя бы Трухильо, Ки, иранского шаха... Что еще? За эти шестнадцать лет произошла известная либерализация, диктаторов давненько не появлялось – хотя в джунглях, насколько я помню, болтаются очередные герильеро. В последние годы наладилось кое-какое военное сотрудничество, поставляем боевые вертолеты, легкое стрелковое и БМП... да, там есть немаленькая русская колония, потомки белоэмигрантов. Много бывших офицеров в тридцать четвертом участвовало в войне Санта-Кроче с соседями, сейчас потомки русских держат три четверти рыбодобывающего флота и перерабатывающих заводов. В советские времена об этом не упоминалось, но община сильная, даже при доне Астольфо действовало секретное предписание: липовых дел русским не шить, а привлекать только за реальные прегрешения. По меркам тех времен – царская милость...
   – Ну вот, – удовлетворенно хмыкнул Глаголев. – Какие тут, к ляду, инструктажи? Вы и меня еще поучить сможете... Насколько помню, в Санта-Кроче вы не р а б о т а л и, но у соседей однажды отметились?
   – Было дело, – с привычной осторожностью обронил Мазур.
   – Не жеманничайте. У нас у всех есть соответствующий допуск, я имею в виду – «Пурга-четыре». Мне хочется, чтобы сеньор Франсуа послушал. Нужно, чтобы он послушал.
   – Ничего особенного, право, – сказал Мазур. – Четырнадцать лет назад. Там была военно-воздушная база янки, и на нее однажды перегнали очень интересный разведывательный аэроплан, если нужна конкретика – «Джи-Эр-двенадцать». У наших давно текли слюнки касаемо кое-какой начинки... В общем, наземные подходы «беретки» держали неплохо, а про водные подступы как-то не подумали. Классическая ситуация – когда контрдиверсионные меры решают не к о м п л е к с о м, а вразнобой. Я точно не знаю, но создалось стойкое впечатление, что их главный особист был классический сухопутчик... Там есть каскад озер на прилегающей реке, нечто вроде Серпентайна в Гайд-парке, но, разумеется, в более величественных масштабах. Ну, ничего из ряда вон выходящего, стандарт. Мы прошли по этому каскаду всемером, вернулись, правда, вшестером, но тут поработали не «беретки», а кайманы. Сняли с «птички» все необходимое, потом немного нахулиганили на базе и ушли без всплесков. Говоря совсем честно, все свалили на герильеро – их там чуть ли не в каждой стране как собак нерезаных, и, как бы они ни оправдывались, никто не поверит. Правда, как мы потом узнали, их тамошний команданте вовсе не оправдывался, наоборот, орал на весь мир, что это он и устроил диверсию против прогнившего американского империализма, а ребята у него такие орлы, что имели любых янкесов в хвост и гриву...
   Франсуа и генерал переглянулись.
   – Совсем хорошо, – с неподдельной радостью оборонил негр отечественного розлива. – Практически именно это вам и предстоит сделать... я имею в виду, практически то же самое. Даже с некоторыми выгодными для вас отличиями. Четырнадцать лет назад вы нелегально ползли по дну. Сейчас отправитесь вполне даже легально, более того, с дипломатическими паспортами. С нашими дипломатическими паспортами, с российскими. В Латинской Америке к дипломатическим картонам отношение самое трепетное, уважительное, правда, не от высоких моральных качеств и не от особой цивилизованности – прагматики-с. Слишком часто там в иностранных посольствах прячутся экс-президенты, политики с генералами и прочий заметный народ. Дипломатический паспорт – это магический жезл.
   Мазур и сам это знал, но прилагал героические усилия, чтобы не отвисла ненароком нижняя челюсть. Разведчик с диппаспортом – это рутина, классика, заезженная до пошлости уловка. Однако снабженный диппаспортом боевик, которому с большой долей вероятности предстоит прокручивать силовой вариант, – нечто по уникальности не уступающее снежному человеку или бриллианту величиной с кулак. По крайней мере, в этой стране. Такое случалось только при Иосифе Виссарионовиче, да и то в бурные тридцатые. Что они здесь играют, мать их так?
   – Разумеется, аккредитованы вы не в Санта-Кроче, – невозмутимо продолжал Франсуа. – Немного подальше. Но там, где вы оба имеете честь быть аккредитованными, наше посольство из кожи вон вывернется, чтобы заверить весь мир в вашей полной дипломатической аутентичности. – Он осклабился. – Мужики, вы когда-нибудь работали в столь райских условиях? Да это же пляж, Капакабана...
   – А конкретнее? – спросил Кацуба.
   – Извольте. – Франсуа оглянулся на генерала.
   Тот извлек из своей папочки нетолстую стопку листов большого формата. Сверху лежала географическая карта, что таилось под ней, пока неизвестно.
   Глаголев покачал листки на весу, выжидательно глядя на двух новоявленных дипломатов. Оба торопливо стали освобождать стол от следов пивного банкета, сгружая бутылки на пол.
   – Аккуратней, не брякайте, – осадил их Глаголев. – Отсюда, конечно, ни один посторонний звук сейчас не вылетит, но все равно, имейте почтение к благородному напитку. Полные налево, пустые направо, можете наоборот, дело ваше. Руки от воблы не рвитесь отмывать, все равно этот комплект бумаг через часок пойдет в печь... Хотя, конечно, вытереть руки стоит, у вас, надеюсь, носовые платки найдутся? Вот и отлично...
   Убедившись, что чистота стола восстановлена, он тремя рядками разложил свои бумаги, словно сдавал огромные карты. Кивнул негру:
   – Прошу. Излагайте.
   «Спутниковые фотографии, – моментально отметил Мазур. – Явно результат не рутинно щелкнувшего на очередном витке фотоаппарата, а долгого наблюдения за определенным уголком планеты. Масса усилий вбухана, такое и в самом деле может идти только с самого верха... Что, кто-то в Санта-Кроче спер ядерный чемоданчик у Бориса Николаевича и поместил среди раритетов в своей коллекции, чтобы хвастаться перед соседями? Или там вундеркинды из Силиконовой долины монтируют машину времени?»
   – Как видите, место действия очень напоминает то, где вы себя прекрасно проявили четырнадцать лет назад, – сказал Франсуа, проведя по снимку нерабочим концом авторучки. – Каскад озер на реке Ирупане. Нас интересует одно-единственное, вот это. У него индейское название, совершенно непроизносимое, вы потом потренируетесь выговаривать его вслух, сейчас не до пустяков... Слава богу, это не залив Маракайбо и не Великие озера. Площадь зеркала – каких-то девятнадцать квадратных километров. Дно твердое, без ила и карстовых каверн. Максимальная глубина – шестнадцать метров. Не особенно жуткое место для опытного аквалангиста, а?
   – Не особенно, – осторожно поддакнул Мазур.
   – У вас будет великолепный металлоискатель и прочая техника, какая только существует на свете и может понадобиться для такого дела. Задача довольно проста. Не так давно – точные даты значения не имеют – в озеро упал легкомоторный самолет, «Сессна». Находившиеся на борту погибли. У одного из трупов – всего их там трое или четверо – к запястью пристегнут не столь и большой металлический «дипломат». Вот фотография, в точности такой же. «Дипломат» заперт на цифровой замок. О содержимом вам знать совершенно необязательно, могу уточнить лишь, что там нет ни радиоактивных материалов, ни ядовитых веществ...
   – Перебью, с вашего позволения, – сказал Кацуба. – Насколько я понимаю, каперангу предстоит этот «угол» достать при моей заботливой подстраховке, а потом оба должны доставить его в некое место?
   – Именно.
   – Ну, а если его вскроет полиция? Мало ли при каких обстоятельствах можно легонько потеснить дипломатическую неприкосновенность... С какими физиономиями нам тогда стоять?
   Франсуа с минуту раздумывал, потом кивнул:
   – Резонно... – И опять надолго задумался, явно подыскивая наиболее обтекаемые обороты. – Скажем так... Во-первых, находящиеся в «дипломате» материалы никоим образом не задевают интересов Санта-Кроче, поскольку не касаются данной республики вообще. Во-вторых, материалы зашифрованы так, что при беглом осмотре производят впечатление безобидных бумаг, относящихся ко вполне мирной стороне человеческой деятельности. Устраивает вас это скупое уточнение?
   – Вполне, – поклонился Кацуба.
   – Итак... Как вы совершенно правильно догадались, вам обоим предстоит добраться до Ирупаны, потом достичь озера. Каперанг Мазур ищет самолет и поднимает «дипломат» наверх, после чего вы тихонечко покидаете место действия и возвращаетесь в столицу. Кому передать добычу, узнаете позже. Вполне возможно, придется отдать чемоданчик где-то в промежуточном пункте. Точно еще не решено. Я с вами не пойду, но буду периодически появляться на маршруте. Как по-вашему, подполковник, смогу я сойти за кахо?
   – За тамошнего мулата? Вполне.
   – Примерно так мне и говорили... В общем, окончательная судьба «дипломата», вернее, окончательный пункт его передачи остается единственной деталью, которая пока четко не обозначена. Дело так обстоит не из недоработанности, а потому, что эта деталь с самого начала задумывалась «плавающей». Ну, вы оба не дети и прекрасно понимаете: порой выгоднее именно так и планировать. (Мазур с Кацубой кивнули понимающе.) Мало ли как могут обернуться события... Главное, помните одно: мы все здесь сидящие – да простит мне генерал – не стоим этого «дипломата»... Уяснили?
   – Мы, как вы соблаговолили подметить, не дети, – с точно рассчитанным, минимально уместным в данной ситуации ехидством отозвался Мазур, мельком подумав матерное по адресу «смежников», – вражда тут была старая, изначальная, скорее всего, бравшая начало даже и не с советских времен...
   – Я понимаю, – с легким поклоном заверил его Франсуа. – Но, уж простите, порой даже опытнейшим людям мнимая простота операции кажется р е а л ь н о й простотой. И чем тогда кончается? Вы ведь знаете печальные примеры? Прекрасно. Посему простите мне некоторую назойливость. Нервы у меня тоже не железные...
   – Ладно... – проворчал Мазур. – Ну, а как насчет перечня опасностей?
   – Если к вам и будет проявлять интерес местная контрразведка, то – вялый, рутинный. Повторяю, история с самолетом интересов Санта-Кроче никоим образом не затрагивает, о нем не знают вообще. Реальных, более плотских опасностей ровнехонько три. Во-первых, место действия. Это не экваториальные тропики, но все равно края не курортные: глухая провинция, почти не населенные места, кайманы, змеи, мошкара... Ну, оба вы прошли соответствующий курс выживания, оба бывали... один в той самой стране, другой – в стране по соседству, очень похожей по климату, ландшафтам, фауне и флоре. Не новички. Так что в нашем списке опасностей место действия как таковое стоит на третьем, последнем месте. Второе место, опасность номер два – живые индивидуумы, не имеющие отношения к силовым структурам. Иначе говоря, авантюристы и герильеро. Первых в тех местах не так уж много, но и не так уж мало – как выражались предки, в плепорцию. Ровно столько, чтобы относиться к ним всерьез. Не так далеко от Ирупаны – «дикие» разра-ботки алмазов и опалов. Народ, мягко говоря, собирается специфический. Но с ними при определенном навыке можно либо договориться, либо задать жару. Герильеро – это уже серьезнее. Их в тех местах опять-таки не так уж и много, но все же забредают. С этими лучше не садиться за стол переговоров. «Капак Юпанки» – ярые леваки, это в старые времена они бы для вас закалывали реквизированных упитанных тельцов, а нынче полагают Россию ярким примером зловредного буржуазного перерождения, так что в данном случае российские диппаспорта только напортят. Я просматривал сводки – две недели назад герильеро обстреляли машину с нашими военными специалистами, причем точно знали, в кого палят. Двое убитых, третьего в лес уволокли живым, полиция его до сих пор не нашла... И, наконец, третье, а в списке опасностей – первое. – Он помолчал, потом выдохнул с неприкрытой досадой: – Очень хотелось бы ошибиться, но, боюсь, американцы знают о самолете.
   – А он их интересует? – спросил Мазур.
   – Невероятно. «Дипломат», конечно, а не самолет. Шевеление их агентуры в Санта-Кроче уже зафиксировано. Следующий ход легко предугадает даже лейтенант: небольшая группа опытных, высококвалифицированных специалистов, направленная к озеру. Пока что они этого не сделали, но согласно источникам, которые вам должны быть неинтересны, – ждем-с... Есть определенная вероятность, что вы с ними столкнетесь – либо с агентурой, либо со спецгруппой. Инструкции на сей счет просты: насчет обращения с тамошней агентурой янкесов мы еще поговорим после, а что касается спецгруппы, с каковой вы можете пересечься, инструкции просты: если есть возможность разойтись мирно и незаметно, расходитесь, если же нет... – Он помедлил, усмехнулся: – Запомните, что ваша задача – любой ценой добыть «дипломат» из самолета и вывезти в безопасное место, а вовсе не трястись над жизнью и здоровьем янки, которым вы даже не представлены... Я понятно излагаю?
   – Чего уж там... – криво усмехнулся Кацуба.
   – Главное, привезти «дипломат». Все остальное несущественно. Должен вас сразу предупредить: возможно, по ходу дела придется провести нечто вроде «калыма», в смысле «приработка на стороне». Быть может, такой надобности не будет, а может, и возникнет. Это тоже предстоит узнать на месте. Вот, в общих чертах, главные контуры. Вопросы?
   – Группа – это только мы двое? – спросил Мазур.
   – Именно. Я, как уже говорил, на маршруте появляюсь периодически.
   – Кто старший?
   Франсуа с генералом вновь переглянулись.
   – Скажем так, – протянул Глаголев. – Командует группой капитан первого ранга Мазур – за исключением внештатных ситуаций в населенных пунктах, где подполковник Кацуба, как лицо с более разведывательным уклоном, имеет решающий голос в случае каких-либо коллизий, связанных опять-таки со шпионскими делами... Как по-вашему, достаточно отточенная формулировка?
   Подумав, оба кивнули.