Мне оставалось лишь утвердительно кивнуть.
   – Миссис Калливуд была слишком умной и серьезной женщиной, чтобы связываться с подобным ничтожеством. Вам еще что-нибудь нужно?
   – Нет, – с разочарованием ответил я. – Мне очень жаль, но вы мне ничем не помогли.
   – Но я в самом деле ничего не могу сказать вам. Мне можно уйти?
   – Разумеется.
   Когда она подошла к порогу, я окликнул ее:
   – Амалия… Вы ничего не видели подозрительного в охранниках мистера Калливуда?
   – Нет. Люди как люди… Извините, мистер Бак-стер, а мне, в свою очередь, можно задать вам вопрос?
   – Разумеется.
   – Обычно в этот день я беру выходной. Кроме того, я имею право на личную жизнь и у меня имеется жених. Вам может показаться это странным… учитывая мой внешний вид и мои годы… Но все же нашелся мужчина, которому я нравлюсь. Это жизнь. Поскольку мистер и миссис…
   – Все понятно, и хотя я здесь не хозяин, выходной есть выходной.
   Труп Джорджа увезли днем раньше, и мое положение на вилле становилось более чем двусмысленным. Меня позвал на помощь старый друг, но я не успел. К тому времени, когда я приехал сюда, Джордж был уже мертвым. Да еще через пару дней погибла и миссис Калливуд, утонув в подземной реке. Вся прислуга разбежалась, по крайней мере ее мужская половина, и я остался один в огромном роскошном доме. И, что самое интересное, какой-то инстинкт удерживал меня здесь. Я интуитивно чувствовал, что в этой истории что-то не так, и меня еще ждут другие, не менее неприятные сюрпризы. Я чувствовал, что все еще только начинается, хотя, судя по тем фактам, которые я собрал, вроде бы все закончилось. Причем, до сего времени как частный детектив я вел себя, мягко скажем, как дилетант.
   Спать я ушел в комнату для гостей, которую, уходя, показала мне Мара. Я предполагал, что она пошла к мужу, Сэму Берроу, очень странному негру, которого я так и не смог раскусить, как впрочем, и его друзей – Вилли Шутника и Красавчика Китаезу. Разумеется, я не мог утверждать со стопроцентной гарантией, что это именно они убили Джорджа и бросили Глорию на съедение крокодилам.
   Сон упорно не приходил, и я взял с ночного столика детектив Картера Брауна. Через полчаса я провалился в беспокойный сон. В основном мне снились кошмары, в которых реалии недавнего прошлого перемешались с сюжетными линиями начатого, но так и не законченного романа.
   Впрочем, чего еще ждать от человека, пережившего за два дня столько приключений, порой смертельных, что другому человеку этого с лихвой хватило бы на всю жизнь. Так что даже во сне я ничему особенно не удивлялся.
   Война, моя жизнь частного детектива намертво впечатали в меня инстинкт подсознательного чувства опасности. Даже во сне я вдруг услышал чье-то тяжелое дыхание. В спальне находился кто-то посторонний!
   Сон как рукой сняло. Затаив дыхание, я прислушался. Никаких сомнений не осталось, в комнате действительно кто-то находился.
   У меня мелькнула мысль, что это Мара. Я подумал, что, не найдя мужа, она, презрев свои религиозные убеждения, все же вернулась на виллу, чтобы скоротать время в моей нагретой постели. Такое со мной случалось не единожды: женщины, с первых минут знакомства бывшие моими смертельными врагами, затем непонятным образом оказывались у меня в постели. Впрочем, не будем уточнять, чем мы там занимались.
   Осторожно нащупав выключатель, я включил свет. И испытал еще одно потрясение, не первое, но, видимо, и не последнее в этом городе. Глория Калливуд, совершенно обнаженная, стояла в двух метрах и смотрела на меня каким-то странным взглядом. Глаза мои вылезли из орбит, я впал в полную прострацию.
   Язык мой присох к небу, я немо разевал рот, но не мог произнести ни слова.
   Глория сделала два шага в мою сторону. Неестественная бледность покрывала ее лицо, светлые волосы рассыпались по плечам, едва прикрывая маленькую изящную грудь. Впалый живот, роскошные бедра… Я не отрывал от нее взгляда, силясь произнести хотя бы слово.
   Когда она подошла вплотную, я понял, что она хочет лечь рядом, и молча отодвинулся. Так же молча она легла рядом со мной и вполне естественным движением прикрылась простыней.
   Рядом со мной лежало теплое тело, запах неведомых духов щекотал ноздри, я ощущал дрожь ее ждущей мужской ласки плоти. Ее невесомые руки легли на мою грудь, а в следующее мгновение жаркий поцелуй едва не отправил меня в мир иной. Я порывисто прижал ее к себе, и она затрепетала в моих объятиях. Я покрыл поцелуями ее тело, и она отдалась мне со стоном наслаждения…
   Я даже не знал, с чего начать. Она лежала рядом со мной, по-прежнему бледная, с бескровными губами. Вскоре я немного успокоился и, запинаясь, сказал:
   – Глория… Глория, ты даже не представляешь, как я счастлив! Но… как ты оказалась в этой заброшенной шахте? И как тебе удалось спастись из этого ревущего подземного потока?
   Она повернулась и посмотрела на меня таким взглядом, словно видела впервые в жизни. Она открыла рот, демонстрируя ровные белоснежные зубы. Губы шевелились. Она силилась что-то сказать, но ни один звук не слетал с ее безмолвных уст. Слезы потекли из ее глаз, она начала плакать, спрятав лицо на моей груди.
   – Ты не хочешь говорить, дорогая? Плохо себя чувствуешь? – Я покрыл поцелуями соленое от слез лицо, стараясь успокоить ее, но она продолжала всхлипывать, и ничто не могло остановить потока слез, струящихся из глаз. – Ты пережила какой-то кошмар?
   Вместо ответа она тяжело вздохнула и еще крепче прижалась ко мне, продолжая безудержно плакать.

Глава 8

   Я позвонил в госпиталь, куда был доставлен после покушения на меня, и попросил позвать к телефону доктора Кука. Мне ответили, что он подойти не может, так как в настоящий момент проводит операцию. Но если нужна экстренная медицинская помощь, то ко мне пришлют медсестру. Я попросил, чтобы сюда приехала Клер Пирсон, так как она показалась мне порядочным человеком, и ее присутствие действовало на меня успокаивающе.
   Дежурная медсестра поинтересовалась моим именем и, после пятиминутной паузы, сказала, что Клер немедленно выезжает.
   Когда она прибыла на виллу, я объяснил, не вдаваясь, впрочем, в подробности, что произошло с миссис Калливуд. Клер молча выслушала меня и лишь после этого спросила, где находится пациентка. Я проводил ее в комнату на втором этаже.
   Ждать пришлось почти полчаса. Наконец появилась Клер. Она попросила приготовить порцию виски с содовой.
   – Ваша знакомая испытала шок, и, по всей вероятности, именно от этого у нее наступила кратковременная амнезия. Потеря памяти, проще говоря. Я бы хотела знать, что конкретно с ней случилось.
   Я в замешательстве смотрел на нее. Ведь нужно рассказать молодой медсестре все, что произошло за эти дни со мной и Глорией. Взвесив все «за» и «против», я все же рассказал ей практически все, опустив лишь мои скромные подвиги в постели. По мере повествования ее глаза все больше и больше расширялись от удивления. Не дав мне закончить, она воскликнула:
   – Но любой другой на ее месте получил бы инфаркт! В это невозможно поверить!
   – И тем не менее это чистая правда.
   – И что же теперь вы собираетесь делать? Именно вы? – Она закурила очередную сигарету. – Ситуация критическая. Да и вам грозит смертельная опасность. Вспомните хотя бы о покушении.
   – Ну, опасность для меня скорее теоретическая, – попытался отшутиться я. – И потом, не забывайте, я не впервые попадаю в подобные переделки. Как-никак, это моя работа. Вот так-то, Клер… Можно мне вас так называть?
   – Разумеется, – впервые с момента нашей встречи она рассмеялась.
   Я продолжал:
   – Видимо, я вновь в начале пути. Мой клиент мертв, но задание остается в силе. Он был моим лучшим другом. Мы с ним вместе воевали. Разумеется, я не могу утверждать, что уже завтра утром ткну пальцем в сторону убийцы. Вовсе нельзя исключить и то, что убийца, а может – убийцы, окажутся умнее меня, и я отправлюсь вслед за Джорджем в лучший мир. На карту поставлено все, начиная от моей жизни и кончая репутацией детектива. Во всех моих предыдущих расследованиях козырный туз рано или поздно оказывался в моих руках. И сейчас, как никогда, я молю Бога, чтобы он оказался у меня.
   – Вот как? У вас появилась хоть какая-нибудь идея?
   – Моя трагедия как раз и заключается в том, что у меня их более чем достаточно. Но едва я копну глубже, как все рассыпается в прах.
   – И все же вы не бросите это дело?
   – Нет, конечно же, не брошу. Есть еще один след, который мне хочется проверить. Существует некий Тони Кастелло, бывший полицейский. Это единственный человек с которым я до сих пор не успел встретиться и поговорить.
   Дабы доказать, что я не бросаю слов на ветер, я вооружился толстым телефонным справочником Лос-Анджелеса и начал его перелистывать. Вскоре я уже знал телефон таинственного Кастелло. Я немедленно набрал номер. В трубке раздавались длинные гудки, но к телефону никто не подходил. С досадой бросив трубку, я повернулся к Клер.
   – Самое лучшее, что можно предпринять сейчас, так это поехать туда. Вы же, Клер, присмотрите за Глорией.
   Она молча кивнула.
   – Да, еще одно, – заметил я, прежде чем уйти. – Ни под каким предлогом никому не открывайте дверь. Когда вернусь, я позову вас по имени.
   Вскоре такси доставило меня к зданию, фасад которого наталкивал на мысль, что это скорее конюшня, чем жилое помещение, настолько он был грязен. Дом этот находился в рабочем квартале в нижней части города. Едва я вышел из такси, в ноздри мне ударило такое зловоние, что я едва сдержался, чтобы не зачехлить нос носовым платком.
   Консьержка, старуха со сморщенным лицом, похожим на перепеченное яблоко, даже не взглянула в мою сторону, когда я обратился к ней с вопросом.
   Я молча направился к лифту и поднялся на пятый этаж. На лестничной площадке было темно, хоть глаз выколи. Подсвечивая фонариком, я остановился перед дверью с номером 400.
   Протянув руку к звонку, я вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Бесшумно проскользнув в прихожую, я замер там, держа в руке револьвер Джорджа, предусмотрительно захваченный мной из его кабинета.
   – Кастелло, вы дома?
   Ответом было молчание. Глаза постепенно привыкли к полумраку, и я мог различить кое-какие детали. Крысятник, да и только! Маленькая прихожая, грязная кухня. Ванная и туалет были сырыми и крохотными. Инстинкт подсказывал мне, что здесь кто-то есть. Я находился на тропе войны, и малейшая моя оплошность могла стоить жизни. Вдруг кто-то затаился в темноте, выжидая, пока я сделаю неверный шаг. Красная лампочка тревоги беспрерывно мигала в моем мозгу, но я все же еще усилил бдительность, осторожно продвигаясь вперед. Оставалась только одна запертая дверь. Прислушиваясь и держа наготове кольт, я осторожно толкнул ее. Она бесшумно отворилась.
   Я стоял на пороге спальни. Такой маленькой, что в ней едва помещалась кровать. В углу, возле окна с опущенными шторами, стоял туалетный столик и стул. На стуле, наклонившись вперед, кто-то сидел. Я не хотел зажигать свет и осторожно шагнул вперед, внутренне насторожившись. Неестественная поза, в которой сидел этот человек, внушала тревогу. Я никак не мог сообразить в чем дело, затем меня словно током ударило: у него не было рук, они были отрезаны по локоть! Тони Кастелло был мертв!
   Омерзительно неприятная дрожь пробежала у меня по спине. Я покрылся холодным потом. В голове светил уже не сигнал, а грохотал колокол тревоги. Кто-то определенно находился здесь, прямо за моей спиной. Я резко повернулся, готовый тут же выстрелить, не раздумывая. Но в квартире никого не было. «Неужели крыса?» – подумал я. Обычно в таких ситуациях я никогда не ошибался. Именно обостренное чувство того, что за тобой наблюдают чужие, враждебные глаза не раз спасало мне жизнь как на войне, так и в работе детектива.
   Я обшарил всю квартиру, но ничего подозрительного не обнаружил. Протерев носовым платком те места, которых касались мои пальцы, я покинул это пристанище смерти.
   Сделав анонимный звонок в полицию относительно трупа Тони Кастелло, я решил отыскать Германа Гранта – экс-лесоруба из Небраски. До сего времени я никак не мог познакомиться с ним.
   Пока итоги расследования были более чем неутешительными: я, как минимум, три раза мог распроститься с жизнью, но до сего времени с жизнью пока что расставались другие. Надолго ли сохранится такой дисбаланс? Вот и Тони Кастелло, один из телохранителей Джорджа Калливуда, простился с ней. Оставалось надеяться, что хотя бы Герман Грант будет обнаружен мной в полном здравии.
   Низкая деревянная калитка, выкрашенная белой краской, была заперта, но входная дверь небольшого коттеджа распахнута настежь. Моя печальная практика в этом городе подсказывала, что и здесь меня ничего хорошего не ждет. В голову закралась мысль, что события становятся неуправляемыми, набирая головокружительную скорость, я просто не успеваю за ходом их развития. Если убьют всех участников драмы, мне так и не удастся ничего выяснить. Что же прошло мимо моего внимания, какую деталь я упустил? Это было очевидно, но я до сих пор так ничего и не понял.
   Перепрыгнув через калитку, я тенью скользнул к коттеджу и, поднявшись по ступенькам, проник вовнутрь. Нервы мои были напряжены до предела, но я не собирался отступать.
   Я обследовал уже несколько комнат, как вдруг за одной из дверей различил невнятные голоса. К этому времени на улице стало совсем темно, так что мрак в коридоре был почти абсолютный. Ступая на цыпочках, я прокрался к лестнице и поднялся на второй этаж, резонно рассудив, что оттуда мне будет лучше наблюдать за развитием событий. И сделал это как раз вовремя!
   На первом этаже послышались шаги, кто-то вошел в коттедж. Дверь помещения, где слышались голоса, отворилась. Сноп света, вырвавшийся оттуда, позволил мне рассмотреть, что это не кто иной, как Вилли Шутник. Я моментально узнал его по плащу, туго стянутому в талии, и по тому, как он держал руки в карманах. В проеме двери появилась Лиза Гордон, практически в неглиже. Ее черный профиль четко вырисовывался в светлом прямоугольнике двери.
   Поздоровавшись с Вилли, Лиза недовольно спросила:
   – Где тебя черти носят? Что мы с ним будем делать?
   – Ага, как я понял, ты хочешь, чтобы я занялся трупом?
   – Конечно! – со злобой воскликнула Лиза.
   – Это не мое дело, – сразу же откликнулся Вилли.
   – Но я не хочу оставаться одна! – категорически возразила Лиза.
   – Повторяю, заниматься трупами – не мое дело. Заглохни.
   Что-то в их разговоре показалось мне странным, но что именно, я не мог понять. В конце концов, Лиза сказала:
   – Подожди меня, уйдем вместе.
   – С какой стати мне тебя ждать! – Вилли повернулся и направился к двери, а Лиза вновь вошла в комнату и закрыла за собой дверь.
   Я кубарем скатился вниз и бегом помчался вслед за Вилли. Впрочем, он даже не опасался, что за ним могут следить и, не оглядываясь, пересек улицу, направляясь к черному «крайслеру», стоявшему под пальмой. Машина тут же отъехала.
   Я отчаянно заметался в поисках такси, и здесь мне повезло. Плюхнувшись на сиденье рядом с водителем, я вытащил полусотенную купюру.
   – Если не упустишь вон тот «крайслер», она твоя.
   В ответ таксист хмыкнул, проворно сграбастал банкноту и, пристроив ее в нагрудный карман, флегматично заявил:
   – Не волнуйтесь: если упущу эту колымагу, то сниму штаны и пройдусь по Беверли-Хилз прогулочным шагом.
   Через четверть часа, следуя за «крайслером», мы оказались в респектабельном районе Лос-Анджелеса. Вскоре машина, которую мы преследовали, остановилась перед шикарным многоквартирным домом.
   На прощание таксист сказал:
   – Если у тебя имеются еще лишние полсотни, давай как-нибудь погоняем и за другой машиной. О'кей?
   – Как только в этом возникнет надобность, я тебя непременно найду.
   Вилли Шутник вышел из машины и скрылся в подъезде.
   Выждав некоторое время, я прошел туда же. На месте консьержки сидел молодой, можно даже сказать, симпатичный парень. Если бы не его широченные плечи.
   Напыжившись, и, видимо, на все сто уверенный в своей непробиваемой мощи, здоровяк недружелюбно осведомился:
   – Мистер хочет кого-то видеть?
   Отметив про себя что здесь надо вести тонкую игру, я применил маленькую хитрость: удостоверившись, что лифт остановился на пятом этаже, я сосредоточил все внимание на парне.
   – Слушай, у меня трудная фамилия, и так как я не хочу долго и нудно диктовать ее по буквам, то лучше покажу водительские права. – Я встал боком к нему и, согнув в локте правую руку, левую запустил в карман пиджака. Не чувствуя подвоха, молодой человек привстал и наклонился вперед, желая получше рассмотреть фамилию. Это было очень опрометчиво с его стороны. В ту же секунду локоть моей правой руки со страшной силой врезался бедняге в переносицу. Таким приемом я пользуюсь очень редко, лишь в исключительных случаях, и никто до сих пор не мог устоять на ногах. А этот, смотрите-ка, устоял! Захлебываясь кровью, он, вцепившись руками в край стола, начал медленно сползать вниз. Я хотел помочь ему побыстрее достичь пола, попытавшись разжать его пальцы. Не тут-то было! Словно стальные, они упорно не желали разжиматься.
   Даже будучи в полубессознательном состоянии, такие люди опаснее гремучей змеи. Так и не сев на задницу, он начал подниматься. Это был крайне неприятный для меня момент. Если он встанет, меня ожидают непредсказуемые, но весьма неприятные последствия. Удар рукояткой револьвера по виску строптивца наконец-то заставил разжаться его побелевшие пальцы. Он растянулся на ковре, причем очень удачно. Лишь приподнявшись на носки, я смог увидеть его. И это при моем-то росте! Так что никто его не заметит. Выждав пять секунд, я убедился, что этот гладиатор на время выбыл из игры и помчался по лестнице на пятый этаж.
   Стоя на лестничной клетке, я мучительно раздумывал, за какой же из дверей проживает Вилли Шутник. К несчастью, мои сомнения были быстро разрешены, и именно Вилли Шутником. Точнее не им самим, а его пистолетом, ствол которого был красноречиво направлен мне в живот.
   – Не надо дергаться, приятель… Заходи! – Движение ствола было яснее всяких слов.
   Ничего не оставалось, как подчиниться.
   Я вошел в прихожую. Вилли держал пистолет весьма и весьма профессионально. Глядя мне в глаза, он сказал:
   – Я сразу понял, что та безмозглая гора мяса не остановит тебя. Что тебе нужно?
   Ничего не отвечая, я молча смотрел по сторонам. Да-а, здесь было на что посмотреть. Роскошь в сочетании со вкусом так и перла в глаза. Здесь пахло очень большими деньгами. Одни персидские ковры чего стоили! Антикварная мебель, картины на стенах, французские окна с тяжелыми парчовыми шторами, в углу бар с набором напитков, которые могли удовлетворить самого взыскательного любителя спиртного. Единственное, что меня смущало, так это вычурность, излишняя помпезность гостиной.
   – И все же, чего тебе, наконец, от меня нужно, Бакстер?
   – Познакомиться поближе. – Я сделал шаг вперед.
   – Стой, где стоишь! Или я продырявлю твою глупую башку!
   – Как? Разве для подобных целей ты уже не пользуешься кураре?
   – Я не убивал Джорджа…
   – А Тони Кастелло?
   – Как, он тоже убит?
   – Если бы только это… Он еще и рук по локоть лишился, бедняга.
   Я не спускал с него глаз, стараясь понять, какую реакцию вызвали мои слова, но Вилли остался совершенно невозмутим, спрятав глаза за большими черными очками-консервами. Единственное, на что я обратил внимание, так это на то, что у Вилли удивительно маленькие ноги. И этими ногами он стоял на ковре гостиной.
   – А что это ты уронил? – небрежным тоном произнес я и вполне естественно наклонился.
   Его глаза автоматически глянули под ноги. Этого оказалось достаточно: мои пальцы вцепились в ковер, и я резко рванул его на себя. Ноги Вилли взлетели вверх, и он грохнулся на пол. Мгновение – и я уже сидел на нем, выкручивая руку, в которой был зажат пистолет.
   Ничего не скажешь, это был достойный противник! Пока я выкрутил его правую руку, левой он едва не выдавил мне глаза. Отбросив оружие в угол, я схватил пояс его плаща и, сев ему на грудь, накинул на горло импровизированную петлю.
   Через полминуты он перестал трепыхаться подо мной и я, боясь перестараться, снял петлю. При этом с его головы целиком снялись волосы, которые оказались париком. От удивления я даже разинул рот. Содрав его до конца, я обнаружил, к своему удивлению, не лысину, а копну черных волос, беспорядочным веером рассыпавшихся по ковру. Не веря своим глазам, я снял с Вилли очки. Моему взору предстали длинные ресницы и нежное личико молодой красивой женщины.
   Так вот что скрывалось за очками и париком! Я быстро сорвал с нее дурацкий плащ и всю остальную одежду, оставив лишь бюстгальтер и симпатичные голубенькие трусики. Похлопав ее по щекам и убедившись, что она очнулась, я спросил, пристально глядя ей в глаза:
   – Так все же, как тебя зовут на самом деле?
   Женщина, видимо, еще не до конца пришла в себя, так как лежала неподвижно, тупо уставившись в потолок. Груди ее были небольшими, но очень красивой формы.
   – Ну?.. Или тебя так и называть Вилли Шутником? Тебе очень подходит такая кликуха.
   В ее глазах сверкнула ненависть.
   – Я всегда была женщиной, – хрипло сказала незнакомка.
   – Смелее, малыш! Чем ты занималась в доме Джорджа? Что ты знаешь о причинах его смерти? Он знал, что ты была женщиной?
   – Да. И к тому же он знал, что я могу стрелять получше любого мужчины. И если бы ты не поймал меня на этот трюк с ковром, ты бы в этом убедился.
   – Уже по тому, как ты держала пистолет, я понял, что ты отменный стрелок. Вот и пришлось воспользоваться деталями интерьера.
   Она сделала попытку встать, но я ее пресек.
   – Лежи спокойно и отвечай на вопросы.
   – Но хотя бы сесть-то я могу?..
   Что-то в ее тоне меня насторожило. И вовремя: в тот же момент она прыгнула вперед, целя ногами мне в лицо.
   Волей-неволей, мне пришлось вступить в схватку. Она оказалась на редкость упорным противником. Все же мне удалось прижать ее к полу. Рукопашная схватка навела меня на другие мысли, и я начал с ней совершенно другую игру. Она отнеслась к этому совершенно равнодушно.
   Поднявшись и приведя себя в порядок, я вытащил револьвер и с нажимом сказал:
   – Или ты заговоришь, или очутишься там же, где и твой подопечный, Джордж. Кто ты? Какую роль в убийстве Джорджа сыграли Берроу, Герман Грант и Тони Кастелло? Так это ты, Сэм и лысый отволокли Глорию в шахту? Именно ты звонила Глории и угрожала расправиться с ней? Вела двойную игру, делая вид, что охраняешь Джорджа, а на самом деле тайно подготовила убийство? Ты убила его? Ради чего? Почему?
   – Грязная ищейка! Ничего я не скажу.
   – О каком трупе спрашивала тебя Лиза Гордон? Что вы должны с ним сделать? Чей это труп?
   Я поднял револьвер и чуток надавил на спуск.
   – Так ты мне, выходит, угрожаешь? Дебил, ты еще не знаешь, с кем связался! Да, я проиграла, признаю, но умру не по твоей прихоти. – Она, как лезвием бритвы, провела ногтями правой руки по груди, и в том месте, где она царапнула, выступили две капельки крови. Хриплое карканье вырвалось из ее горла, я едва понял, что она сказала:
   – Скоро ты отправишься вслед за своим другом и мной на тот свет. Идиот! Да я бы тебя… – фразу она не закончила. Тело ее задрожало, глаза закатились. В них уже не было и искры мысли. Кожа начала быстро чернеть. Тело ее конвульсивно вздрогнуло и упало к моим ногам. Я не мог поверить своим глазам…

Глава 9

   Крепко держась за руль, я направлялся на Самсет-бульвар, с содроганием вспоминая смертоносные ногти, которые могли вонзиться и в мою физиономию. Бог мой, вот это фанатичка! Но, надо отдать ей должное, она поняла, что не сможет меня остановить и предпочла смерть, нежели что-либо мне сказать. Мне чудом удалось избежать ее смертоносных когтей… А вот здесь стоило о многом подумать. Ведь покушение на меня, результатом которого предполагался летальный исход, совершила тоже женщина! А вдруг это была именно она? И все же здесь что-то не стыкуется. Зачем она переоделась, – чтобы ее невозможно было узнать? А ее слова: «Да я бы тебя…»? Какую игру она вела? В чем я не сомневался, так это в том, что она прекрасно знала Лизу Гордон. «Ах ты, черномазая лицемерка!» – со злостью подумал я о ней. Но это были не более чем домыслы. Я до сих пор не мог найти ту невидимую связь, которая соединяет всех участников этой кровавой драмы: незнакомку, скрывавшуюся под именем Вилли Шутник, толстого лысого Красавчика Китаезу, Тони Кастелло, Сэма Берроу, Германа Гранта, Лизу Гордон, Мару.
   Кстати, о Лизе Гордон: уж теперь-то, надо думать, она никуда не денется и ответит на мои вопросы.
 
 
   Она с удовольствием захлопнула бы передо мной дверь, но просто не успела это сделать. Я интуитивно понял, что Лиза чем-то напугана. И это что-то явно не было связано с моим появлением. Это было видно хотя бы по тому, как она прижимала к груди полотенце, как вздрагивали ее полные губы. Приглядевшись повнимательнее, я понял: она в ужасе!
   – Итак, пытаясь вести свою игру, ты слегка переиграла, и сейчас старушка с косой и будильником уже стоит за твоей спиной? – с фальшивым весельем начал я. – И куда же это ты исчезла, когда в твоем саду был обнаружен почерневший труп девушки? Кстати, кто она?
   – Мне было страшно… – пробормотала она, действительно не пытаясь скрыть страха.
   – Вот как? И я знаю, почему. Ведь ты знала убийцу. Не скажешь мне его настоящее имя?