— Я тоже! — воскликнула Совершенно Очаровательная, закрывая глаза. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, что Коротышка испугался. Он просто испугался — вот почему он не берет топор.
   — Ладно, Кирка-Лопата! — прогудел Папаша Скрип, исполняя нечто вроде неумелого воинственного танца со своим топором. — Испугался меня, а? Давай, выходи, как подобает мужчине! Свидетели не видят никаких веревок на твоих руках... — Он поспешно зажмурился. — И я тоже! Бери топор, если тебе достанет смелости сразиться со мной, или я сам начну рубить тебя на куски. Это твой последний шанс, Кирка-Лопата...
   Однако в этот самый момент его прервал голос, раздавшийся над ними, словно удар грома:
   — Что вы делаете с моим Коротышкой?
   На мгновение трое дилбиан застыли как вкопанные. Потом они резко развернулись в направлении голоса, и между ними образовалось достаточно пространства, чтобы Билл мог видеть.
   На поляну сквозь заросли ввалилась еще одна дилбианка, пониже Совершенно Очаровательной и Штучки-или-Две. Сначала он никак не мог сообразить, кто это, хотя голос, только что громоподобно прозвучавший в его ушах, показался ему явно знакомым. Он вдруг понял, что, кажется, приобрел союзника, если не спасителя, а в данный момент это было важнее всего.
   Затем Штучка-или-Две невольно пришла ему на помощь.
   — Красотка! — вырвалось глухое ворчание из горла старшей дилбианки.
   — Она самая! — рявкнула в ответ Красотка, приближаясь, и остановилась в пятнадцати футах от остальных. Она не уперла руки в бока, но у Билла сложилось сильное впечатление, что, если бы это было свойственно дилбианам, она наверняка бы это сделала. — Что вы делаете с моим Коротышкой? — Ее взгляд, казалось, был готов испепелить всех троих, но остановился на Папаше Скрипе. — Что ты с ним делаешь?
   — Эй, послушай, — запротестовал Папаша Скрип с ощутимой дрожью в голосе, явно контрастировавшей с той энергией, которую он проявлял несколько мгновений назад.
   — Что вы делали с Киркой-Лопатой?
   — Не твое дело! — огрызнулась Штучка-или-Две.
   — Кирка-Лопата! — развала Красотка. — Что они с тобой делали?
   — Они, кажется, собирались предать меня суду или что-то в этом роде, — крикнул в ответ Билл, удивляясь тому, как мог в свое время, впервые увидев Красотку, сомневаться, из-за чего она так понравилась разбойнику. Сейчас она выглядела для него чудом. Единственным, кто мог бы показаться ему еще большим чудом, был Лейф Гринтри, с шиной на сломанной ноге, если нужно, но с пистолетом в руке. — Этот Старейшина...
   Он попытался показать головой в сторону Папаши Скрипа, но ни этот жест, ни окончание фразы уже не были нужны.
   — Старейшина! — крикнула Красотка, снова испепеляя Папашу Скрипа взглядом. — Ты — Старейшина? — Она презрительно рассмеялась. — Славный, скрипучий Старейшина! Ты же носа от пивной кружки с утра до вечера не поднимаешь! Тоже мне, Старейшина! Погоди, я скажу моему отцу! Я скажу Еще-Варенья, что ты изображаешь из себя Старейшину...
   — Нет! — в отчаянии воскликнул Папаша Скрип. — Красотка, ты же не поступишь так со стариком? Ты не расскажешь своему отцу об этой маленькой безобидной шутке? Ты не...
   — В таком случае лучше убирайся отсюда, и чем быстрее, тем лучше, — зловеще сказала Красотка.
   — Ухожу, ухожу...
   Папаша Скрип не стал терять времени даром. Он поспешно проковылял через поляну и скрылся в зарослях еще до того, как произнес «ухожу» во второй раз. Красотка перевела взгляд на двух дилбианок. Однако те не собирались реагировать так же, как Папаша Скрип.
   — К твоему сведению, Красотка, — мрачно сказала Штучка-или-Две, — можешь говорить об этом своему отцу каждый день и два раза по воскресеньям, и это ничего для меня не значит!
   — Однако что будет значить для тебя, — спокойно ответила Красотка, — когда мой отец расскажет всей деревне, как вы выставили их на посмешище, подговорив бедного Папашу Скрипа вести себя так, словно он из тех, кого они могли бы выбрать в Старейшины? Ты не думаешь, что это может тебе несколько повредить?
   — Что... — Штучка-или-Две внезапно замолчала. Она поколебалась. — Да они никогда не поверят в подобное. Никогда в жизни!
   Тем не менее, отметил Билл, голос ее звучал уже далеко не с тем воодушевлением, что прежде.
   — Не поверят? — переспросила Красотка с невинным интересом. — Даже если Еще-Варенья расскажет им, что видел это своими собственными глазами?
   — Видел? — Штучка-или-Две нервно окинула взглядом безмолвные заросли, окружавшие поляну. Ее голос стал жестким. — Еще-Варенья не может солгать целой деревне. Он не способен на такое!
   — Даже если я откажусь готовить ему еду, пока он этого не сделает? — все тем же невинным тоном спросила Красотка. — Конечно, Штучка-или-Две, ты намного старше меня и знаешь лучше. Но я думаю, что, если я действительно скажу моему отцу, что больше не буду готовить для него, он, не колеблясь, расскажет всем о том, что видел собственными глазами здесь, на поляне.
   Штучка-или-Две сердито взглянула на молодую дилбианку. Но мгновение спустя ее напряженность, казалось, начала ослабевать. Она что-то раздраженно проворчала, но сдвинулась с места. Высоко подняв голову, она широким шагом пересекла поляну и скрылась в зарослях. Билл слышал ее удаляющиеся шаги. Он снова посмотрел на Красотку, которая теперь стояла лицом к Совершенно Очаровательной, единственной из трех заговорщиков оставшейся на поляне.
   — Ты тоже можешь идти, — сказала Красотка весьма неприятным голосом.
   — О, — беспечно ответила Совершенно Очаровательная, — все знают, какая я послушная девушка и поступаю как велят старшие, — Штучка-или-Две и Папаша Скрип сказали мне, и я пришла сюда.
   — Сейчас никто не говорит тебе, что делать, — сказала Красотка.
   — О, не знаю, — повторила Совершенно Очаровательная, с отсутствующим видом глядя на те же плывущие над головой белые облака, что недавно интересовали Мюла-ая, — но в то же время не забывая искоса поглядывать на Красотку. — Сначала мне сказали, чтобы я посмотрела, не освободился ли Кирка-Лопата и не сбежал ли. Больше они ничего не говорили. Они просто ушли. Может быть, они собирались вернуться позже. Или, может быть, они решили, что я останусь здесь и посторожу Коротышку для них. Я в самом деле не знаю, что еще я могла сделать, — сказала Совершенно Очаровательная, беспомощно отводя наконец взгляд от облаков и переводя его на Красотку, — кроме как оставаться здесь и следить, чтобы никто не трогал этого Коротышку.
   Пока Совершенно Очаровательная говорила, Красотка медленно перемещалась вперед. Когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки от нее, та уклонилась вправо. Совершенно Очаровательная говорила и поворачивалась к Красотке лицом. Они кружили, словно пара борцов, а после того, как Совершенно Очаровательная замолчала, продолжали кружиться в тишине в течение долгих секунд.
   Билл зачарованно глядел на них со связанными за стволом дерева руками. Совершенно Очаровательная, хотя и высокая по-женски, вряд ли смогла бы достать макушкой до плеча Холмотопу, а Красотка была на полторы головы ниже своей соперницы. Каждая существенно превосходила весом и мускулами борцов-профессионалов, и, похоже, решать спор они готовы были только силой. Их когти мало чем отличались от медвежьих, а зубы куда больше напоминали клыки гризли, чем человеческие. Так что Билл испытывал непреодолимое желание оказаться по другую сторону дерева, к которому был привязан.
   Дилбианки некоторое время кружили, пригнув плечи, выставив головы и полусогнув руки в локтях, и вдруг Совершенно Очаровательная нарушила напряженную тишину мелодичным смехом.
   — Так ты полагаешь, это забавно? — весело спросила Красотка, не прекращая движения и не отказываясь от своих намерений.
   — Это? Вовсе необязательно, — ответила Совершенно Очаровательная столь же весело, но точно так же не отказываясь от своих намерений. — Я только что представила себе, сколь ничтожной ты должна выглядеть в глазах Костолома.
   — О, я не думаю, что он считает меня ничтожной, — спокойно ответила Красотка. — Может быть, и ты не сочтешь меня таковой.
   И она, в свою очередь, весело рассмеялась.
   Они продолжали кружить почти на расстоянии вытянутой руки друг от друга.
   — Но, — заметила Совершенно Очаровательная, — быть ничтожной худо, а представь себе, как ты будешь выглядеть с оторванным ухом!
   Билл убедился, насколько выше и тяжелее Красотки была Совершенно Очаровательная. До сих пор сторонний наблюдатель, он представил, что произойдет, если Совершенно Очаровательная выйдет победителем в предстоящей схватке.
   — Но я намерена сохранить оба моих уха, — сладким голосом говорила Красотка. — Я надеюсь, что оба моих уха будут со мной еще много лет после сегодняшнего дня, — извини, я имею в виду, после того, как ты потеряешь свои зубы. Знаешь, я часто слышала, как мой отец и другие мужчины говорили о том, как забавно выглядит женщина с выбитыми зубами.
   — О да, конечно! — коротко возразила та. Очевидно, в соревновании, кто первый выйдет из себя, Совершенно Очаровательная начала ломаться. — Если ты только попытаешься дотронуться до моих зубов, ты пожалеешь!
   В это время, покрывшись холодным потом, Билл впервые всерьез попытался освободить руки от веревки. Он был связан туго, но обнаружил, что толщина веревки в сравнении с размером его запястий такова, что позволяет освободить правую руку. Очевидно, Мюла-ай не учел малости человеческого запястья в сравнении с запястьем гемноида. Ему удалось наполовину освободить правую руку от пут, но дальше она застряла.
   Билл в отчаянии глянул на середину поляны, где две дилбианки продолжали кружить друг возле друга и обмениваться оскорблениями. Их раздражение рвалось наружу, выражаясь в непереводимых дилбианских эпитетах.
   — Сниг! — шипела Совершенно Очаровательная на Красотку.
   — Пилф! — ворчала в ответ Красотка на Совершенно Очаровательную.
   Внезапно где-то далеко в лесу послышался звук, который мог принести спасение. Это был зычный крик Холмотопа.
   — Кирка-Лопата! Кирка-Лопата, где ты?
   — Здесь! — заорал Билл так громко, как только позволяли его легкие и горло. — Здесь! Я здесь!
   — Слышу тебя! — раздалось в ответ. — Продолжай кричать, Кирка-Лопата, и я сейчас буду рядом! Только продолжай кричать!
   Билл открыл рот, но прежде, чем он успел издать хоть какой-либо звук, его крик потерял всякий смысл.
   Обмен оскорблениями между Красоткой и Совершенно Очаровательной достиг апогея. С воплями, напоминавшими ссору из старинного кинофильма между, по крайней мере, полудюжиной землевладельцев и таким же количеством скотоводов, Красотка и Совершенно Очаровательная сошлись в схватке в центре поляны.


12


   Билл сжался в комок возле дерева, к которому был привязан. Ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать за происходящим. Происходящее, однако, обернулось великолепным зрелищем.
   Но не сразу. Сначала Билл ничего не видел, кроме клубка мохнатых тел, лап, сверкающих когтей и зубов, катавшегося туда-сюда по земле — и время от времени угрожающе двигавшегося в его сторону. Затем этот клубок скатился с берега ручья, бежавшего через поляну, и плюхнулся в воду в то же мгновение он распался на две части. Красотка и Совершенно Очаровательная, не теряя времени зря, выбрались на берег и вновь схватились друг с другом.
   Очевидно, во время первого раунда Красотка была слишком возбуждена, чтобы воспользоваться своими знаниями из области борьбы. Теперь же, несколько остыв после купания в ручье, она начала демонстрировать все свое мастерство, чтобы компенсировать разницу в размерах между ней и Совершенно Очаровательной. На глазах у изумленного Билла Красотка провела прием как бы из дзюдо — удар под ребро, затем предплечьем в челюсть, коленом в живот и, наконец, бросок через плечо, от которого Совершенно Очаровательная перевернулась в воздухе и с глухим ударом, от которого содрогнулась земля, грохнулась спиной о траву.
   Именно в этот момент из зарослей выскочил Холмотоп и случайно налетел прямо на Красотку.
   Красотка, то ли ослепленная яростью, то ли приняв Холмотопа за кого-то из союзников Совершенно Очаровательной, заключила Почтальона в объятия и попыталась проделать с ним точно такой же бросок через плечо. Однако на этот раз результат оказался не столь успешным. Красотка была достаточно опытной, и желания ей было не занимать, но в лице Холмотопа она получила неравного противника. Она оказалась примерно в таком же положении, как женщина в пять футов ростом, пытающаяся бросить наземь мужчину ростом в шесть с половиной футов. Теоретически все было великолепно, но на практике вес и рост предполагаемой жертвы сыграли свою роль.
   Красотке удалось оторвать одну из длинных лап Холмотопа от земли и вывести его из равновесия. Однако Холмотоп оперся о землю другой лапой, чтобы не упасть, и секундой позже более или менее вежливо освободился из ее объятий и держал ее за бицепсы на расстоянии собственных вытянутых лап и мордой от себя.
   На этом вопрос мог бы быть исчерпан. Красотка не в состоянии была причинить какой-либо вред зубами, когтями или лапами. Но ее ярость к этому времени стала так велика, что она буквально взлетела в воздух, пытаясь освободиться, и Холмотопу пришлось опрокинуть ее на землю и сесть на нее верхом, прижав ее лапы так, чтобы она не могла до него дотянуться.
   Билл ошеломленно продолжал смотреть. Красотка, истратив все средства нападения, прибегла к помощи языка. Она говорила Холмотопу, что она сделает с ним, как только он ее отпустит. Это интересовало и Билла. Холмотоп в данный момент лишил Красотку возможности двигаться — все это очень даже хорошо. Но рано или поздно ему придется ее отпустить — и что тогда?
   — Мой отец... Костолом... руки-ноги поотрывает... — предупреждала Красотка долговязого Почтальона.
   Билл не видел возможности для последнего выйти из крайне неприятного положения, сохранив в целости жизнь и шкуру. Но он не учел, что эмоциональная реакция дилбианина способна приспосабливаться к обстоятельствам. Холмотоп спокойно подождал, пока Красотка сделает паузу, чтобы набрать в грудь воздуха, а затем сказал, похоже, то, что и следовало сказать.
   — Я искренне прошу прощения, что прервал вашу великолепную схватку, — добродушно заметил он. — У кого такая девушка, как ты, могла научиться так здорово драться?
   Последовало долгое молчание Красотки. Затем она обрела дар речи.
   — Еще-Варенья, — сказала она спокойнее и явно польщенно. — Не помнишь? Мой отец был чемпионом Нижних Земель по борьбе.
   — Что ж, тогда все понятно, — сказал Холмотоп, позволяя ей встать.
   Красотка поспешно вскочила на ноги.
   — Где она? — На ее лице появилось разочарование. — Сбежала...
   Билл тоже окинул взглядом поляну. Факт не подлежал сомнению: Совершенно Очаровательная исчезла.
   — Ну что ж, — философски произнесла Красотка. — Она все равно где-то рядом. Я могу поймать ее в любое время, когда только захочу.
   Она и Холмотоп повернулись и посмотрели на Билла.
   — Как насчет того, чтобы развязать меня? — спросил Билл.
   — Само собой, — сказал Холмотоп.
   Он обошел вокруг дерева, к которому был привязан Билл, и начал освобождать его запястья от веревок.
   Билл терпеливо переносил боль, пока толстые пальцы Холмотопа неуклюжими рывками освобождали его руки от пут. Как только он встал на ноги, тут же спросил:
   — Как вы меня нашли?
   — Ну, я не знаю, как он тебя нашел, — слегка фыркнув, сказала Красотка, — но Штучка-или-Две и Совершенно Очаровательная весь день болтали, и я почувствовала, что что-то затевается. Когда они и Папаша Скрип отправились в лес, вместо того чтобы присоединиться ко всем остальным у кузницы, я пошла следом. На несколько минут я их потеряла в лесу, а потом пошарила вокруг — и нашла их, с тобой вместе.
   — Значит, вот как все было, — сказал Холмотоп, любуясь ею с высоты своего роста. — Твой старик, Еще-Варенья, неожиданно подошел ко мне, когда я ждал у кузницы. «Хочу с тобой поговорить, Почтальон, — сказал он мне и отвел меня за сарай. — Ты не видел мою дочь?» — спросил он у меня. «Нет, — сказал я. — Почему я должен был ее видеть?» — «Потому что все немного странно, — задумчиво сказал Еще-Варенья. — Я только что видел, как Совершенно Очаровательная и Штучка-или-Две вместе с Папашей Скрипом ушли в лес, а моя дочь следом за ними. Естественно, я не придал этому особого значения, хотя наступило время приготовить что-нибудь горяченькое, чтобы ублажить мой нежный желудок, а Красотки могло не оказаться поблизости...» — И он по своему обыкновению погладил себя по брюху. — «Это действительно странно, особенно если учесть, что к этому времени Кирка-Лопата уже должен был появиться у кузницы». Что ж, — сказал Холмотоп, многозначительно глядя на Билла, — мне тоже казалось, что тебе время появиться там. Так что я спросил его, где он видел Красотку и остальных и в какую сторону они все пошли. Затем я отправился в Представительство, но тебя там не было. Я пошел в лес и, подумав, решил, что не будет ничего страшного, если я попробую позвать тебя по имени и посмотрю, не ответишь ли ты. Что ж, — закончил Холмотоп, — ты ответил. И вот я здесь.
   — Понятно, — сказал Билл. — Интересно, как это получилось, что Еще-Варенья все видел?
   Красотка и Холмотоп уставились на Билла, озадаченно наморщив носы.
   — Будем считать, что просто так получилось, Кирка-Лопата, — сказал Холмотоп.
   — Понятно, — снова сказал Билл.
   В его голове возникло множество вопросов, на которые он хотел бы получить ответ у Красотки и Холмотопа — в особенности у Холмотопа. Но он вспомнил, что еще не закончил свои дела в деревне.
   — Отвези меня лучше обратно в своем седле, — сказал он Холмотопу. — Я уже на добрых три часа опоздал к кузнице.
   Холмотоп в ужасе уставился на него, так же как и Красотка. Наступила тишина.
   — Что ты, Кирка-Лопата, — наконец сказал Холмотоп, — тебе сейчас туда нельзя!
   Билл уставился на него:
   — Почему нельзя?
   — Почему? Да потому что... нельзя! — потрясенно сказал Холмотоп. — Тебя же вся деревня поднимет на смех, если ты сейчас там появишься, Кирка-Лопата. Ну сам подумай — ты пришел, организовал соревнования по поднятию тяжестей, а потом не явился в положенное время.
   — Но я же не виноват, что меня там не было, — сказал Билл.
   Он коротко рассказал, как гемноид стукнул его по голове, отнес в лес и связал. Однако, к его удивлению, когда он закончил, настроение Красотки и Холмотопа отнюдь не улучшилось. Холмотоп медленно покачал головой.
   — Я должен был предполагать нечто подобное, — тягостно произнес Холмотоп. — Но это ничего не меняет, Кирка-Лопата. Я не сомневаюсь, что у тебя была вполне уважительная причина не явиться на место вовремя, но суть в том, что ты туда не явился. Откуда народ может знать, что ты не сбежал и не придумал в оправдание всю эту историю? Я тебе верю, поскольку немножко знаком с вами, Коротышками. Но эти мокроносцы тебе не поверят. Они решат, что ты, вероятно, знал, что не сможешь победить Плоскопалого, и потому не пришел.
   — Что ж, я намерен победить его сейчас, — сказал Билл.
   Но Холмотоп снова покачал головой.
   — Ты не понимаешь, Кирка-Лопата, — сказал он. — Плоскопалый не собирается вновь подставлять свою шею, соглашаясь снова состязаться с тобой. Один раз он уже согласился, а ты не пришел — да, я знаю, что это не твоя вина. Но он подумает — предположим, он согласится соревноваться снова, а ты опять не придешь, или притворишься больным, или еще что-нибудь? Если подобное произойдет два раза подряд, все будут смеяться над ним из-за того, что он позволил себя одурачить.
   Холмотоп опять покачал головой.
   — Нет, на твоем месте я бы не возвращался в деревню прямо сейчас, Кирка-Лопата, — сказал он. — Лучше будет, если ты останешься несколько дней здесь, в лесу. Я пойду и принесу твои щит и меч, которые должен сделать кузнец, — это его работа, и он от нее не откажется. Затем, когда ты получишь свое оружие, ты сможешь отправиться на поединок с Костоломом, а после того, как выиграешь, может быть, тебе позволят вернуться в Мокрый Нос, не катаясь по земле от хохота.
   — Значит, — мрачно заметил Билл, — Брюхо-Бочка сумел-таки выставить меня на посмешище перед деревней? То, что ты меня спас, никак не помогло, верно?
   И у Почтальона, и у Красотки был смущенный вид. Однако Красотка быстро перешла в атаку.
   — Почему бы тебе немного не подумать? — спросила она. — Вас, Коротышек, все считают такими хитрыми и трусливыми! Хитрый Учитель считался таким умным, когда думал о разных вещах и крутился среди народа; но где он теперь, когда Она так в нем нуждается? Его здесь нет! Вместо него здесь ты, Кирка-Лопата. Так почему же ты что-нибудь не придумаешь? Я знаю почему! Потому что ты Коротышка-мужчина. Она бы что-нибудь придумала, если бы Она была здесь. Я знаю, что Она бы придумала. Она...
   Продолжающееся настойчивое повторение слова «Она» вряд ли было способно поправить настроение Билла, нервы которого были и так порядком издерганы всем случившимся. Единственная мысль, не покидавшая его, была о том, что скорее пальмы зацветут на леднике Уэддела в Антарктиде, на Земле, чем он позволит какому-либо стечению событий удержать его за пределами Мокрого Носа. Он грубо прервал Красотку.
   — Ладно, — бросил он. — Я кое о чем подумал. А теперь давайте вернемся в деревню.


13


   Холмотоп все еще колебался.
   — Ты уверен, что знаешь, что делаешь, Кирка-Лопата? — спросил он. — Как я уже сказал, Плоскопалый не будет сейчас с тобой состязаться...
   — Это он так думает! — сказал Билл.
   Холмотоп внезапно оживился.
   — Ты хочешь сказать, что придумал способ его победить? — радостно спросил он. — Что же ты сразу не сказал? — Он повернулся к Красотке: — Как тебе это нравится? Тебе и твоим женщинам-Коротышкам?
   Красотка презрительно фыркнула.
   — О, конечно, — сказала она. — Она бы об этом сразу подумала.
   — Полезай в седло, Кирка-Лопата, — сказал Холмотоп, игнорируя ее слова и подставляя спину Биллу. — И пошли.
   Билл взобрался на спину Холмотопа с помощью ремней дилбианской упряжи и устроился поудобнее. Все трое направились через лес обратно к деревне.
   Пока они шли, головы встречавшихся на улице дилбиан поворачивались им вслед, и ушей Билла начали достигать комментарии, грубые и не очень. Он держался за ремни упряжи Холмотопа, глядя прямо перед собой. Билл заметил, что Красотка и Холмотоп не испытывали особой радости, хотя сами и не были мишенью насмешек и свиста. Холмотоп раза два что-то проворчал себе под нос. Красотка остановилась и развернулась вполоборота назад, словно намереваясь задать насмешникам хорошую трепку. Билл заметил, что Еще-Варенья нигде не было видно.
   Однако, когда они наконец прошли по улице, словно через строй, и добрались до владений кузнеца, Плоскопалый не обратил на них никакого внимания. Он старательно избегал взгляда Билла и что-то проворчал в ответ на приветствие Холмотопа.
   — Ну ладно, — сказал Билл настолько весело, как только мог, в ухо Холмотопу. — Я здесь сойду.
   Плоскопалый был занят работой, яростно колотя по куску раскаленного докрасна железа. Холмотоп сел на скамью, а Красотка встала рядом с Холмотопом. В непосредственной близости от навеса начала собираться толпа. Толпа стояла и смотрела, молча, но с широкими ухмылками и явно ожидая худшего. Билл снова ощутил внутри холодок, подобный тому, который ощущал в присутствии Мюла-ая. Однако он улыбнулся и повернулся к толпе спиной, стараясь казаться как можно более безразличным.
   — Так, значит, — громко сказал он Холмотопу, не обращая внимания на кузнеца, который перестал стучать и бросил раскаленный кусок кованого железа в темную и грязную бочку с водой, стоявшую у стены кузницы, — это и есть мастерская Плоскопалого?
   — Именно так, Кирка-Лопата, — ответил Холмотоп.
   Билл не задавал больше вопросов и начал прохаживаться между грудами дерева и железа, сваленных под навесом, останавливаясь, чтобы потрогать сломанный подсвечник или провести пальцем по лезвию сломанного меча. Плоскопалый, отложив в сторону кусок железа, который он обрабатывал, поднял то, что, видимо, было сломанным обручем для бочки, и стал внимательно разглядывать.
   — Здесь куча интересного, — громко комментировал Билл, изучая балки навеса над головой.
   Это были действительно очень прочные балки из бревен на высоте двенадцати футов с лишним, вне пределов его досягаемости, если только не забраться на штабель пяти— и шестифутовых бревен толщиной в фут — очевидно, дров, — которые были сложены неподалеку. Он придвинулся поближе к поленьям и начал внимательнее их рассматривать. Потом повернулся к Красотке и, наклонив ее голову примерно до уровня своего собственного рта, что-то тихо прошептал ей на ухо. Красотка вышла наружу сквозь толпу, сопровождаемая любопытными взглядами, и скрылась в дверях Представительства. За ней продолжали бы следить, если бы Билл снова не заговорил и не привлек к себе внимание.
   — Да, — задумчиво сказал он, глядя на бревна. — Это позор, что я не смог прийти сюда вовремя, чтобы посостязаться с кузнецом в поднятии тяжестей.
   — Точно, позор! — послышался голос из толпы, вызвав хор басовитого смеха.