Ему нужно было многое выяснить, задать массу вопросов и получить наконец ответы. Однако молчаливая угроза рейменов останавливала его. И Баннор!.. В таких обстоятельствах ему было трудно даже сформулировать свои вопросы.
   К тому же он смертельно устал. Он шел всю предыдущую ночь, не отдохнул и потом. Всего четыре дня прошло со времени его вызова! Изо всех сил стараясь не отставать, он чувствовал, что теряет всякую способность думать.
   Лене приходилось не легче. Конечно, она была здоровее, но давал знать о себе возраст, да и ходить много она не привыкла. Отдавая себе отчет в том, как сильно устал он сам, Кавенант начал всерьез беспокоиться о ней. Наконец, когда она просто повисла на нем, он окликнул Баннора и спокойно заявил, что ему нужен отдых.
   Они спали до полудня, ближе к ночи отправились в путь и долго шли, прежде чем снова разбить лагерь. На следующее утро они уже опять были в пути. Но Кавенант и Лена чувствовали себя заметно лучше. Еда, которую готовили реймены, была горячей и питательной. И с наступлением нового тусклого дня они добрались туда, где холмы заканчивались, и увидели Равнины Ра. Отсюда, свернув на север, они двинулись вдоль края холмов, не рискуя опускаться на голые, безжизненные, открытые просторы Равнин. Идти стало гораздо легче. В какой-то момент Кавенант почувствовал себя достаточно сильным, чтобы приступить наконец к расспросам.
   Ему было нелегко заговорить с Баннором. Нерушимое спокойствие Стража Крови обескураживало, а иногда даже раздражало и злило его; оно очень походило на безразличие. Казалось, его ничто не волновало – в том числе и то, что о нем думают. Клятва Стражей Крови была нарушена, они покинули Лордов и Ревелстоун, который, безусловно, нуждался в защите. И все же Баннор не ушел совсем, он остался здесь, жил и воевал вместе с рейменами. Кавенант не понимал, в чем тут дело.
   Первая попытка заговорить кончилась тем, что Баннор представил Кавенанта рейменам – Служителю Гривы Кэму и его Кордам – Вэйну, Лэлу и Палу. Он также сообщил, что они доберутся до места назначения к вечеру следующего дня. Выяснилось, что этот отряд рейменов занимался разведывательным патрулированием, прочесывая западный край Ра в целях обнаружения тварей Фоула; таким образом, на Кавенанта и его спутников они натолкнулись совершенно случайно. Кавенант поинтересовался, какова судьба Печали, Служителя Гривы, которая семь лет назад доставила в Ревелстоун сообщение о приближающейся армии Душегуба. Баннор все тем же равнодушным тоном ответил, что она умерла вскоре после возвращения домой. На этом наводящие вопросы оказались исчерпаны, нужно было переходить к тому, что интересовало Кавенанта больше всего.
   Наконец, как ему показалось, он нашел довольно приемлемый способ сформулировать один из своих главных вопросов.
   – Вы покинули Лордов, – чувствуя некоторую неловкость, спросил он. – Почему?
   – Клятва была нарушена. Как могли мы остаться?
   – Вы нужны им. Сейчас вы нужны им больше, чем когда-либо.
   – Юр-Лорд, я же сказал – наша Клятва была нарушена. Все изменилось, все.., кроме тебя. Мы не могли… Юр-Лорд, теперь я стар. Я, Баннор, Первый марк Стражи Крови. Мне требуются сон и горячая еда. Хотя я родился в горах, этот холод пронизывает меня до костей. Я больше не гожусь на то, чтобы служить Ревелстоуну, – нет. Да и Лордам тоже, хотя им самим далеко до Высокого Лорда Кевина, который был до них.
   – Тогда почему ты здесь? Почему просто не отправился домой и не выкинул все это из головы?
   Мореход поморщился, услышав, каким тоном был задан этот вопрос, но Баннор по-прежнему спокойно ответил:
   – Я так и собирался сделать, когда покидал Замок Лордов. Но, как выяснилось, выкинуть все это из головы оказалось не так-то просто. Слишком много ранихинов ходило под моим седлом. По ночам я видел их во сне, они мчались, как ветер, как облака по небу, как.., как сама чистота. Ты ведь помнишь их? Они никогда не давали никаких клятв и не отказывались от смерти, как мы, но верностью превосходят всех – даже Стражей Крови. Вот почему я вернулся – сюда.
   – Только из-за восхищения ранихинами? Ты послал к чертям Лордов, и Ревелстоун, и все остальное, но вернулся сюда, потому что не мог забыть, как ездил верхом на ранихинах?
   – Теперь я не езжу верхом. Кавенант пристально посмотрел на него.
   – Я вернулся, чтобы помочь рейменам. Некоторые харучаи – мне неизвестно, сколько именно – испытывают то же самое, что и я. Мы знали Лорда Кевина в юности, в расцвете его славы – и мы не в силах забыть. Террель здесь, и Ранник. Есть и другие. Мы помогаем рейменам, учим их тому, что знаем, и учимся у них не использовать ранихинов, а заботиться о них. И многому другому. Может быть, мы научимся смирению, прежде чем умрем.
   "Смирению!” – внутренне простонал Кавенант. Его ужаснуло не только то, о чем говорил Баннор, но и то, как – просто, ничего не приукрашивая – он об этом говорил. Итак, вот чем закончились столетия беззаветного и преданного служения!
   Он не стал больше ни о чем расспрашивать Баннора, боясь того, что мог услышать в ответ.
   Оставшуюся часть дня он не мог думать даже о той цели, которую поставил перед собой. Он шел между Мореходом и Леной, которые по-прежнему проявляли дружеское участие и заботу о нем, но вокруг него выросла стена, отделившая его от всех. От слов Баннора сердце его окаменело. В эту ночь он спал на спине, лицом к небу – точно не был уверен, что ему суждено еще раз увидеть солнце.
   Но на следующее утро его решимость ожила снова. Вскоре после рассвета они повстречали еще одного Корда, который направлялся в сторону равнины с двумя маленькими букетами желтых цветов в руках. Обменявшись приветствиями с Кэмом и остальными, он отошел на некоторое расстояние и громко выкрикнул что-то на незнакомом Кавенанту языке. Спустя некоторое время он снова закричал и вытянул перед собой руки, точно предлагая цветы ветру.
   Вскоре из промерзшей лощины показались два ранихина, жеребец и кобыла. На груди жеребца виднелись глубокие свежие царапины, похожие на следы ногтей. Кобыла выглядела такой измученной и несчастной, словно она только что потеряла своего жеребенка. От голода оба были похожи на скелеты, обтянутые кожей. Казалось, им было даже трудно держать головы. Однако при виде Корда они заржали, поспешили, спотыкаясь, к нему и тут же принялись есть цветы, которые он протягивал им. Когда с едой было покончено, он на мгновение обнял их и тут же отошел в сторону со слезами на глазах.
   Не говоря ни слова, Кэм протянул Корду свой привядший венок, так что ранихинам досталось еще немного еды.
   – Это аманибхавам, целебная трава с Pa, – угрюмо объяснил он Кавенанту. – Она считается зимостойкой, но и ее убивает эта зима – Мучитель добился своего. То, что они сейчас съели, сохранит им жизнь – по крайней мере, еще на один день. – Он смотрел на Кавенанта с таким выражением, точно беды этих двух ранихинов были делом его рук. Кивнув в сторону Корда, кормящего ранихинов, он продолжал:
   – Ему пришлось пройти сегодня больше десяти лиг, чтобы раздобыть для них хотя бы это.
   Лицо его исказилось от боли, он резко повернулся и зашагал дальше на север. Именно в этот момент решимость Кавенанта снова ожила. Идя вслед за Кэмом, он теперь неустанно думал о том, что собирался сделать.
   На протяжении этого дня им еще не раз попадались рани-хины. Только двое из них выглядели неплохо, все остальные были худыми, слабыми, покорными. Чувствовалось, что они голодали, и уже давно.
   Самое тягостное впечатление их вид произвел на Лену. То искаженное восприятие мира, которое теперь было присуще ей, к ранихинам никак не относилось. Она словно не видела ничего, кроме выступающих ребер и истощенных тел ранихинов.
   Кавенант все время держал ее за руку, защищал и поддерживал, как мог. Он больше не замечал ни усталости, ни ветра, дующего в лицо с Равнин Ра; точно неистовый пророк, он, казалось, задался целью как можно скорее добраться до рейменов и подчинить их своей воле, заставить помочь.
   Они добрались до сторожевых постов рейменов около полудня. Внезапно точно из-под земли выросли два Корда, приветствуя Кэма в обычной манере рейменов – подняв над головой руки с открытыми ладонями. Кэм ответил тем же, коротко и тихо бросил несколько слов на своем гортанном языке и жестом показал, чтобы Кавенант и его спутники следовали за ними. Когда они двинулись по направлению к холмам, он сказал:
   – Мои Корды сумели найти еще только трех Служителей Гривы. Но вместе со мной этого будет вполне достаточно.
   – Достаточно? – переспросил Кавенант.
   – Реймены признают любое решение, принятое четырьмя Служителями Гривы.
   Теперь ветер дул им в спины. Они вскарабкались на два крутых, отвесных утеса, откуда Равнины открылись перед ними как ладони. Голая, мерзлая, разоренная земля распростерлась внизу, скованная морозом и занесенная серым снегом, – она выглядела израненной, а может быть, и мертвой. Однако Кэм даже не взглянул в ту сторону. Он повел своих спутников в долину, затерявшуюся среди холмов и почти незаметную сверху. Она была хорошо укрыта от ветра, на ее склонах виднелись пятна неярких желтых цветов. Снова увидев аманибхавам, Кавенант неожиданно вспомнил то, что слышал об этой траве во время первого посещения Страны. Оказывая столь целительное воздействие на ранихинов, она была ядовита для человека.
   Кроме аманибхавама, в долине не росло ничего, лишь три небольшие рощицы, чудом уцелевшие на самых крутых склонах. Кэм направился к той, которая выглядела гуще других. Из подлеска навстречу им вышли четыре Корда. Все они казались очень юными, слишком юными для того дела, которым занимались. Они взволнованно приветствовали Кэма и вместе с остальными вошли в рощу.
   Лесок прикрывал вход в узкую расщелину в склоне холма. Войдя в нее вслед за Баннором, Кавенант обнаружил, что хотя она не имела свода, однако стены уходили высоко и верхние края были почти недоступны взгляду. Под ногами шуршал пласт мертвых листьев, заглушая шаги; в молчании все двигались, словно тени, между холодными каменными стенами. Застарелый запах плесени бил в ноздри, как будто листья накапливались и гнили здесь веками; несмотря на то что они казались влажными, от них исходило неясное тепло. Никто не произносил ни слова. Сжимая пальцы Лены свой онемевшей рукой, Кавенант шагал вслед за Баннором по расщелине, которая причудливо изгибалась, прокладывая себе путь внутри скалы.
   Наконец Кэм остановился. Дождавшись Кавенанта, он негромко произнес:
   – Сейчас мы войдем в тайное убежище рейменов. Я хочу предупредить тебя. Владыка Кольца. Если ты и твои спутники не сумеете убедить нас в том, что вы достойны доверия, вы не выйдете отсюда. На всем протяжении Равнин Ра и соседних холмов это – наше последнее убежище.
   Когда-то у рейменов было не мало таких незаметных для постороннего глаза мест, – продолжал он. – В них Служители Гривы залечивали раны ранихинов и обучали Кордов своим тайным знаниям, готовя их к тому, чтобы со временем они тоже стали Служителями Гривы. Но одно за другим все эти убежища, – Кэм буквально пронзил Кавенанта взглядом, – были уничтожены. Мы сделали все, чтобы ни одна живая душа не узнала о них, и все же креши.., юр-вайлы.., пещерники.., все эти злобные твари каким-то образом находили наши тайные убежища и разоряли их. – Он продолжал рассматривать Кавенанта с таким видом, словно надеялся прочесть по его лицу, что тот так или иначе был связан с теми, кто разорял их укрытия. – Если у нас появится хоть малейшее сомнение в том, что местонахождение этого убежища не станет известно врагам, мы убьем твоих товарищей.., а тебя не выпустим отсюда.
   Не дожидаясь ответа, он круто развернулся и прошел дальше. Кавенант последовал за ним, нахмурив брови.
   За выступом скалы расщелина расширялась, образуя подобие пещеры. Пространство было плохо освещено, но все же без труда можно было разглядеть семерых ранихинов, стоящих у стен. Перед ними лежали скудные охапки аманибхавама, и от резкого запаха травы у Кавенанта тут же зазвенело в голове. Все ранихины были ранены, и некоторые так серьезно, что едва могли стоять. У одной кобылы была большая рана на голове, у другой кровь сочилась из рваного пореза на крупе, явно оставленного когтями. У двух ранихинов не хватало по ноге. Они были отрублены – или откушены? – из ран торчали расщепленные кости.
   Пока Кавенант мрачно разглядывал их, они тоже заметили его. Один за другим они беспокойно задвигались, вскидывая, головы и бросая на него грустные, нежные взгляды. Довольно долго они просто смотрели на него с несколько испуганным видом – точно понимали, что им следовало опасаться его, но чувствовали, что у них нет на это сил. Потом, преодолевая боль, кони – даже те, у которых отсутствовали ноги, – попытались приветствовать его, встав на дыбы.
   – Прекратите… Перестаньте… – почти простонал Кавенант, не отдавая себе отчета в том, что говорит. Дрожащими руками он закрыл лицо, чтобы не видеть страшного зрелища. – Я не вынесу этого.
   Баннор твердо взял его за руку и потянул за собой к выходу. Кавенант сделал несколько шагов, ноги у него подкосились, но Баннор подхватил его. Вцепившись онемевшими пальцами в плечи Стража Крови, он повернулся, стараясь заглянуть ему в глаза.
   – Зачем? – прохрипел он прямо в по-прежнему невозмутимое лицо Баннора. – Зачем они делают это? Бесстрастно тот ответил:
   – Ты – Владыка Кольца. Они обещали служить тебе.
   – Обещали… Обещали? – Кавенант потер рукой лоб, с трудом вспоминая, какое именно обещание он взял с ранихинов. – Черт возьми! – Вырвавшись из рук Баннора и опираясь руками о стену, он снова мог стоять, хотя его слегка пошатывало. Пальцы вздрагивали, его трясло от ненависти к Презирающему. – Зачем вы сохранили им жизнь? – хрипло закричал он. – Почему не избавили от мучений? Почему не убили? Как вы могли быть так жестоки?
   Служитель Гривы сплюнул:
   – Так поступают в твоем мире. Владыка Кольца? Однако ничто, по-видимому, не могло нарушить спокойствия Баннора. Он объяснил ровным голосом:
   – Они – ранихины. Они сами решают, что для них хорошо, а что плохо. Как может какой бы то ни было человек сделать за них выбор между смертью и страданием?
   Пытаясь выразить сочувствие и уважение, Мореход протянул руку и коснулся плеча Баннора.
   Губы Кавенанта вздрагивали – он с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Повторив жест Морехода, он с посеревшим лицом взглянул на него. Оба они, и Великан, и Баннор, были свидетелями соглашения с ранихинами сорок семь лет назад, когда мудрые кони впервые признали его и приветствовали, вот так же становясь на дыбы. Из тех, кто отправился тогда на поиски Посоха Закона, уцелели только Баннор, Мореход, Морэм и Квен… Да, реймены имели основание обвинять его. Хотя он еще не знал, в чем именно.
   Он сжал кулак. На безымянном пальце свободно болталось обручальное кольцо – так сильно он похудел. Черт возьми, он должен овладеть заключенной в нем силой! Не добившись этого, он боялся даже думать о том, что пока все с таким старанием хранили в секрете от него.
   Резко шагнув к Каму, он ткнул его в грудь.
   – Черт побери, – произнес он, глядя прямо в беспощадные глаза реймена, – почему бы вам не увести их на юг, в горы, и таким образом не избавить от всего этого? Если вы заставляете их здесь страдать только ради своей гордости, надеюсь, вы поплатитесь за это.
   Кэм с горечью поглядел на Кавенанта.
   – Гордость тут ни при чем, – тихо сказал он. – Рани-хины сами не хотят уходить отсюда.
   И тут, вопреки своей воле, Кавенант поверил ему. Отступив, он распрямил плечи и глубоко вздохнул.
   – Тогда вам лучше помочь мне. Не знаю, верите вы мне или нет, но я ненавижу Фоула так же, как и вы.
   – Может быть, – прежним суровым тоном ответил Кэм. – Мы знаем, как ранихины относятся к тебе. Я видел… Я только что своими глазами видел, как они вставали на дыбы! С такими ранами! В отношении тебя их выбор решает все, ты не должен опасаться нас. Но вот твои спутники – другое дело. Женщина… – Его голос задрожал, и он сделал заметное усилие, чтобы успокоиться. – В ней я уверен. Любовь к Гривам написана у нее на лице. Но Великан… Он должен представить неопровержимые доказательства того, что он – не враг.
   – Я понимаю тебя. Служитель Гривы, – спокойно произнес Мореход. – Я понимаю ваше недоверие и сделаю все, что в моих силах.
   Кэм пристально посмотрел на Великана, потом перевел взгляд на Баннора. Тот бесстрастно пожал плечами. Кэм кивнул и двинулся дальше в глубину расщелины.
   Кавенант снова взял Лену за руку. Голова ее была опущена, он не смог даже разглядеть выражения ее лица, только заметил синие тени под глазами.
   – Держись, – сказал он ей как можно мягче. – Может быть, все не так уж плохо.
   Она не отвечала, но и не сопротивлялась, когда он потянул ее за собой. Расщелина выходила в укромную долину, которая после тесного пространства расщелины показалась ему неожиданно просторной. Отвесные шероховатые скалы, сужаясь, уходили ввысь, к полосе вечернего неба. Долина была узкой, длинной, извилистой, в дальнем конце ее темнел вход в расщелину. Кое-где виднелись полуразрушенные каменные колонны и груды обломков каких-то зданий, а между ними для защиты от снегопада были натянуты тенты рейменов – их кочевые дома, в которых жили отдельные семьи. Они казались ничтожными по сравнению со всей долиной.
   Кэм сообщил о своем приходе криком, и когда Кавенант, держа Лену за руку, вошел в долину, навстречу им уже двигалось больше десятка рейменов. Все они – буквально все, с болью осознал Кавенант! – были отмечены той же печатью, которая так поразила его в облике Кэма. Рядом с изможденными ранихинами они выглядели неплохо. Реймены всегда славились своими охотничьими навыками, и, очевидно, обеспечить себя мясом им было легче, чем ранихинов травой. И все же на их лицах лежала печать страданий. Практически все, за исключением детей и дряхлых стариков, были Кордами, хотя даже беглому взгляду Кавенанта мгновенно открылось, что многие из них совершенно не готовы для этого рискованного занятия. Ему стало окончательно ясно, что численность рейменов угрожающе уменьшается в результате зимы и войны. И все они, как и Кэм, имели загнанный, усталый вид, точно даже во время сна их не переставали мучить ночные кошмары.
   Вдруг Кавенант понял, в чем тут было дело. Всех их, даже детей, чрезвычайно угнетало истребление ранихинов, и не только потому, что они бесконечно уважали их и не могли спокойно смотреть на страдания мудрых коней. Весь смысл их жизни, даже само существование их расы оказались под угрозой полного исчезновения. Реймены всегда жили ради ранихинов, а теперь их преследовала мысль о том, что, возможно, именно на их долю выпала участь увидеть последнего ранихина. Мудрые кони по им одним известным причинам отказывались покинуть Равнины, и реймены вполне допускали фатальный исход этого решения, который они бессильны были предотвратить.
   Только упрямая, несгибаемая гордость удерживала их от того, чтобы не впасть в полное отчаяние.
   Они молча смотрели на Кавенанта, Лену и Морехода. Лена, казалось, едва заметила их, но Мореход поднял руки в знак приветствия, и Кавенант последовал его примеру, хотя понимал, что выставляет таким образом на всеобщее обозрение свое кольцо.
   Шепоток пронесся среди Кордов при виде Белого Золота, а один из Служителей Гривы сумрачно произнес:
   – Значит, это правда. Он вернулся.
   Кэм взволнованно рассказал им о том, как повели себя раненые ранихины при виде Кавенанта. Все были ошеломлены, многие что-то сердито проворчали себе под нос. Тем не менее все они приветствовали его – как могли они поступить иначе, если ранихины так отнеслись к нему?
   Потом Домохозяева – реймены, которые были слишком молоды или слишком стары, или слишком больны, чтобы быть Кордами – удалились, и три Служителя Гривы, о которых Кэм упоминал раньше, вышли вперед. Они назвали свои имена, и Джейн, женщина с суровым лицом, которая, главным образом, и говорила от имени всех, спросила, обращаясь к Кэму;
   – Зачем понадобилось приводить сюда Великана?
   – Он – мой друг, – тут же ответил Кавенант. – И Баннор тоже знает, что ему можно доверять, даже если он настолько поглупел, что не хочет признаваться в этом. Если бы не Мореход, меня бы тут вообще не было.
   – Ты слишком высокого мнения обо мне, – криво улыбнулся Мореход.
   Служители Гривы напряженно вслушивались в то, что говорил Кавенант, словно надеясь разгадать в его словах некий тайный смысл. Молчание нарушил Баннор:
   – Мореход принимал участие в походе за Посохом Закона вместе с Высоким Лордом Протхоллом, юр-Лордом Кавенантом и Служителем Гривы Лайтом. В те времена он был достоин доверия. Однако я не раз был свидетелем того, во что Порча превращала самых достойных. Может быть, теперь никому из прежних Великанов доверять нельзя.
   – Но ты не можешь этого утверждать! – воскликнул Кавенант.
   Баннор поднял бровь:
   – Ты видел Коеркри, юр-Лорд? Мореход рассказывал тебе о том, что произошло в городе Великанов?
   – Нет.
   – Тогда ты слишком торопишься с выводами.
   – Почему ты сам не рассказал? – спросил Кавенант, силясь понять, что стоит за словами Баннора.
   – Коеркри – не мой город. И не я вызвался проводить тебя к Яслям Фоула.
   Кавенант собрался было возразить, но Мореход, желая успокоить его, положил руку ему на плечо. Несмотря на противоречивые чувства, бушевавшие в душе, он сказал:
   – Что у рейменов такой обычай – держать своих гостей на холоде после долгого пути?
   Кэм в бешенстве сплюнул, но Джейн ответила напряженным голосом:
   – Нет. Взгляни! – Она кивнула в дальний конец долины, где под навесом одной из колонн около большого костра суетились Домохозяева. – Еда уже почти готова. Это мясо крешей, но есть можно без опаски, мы долго варили его. – Она ваяла Лену за руку и добавила, обращаясь к ней:
   – Пойдем. Тебе больно смотреть на раненых ранихинов, значит, ты понимаешь нас. Мы сделаем все, чтобы дать тебе отдохнуть после трудного пути.
   Ласково говоря это, она повела Лену к костру. Несмотря на то что сердце Кавенанта было переполнено горечью и страхом, мысль о возможности погреться у костра на время вытеснила из его головы все остальное; он был слишком измучен. Даже те места, которые еще не пощадила болезнь, сейчас онемели от холода. Кроме того, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что если в самое ближайшее время не займется ногами, то может получить заражение крови. Вслед за Леной и Джейн он зашагал к костру и как можно более спокойным тоном попросил одного из Домохозяев принести горячей воды, если она есть, чтобы он смог отпарить ноги.
   Несмотря на онемение, после отпаривания ногам стало гораздо легче. Горячая вода вместе с теплом костра прогрела его до костей. Ноги оказались не так сильно повреждены, как он опасался. Обе слегка опухли, но выглядели не хуже, чем несколько дней назад. Не понятно каким образом, но его организм упрямо сопротивлялся болезни. Во всяком случае, заражение крови ему пока не грозило.
   Вскоре еда была готова. Корды Кэма, скрестив ноги, уселись вокруг костра, вместе с четырьмя Служителями Гривы, Баннором, Мореходом, Леной и Кавенантом. Домохозяева положили перед каждым сухие, ломкие листья вместо тарелок. Кавенант сидел между Леной и Баннором. Хромой реймен, что-то негромко приговаривая себе под нос, положил всем тушеное мясо и горячий картофель. Мысль о том, чтобы есть крешей, была неприятна Кавенанту, но мясо и вправду варилось так долго и с такими сильными приправами, что привкус горечи едва ощущался. Главное – еда была горячей. Его тело постоянно и ненасытно жаждало тепла. Он наелся до отвала, зная, что впереди их ждет много долгих дней, когда о такой пище они смогут лишь мечтать.
   Так и будет, подумал он, если реймены не помогут нам. В самом деле – без их помощи и он, и его спутники вряд ли способны раздобыть достаточно пищи во время долгого пути к Яслям Фоула. Даже алианта, как смутно припомнилось ему, не растет на Испорченных Равнинах. Враждебность рейменов могла обернуться для него бедой. Уже только поэтому следовало попытаться понять – хотя он и страшился этого, – в чем крылась причина их враждебности.
   От еды и невеселых дум его отвлекло появление человека, который неожиданно вышел из расщелины и быстро зашагал к костру. Он был одет как большинство рейменов, если не считать того, что плотный плащ был завязан на нем не так, как у рейменов, и стеснял движения. Веревки у него тоже не было. В одной руке, точно посох, он держал копье, за пояс был заткнут короткий нож.
   Подойдя, он спросил недоброжелательно:
   – Почему не дождались меня? Я тоже хочу есть. Не поднимая глаз, Джейн ответила:
   – Мы рады тебя видеть, ты же знаешь. Сядь поешь.
   – Что-то непохоже, что вы рады меня видеть! Фу! Ты даже не смотришь на меня.
   Кэм гневно взглянул на незнакомца, в то время как тот удивленно разглядывал сидящих у костра. Джейн сказала тихо:
   – Ты опять пил кровь.
   – Да! – во все горло закричал человек. – И тебе это не нравится! Много ты понимаешь… На Равнинах Ра я лучше всех умею обращаться с ранихинами. Если это не так, можешь наплевать на обещание рейменов и убить меня прямо тут, на месте.