Зрители заржали.
   – Гоните врунью!
   – Нашли дураков! Неужели думаете, что в такой цирк поверим?
   Ольга слегка растерялась, но Мадлен сохраняла олимпийское спокойствие.
   – Считаете меня обманщицей? – прищурилась она. – Сейчас оправдаюсь.
   Не успела Зайка раскрыть рот, как гостья вышла на середину студии и мгновенно скинула платье, под одеждой оказался купальник. Кудо легко встала на мостик, затем перешла в стойку, перекувырнулась, взяла себя за носок правой ноги и, продемонстрировав идеальную растяжку, замерла в вертикальном шпагате.
   – Ну как? – поинтересовалась она у присутствующих. – Сколько мне лет?
   – Двадцать пять, – взвизгнула тетка в первом ряду.
   – Тридцать, – перебил ее дядька из второго.
   – Ну, учитывая, что мужу на четвертый десяток перевалило… – завела было бабка в левом углу студии, но Мадлен перебила старуху:
   – Это мой сын Вадим, ему пятьдесят два.
   Тут уж вместе с залом захихикала и Оля.
   – Сколько же вам лет? – донеслось со стороны зрителей.
   – Я возраст не скрываю, – улыбнулась Мадлен, – и маску на лицо не надеваю, замуж не собираюсь, хватит, навыходилась. Позавчера отметила семьдесят.
   – Брехня! – затопали ногами присутствующие, а Оля, глядя на возмущенных людей, обозлилась на редактора, выпустившего в прямой эфир такую лажу.
   Кудо вынула из сумки паспорт.
   – Хотите посмотреть?
   – Давай сюда, – согласились участники шоу.
   Бордовая книжечка пошла по рядам, и по мере того, как она переходила из рук в руки, возмущение сменялось молчанием. Кудо и впрямь оказалось семьдесят.
   Стоит ли говорить, что после программы лоток с книгой «Молодость навсегда» снесло могучим ураганом, а потрясенная Ольга привезла Мадлен и Вадима в Ложкино.
   – Цикл занятий длится год, – щебетала Зайка.
   – Двенадцать месяцев? – ужаснулась я. – Они станут жить с нами триста шестьдесят пять дней?
   – Послушай, – взвилась Зайка, – конечно, удовольствие дорогое, и чужие люди не всегда приятны, но игра стоит свеч.
   – Отчего бы нам не купить книгу и не заниматься самим? – робко предложила я.
   Зая насупилась.
   – Мы живо все забросим, один денек посидим на диете, и все, и упражнения делать никто не станет. Вот ты ходишь на беговой дорожке? Пользуешься спортзалом, который оборудовали с самыми благими намерениями?
   – Нет, – призналась я.
   – То-то и оно! – торжествующе воскликнула Зайка. – А Мадлен и Вадим правильно наладят наш быт. Тут, оказывается, имеет значение все: питание, упражнения, очистительные процедуры, одежда, постель!
   – Но почему год? – продолжала сопротивляться я.
   – Меньше чем за двенадцать месяцев не перестроимся. Нам, кстати, повезло. У Мадлен и Вадима есть еще два клиента, фамилий они, естественно, не называют, но по некоторым оговоркам понятно – люди с самого верха, из администрации президента! Так вот, к ним Кудо будут просто ездить, на пару часиков, а у нас станут жить постоянно, регулярно рулить процессом. Да, скоро мы сбросим лет так пятьдесят, а то и больше!
   – Значит, я превращусь в сперматозоид, – вздохнула я, – пять десятков лет назад меня и в проекте не было, кстати, тебя, Кеши и Машки тоже. В Ложкине после омолаживающих процедур останется лишь Дегтярев, в виде младенца в пеленках, и погибнет от голода!
   – Не идиотничай, – зашипела Зайка, – тебе что, не хочется стать двадцатилетней?
   – Ой, нет, – испугалась я, – ни за какие коврижки! Я в ту пору была замужем за Костиком! Это кошмар! Ни хорошей работы, ни денег, зато куча проблем. Нет уж, мне сейчас намного лучше, в Ложкине и со счетом в банке.
   – Все останется, только резко помолодеешь!
   – Ну… В принципе, мне и так хорошо!
   – Нельзя быть эгоисткой, – с задором боевого петуха налетала на меня Ольга, – посмотри на Дегтярева – пузан! Нагнуться не может. Кеша, кстати, постоянно жалуется на спину.
   – Вот пусть Кудо ими и занимается.
   – Программа семейная!
   – Не хочу!!!
   Зайка всхлипнула.
   – Конечно, сама великолепно выглядишь! На лице ни морщинки, волосы шикарного оттенка и блестят. А у меня вокруг глаз «гусиные лапки» и цвет волос потускнел.
   – Зая, не ерунди, ты преувеличиваешь. Хочешь, открою тебе один секрет? Я давным-давно крашу волосы.
   – Чем? – разинула рот Ольга.
   Потом она погладила меня по голове и констатировала:
   – Врешь, шевелюра мягкая, блестящая, и цвет живой! Крашеные волосы смотрятся иначе, они тусклые!
   – Нет, я покупаю краску «Палетт», ее делает компания «Шварцкопф и Хенкель». От души советую, легко пользоваться, я, например, теперь даже в салон не хожу, не люблю без толку тратить кучу времени. Сама намазываю волосы «Палетт», подержу указанное в инструкции время, смою, и гляди, как здорово! Хочешь, дам попробовать? Держу небольшой запас любимого оттенка в ванной.
   Ольга заморгала, потом топнула ногой.
   – «Палетт»! Так я тебе и поверила! А то я крашеных волос не видела!
   – Ей-богу, не вру! Сейчас принесу коробку.
   Зайка зашмыгала носом.
   – Вот ты какая! Только о себе печешься. А о нас позаботиться не надо? Меня, старую и морщинистую, выгонят из кадра, полковник окончательно превратится в кабана, Кешка сляжет с негнущимся позвоночником!
   По румяным щечкам Заюшки ручьем покатились слезы. Мне стало стыдно, в конце концов, большой беды от Кудо не будет, скорее всего, станут потчевать нас собственноручно собранной и высушенной крапивой да заставят делать гимнастику по утрам. Домашним очень скоро надоест вставать ни свет ни заря и маршировать вокруг дома, вот тогда Мадлен с Вадимом уедут. Никто их целый год держать тут не станет, тот же Аркадий взбеленится очень быстро. Правда, пока отсутствует Дегтярев, Кеша не сумеет противостоять Ольге, но, когда полковник вернется, мужская часть семьи объединится в мощный отряд – и прощайте, геронтологи! Сейчас мне не следует спорить с Зайкой, решившей получить очередную игрушку, иначе потом не избежать скандала. Ольга сядет на боевого слона и растопчет Дашутку. А потом она еще лет тридцать при каждом удобном случае станет говорить: «Вот когда ты турнула врачей…»
   – Ладно, – улыбнулась я, – пусть будет по-твоему!
   – О… о… о! Супер! – подпрыгнула Ольга. – Всегда знала: ты – настоящий друг.
   Радостно напевая, Зайка унеслась вниз, а я неожиданно заснула прямо на диване, забыв раздеться.
 
   Около одиннадцати утра я с опаской вышла в столовую – не дай бог, Мадлен сейчас выстраивает наших на утреннюю пробежку! Но в доме было тихо, на вопрос: «Где все?» – домработница Ирка спокойно ответила:
   – Разбежалися, Аркадий Константинович Маню на занятие повез, Ольга тоже усвистела. Одни мы, если не считать садовника с собаками.
   – А гости?
   – Так укатили самыми первыми, работа, сказали, ждать не может.
   – На чем отправились?
   – У них машина своя, – зачастила словоохотливая Ирка, – дорогая тачка, как у Аркадия Константиновича. Мужик на заднее сиденье сел, дама за руль влезла. Правду Зайка говорит, что они ученые-омолодители?
   – Да, – кивнула я.
   – Интересно, – протянула Ирка, – у меня по детским годам, лет до двенадцати, волосы красиво вились, а потом перестали. Может, опять закудрявятся?
   Наверное, следовало объяснить домработнице, что нельзя войти дважды в одну и ту же воду, но мне было недосуг просвещать Ирку. Я быстро выпила кофе и хотела бежать в гараж, но пришлось вернуться в спальню. Есть у меня талисман, цепочка с медальоном, я не всегда ношу его, но сегодня тихий, внутренний голос повелел: «Надень его». Я послушно повесила украшение на шею и взялась за телефон.
   Девушка из справочной спокойно назвала адрес харчевни «Сладкая пицца»:
   – Записывайте название улицы и номер дома.
   Я обрадовалась. Господь одарил Дашутку хорошей памятью и чутьем языка. Ну согласитесь, название «Сладкая пицца» звучит по-дурацки. Лепешка с сыром может быть какой угодно: горячей, вкусной, большой, маленькой, аппетитной, нежной, острой, огромной, дешевой, но никак не сладкой. Впрочем, кое-кто любит гавайский вариант, с ананасами, но даже его не назовешь сладким, скорее пикантным. Именно несуразность названия и заставила меня запомнить его.
 
   В небольшом ресторанчике оказалось полно народа. Наверное, тут готовили вкусную еду – в воздухе витали очень аппетитные запахи. Я в раздумье села за столик, мигом подскочила девушка, симпатичная брюнеточка в ярко-красной униформе.
   – Что желаете? – заулыбалась она.
   – Скажите, вы на дом пиццу возите?
   – В пределах МКАД бесплатно, далее по тарифу.
   – А где можно сделать заказ?
   – Вам придется обогнуть здание с другой стороны, но лучше позвонить, сейчас принесу рекламную листовку.
   Выпалив информацию, брюнеточка ринулась к кассе, а я поспешила к выходу, оказалась на улице, обошла дом и увидела дверь с табличкой «Служба доставки».
   Вход преградил охранник.
   – Вам куда?
   – В «Сладкую пиццу».
   – Это с улицы.
   – Мне в отдел кадров.
   – Зачем?
   – На работу хочу устроиться.
   Секьюрити взял трубку.
   – Алло, Анюта, к вам пришли, женщина, выглядит прилично, хочет в пиццерию на службу. Проходите, девятая комната.
   Поняв, что последняя фраза относится ко мне, я кивнула и быстро зашагала по коридору, ища нужную дверь.
   Анюта оказалась совсем молодой девушкой, с виду чуть старше Маши.
   – Это вы хотели в пиццерию устроиться? – удивленно спросила она, окидывая взглядом мою фигуру.
   В голове девушки мигом заработал калькулятор, она сразу поняла, сколько стоит моя скромная замшевая сумочка, в какую сумму обошлись серьги, перчатки, ботинки и куртка. Я не покупаю вещи с кричащими ярлыками дорогих фирм, предпочитаю брать что поскромней, но, как ни странно, «безликая» шмотка зачастую стоит дороже изделия того же производства, приукрашенного именем модельера. Большинство людей сочтет мою одежду не стоящей внимания, и это прекрасно, я вовсе не собираюсь пускать пыль в глаза. Однако встречаются особы, способные мгновенно оценить то, что надето на Дашутку, и, похоже, Анечка из их числа.
   – Вы? – повторила она. – На кухню?
   – Нет, душенька, – снисходительно пропела я, старательно изображая из себя капризную особу, – конечно, нет. Слава богу, нет необходимости бегать с подносом или толкаться у сковородки.
   – Но наш охранник…
   – Он идиот.
   Аня хихикнула.
   – Верно. Умный ведь не пойдет дверь сторожить. Так зачем пожаловали?
   Я улыбнулась.
   – Увы, в наше время никому доверять нельзя, согласны?
   Аня наклонила голову вправо.
   – Может, и так.
   – Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, надо браться за него самой, – продолжила я.
   – Это верно, – кивнула Аня.
   – Вот поэтому я и пришла. Мне нужен шофер, требований особых не выдвигаю, ищу женатого мужчину в возрасте от тридцати до сорока, непьющего, несудимого, не наркомана, хорошего профессионала и честного человека.
   – А при чем тут мы? – изумилась Аня.
   Я кокетливо прищурилась.
   – Милая, вы не дали договорить. В бюро по трудоустройству подобрали нужную кандидатуру, некий Александр Лактионов. В качестве последнего места работы мужчина указал «Сладкую пиццу», он трудился у вас на доставке заказов. Вот поэтому и приехала, хочу сама, без посредников, спросить: Лактионов порядочный человек? Могу ему доверять? Можно впустить его в дом?
   Аня нахмурилась.
   – Лактионов?
   – Да.
   – Александр?
   – Точно.
   – И давно он от нас ушел?
   – Точно не скажу.
   – Сейчас гляну, – кивнула девушка и включила компьютер. – Ларионов есть, но он Николай.
   – Нет, не тот.
   – Ясное дело, – улыбнулась Аня, – Ларькин Михаил – упаковщик, Ломтев Олег – водитель, Лофорев Игорь – охранник. Больше мужчин на «л» не имеем.
   – Вы среди уволенных посмотрите.
   – Там и смотрела, – кивнула Аня, – работающие вам ни к чему.
   – Точно нет?
   – Стопудово, у нас как в аптеке, – пояснила кадровичка, – а к тем, кто пиццы развозит, особые требования, их же люди в дом впускают, не дай бог, пропадет чего – и на репутации фирмы пятно. Знаете, какая нынче конкуренция.
   – Что значит особые требования? – насторожилась я.
   – Обязательно москвич, с постоянной пропиской, – стала перечислять Аня, – рекомендации с предыдущего места работы, безупречная анкета.
   – А если человек судим?
   Кадровичка замахала руками.
   – Ни за что не возьму, мне геморрой не нужен, уголовникам доверия нет.
   – Даже отсидевшему и законно освободившемуся? Но это же ущемление прав личности.
   Аня скривилась.
   – Не знаю, кому и что я прищемлю, только если у человека в анамнезе отсидка, ему без шансов сюда попасть. Прямо, конечно, не скажу: «Ты вор и пошел вон». Деликатненько сообщу: «Простите, вакансия занята, оставьте координаты, позвоню, если место освободится».
   – А вдруг вас обманут? Не сообщат правду?
   Аня захихикала:
   – Тут, около нас, районное отделение милиции находится, его сотрудники пиццу уважают и с пятидесятипроцентной скидкой ее имеют. Если к нам новый служащий нанимается, я ребят прошу, они его по компьютеру проверяют. Претендентов сразу предупреждаю: «Лучше не врите, мы людей под микроскопом изучаем».
   – Пожалуйста, – взмолилась я, – поищите Лактионова.
   Аня задвигала мышкой и в конце концов вынесла вердикт:
   – Мы десять лет на рынке и никогда не имели дело с Александром Лактионовым. Гоните шофера вон, он врет, а маленькая ложь, как известно, заслуживает большого недоверия.

Глава 8

   Я вышла на улицу, поежилась от резкого ветра, потом обогнула дом, вошла в пиццерию, увидела лишь одно свободное местечко, у стены, и плюхнулась на пластиковое сиденье. Мигом подошла та же брюнетка.
   – Что хотите?
   – Пиццу, – лязгая зубами от озноба, попросила я.
   – Какую?
   – Самую вкусную, любую. На ваш вкус.
   – С осьминогами и ананасами?
   – Нет! Ни в коем случае.
   – Тогда давайте ориентироваться на ваши пристрастия, – улыбнулась официантка.
   – С грибами есть?
   – Конечно.
   – Несите, и чай, желательно очень горячий.
   Брюнетка пошла на кухню, а я попыталась привести мысли в порядок. Александр Лактионов в «Сладкой пицце» не служил, Ане обманывать меня нет никакого резона. С другой стороны, очень хорошо помню, что Лида, рассказывая об истории своего знакомства с любимым, упомянула именно «Сладкую пиццу», я запомнила это кретинское название. Значит… Что же это значит?
   – Слышь, Таньк, – послышалось сбоку, – восемнадцатый по вертикали! Эй, отзовись.
   – Угу, – промычал кто-то, – говори.
   Я повернула голову – чуть поодаль, на той же скамейке, сидели две девчушки, лет четырнадцати, они наслаждались пиццей и заодно отгадывали кроссворд.
   – Ну, Таньк, внимание! Абориген Республики Саха, четыре буквы.
   Повисло молчание, потом Таня сообщила:
   – Дура ты, Ленка, ясное дело, лось!
   – Почему? – удивилась Лена.
   – Он же «сахатый»[6], – гордо пояснила Таня, – неужели никогда не слышала, что лосей сахатыми зовут.
   – Ну, ты и чмо, – отозвалась Лена, – лось, он кто?
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента