– Издеваетесь? – язвительно спросил Сергей воображаемого «вершителя судеб». И в этот момент вокруг него заплясали чечётку фонтаны мокрой земли. Он стоял и с неподдельным интересом наблюдал, как в грязь с визгом и чавканьем врезались крупнокалиберные пули, обдавая его лепешками мокрого чернозема. Наблюдал он это безо всякого страха, ибо все происходящие воспринимал не иначе, как сон. Страшный, но интересный сон. Внезапно стрельба прекратилась. Он повернулся и увидел, что часовой на вышке суетится, судорожно и безуспешно пытаясь разобрать заклинивший пулемет. Стрелком был ефрейтор Кердыбаев, которому было совершенно «по фигу» в кого стрелять. Хоть в родного брата. Потому что: во-первых, согласно приказу, врагом внезапно мог стать любой военнослужащий, «захваченный в управление «Контроллером»" – хоть генерал, хоть прапорщик. (Надо уточнить что, в отношении начальника столовой, прапорщика Пасюка были сомнения, в силу поразительной его безмозглости). Во-вторых, за «ликвидацию прорыва» полагался отпуск на родину. Ну а в-третьих, как истинному «джигиту», Кердыбаеву просто очень уж хотелось пострелять из тяжёлого КПВ.
   – Ну что, «накрылся» твой отпуск? И тебе сегодня не повезло? – весело крикнул Колесников горе-пулеметчику так громко, как позволяла пересохшая глотка. «…повезлооо…» – ответило эхо из близлежащего леса. «…злооо…» – отразилось эхо от высокой стены, окружающей Зону.
   – А это мы еще проверим, где оно – это зло. Внутри или снаружи? – громко и серьёзно сказал человек с лопатой на плече. Ему внезапно вспомнилось всё, что он претерпел там: «снаружи». Все неприятности. Всё непонимание и всю ненависть, которую испытывали к нему окружающие, будто он был прокажённым изгоем. Вспомнилось, и тут же забылось, как несмешной и глупый анекдот. Он переложил лопату на другое плечо, поднял ворот шинели и, не оглядываясь, уверенно, зашагал внутрь Зоны. Туда, где на горизонте угадывались уродливые очертания саркофага и мелькали малиновые молнии.
   Никто не знает, почему Зона приняла Колесникова, как родного. Он прошел почти до эпицентра, ни разу не встретив никого из мутантов. Лишь однажды крысы попытались приблизиться, но передумали. Путник и сам не понимал, каким образом он выбирал свой путь, который не привёл его ни к одной из опасных аномалий. И когда прямо перед ним открылся полевой лагерь учёных, никто там, конечно же, не ожидал его. Десятка полтора людей в блестящих скафандрах медленно и печально передвигались по лугу, держа перед собой миноискатели. Они явно что-то искали под землёй и были полностью поглощены этим занятием. Поэтому и не заметили они появления долговязого солдата в грязной шинели, который открыто, как на параде шагал с лопатой на плече. Солдатик просто подошёл к одному из учёных и вежливо сказал:
   – Здравствуйте, дяденька! –
   «Дяденька», который на самом деле был доцентом, подпрыгнул от неожиданности и окаменел. Даже сквозь дымчатое стекло шлема были видны его отвисшая от удивления челюсть и выпученные глаза.
   – Чего ищем? – участливо поинтересовался Сергей Иванович.
   – Мэ…ээ, эта… – скупо ответил исследователь и замолчал.
   – Понятно – произнес Сергей и состроил серьёзное лицо. – Военная тайна – догадался он.
   – Может, помочь чем? У меня и лопата есть. Вот! – он показал ошалевшему учёному лопату, на которую тот стал таращиться так, словно это была вовсе и не лопата, а деталь двигателя летающей тарелки. Не отрывая взгляда от лопаты, и находясь в полной прострации, доцент радиофизического факультета Филиппов, начал лепетать солдату нечто напоминающее сбивчивые оправдания или доклад строгому начальству:
   – Мы, эта. Не виноваты. Потеряли. Самописец потеряли. Две недели назад закопали его где-то тут. Чтобы он выброс зафиксировал. А те, кто ставили – все погибли. Позавчера погибли. А нам его не найти. Оранжевый, такой. Уф! – Закончил учёный свой сбивчивый рассказ, и сделал неуклюжую попытку почесать затылок прямо через шлем. Почесаться не удалось.
   – Ага. – Солдат отошёл на несколько метров в сторону и воткнул лопату в землю. Через минуту он выкопал ярко-оранжевый шар, величиной с футбольный мяч.
   – Ну нихрена себе! – удивлённо сказали учёные, увидевшие, что какой-то военнослужащий вынимает из неглубокой ямы искомый «чёрный ящик» оранжевого цвета.
   – Ну нихрена себе! – удивлённо подумал сталкер Котов по прозвищу «Кошак», лежавший в кустарнике на холме и развлекавшийся наблюдением в полевой бинокль за четырёхчасовыми мучениями учёных.
   – Ну нихрьена себье! – удивлённо подумал вражеский сталкер – шпион Джон Смит (John R. Smith), следивший за учёными с противолежащего от «Кошака» холма. Подумал и стал часто-часто щёлкать затвором цифровой камеры, снимая через телеобъектив крупным планом – то простое лицо солдата, то оранжевый шар в его руках.
   – Как это вам удалось? – строго спросил Колесникова подошедший старичок – руководитель группы.
   – Ну, повезло, наверное. – ответил тот. – Вообще-то, мы в деревне часто копали картошку… Может быть, я там и научился? – робко предположил он, не особо веря в свои слова. – А когда у вас ужин? – Перевёл Сергей разговор в другое русло и кивнул головой в сторону палаточного лагеря. – А то про картошку вспомнили, а я с утра не евши хожу. – обосновал он свой вопрос «про ужин» и сглотнул слюну. – Как от патруля своего отстал, так и шатаюсь тут один. Заблудился я. – жалостным голосом соврал он старичку.
   – И какой же кретин тебе в патруль вместо автомата лопату выдал? – мрачно спросил нашего солдата здоровенный, вооружённый до зубов мужик в камуфляже, видимо состоящий при учёных то ли охранником, то ли проводником. Спросил и хитро, по-ленински, прищурился на один глаз. Тем не менее, Сергея отвели в лагерь и накормили разогретыми консервами. Во время ужина он рассказал старичку, который, кстати, оказался профессором, всю историю своей никудышной жизни. От начала до конца, умолчав, тем не менее, лишь об утренних событиях и ноге сержанта Кириченко. Поев, он «закемарил» в ядовито-жёлтой палатке профессора, покорно позволив перед этим проверить себя какими-то мудрёными приборами. Прежде, чем провалиться в сон Серёжа хотел было снять сапоги, чтобы просушить портянки но, подумав, не стал этого делать, чтобы не задушить непривычного к казарменным запахам хозяина жилища. Так и уснул на надувном матраце: в сапогах, накрывшись своей уютной шинелькой и с лопатой в обнимку. Но спал он недолго: вечером в палатку вбежал взъерошенный человек с пачкой бумаг в руках. В глазах его был ужас, и он прямо с порога сунул одну, дырчатую по краям, бумажку под нос профессору. Затем громко проговорил много непонятных Сергею научных слов. В общем, рассказ его сводился к тому, что, судя по «графику нарастания», выковырянному из найденного Серёжей оранжевого «глобуса», не позднее чем через час, тут ожидается какой-то «локальный выброс», и мол, всем надо спешно уматывать. Именно так и сказал: «уматывать на север», и ткнул пальцем куда-то поверх Серёжиной головы. Сергей машинально оглянулся в указанном направлении, и сонный взгляд его упёрся в мягкую стену палатки. Внезапно все вокруг забегали, собирая манатки и натыкаясь друг на друга, как застигнутые врасплох кухонные тараканы. Профессор крикнул сонному Сергею, чтобы тот надевал свою шинель и драпал бегом в сторону леса, на расстояние не менее трёх километров отсюда. Крикнул и исчез в сумерках.
   – А не пошли бы вы все сами? Вместе со своими вонючими зонами и выбросами! Знаете куда? – крикнул Колесников в пустоту и повалился обратно – в тёплое гнездо резинового матраца. А, засыпая под убаюкивающее гудение фильтро-вентиляционой установки, нагнетающей очищенный воздух в палатку, он уточнил-таки место, куда всем надлежало удалиться. И слово, которое он пробурчал, не было однокоренным ни слову «лес», ни слову «север».
   Ближе к полудню, из леса на поляну выпорхнули первые робкие гайки с привязанными к ним верёвочками. Это учёная братия возвращалась в свой полевой лагерь из эвакуации. Как ни странно, все были живыми, включая неуклюжего и невооружённого профессора. Одна лаборантка, правда, чуть не задохнулась в страстных объятиях своего скафандра, но вовремя подоспевший доцент Филиппов ловко сорвал с неё шлем, и отругал за небрежное отношение к правилам замены воздушного фильтра. Но в принципе, ночь закончилась без человеческих потерь. Когда люди увидели место, где еще вчера всей толпой резвились с миноискателями, то их обуяла оторопь. Окружающий ландшафт представлял собою жуткое зрелище. Маленькое болотце, в котором накануне резвились местные эндемики – шестилапые жабы-мутанты, полностью выкипело. Безобидные земноводные, которые не давали спать по ночам своими жуткими песнями, напоминавшими стон скручиваемых и рвущихся стальных балок, теперь валялись вокруг в живописных и ужасных позах. Все они были сваренными заживо. Поодаль, из земли вертикально вверх торчали обгорелые ноги какого-то копытного животного. С деревьев была сорвана не только жёлтая последняя листва, но и вся кора, а ветви обуглились. Довершали картину развалины полевого лагеря. Антенна типа «волновой канал», накануне имевшая направление на восток, теперь удивлённо глазела в густое небо, будто намеревалась связаться с внеземными цивилизациями, или, на худой конец, с космонавтами, бороздившими орбиту. Единственный объект, который остался в полной целости и сохранности был жёлтой палаткой профессора. Войдя в палатку, вернувшиеся обнаружили на надувном матраце листок бумаги. На нем, по-детски крупным, не сформировавшимся ещё почерком было написано письмо. Пожилой профессор взял его в руки, прочёл, а прочитав тихо промолвил:
   – А ведь паренёк спас всем нам жизнь. Если бы не его странное появление, то мы бы не нашли самописца вовремя, и погибли бы все сегодня ночью. Прямо тут, не просыпаясь. – учёный снял шлем и раскурил трубку. – Видимо здесь, в Зоне, где как бы «всем не везёт», патологическое и мощнейшее невезение Сергея сменило свой знак и превратилось в «абсолютное везение». Минус с минусом – обращаются в плюс. Жаль, что сам парень этого не понял. – профессор сунул письмо в руки Филиппову и вышел из палатки. Доцент принялся читать письмо вслух. Приведу написанное без купюр. Вот оно:
   «Здравствуйте уважаемый академик Семён Борисович. Пишет вам дизертир рядовой Сергей Иванович Колесников. Если вы читаете это письмо, то значит что вы живой. Если не читаете, то знайте – погибли вы из-за меня. Ведь там где я – там и неприятность. Такая уж моя тяжолая сутьба – приносить всем людям и скотине горе и напасти. Спасибо вам за ужин и что невыгнали, а дали согреться. И Филипову спасибо передайте, и всем, если они живые. О чем я сомневаюсь, потомучто, когда я утром вышел из полатки, то всё вокруг было порушено. Только не подумайте, что я это делаю нарочно. Чесное слово – оно само так получается. Просто таким уж я уродился, что меня даже крысы боятся и убегают кто куда. А сечас я ухожу куда глаза глядят, а точнее – буду жить один. Я видел ничейную избу в лесу за бугром. Починю забор и крышу. Стану садить в огороде картошку и лук. Там даже колодец есть. И яблоня. Напишите, не встречали ли вы в этих местах одичавшую скотину? Поросёнка или тёлку – я бы принял в хозяйство. А ещё говорят, что тут водятся собаки. Я бы взял одного щенка потомучто без него жить одиноко и страшно. Извените, что взял у вас в полатке вещмешок, ножик, топор и консервы. Я потом отдам. Чесное слово отдам. А пока – досвиданье. С уважением к вам рядовой Сергей Колесников».

Critic.
Оборотень

   Когда-то я любил рисовать. Теперь я делаю это по необходимости. Чтобы выжить…
   Я рисую лучших бойцов, которые когда-либо существовали, внеземных существ, способных выжить где угодно, рисую порождения своей собственной больной фантазии…
   Следопыт еще раз осмотрел здание в полевой бинокль. Вроде бы чисто. Это здание сталкер заметил в свою прошлую ходку. Стоящее в низине, оно вдобавок было надежно укрыто от любопытных глаз стеной кустарника. Небольшой, одноэтажный домишка, видимо использовался до катаклизма как место для отдыха. И, скорее всего там найдется что-нибудь для одинокого сталкера. Следопыт спрятал бинокль, еще раз посмотрел на детекторы аномалий и, поудобнее взяв автомат, медленно пошел в сторону дома. Спокойно подобрался к двери, заглянул внутрь. Тишина и покой. В доме даже сохранилась какая-то мебель. Детекторы молчали. Сталкер зашел внутрь. Его ожидания оправдались. В углу второй комнаты лежали три "Хлопушки". Сам по себе этот артефакт встречался очень редко, а о том, чтобы "Хлопушки" могут встречаться по несколько штук сразу Следопыт даже и не слышал.
   … "Хлопушка" – артефакт с оборонительными свойствами. Выглядит как цилиндр ярко зеленого цвета. При активации, вызываемой разрушением внешней оболочки, создает вокруг себя поле, преодолеть которое не способно ни одно порождение зоны. Существа, попавшие в область поля, погибают мгновенно. На людей вредного влияния не оказывают…
   Каждая из "Хлопушек" тянула тысяч на пять зеленых у ученых, а торговец давал за каждую десять. Следопыт сразу же понял, что при удачной реализации, он сможет, наконец, осуществить свою мечту – скафандр высшей защиты последней модели. Но…
   Сталкер понял, почему эти артефакты оставались невостребованными слишком поздно. Сзади, из дверного проема послышался шорох и тихое, на гране слышимости, шипение. Ловушка захлопнулась. Это были "мантикоры" – кошмарный гибрид паука и скорпиона размером с лошадь. Но самая большая опасность этих существ заключалась в наличии у "мантикор" зачатков разума. Следопыт рванулся было к "Хлопушкам" – сейчас он был готов даже пожертвовать одной из них, но сверху, с чердака, сквозь дыру в потолке упала еще одна "мантикора", отрезая сталкера от последней надежды на спасение. Тем более что "мантикоры" стаями меньше чем по пять особей не охотились и прыжок через окно, скорее всего, закончился бы в нежных объятиях одной из них. Единственным выходом оставалось вжаться в ближайший угол и попытаться забрать с собой хотя бы одну из них. И надеяться на Чудо…
   Чудо произошло. Когда две "мантикоры" на мгновение замерли в проемах дверей, внутренней и внешней, ведущей на улицу и во вторую комнату, готовясь к атаке, в комнату ворвался маленький стальной рукотворный смерч. Человеческая фигура, затянутая в странную серо-зеленую хламиду с двумя изогнутыми клинками средней длины. Правда, то, что это именно мечи, Следопыт заметил уже позже. А сейчас он наблюдал как сверкающие полосы остро отточенной стали кромсали на составляющие одну из "мантикор". Сталкер не задумываясь перевел автомат в сторону второй и утопил курок. Впрочем, после первой же короткой очереди он с удивлением заметил, как и второй монстр валится на бок. Обычно на "мантикору" уходило обоймы две или несколько разрывных пуль. Недоразумение разрешилось быстро, – смерч прекратился, и только сейчас Следопыт увидел, что это именно человек и именно с мечами, фигура легким шагом приблизилась к телу второй "мантикоры" и вытащила из груди метательный нож. Сталкер только покачал головой. Нож был брошен в единственное слабое место монстра – в стык двух пластин хитинового панциря, прикрывавшего жизненно важные органы существа. Лучшим стрелкам не всегда удавалось подобное.
   Фигура практически бесшумно вернула клинки в ножны, висевшие за спиной, пальцы правой руки сложились в знак известный любому сталкеру и означавший, что вокруг все спокойно и, так и не произнеся ни звука, исчезла за дверью. Снаружи остывали трупы еще четырех "мантикор". Все три "Хлопушки" остались не тронутыми.
   – Спасибо, Оборотень, век не забуду, – прошептал Следопыт…
   Сижу в баре… Пью… Отхожу… Каждая из картин занимает уйму сил… Буду рисовать завтра… Или послезавтра… Какой-то новичок пялиться на меня второй час. Пусть…
   Ночь застала двоих сталкеров в районе болот. Пара – учитель и ученик.
   – В общем так, ночь пережидаем здесь. Ночью, конечно, ходить можно, но не рекомендуется. К тому же только ночью встречаются некоторые твари с которыми тебе пока встречаться не стоит. Всему свое время.
   – Лагерь разбиваем?
   – В Зоне? – Старший говорил с заметной иронией. – Скажи спасибо, что не придется ночевать стоя по пояс в воде.
   – Спасибо!
   – Молодец, далеко пойдешь. Ложись и попытайся уснуть, – завтра силы тебе понадобятся. Будешь нужен – подниму.
   Младший сталкер лег, свернувшись калачиков и обняв свой рюкзак, будто бы это был самый большой артефакт Зоны.
   Тишину ночи разорвали звуки выстрелов. Младший вскочил и тут же упал, сбитый толчком старшего.
   – Хватай автомат. Получи, зараза. – В ночь ушли еще две пули. – Зомби прут. Откуда же их столько взялось. Гад! На!!! С предохранителя сними!!!!!!
   – Старший, может отступим? – сталкер все-таки разобрался со своим автоматом и теперь стрелял примерно в том же направлении, что и его напарник.
   – Некуда, малыш. Болота сзади. Не в ловушку попадешь, так в трясине утонешь. Я уже молчу про "тритонов".
   … "Тритон" – существо, порожденное Зоной. Место обитания – гидросфера Зоны. Активный период – темное время суток. Крайне опасный, атакует теплокровные существа, как оружие использует парализующий яд. Точная форма и органы восприятия окружающей среды неизвестны…
   – Так что же делать?
   – Попытаться забрать с собой как можно больше. Прости, малыш. – Сталкер продолжал отстреливаться.
   Зомби наступали. Пули плохо действуют на мертвое тело. Даже с перебитым в трех местах позвоночником зомби будет продолжать ползти к своей цели. Для полной гарантии сталкеры сжигали тела. Если конечно побеждали. Но не в этот раз.
   Было темно. Пока откуда-то сбоку не вырвалась, осветив окрестности, струя огня. Из армейского огнемета. Ближайшие зомби моментально занялись пламенем, став этакими своеобразными факелами.
   – Молись малыш, что бы это были военные сталкеры, они нас не трогают. Потому что, если это спецназ – суши сухари. – Учитель в любой ситуации остается учителем. – Кстати, Контролера не видишь? Чуть правее тебя – группа зомби сбитая в кучку, внутри Контролер. Он так себя от шальных пуль защищает. Эх, гранату бы сюда.
   Огнемет поджег пламенем еще с десяток фигур и прекратил свое разрушительное действие. Чуть позже раздалось тихое жужжание, будто бы раскручивался какой-то механизм.
   – Не понял, – только и успел сказать старший сталкер, перед тем как раздался грохот непрерывной очереди пулемета. Крупнокалиберные пули, вылетающие непрерывным потоком, буквально разрывали противника на части. На группу зомби с контролером ушло не более пяти секунд. Бывшие живые мертвецы лежали на земле в самых разнообразных позах. Больше некому было их контролировать.
   – А может это не военные сталкеры и не спецназ. Может это третий вариант. – Младший не успел спросить, что же это за вариант, когда этот самый вариант вышел к ним. После этого младшему ничего не захотелось спрашивать. Фигура человека казалось, даже не казалось, а именно сошла с экрана телевизора. Два с лишним метра ростом, полторы косых саженей в плечах, зеленое, идеально чистое камуфло, боевая раскраска на все лицо, а в руках… В руках человек держал "миниган" – многоствольный пулемет. На правом плече небрежно, именно небрежно висел огнемет. На другом плече – штурмовая винтовка какого-то футуристического дизайна. Да и форма была увешана таким количеством вооружения, что дух захватывало. Даже по самым скромным прикидкам вся эта "снаряга" должна была весить килограмм двести – двести пятьдесят. При этом человек шел очень легко, из-за чего непроизвольно создавалось впечатление, что все это бутафорское. Но сталкер сам видел как все это стреляло, ну не все – только огнемет и пулемет, но все равно даже тени сомнения не вызывало, что все оружие настоящее.
   – Привет, вы в порядке? – даже голос у него был какой то ну очень правильный.
   – Привет, Оборотень, ты вовремя.
   – Работа такая. Пиво будете?
   – Давай. – Старший разговаривал спокойно, без тени удивления, будто бы сталкеры в Зоне постоянно обмениваются пивом. Человек, увешанный оружием, как новогодняя елка вытащил из какого-то кармана три банки пива и отдал по одной каждому из сталкеров. Пиво было холодным. Именно это и добило младшего. Он, тихо обалдевая, уселся на землю и открыл свою банку. Незнакомец в два глотка прикончил свою, как-то одним движением поднялся с земли и произнес
   – Ладно, пора мне. Но я еще вернусь. – И он растворился в ночи. Старший спокойно пил пиво.
   – Учитель, кто это?
   – Это? – Сталкер задумчиво посмотрел в сторону, в которую ушел ночной гость. – Это Оборотень. Сталкер. Тот самый третий вариант, который был для нас идеальным.
   – Но как? Он же…
   – Он же что? То, каким ты его видел, ты видел первый и последний раз в жизни. Он всегда разный. Он умеет все и не умеет ничего. Он приходит, когда нужен и никогда не зовет на помощь. Он миф даже среди сталкеров. Когда-нибудь он спасет твою жизнь.
   – А сегодня?
   – Сегодня он спас мою. Пей пиво. Вернемся – покажу тебе его в баре. Только не вздумай подходить и благодарить. Бесполезно.
   – Но кто он на самом деле?
   – Никогда не задавай этого вопроса. Среди сталкеров ходит поверье, что тот, кто узнает всю правду про Оборотня, – сам станет Оборотнем. Просто знай, он – Оборотень. И все. Допьем пиво и можем ложиться. Я думаю, в радиусе пары километров ни одного бродячего монстра не осталось.
   Я был художником. Нет не так! Я БЫЛ художником. Говорили, что я хорошо рисую. А мне хотелось рисовать что-то свое. Совсем свое. Как кто-нибудь из Великих. И я пошел в Зону. Рисовать! Наверное, я был первым. И, наверное, последним…
   Пацаны, как всегда собрались вовремя. Сегодня типа дело. Идем доить корову. Крысеныш нашел типа одного лоха. Типа сталкера. Говорил, долго следил. Вчитывал, что здесь он сам типа ничего не стоит. Крысеныш, сам конечно шушера, но свое дело четко знает, иначе давно бы на нож сел. Короче типа пошли.
   Типа пришли. Лоховская хата. Дверь плевком вышибить можно. Но, короче, Вялый кулаком приложил, она и вылетела. Типа зашли. Халупа, она и в Африке халупа. Сталкеры так типа не живут. Не знаю как, но типа не так. Так клиент в коридор выскочил и моргалами лупает – че делать-то. Ну, мы с пацанами его и скрутили в козий рог. Он и лежит, типа не трепыхается. Ну, Старшой ему и зачитывает, кто он типа такой и кому он кланяться должен. Ну, типа нам. Ну, Старшой на такие штуки мастер. Он, было дело, Банкиру все по понятиям разложил, да так, что тот и не пискнул. Ну, а на этого лоха и нас с Михой хватило бы. Короче все пучком. Не закозлил Крысеныш.
   Короче стоим, типа ждем, когда клиент за жизнь плакаться станет. И че мы типа такой бригадой шли. Как чую ствол к затылку прилепился. И чую серьезный ствол. Как не Магнум. Мозги на стенке долго видны будут. Короче стою. И все стоят. Потому как за каждым ствол объявился. Ну и пацаны, что стволы держали. Только не пацаны это были. Сталкеры. Причем те, кого трогать – хлопот выше башни. И выходит в центр типа пахан ихний. Меж глаз Михе засветил, он как раз клиетна держал, да так засветил, что Миха с копыт сверзился. А Миха бугай еще тот. Его одной левей не свалишь. Да и правой тоже.
   Короче выходит их пахан, и к Старшому. И обращается так как-то, видно по фене их сталкеровской. Что мол, дорогой Степан Евгеньевич, мол мы же вас предупреждали, что бы вы на Оборотня, в смысле клиента нашего, ручонки свои загребущие не протягивали, а то так и ножки протянуть недалече. Короче втирал он так, втирал. Ни хрена не понял я, только чую, зря я в одиннадцать лет скрипку бросил – боксом занялся.
   Выстрелы прозвучали практически одновременно. Бригада Черепа в этот день прекратила свое существование.
   Кто мне дал ЭТО? За что? Почему я? Ведь есть лучше, сильнее, опытнее. Так почему я? Каждый раз, РИСУЯ, я знаю, что беру в долг. У кого? И там, в Зоне приходиться отдавать. Отдавать так, как отдаешь краску холсту. Кому же я отдаю? И главное, – каким будет последний мазок…
   Зона. Утро. Бежит слепой пес. Один, без стаи. Бежит в центр Зоны, хотя стаи предпочитают окраины. Странный какой-то пес. Бежит себе, ну и пусть бежит. В Зоне хватает интересного и без него. Хотя стоп. Куда же ты глупое животное? В реактор? Да ты знаешь что там?
   Стальная дверь была закрыта и не в силах животному, пусть и очень умному, сдвинуть ее с места. Не беда. Пес запрыгнул на один из ящиков, так удачно стоявших рядом, потом на другой чуть повыше. До крыши одноэтажного здания оставался еще добрый метр. И тот он не растерялся. Рядом когда-то росло дерево, теперь же, видимо после какой-то бури оно лежало, поваленное на здание. Эй, собаки не лазают по деревьям! Ты хоть это знаешь? Нет, этого он не знал и теперь, пробежавшись по стволу и спрыгнув на крышу, вряд ли уже узнает. Тогда, может он знает, что же внутри реактора. Может быть. Пес присел перед дырой в крыше, втянул носом воздух, подумал и прыгнул вниз. В комнате он дождался, пока в одном из коридоров не мелькнет стая сородичей, выбежал и влился в нее. Никто из них ничего не заметил. А если и заметил, то подумал, что так и должно быть.
   Эту комнату не видел еще никто из людей. В комнате находился Он. Хозяин. Похожий на человека лишь внешне, да и то не совсем. Находился всегда, сколько он себя помнил. Никогда он не покидал ее. Но, тем не менее, всегда знал, что твориться в ЕГО царстве. Псы были его глазами, контролеры – мыслями, мантикоры, тритоны, пластуны и многие другие его руками и всем тем, что необходимо для правильного управления. Для Порядка. И была его Воля. Капканы, которыми он играл как любимыми игрушками, чистки – необходимые для начала каждого нового цикла, в общем, ему было что делать. Как раз он принимал сведения от очередной стаи псов, те видели очередное пришествие Разрушителя и умудрились остаться при этом в живых. Он внимал их мыслям, пытаясь уловить новые детали. Разрушитель давно не давал ему покоя, но Он не волновался, знал, что рано или поздно все будет по его воле. Псы уходили, и только один из них оглянулся и оскалил клыки. Это было странно, но не заслуживало внимания. Низшие существа – что с них взять