– Так мне говорили.
   Джордан взглянул на своего друга и застонал.
   – Значит, это крупная неприятность, и я был прав, когда все время выступал против. Силы небесные, не думаю, что смогу вытерпеть это более одного раза в жизни.
   Йен улыбнулся:
   – Если повезет, тебе и не придется!

Глава 20

   Как можно проще одевайся, в еде умеренность блюди,
   Одним словом, дорогуша, целуй меня и молчи.
Леди Мэри Уортли Монтегю «Краткое изложение советов лорда Литтлтона»

 
   Эмили сидела возле камина в гостиной особняка Несфилда. Она вдруг вскочила – уже в который раз, – и принялась расхаживать туда и сюда, нервно скручивая свою шаль в запутанный узел.
   – Эмили, дорогая, успокойся, – сказал ее отец. – Скоро все это завершится.
   – Я знаю.
   А что потом? Выйти замуж за Джордана? Когда он ее не любит? Ведь она даже не знает, как он отнесется к новостям о смерти ее матери. Возможно, он вообще не захочет после этого иметь дела с ее семьей.
   И все-таки где же он? Неужели они с отцом действительно прибыли в Лондон раньше него? Она с трудом могла поверить в это. Желание все выяснить стало нестерпимым.
   – Папа, я хочу поговорить с Картером!
   – С дворецким? Зачем?
   – Так, пустяки. Я… я только хочу узнать, скоро ли придет лорд Несфилд.
   На самом деле, торопливо выбегая из комнаты, она хотела выяснить, не пошел ли Несфилд встречаться с Джорданом.
   Хотя теперь уже не имело значения, поговорил ли Джордан с Несфилдом. Даже если Несфилд попытается привести в действие свои угрозы, у ее отца есть средства помешать ему.
   Эмили нашла Картера в столовой, где он наблюдал за приготовлениями к обеду с таким видом, словно такие происшествия, как сегодня, случались каждый день.
   – Можно мне поговорить с вами? – тихонько спросила она, осторожно оглядываясь на остальных слуг. – Наедине?
   – Конечно, миле… мисс Фэрчайлд.
   Как только они с отцом прибыли в Лондон, тот настоял, чтобы слуг немедленно поставили в известность, кто она такая. Эмили предпочла бы этого не делать, поскольку это все осложняло, и, возможно, леди Данди захотела бы сделать это как-то иначе. Но ее отец был слишком благочестивым человеком, чтобы покрывать ложь.
   Девушка отвела Картера в сторону.
   – Вы сказали, лорд Несфилд ушел в свой клуб. Он… был один? Или он получил приглашение отправиться туда?
   Картер выглядел обескураженным.
   – Приглашение? Единственным человеком, кому пришло приглашение сегодня утром, была леди Данди. Лорд Блэкмор попросил ее приехать к нему домой. Сейчас она там.
   Широко раскрыв глаза, она уставилась на Картера.
   – Вы уверены, что это приглашение относилось только к ней? В нем не упоминался лорд Несфилд?
   – Я абсолютно уверен. Графиня даже велела мне не говорить ее брату, куда она отправилась. Она сказала, что лорд Блэкмор просил об этом.
   Это известие сильно поразило Эмили. Он исполнил ее просьбу! Она не могла ставить ему в вину желание поговорить с леди Данди – это не было частью соглашения, и он был вправе собрать как можно больше информации. Но он не пошел к Несфилду! Это определенно говорило кое-что о степени его чувств к ней, разве нет?
   Несмотря на то что Эмили понимала, что все далеко еще не закончилось, она не могла сдержать огромной радости, вспыхнувшей в ее сердце. Поспешно вернувшись в гостиную, она уселась рядом с отцом, таинственно улыбаясь. Джордан выполнил ее просьбу! Ее Джордан! Да, ее Джордан. Теперь она может так о нем думать. Если только он все еще будет желать ее, после того как все закончится.
   Эмили и ее отец одновременно услышали шум подъезжающей кареты. Когда карета остановилась перед домом, пастор взял дочь за руку и сильно сжал. Затем они услышали голоса в холле. Но когда наконец кто-то вошел в комнату, им оказался не Несфилд. Это был Джордан.
   Она с удивлением смотрела на него, пока он шел к ней через комнату, а леди Данди и лорд Сен-Клер следовали за ним по пятам. Он не дал ей времени даже представить ему отца.
   – Эмили, карета Несфилда пришла сразу за нашей. У нас всего одна минута. Послушай, мне все известно – о твоей матери, настойке опия и угрозах Несфилда тебе. – Когда она нахмурилась, он добавил: – И я узнал это вовсе не от Несфилда, если ты так думаешь. Я не говорил с ним. Клянусь тебе.
   – Тогда кто мог тебе это сказать?
   – Нет времени объяснять. – Опустившись на одно колено, он взял ее руку и поцеловал. – Теперь твоя очередь довериться мне. У меня есть план, как уберечь тебя, не принося никому вреда, но ты должна позволить мне первому поговорить с Несфилдом.
   – Эмили, кто этот человек? – вмешался пастор, уставившись на их соединенные руки.
   – Это… мой друг, – запинаясь, пробормотала она. – Папа, познакомься с графом Блэкмором. Лорд Блэкмор, это мой отец, Эдмунд Фэрчайлд.
   – Очень рад познакомиться с вами, сэр, – поспешно сказал Джордан. – Нам нужно многое обсудить. Но, боюсь, позже. – Не обращая внимания на то, что пастор в изумлении взирал на него с плохо скрытым благоговейным страхом, граф снова обратился к Эмили: – Я не хотел говорить с Несфилдом без твоего разрешения. Ты позволишь мне сделать это ради тебя? Я знаю, что делаю, уверяю тебя.
   – Он знает, что делает, – шепотом вмешалась леди Данди, оглядываясь через плечо, потому что снизу послышался голос Картера, разговаривавшего с ее братом в холле. – Пусть поговорит первым.
   – Послушайте меня, – вставил ее отец. – У нас уже есть собственное решение…
   – Все в порядке, папа.
   Джордан спросил у нее разрешения? Он, всегда все держащий под контролем?! Лицо девушки озарилось улыбкой.
   – Мне хочется узнать, что задумал лорд Блэкмор. От этого ведь не будет вреда, верно? – Она многозначительно взглянула на отца. – Ну пожалуйста, сделай это ради меня.
   Пастор едва успел неохотно высказать согласие, как лорд Несфилд шумно ворвался в комнату.
   – Ну, где эта проклятая девчонка? – проревел он и сразу осекся, увидев свою сестру, священника, графа Блэкмора и виконта Сен-Клера, столпившихся возле Эмили, как отряд гвардейцев, защищающих свою королеву.
   Он быстро опомнился, однако.
   – Вон! Сейчас же все вон! Кроме моей племянницы. Я хочу поговорить с ней наедине.
   Эмили громко рассмеялась. Он все еще пытался продолжать маскарад?! Теперь? Даже в присутствии ее отца?
   – Не смейтесь надо мной, юная леди! – зловеще проговорил Несфилд. – Вы знаете, что я могу с вами сделать!
   Отец Эмили напрягся и начал подниматься, но Эмили ухватила его за руку, стараясь удержать. Джордан выступил вперед.
   – Ну и что же вы можете с ней сделать?
   Жаль, что Несфилд не так хорошо, как она, умел уловить настроение Джордана, иначе он бы понял, что ступил на опасную почву.
   – Это не ваше дело, Блэкмор! Убирайтесь вон!
   – Я не могу. Я пришел поговорить с вами насчет вашей племянницы. Я хочу на ней жениться.
   Эмили нахмурилась. Если в этом состоял замысел Джордана, из него ничего не выйдет. У ее отца был такой вид, будто его вот-вот разобьет удар, но она продолжала сжимать ему руку, вынуждая молчать.
   – Жениться на ней? – брызгая слюной, проревел Несфилд. – Я не допущу этого! Сейчас же убирайтесь! И заберите с собой своего друга!
   – Наверняка вы предпочтете, чтобы я женился на вашей племяннице, а не на вашей дочери.
   Это категорическое заявление привлекло общее внимание. Глаза Несфилда запылали гневом.
   – Что вы имеете в виду?
   – Я имею в виду, что это я пытался увезти вашу дочь Софи. Я знаю, вы пытались найти меня. Я слышал о том, что вы наняли людей. Несмотря на это, я, конечно же, собирался попытаться еще раз. – Он перевел взгляд на Эмили. – Но потом я встретил вашу очаровательную племянницу и сразу же потерял всякий интерес к вашей дочери.
   Эмили восторженно смотрела на него, изумленная, трепещущая и счастливая. Он нашел превосходный выход! Сначала объявил себя негодяем, которого Несфилд намеревался погубить, затем лишил Несфилда оснований сделать это, объявив, что утратил интерес к Софи.
   – Леди Эмма полностью завладела моим сердцем, – продолжал граф тоном, искренность которого не вызывала сомнений. Подтверждением этому служил и пламенный взгляд, которым он смотрел на нее. – Поэтому вы должны согласиться на наш брак, поскольку мне известно, что вы не хотели бы видеть меня мужем вашей дочери.
   В этот момент пастор вскочил с места, не в силах уже больше сдерживать себя:
   – Не слушайте этого человека, лорд Несфилд! Вовсе не он пытался бежать с вашей дочерью, и я могу это доказать!
   Джордан повернулся к нему. Лицо его пылало гневом из-за того, что его великолепный план так неожиданно рухнул.
   – Мистер Фэрчайлд, вы не понимаете всей серьезности положения!
   Эмили решила, что лучше ей вмешаться.
   – Все в порядке, Джордан! – Она поднялась с места. – Он понимает. Дай ему сказать!
   Блэкмор смотрел на нее с минуту, затем коротко кивнул. Но впервые за все это время она заметила страх в его лице. Страх за нее. Это потрясло ее до глубины души.
   – Что вам известно обо всем этом, Фэрчайлд? – требовательно спросил Несфилд.
   – Возможно, вы помните моего племянника, Лоренса Фелпса? – Когда Несфилд едва удостоил его сердитым взглядом, пастор продолжал: – Это он бежал с Софи. Я говорю «бежал», потому что сейчас он скорее всего в Шотландии и в данный момент уже с ней. Мне тяжело вам об этом говорить, милорд, но я уверен, что они успеют пожениться, прежде чем вы до них доберетесь.
   Новый поворот событий ошеломил всех. Несфилд кипел от ярости. Лорд Сен-Клер был явно растерян, потому что наверняка никогда не слышал о ее кузене. Джордан хмурился.
   Только леди Данди сохраняла спокойствие, когда обратилась к Эмили.
   – Мистер Фелпс? Это тот адвокат, который приходил к нам в дом под предлогом, что хочет встретиться с тобой? – Когда Эмили кивнула, графиня весело рассмеялась. – Тогда это брак из тех, что заключаются на небесах. Ведь он само спокойствие и рассудительность и полон покровительственной заботы – всего того, в чем так нуждается Софи.
   Прежде Эмили это не приходило в голову, но теперь, поразмыслив немного, она тоже рассмеялась. Конечно, ведь сейчас она готова была смеяться по любому поводу.
   К несчастью, ее смех только еще больше разъярил лорда Несфилда.
   – Моя Софи никогда не выйдет замуж за адвоката! Я добьюсь, что брак аннулируют! Я убью его! Я…
   – Ты не сделаешь ничего подобного! – сказала леди Данди. – А пока ты не начнешь вести себя корректно, я буду рада принять свою племянницу и ее молодого мужа у нас в Шотландии.
   Лишенный таким образом возможности получить удовлетворение, лорд Несфилд весь свой гнев обрушил на Эмили:
   – Все это твоих рук дело, сука! Я добьюсь, чтобы тебя повесили за это!
   Эмили в ужасе отшатнулась от него, пораженная злобой, прозвучавшей в его голосе, Но Джордан встал между ней и Несфилдом.
   – Держитесь от нее подальше, или я убью вас, клянусь честью! И если вы еще хоть раз позволите себе говорить с ней в таком тоне…
   – Делайте что хотите, Блэкмор, но вы не сможете помешать мне уничтожить и эту паршивку, и ее отца. – Голос Несфилда звучал все более злорадно. – И я не думаю, что вам захочется мешать мне, когда вы услышите всю правду об этой девчонке. Знайте, она убила свою мать!
   – Я этого не делала! – воскликнула Эмили одновременно с возгласом Джордана:
   – Это ничего не меняет!
   Затем оба с недоумением уставились друг на друга.
   – Ты не делала этого? – спросил он. Она не могла опомниться от изумления.
   – А ты и вправду думал, что я это сделала?
   – Ну, я… я… мой слуга ездил в Уиллоу-Кроссинг и выяснил… то есть я подумал… – Видя, что с каждым словом он все больше и больше запутывается, граф горячо добавил: – Ты ни в чем не виновата. Она страдала от боли, а у тебя доброе сердце. Я понял это. Я…
   – Все в порядке, – сказала Эмили сквозь смех, вырывающийся из ее горла непроизвольно, как в истерике.
   Ей следовало бы оскорбиться, что он посчитал ее способной на убийство, но он, очевидно, хорошо вник в обстоятельства. И всякое недовольство, которое она могла бы почувствовать, было вытеснено осознанием того, что Джордан готов был пойти ради нее на любые жертвы, даже считая, что она отняла жизнь у своей матери.
   – Все в порядке, Джордан, – повторила она ласково. – Я не убивала ее.
   Отец ее нахмурился, затем сердито взглянул на Несфилда.
   – Да, она этого не делала! Моя жена покончила с собой.
   Эти слова поразили всех, кроме Эмили, и по большей части тем, кто произнес их, а не тем, что именно было сказано. В комнате воцарилось молчание. Видя, что внимание всех приковано к нему, отец Эмили добавил:
   – И что важнее всего, я могу доказать это. – Сунув руку в карман, он вытащил сложенный листок бумаги. – Видите, моя жена оставила предсмертную записку.
   Эмили еще раз испытала чувство огромнейшего облегчения. Она все еще считала себя отчасти виноватой в том, что именно приготовленная ею настойка опия убила маму. Но совсем другое дело узнать, что мама погибла вовсе не потому, что при внезапном приступе сильнейшей боли просто приняла слишком много лекарства, оставленного поблизости дочерью. В письме мама подробно объяснила причины, по которым решила уйти из жизни, и это письмо доказывало, что она тщательно готовила свою смерть – задумала ее и привела в исполнение.
   – Что вы имеете в виду? – с подозрением спросил Несфилд. – Вы никогда не упоминали о записке.
   Отец Эмили покраснел.
   – Я знаю. И как оказалось, это было не только грехом, но также и ужасной ошибкой. – Он немного поколебался, не желая, видимо, каяться в своих поступках в присутствии незнакомых людей. Но потом вздохнул, очевидно, осознав, что у него нет выбора. – В день ее смерти, когда я, вернувшись домой, обнаружил вас и Эмили возле моей дорогой Фиби, я совершенно потерял голову от горя, если не сказать больше. Я убежал в свою спальню – мы с Фиби спали отдельно, потому что так ей было спокойнее – вот там-то я и нашел ее записку на туалетном столике. Оказалось, Фиби покидала свою постель на достаточно долгий срок, чтобы добраться туда.
   Эмили поспешно подошла к отцу, чувствуя, как он страдает. Он оперся на ее плечо для поддержки.
   – В первый момент я пришел в ужас. Фиби совершила смертный грех! – Он остановился на миг, не в силах продолжать от переполнявших его чувств. – Но хуже всего было знать, что боли, которые терзали ее, были так мучительны, что толкнули ее на этот отчаянный поступок.
   Пастор взглянул в лицо дочери.
   – А затем я задумался о последствиях. И мыслил эгоистично. Если о самоубийстве Фиби станет известно, я потеряю приход, меня могут лишить сана. И что будет тогда с моей дочерью? Вряд ли она сможет когда-нибудь устроить свою судьбу. – Он помолчал, потом упрямо поднял голову. – Я не горжусь этим, но я не мог поступить иначе, обдумав подобные вопросы. Во всяком случае, именно тогда я решил держать все в секрете даже от Эмили. Я подумал, ей не следует знать о самоубийстве. Сказать по правде, никто из нас не хотел говорить о смерти Фиби.
   Он крепко сжал руку дочери.
   – Но это была ошибка. Теперь я это понимаю. По меньшей мере мне следовало сказать моей милой дочери о том, что произошло.
   – Мне тоже следовало сказать тебе всю правду, папа, – вмешалась Эмили, не желая, чтобы он во всем винил только себя. – Но я хотела защитить тебя.
   – А я тебя. – Пастор горько рассмеялся. – Вот мы оба и наказаны за свое молчание. Свое наказание я заслужил. – Его голос прервался. – Но моя дорогая девочка – нет. Если бы я только мог вообразить, что она и лорд Несфилд все знают, или что он может использовать это против нее…
   – Ты не мог этого знать, – попыталась успокоить его Эмили, меж тем как слезы ручьем струились по ее щекам.
   Ее по-прежнему поражало, что все последнее время он скрывал в душе такие муки. Неудивительно, что он не мог забыть о своем горе. И все ради нее! Он делал все это ради нее!
   – О, папа, я так люблю тебя, – прошептала она.
   – Я тоже очень люблю тебя, моя милая девочка!
   – Трогательная сцена, – сказал Несфилд грубым голосом. Он с силой вонзил свою трость в покрытый ковром пол. – Но эта записка ничего не доказывает. Откуда мне знать, что вы сами не написали ее по просьбе своей дочери?
   Пастор гневно посмотрел на лорда Несфилда.
   – Может быть, вы обладаете властью и богатством, милорд, но даже вам не удастся опровергнуть записку, написанную рукой покойной женщины. Любой, кто сравнит ее с другими ее письмами, убедится, что она написана ею. И поскольку в записке открыто утверждается, что Фиби планировала расстаться с жизнью, и известна дата ее смерти, эта бумажка и является необходимым нам доказательством.
   Несфилд, конечно, был законченным негодяем, но долей здравого смысла он обладал. Он слегка заколебался, оглядывая в лорнет всех свидетелей этого разговора.
   – Вы думаете, что победили? Ну что же, допустим, я не могу доказать убийство. Но это не помешает мне покончить с вами, Фэрчайлд! Весь свет узнает о том, что ваша жена покончила жизнь самоубийством, и вам не удастся получить приход нигде…
   – Сильно сомневаюсь в этом, – перебил его Джордан. – Здесь присутствуют трое людей, готовых охотно предоставить приход этому человеку. – Он подошел к Несфилду, угрожающе понизив голос: – А что касается скандала, я уверен, в свете с удовольствием послушают, как дочь маркиза Несфилда сбежала с адвокатом.
   Несфилд смертельно побледнел.
   – Или, может быть, – продолжал граф еще более зловещим тоном, – мне стоит рассказать, как вы использовали самоубийство жены своего приходского священника, чтобы шантажом заставить его дочь участвовать против ее воли в организованном вами обмане? Это может послужить занятной темой для разговоров на званых обедах.
   – Вы не посмеете распространять подобные сведения! Это бросит тень также и на мисс Фэрчайлд!
   – В первый момент, возможно. Но какое это будет иметь значение, раз она станет моей женой? – Когда лорд Несфилд побледнел, Блэкмор добавил: – Да, я намерен жениться на ней, и теперь больше, чем когда-либо. И никому не позволю сказать что-нибудь против нее в моем присутствии. Может быть, на это даже посмотрят как на великую мелодраму, затеянную и осуществленную негодяем. Леди Данди со своей стороны даст собственное изложение истории, а Йен сможет поразить друзей заявлением, что все время был участником этого маскарада. И ваше имя будут трепать грязью всякий раз, когда его упомянут.
   – Довольно! – Несфилд покачнулся на месте, лицо его исказилось от ужаса.
   Эмили никогда не видела, чтобы маркиз выглядел таким старым. Или таким беспомощным. Лишившись дочери и всякой возможности как-то отомстить человеку, отнявшему ее у него, он поник и имел очень жалкий вид. Если бы не все те страдания, которые ей пришлось пережить по его вине, Эмили, возможно, даже пожалела бы его.
   Вполне возможно.
   – Ну хорошо, – пробормотал он, сжимая трость дрожащей рукой. – Ни слова из того, что было здесь сказано сегодня, не должно выйти за пределы этой комнаты!
   – Этого недостаточно! – рявкнул Джордан. – Я не желаю, чтобы мою жену вынуждали и дальше лгать! – Он взглянул на девушку с улыбкой, и она ответила ему со всей любовью, переполнявшей ее сердце. – Эмили терпеть не может лжи, и я не позволю огорчать ее. Но ведь вы повсюду объявили ее дочерью леди Данди!
   Граф скрестил руки на груди.
   – Поэтому вот что мы сделаем. Мы распространим в свете несколько подправленную историю этого представления. Эмили, сочувствуя своей подруге Софи, добровольно согласилась участвовать в маскараде, чтобы отыскать человека, пытавшегося бежать с вашей дочерью. Это был благородный поступок, но с самого начала обреченный на неудачу, потому что я всегда знал, кто такая Эмили.
   Когда Несфилд ошеломленно заморгал глазами, насмешливая улыбка появилась на губах Джордана.
   – Вы ведь не знали об этом, не правда ли? Во всяком случае, в нашей истории мы скажем, что я решил помочь ей, как и мой друг Йен. Между тем мы с ней полюбили друг друга. Но когда выяснилось, что это ее собственный кузен, человек весьма обеспеченный, бежал вместе с Софи, она сдалась на вашу милость, и вы, будучи великодушным и любящим отцом, приняли кузена Эмили в качестве мужа Софи и добавили две сотни фунтов к годовому жалованью мистера Фэрчайлда.
   – Вы не можете требовать от меня… – начал было Несфилд.
   – Не беспокойтесь об этом, – вмешался отец Эмили. – Я не желаю больше иметь никаких дел с этим мерзавцем!
   Джордан пожал плечами.
   – Прекрасно. Это легко уладить. Мистер Фэрчайлд оставил ваш церковный приход из-за более чем щедрого предложения своего нового зятя.
   – Никто не поверит в эти… эти ваши волшебные сказки, – слабым голосом пробормотал Несфилд.
   – Вы правы, – ответил Джордан. – Но это не имеет значения. Все будут строить предположения, что же случилось на самом деле, и это послужит темой для разговоров на много недель вперед. Но поскольку тут замешано так много высоких персон, вряд ли осудят хоть кого-нибудь за участие в этом маскараде. Кроме того, это было затеяно с благими намерениями и закончилось хорошо – соединением двух пар влюбленных.
   В голосе графа зазвучал сарказм:
   – И поскольку все вели себя хорошо, несколькими мелкими уловками можно пренебречь. Моя жена и леди Данди будут выглядеть благородными защитницами молодых влюбленных, а вашу дочь станут прославлять за ее преданность любви. Конечно же, мы не станем упоминать, что ее молодой муж – адвокат. Мне жаль только, что вы выйдете из этой истории в образе святого.
   Несфилд собрал последние остатки своей былой запальчивости:
   – Если вы думаете, что я буду поддерживать эти ваши сказки просто ради того, чтобы не пострадала репутация мисс Фэрчайлд…
   – Берегись, Рандолф! – предостерегала леди Данди. – Если твое имя начнут обливать грязью, это отразится и на мне тоже, а я не собираюсь служить мишенью для шуток на званых обедах.
   Джордан насмешливо поднял одну бровь.
   – Ну так как, Несфилд? Удастся ли нам всем выйти из этого положения без потерь, отделавшись одной лишь забавной историей? Это лучше, чем вы того заслуживаете. Но поскольку иная версия может повредить Эмили – а я больше не позволю вам причинять ей вред, – это единственный выход.
   Несфилд заметно вздрогнул, услышав угрозу в голосе Джордана. Он оглядел людей, сплотившихся против него. Двое из них имели высокие титулы, а третьей была его собственная сестра. Внезапно он осознал, что борьба против такого союза может обернуться бедой только для него одного.
   – Ну ладно, – проворчал он. – Но вам пятерым придется закончить этот фарс без меня. Я отправляюсь в Шотландию. Еще есть небольшой шанс, что мне удастся помешать моей дочери загубить свою жизнь.
   С этими словами маркиз, тяжело ступая, вышел из комнаты и приказал подать карету.
   – Приятной поездки! – сказал Джордан с угрозой в голосе.
   Эмили содрогнулась. У нее создалось впечатление, что Джордан обязательно найдет способ заставить Несфилда заплатить за все, что он сделал. Не хотелось бы ей оказаться сейчас в шкуре маркиза.
   Но тут Джордан удивил ее, обратившись к ее отцу:
   – Вы поддержите мою историю, мистер Фэрчайлд? Я знаю, как вы не одобряете ложь.
   – Я намерен всегда говорить правду, – ответил пастор, но, увидев, как встревожился Джордан, добавил: – И это совсем не трудно. Я ничего не знаю, кроме того, что слышал от других. Кто я такой, чтобы говорить о том, что происходило или не происходило, пока моя дочь была в Лондоне?
   Отец Эмили окинул Джордана оценивающим взглядом.
   – Сначала, однако, мне хотелось бы побольше узнать обо всем от вас и от моей дочери. Вы сейчас несколько раз упомянули о женитьбе на ней, хотя еще несколько минут назад я не знал даже, что вы с ней знакомы.
   Когда Джордан нахмурился, пастор поспешно сказал:
   – Поймите меня правильно. Я очень вам благодарен за то, что вы вмешались сегодня. Сам я не сумел бы даже наполовину так хорошо справиться с лордом Несфилдом, как это удалось вам. – Он еще крепче сжал руку Эмили. – И все же я почувствовал себя немного смущенным – и слегка обеспокоенным – узнав, что вы интересуетесь моей дочерью.
   – В этом нет ничего странного, – заявил Джордан. – Впервые я познакомился с ней на балу у Драйденов в Дербишире. Затем, когда она уже была в Лондоне, мы часто встречались на различных приемах. – В его голосе послышались нежные нотки. – И я полюбил ее.
   Снова он произнес это слово. Полюбил. Одно дело притворяться перед лордом Несфилдом, но совсем не нужно лукавить перед ее отцом.
   – Джордан, нет никакой необходимости…
   Он перебил ее, прежде чем она успела произнести: «лгать».
   – Единственное затруднение в том, что я сделал ей предложение, а она все еще не приняла его.
   Эмили не могла в это поверить. Могущественный граф Блэкмор стоял перед ней и выглядел так же неловко и неуверенно, как любой простой мужчина, пришедший с предложением руки и сердца во второй раз и не уверенный до конца, что ему ответят согласием.
   Джордан взглянул на леди Данди и лорда Сен-Клера, которые радостно улыбались ему, стараясь подбодрить. Затем беспокойно посмотрел на отца девушки.
   – Я понимаю, что прошу слишком многого, сэр, но не могли бы вы позволить мне поговорить с вашей дочерью несколько минут наедине? После этого мне будет намного легче отвечать на ваши вопросы.