Таран ударил в третий раз. Чтобы можно было стрелять по таранщикам Сырокрада, лучники высунулись из своих укрытий. И Клуни тотчас приказал стрелять своим лучникам и пращникам. К тому же солнце начало смещаться к югу и не слепило крысам глаза. Теперь крысиные стрелы поразили многих защитников аббатства, и мыши вынуждены были попрятаться. Таран продолжал бить в ворота, но те стояли пока крепко.
   Град стрел и камней со стены аббатства ослабел, и крысиная армия выбралась наконец из канавы на луг. Клуни явно повеселел. Он подозвал к себе Кроликобоя:
   — Зови своих землекопов! Собирай хорьков, ласок и горностаев. Веди к юго-восточному углу стены. Когда стемнеет, я подам знак и вы начнете подкоп.
   Штурм продолжался до вечера. Крысы все так же безрезультатно таранили ворота. Когда угасли последние отблески вечерней зари, Констанция созвала командиров на совет. Они уселись в темноте за зубцами стены, и барсучиха озабоченно сказала:
   — Послушайте, мы пока еще держимся, но ворота скоро не выдержат. Нужно что-то предпринять.
   Таран продолжал свою беспощадную работу. Амброзии Пика кратко доложил, что верхняя часть ворот уже треснула. Кротоначальник заверил, что рытье подкопа займет у крыс не меньше нескольких дней, а его кроты, едва начнется рытье, сразу же сообщат об этом.
   Саперная команда дремала, а сам Кроликобой во весь рост растянулся на поросшей мягким мхом земле.
   — Ну что ж, ребята. Это лучше, чем подставлять шкуру под стрелы! Моя матушка всегда говорила: найди работу полегче и не высовывайся!
   Пригнувшись, к ним подошел Грязнонос:
   — Клуни приказал начинать.
   Хорек когтем начертил крест на земле.
   — Начнем отсюда, ребята. Давай, братва, начинай, рой до победы!

ВОИН РЭДВОЛЛА
КНИГА ТРЕТЬЯ

*1*

   Штурм Рэдволла продолжался всю ночь. Атаки нападающих были безуспешны. Когда крысиный натиск ослабевал, мыши свешивались со стен и метали во врага стрелы, копья и камни. Но гулкие удары штурмового тарана в ворота не прекращались ни на минуту. Сырокрад каждый час сменял своих солдат и неотлучно был рядом с ними.
   Клуни был им доволен и мысленно уже произвел его в свои заместители. Сырокрад, чувствуя расположение хозяина, удвоил усердие и, как надсмотрщик на каторге, выжимал из своих крыс семь потов.
   Констанция, вместе с остальными командирами наблюдавшая со стены аббатства за солдатами
   Сырокрада, озабоченно хмурила брови. Только заяц Бэзил Олень, как бывалый вояка, сохранял полное хладнокровие.
   — Помяните мое слово, — усмехнулся он. — Судя по тому, как эти негодяи внизу управляются со своим тараном, подкоп им не понадобится. Еще полдня, и крысы полезут через завал.
   Амброзии Пика хмуро взглянул на беззаботного зайца:
   — Это поистине успокаивает. Может, скажешь еще что-нибудь для поднятия настроения?
   Бэзил с оскорбленным видом отошел в сторону, причем хромота, от которой он было излечился, внезапно вернулась к нему.
   — И чего ты, старина, надулся как мышь на крупу? Я просто по-военному делюсь своими наблюдениями, вот и все.
   Констанция тотчас прикрикнула на ежа и зайца:
   — Нашли время ссориться! Прекратите дуться и немедленно помиритесь. Нужно что-то придумать.
   Смущенно улыбаясь, Амброзии и Бэзил пожали друг другу лапы. Винифред в раздражении пнула камень на стене:
   — Должен же быть какой-нибудь способ остановить Сырокрада! Наши потери слишком велики: стоит высунуться из-за зубцов, крысы тотчас берут на прицел. Наверняка есть простое решение, но оно никому из нас не приходит в голову.
   Джесс и Молчун Сэм выкатили на стену кадку, белка хлопнула по ней лапой:
   — Конечно простое — вроде этой кадки!
   Командиры обступили кадку и стали с любопытством рассматривать ее. Сверху кадка была затянута марлей, изнутри доносился странный шум.
   — Джесс, не томи душу. Скажи, что там внутри? — воскликнула барсучиха.
   — Там внутри мои верные товарищи по оружию, — наконец смилостивившись, торжественно объявила Джесс. — Они помогут нам разогнать отряд Сырокрада, и скажите спасибо моему сынишке — это он отыскал осиное гнездо.
   — Ну конечно, вот оно, простое решение! — Бэзил громко хлопнул Джесс по спине. — Осиное гнездо в кадке! Надо просто-напросто спихнуть ее вниз на этих надоедливых крыс!
   Джесс и Сэм улыбнулись.
   — Да, но это только первая часть нашего плана, — сказала Джесс. — А сейчас увидите и вторую.
   Они с Сэмом мгновенно исчезли и вернулись с двумя бочонками.
   — Два бочонка отличного растительного масла, скользкого-прескользкого! — пояснила Джесс. — Сперва сбросим кадку, потом обольем их маслом. А потом посмотрим, удастся ли им подойти к воротам!
   На еще недавно мрачных лицах появились радостные улыбки. Сэм важно раскланивался во все стороны. Теперь уже никто не запрещал ему быть на стене.
   Крысы упорно дубасили тараном в ворота. Винифред и Констанция поставили кадку на самый край стены. Затем барсучиха высунула голову и взглянула вниз, ожидая подходящего момента. Наконец она поманила Сэма к себе.
   — Прошу вас, окажите нам честь, мастер Сэмюэл! — с шутливой церемонностью попросила она.
   С не меньшей серьезностью Сэм изящно поклонился и пнул кадку лапой. Жужжа, она полетела вниз.
   Удар, треск дерева, а за ним — отчаянный вопль крыс. Корчась от боли, спасаясь от тучи рассвирепевших ос, крысы бросились наутек через дорогу. Одни побежали на луг, другие нырнули в канаву, но осы настигали их повсюду.
   Забытый таран, освещаемый брошенными факелами, лежал перед воротами. Два бочонка с растительным маслом тотчас полетели вниз. Они разбились о бревно и обильно облили его маслом.
   Пока осы не напали на самих защитников аббатства, Бэзил порекомендовал всем спуститься в привратницкую, где в ознаменование победы их ожидала закуска.
   Клуни скрючился в темном подземном ходе, туда набилось столько солдат, что они задыхались от духоты. Кроликобой закрывал выход плащом хозяина, а снаружи воздух гудел от осиного жужжания и жалобных стонов.
   Время от времени хорек ощупывал свой распухший нос и опасливо оглядывался.
   Клуни хранил ледяное молчание. Опасаясь насмешек, он даже не пытался сесть или осмотреть ужаленные места на своем теле. Оставалось только терпеть жгучую боль.
   В дальнем конце луга остатки крысиной армии забились в пруд — над крысами, ожидая, когда кто-нибудь высунет из воды нос, кружились осы.
   На рассвете крысиная армия была в самом жалком виде. Клуни с трудом сдерживал гнев. Его вояки выглядели столь плачевно, что ругай не ругай — толку никакого. В канаве неподвижно лежали семь крыс, два хорька и горностай — они умерли от осиных укусов.
   Сырокрад, от головы до хвоста покрытый волдырями, хромая, подошел к Клуни:
   — Хозяин, они облили таран маслом. Мы пытались его поднять, но это все равно что схватить мокрого угря. Проклятое бревно выскальзывает из лап. Одному из моих уже переломало задние лапы. Мыши, хозяин, оказались коварнее, чем мы думали. Сначала осы, потом это!
   Клуни указал на дальний край луга:
   — Отведи своих солдат вон туда. Пусть поедят и отдохнут. И пошли кого-нибудь за листьями подорожника — прикладывать к укусам. А я пойду в шатер и обдумаю, что делать дальше. Мы еще далеко не побеждены. Они не смогут каждый день находить по осиному гнезду.
   Клуни, почесывая на ходу спину, решительно зашагал прочь.
   Осы ужалили также и нескольких мышей, их принесли в лазарет аббатства. К счастью, у лекарей было особое снадобье против укусов насекомых — брат Руфус имел свой рецепт.
   Через несколько часов Констанция и другие командиры снова собрались на стене. Крысы, зализывавшие свои раны на лугу, сейчас были неопасны, и защитники аббатства решили тщательно осмотреть ворота.
   Белку Джесс на веревке спустили со стены. Вскоре она вернулась назад и сказала, что, хотя таран оставил глубокие вмятины и в двух местах появились трещины, ворота пока держатся.
   Констанция решила, что позже нужно будет на веревке спустить вниз плотников и кузнецов — пусть подлатают ворота. Последнее время барсучиха постоянно думала об одном и том же: надо убить Клуни Хлыста! Отсеки голову — и тело умрет.
   Со стены аббатства был хорошо виден шатер предводителя разбойников. В ярком солнечном свете на стене шатра четко выделялась тень большой крысы. Но шатер слишком далеко, стрелой из лука или камнем из пращи его не достанешь. Значит, нужно найти более мощное оружие! Что если тайком от крыс установить на стене что-нибудь вроде арбалета? И ведь будет достаточно одной стрелы или копья, чтобы навсегда избавиться от Клуни Хлыста!
   Констанция поделилась своей задумкой только с бобром, без услуг которого ей было не обойтись. Затем, оставив его в саду подгрызать молодое тисовое дерево, она отправилась на поиски подходящей для исполнения ее замысла стрелы. Длинный ясеневый шест, служивший для тушения свечей, подошел ей для этой цели как нельзя лучше. Констанция расплющила бронзовый конический гасильник — получился острый наконечник. Безобидный шест превратился в грозное оружие! К другому концу шеста она прикрепила утиные перья. С помощью бобра Констанция изогнула тисовое деревце в форме лука и, прикрепив его гвоздями к большому обеденному столу, потащила на стену. В ответ на вопросы любопытствующих барсучиха только фыркала, — мол, в свое время узнаете. Вдвоем они уселись на камни стены и, поскольку подошло обеденное время, принялись за еду, тихонько переговариваясь.
   — Неплохо придумано!
   — Сплюнь через левое плечо. Ведь мы сможем сделать только один выстрел.
   — Ну и одного будет вполне достаточно.
   — Пожалуй, после полудня его будет видно лучше.
   — Верно. Подождем немного. Пообедав, бобер и барсучиха улеглись на нагретых солнцем камнях и через полчаса уже вовсю храпели.
   Клуни, без сомнения, был умен. На этот раз он разработал безупречный план. Он вышел из шатра на луг и отобрал около тридцати крыс.
   — Следуйте за мной, — скомандовал он. — Сырокрад, пока я не вернусь, ты остаешься за главного.
   Без дальнейших объяснений Клуни зашагал во главе своего отряда — сначала к перевернутой телеге в придорожной канаве, а потом свернул в Лес Цветущих Мхов.
   Сырокрад, не уступавший в честолюбии своему предшественнику Краснозубу, истолковал приказ Клуни как желанное повышение в заместители. О, хозяин даже не вспомнил о Темнокогте! Сырокрад на радостях забыл об осиных укусах и, упиваясь своей властью, принялся расхаживать по лагерю.
   — Темнокогть, пошли хорьков за подорожником, — приказал он. — И смотри, чтобы никто не уходил слишком далеко. Если что случится — найдешь меня в шатре.
   Темнокогть состроил презрительную гримасу, но подчинился — иначе Сырокрад наверняка пожалуется на него Клуни.
   Сырокрад ввалился в шатер и огляделся. Клуни оставил недоеденным голубя, немного сыра, в его фляге еще оставалось немало браги из церкви святого Ниниана.
   Он с жадностью набросился на еду. Краснозуб всегда так делал — почему же нельзя ему, Сырокраду? Заместитель Клуни имеет право на свою долю. Развалившись в хозяйском кресле, он задрал задние лапы на заваленный картами стол, довольный, что карьера его удалась. Хорошо бы дождь хлынул — тогда всем станет видно его высокое положение: они мокнут под дождем, а он сидит в шатре и в ус не дует!
   Сырокрад заглянул в карты на столе, но не понял в них ничегошеньки и заскучал.
   На полу лежал хозяйский шип, который Клуни перед боем надевал на хвост Осторожно, стараясь не уколоться, Сырокрад нацепил его на хвост себе. Потом завернулся в плащ Клуни. Плащ оказался великоват, но выглядел в нем Сырокрад все равно впечатляюще! Затем Сырокрад нерешительно взглянул на шлем. Высунувшись из шатра, он огляделся хозяина нигде не видно. Отлично! Его, пожалуй, не будет еще час-другой
   Колокол Джозефа пробил полдень.
   Констанция растолкала спящего бобра:
   — Сейчас его хорошо видно. Вон он, Хлыст, видишь? Вырядился, как на парад. Другой такой возможности не будет.
   Огромный лук сработал превосходно. Радость Сырокрада по случаю повышения оказалась недолгой. Он так и не понял, что убило его.

*2*

   Оказавшись в пасти кота, Матиас закричал от страха. — Тьфу!
   Рыжий кот с отвращением выплюнул мышонка на пол амбара. Матиас лежал мокрый, дрожащий, весь облепленный пылью и соломой. Он понимал, что лучше лежать неподвижно и притвориться мертвым. От кота ведь не убежишь. Он лежал, глядя снизу вверх в кошачьи глаза — огромные бирюзовые озера, в которых плавали золотистые искры
   Кот тоже смотрел на Матиаса — с отвращением и досадой. Потом он старательно вытер лапой язык и сплюнул, словно пытаясь избавиться от отвратительного вкуса.
   — Ужас! Ужас как не терплю мышей! Грязные, бегают неизвестно где.
   Кот говорил нараспев — его певучий голос при других обстоятельствах показался бы, наверное, забавным. Матиас лежал все так же неподвижно.
   Рыжий кот брезгливо коснулся его лапой:
   — Вставай, противный! Я знаю, ты жив.
   Матиас медленно поднялся — судя по всему, кот считает его несъедобным. Некоторое время они молча разглядывали друг друга. Матиас не знал, что сказать. Кот заговорил снова, на этот раз в его голосе сквозило пренебрежение:
   — Ну и что ты молчишь? Тебя, видимо, дурно воспитывали. Тебе не кажется, что, если ты запрыгнул кому-то в рот, следует по крайней мере извиниться?
   Матиас, с трудом поднявшись, нерешительно поклонился:
   — Прошу прощения, сэр. Это вышло нечаянно. Я, видите ли, упал. Прошу вас принять мои извинения. Я — Матиас из Рэдволла, и я искренне надеюсь, что не слишком вас обеспокоил.
   Кот фыркнул:
   — Ну что ж, Матиас из Рэдволла, я принимаю твои извинения. Позволь и мне представиться. Я — сквайр Джулиан Джиндживер.
   — Рад с вами познакомиться, сквайр Джулиан, — вежливо ответил Матиас. Кот царственно зевнул.
   — Зови меня просто Джулиан. Мой титул — наследственный, но я им не особенно дорожу. Где они, мои владения? Полуразвалившийся дом да полоска земли вдоль реки. Ни настоящих друзей, ни верных слуг, даже поболтать, честно говоря, не с кем. Наверное, с моей смертью род Джиндживеров и вовсе угаснет.
   Матиас невольно пожалел одинокого аристократа.
   — Зато вы, наверное, ведете мирную уединенную жизнь, — вежливо заметил он.
   — О, не утомляй меня банальностями, — устало ответил Джулиан. — Кстати, ты не мог бы немного почиститься? Ты весь в пыли и соломе и выглядишь совершенно неприлично. А пока приводишь себя в порядок, расскажи, зачем залез в мой амбар.
   Отряхиваясь, Матиас рассказал обо всем. Джулиан взглянул на него с удивлением:
   — Капитан Снег? Это же маньяк! Я запретил ему здесь появляться. Никакого воспитания! Готов сожрать все, что движется. А эти ужасные манеры за столом? Он выплевывает на стол шерсть и кости, представь себе! Бр-р-р!!!
   — А не подскажете ли вы, где я могу найти его? — с надеждой спросил Матиас.
   — Конечно, — ответил Джулиан, — капитан Снег теперь живет в дупле. Пойдем, я прогуляюсь и заодно покажу тебе дорогу. Но не надейся, что я тебя ему представлю, даже разговаривать с ним не хочу. Когда я выставил его из амбара, мы смертельно поссорились. В тот же день я поклялся больше никогда в жизни не говорить с этим старым невежей.
   Сидя на спине у кота, Матиас чувствовал себя довольно странно. Джулиан, несмотря на то что выглядел ленивым, оказался очень наблюдательным. Пересекая двор, он небрежно заметил:
   — А твои друзья землеройки сегодня здесь в полном составе. Неотесанные грубияны! Думают, я их не вижу. Передай Лог-а-Логу и Гуосим, что они могут свободно приходить в амбар за сеном — филин там больше не живет. А я, клянусь небесами, их не трону. Я питаюсь исключительно растениями, разве что съем иногда немного рыбы. Мясо я не ем уже несколько лет. Можешь передать им еще одну мою просьбу: уж если они приходят в мой амбар, пусть хотя бы воздержатся от споров и драк. Крайне неприятно, когда эти сварливые землеройки мешают размышлять.
   Наконец они вошли в небольшой сад, старый и запущенный. Джулиан остановился шагах в двадцати от корявого дуба. Спустив Матиаса на землю, он предостерег его:
   — Капитана Снега нигде не видно, но имей в виду: он уже давно наблюдает за нами. Мне ли не знать, дома он или нет. Будь осторожен, Матиас. Старый обжора постарается тебя съесть, — впрочем, чего еще можно ожидать от филина? Ну, мне пора. Если удастся, передай ему вот что: сквайр Джиндживер говорит, что капитан Снег должен признать свою неправоту и извиниться. Только при этом условии мы можем помириться и снова жить вместе в амбаре. До свидания, Матиас. Еще раз, будь осторожен!
   — До свидания, Джулиан, спасибо! — крикнул Матиас вслед последнему представителю рода Джиндживеров.
   Матиас снял медаль Бэзила со своего одеяния и, держа ее перед собой на вытянутых лапах, осторожно пошел вперед. Если Джулиан сказал, что капитан Снег где-то поблизости, значит, так оно и есть.
   Дикий вопль внезапно разорвал тишину, тут же раздалось хлопанье крыльев. Филин обрушился на Матиаса неведомо откуда.
   Пригибаясь и извиваясь, как учил Бэзил, Матиас принялся размахивать медалью и закричал во все горло:
   — Я пришел с миром! Меня послал заяц Бэзил Олень! Я пришел с миром!
   Но не успел он прокричать эти слова, как был опрокинут брюхом вверх. Огромные острые когти вырвали из его лап медаль. Подняв облако пыли своими мощными крыльями, капитан Снег сел на землю прямо перед Матиасом.
   Капитан Снег горой возвышался над ним. Оперение филина было белоснежным — за исключением нескольких коричневых полосок на крыльях и темных крапин на голове. Лапы — вооружены тремя острыми когтями спереди и одним сзади. Острый изогнутый клюв внушал ужас. Глаза были огромны: два золотистых блюдца с круглыми черными зрачками.
   — Назови свое имя и звание. Кто дал тебе медаль? — сухо спросил филин.
   Извиваясь ужом, Матиас быстро ответил:
   — Я — Матиас, воин аббатства Рэдволл. Медаль принадлежит моему другу, зайцу Бэзилу Оленю. Он шлет вам привет, сэр.
   — Смирно! — рявкнул капитан.
   Матиас застыл на месте. Когти филина, которые, казалось, жили самостоятельной жизнью, медленно приближались. Капитан Снег облизал наполнившийся слюной клюв. Он изнемогал от желания съесть Матиаса.
   — Что тебе говорил кот? — прохрипел он. — Он говорил обо мне? Матиас залепетал:
   — Сквайр Джиндживер говорит, что если бы вы признали свою неправоту и извинились, то он помирился бы с вами и вы снова могли бы жить вдвоем в амбаре, сэр.
   Матиас говорил, а сам пятился от тянувшихся к нему когтей. Внезапно филин выбросил лапы вперед, но мгновением раньше Матиас успел отскочить в сторону и петляя побежал прочь от кровожадной птицы. Промахнувшись, капитан Снег яростно рванул когтями траву. Затем, разбежавшись, он взлетел и сел на ветку корявого дуба, рядом со своим дуплом.
   — Ладно, маленький воин, можешь не убегать. Вернись-ка, я хочу поговорить с тобой.
   Матиас остановился — он был уже довольно далеко от дерева. Капитан Снег переступал с ноги на ногу и гневно ворчал:
   — Это я-то не прав? Нет, никогда! Не стану я извиняться перед этим котом! Ни за что! Когда филин поутих, Матиас крикнул:
   — Капитан Снег, сэр! Я хочу задать вам один вопрос. Знаете ли вы огромного аспида Асмодеуса и где я могу его найти, сэр?
   Филин почистил перья у себя на груди и наклонил голову.
   — Я знаю всех на своей территории. О да, я знаю Асмодеуса и знаю, где он живет. Но почему ты спрашиваешь?
   — Потому что у него вещь, которая принадлежит нашему аббатству. Старинный меч, сэр, — ответил Матиас.
   — А-а, меч, — проговорил филин. — Да, помню. Однажды ночью змей прополз мимо меня с мечом. Но тебе никогда не отобрать этот меч у Асмодеуса! Он может так загипнотизировать тебя взглядом, что ты превратишься в живую статую. Жаль, я так не умею.
   Матиас громко крикнул филину:
   — Мне плевать на его волшебные глаза, ядовитые зубы, стальные кольца и все прочее! Я хочу забрать наш меч, и я украду его у змея или буду сражаться с ним.
   Слова Матиаса потонули в ухающем хохоте филина — тот чуть не свалился с дерева от смеха!
   — Ты собираешься сразиться с Асмодеусом, я не ослышался? Ха-ха-ха! Страшная битва аспида с мышью! — И капитан Снег снова залился безудержным хохотом.
   Матиас вызывающе крикнул:
   — Спорим на эту медаль, что я сражусь с Асмодеусом и выйду победителем!
   Капитан швырнул медаль за спину, в дупло.
   — Что ж, идет!
   — Подожди-ка, филин! — крикнул Матиас. — А какова твоя ставка? Медаль-то не твоя, ведь ты отдал ее зайцу Бэзилу Оленю.
   Распахнув крылья во всю ширь, Снег проухал:
   — Моя ставка? Все, что угодно, все, что ты скажешь.
   Матиас думал недолго:
   — Я не хочу отбирать у тебя все. Но скажем, так: если я одолею змея, ты вернешь медаль и дашь мне в придачу несколько обещаний.
   Филин еле справлялся с душившим его хохотом:
   — Ха-ха-ха! Говори, что это за обещания.
   — Итак, — торжественно проговорил Матиас, — поклянись, что, если мне удастся победить змея, ты никогда больше не будешь есть ни мышей, ни землероек.
   — Согласен, — фыркнул филин. — Я готов даже кое-что к этому прибавить. Если ты победишь змея, я признаю, что был не прав и на коленях попрошу прощения у твоего старого надутого кота.
   — Слово офицера? — настаивал Матиас. Филин вытянул вперед крыло и, отставив в сторону лапу, торжественно произнес:
   — Клянусь своим званием капитана и своими славными предками, что я, капитан Снег, верну медаль и исполню свою клятву, если ты победишь Асмодеуса! — Филин не выдержал и расхохотался: — Ха-ха-ха, хо-хо-хо!
   — А теперь, капитан, расскажи мне, где найти Асмодеуса, — сказал Матиас.
   — В старом карьере, — ответил филин. — Это за рекой. В карьере много пещер, подземных ходов. Ищи змея там. Но сколько ни старайся, твоя встреча с Ас-модеусом все равно будет неожиданной. Боюсь, тебе не придется сражаться: ты тотчас станешь мертвее мертвого. А теперь прощай!
   Матиас повернулся к филину спиной и зашагал прочь, а тот еще долго насмехался.
   — Вот я и получил назад мою серебряную медаль! — веселился капитан. — О да, она будет напоминать мне о тебе, мышонок.
   Матиас шагал через луг, не обращая внимания на филина; наконец он добрался до опушки Леса Цветущих Мхов. Землеройки вышли из своих укрытий и, обступив Матиаса со всех сторон, засыпали его вопросами.
   — Я разыскал капитана Снега, точнее, меня отвел к нему сквайр Джулиан Джиндживер, — сказал им Матиас, взяв в руки черный камень. — Вам это имя о чем-нибудь говорит?
   Вопрос привел землероек в смущение, многие потупились, в том числе Гуосим и Лог-а-Лог. Матиас скрестил лапы на груди и с укоризной посмотрел на них:
   — Ну что ж, благодарю! Особенно вас, Гуосим и Лог-а-Лог. Послать меня в амбар и не обмолвиться ни словом о коте! Я, признаться, не ожидал от вас такого.
   Лог-а-Лог сорвал повязку с головы и швырнул ее на землю. Затем взял у Матиаса камень:
   — Матиас, я говорю не только от своего имени, но и от имени всего Повстанческого союза. Мы очень виноваты перед тобой и искренне просим прощения. Мы просто забыли про кота, он совсем выскочил у нас из головы. Мы, землеройки, постоянно спорим, враждуем, деремся между собой и потому часто забываем о важных вещах. Такие уж мы уродились. Прими наши извинения, друг!
   Матиас забрал у Лог-а-Лога камень:
   — Ну что ж, на первый раз принимаю. Но хватит об этом… Слушайте меня внимательно. Вскоре вся ваша жизнь может пойти по-другому. Капитан Снег говорит, что Асмодеус живет в старом карьере за рекой. И он поклялся, что если мне удастся победить Асмодеуса, то он, филин, никогда больше не тронет ни одну землеройку.
   Когда изумленные возгласы стихли, он продолжил:
   — Подумайте об этом, землеройки. Для вас будет двойная польза. Если Асмодеус погибнет и капитан Снег сдержит свое обещание, вам никто больше не будет угрожать. Кстати говоря, мой друг кот Джулиан вам совершенно не опасен. Он не собирается на вас охотиться — он разрешает вам брать из его амбара все, что вам нужно, но при условии, что вы будете делать это тихо, без споров и драк. У меня осталась только одна просьба: проводите меня до карьера.
   Матиас терпеливо ждал, пока землеройки вполголоса совещаются. Неужели откажутся? Наконец какой-то маленький повстанец решительно сделал шаг вперед и, взяв камень, церемонно обратился к Матиасу:
   — В наших законах говорится, что заречный карьер находится вне нашей территории. Следовательно, мы не можем пойти с тобой!
   — Трусливый, неблагодарный дурак! — закричал Лог-а-Лог. — Этот благородный воин предлагает нам неоценимую услугу, а ты твердишь о каких-то законах.
   Гуосим подняла камень с земли:
   — Стой, Лог-а-Лог! Он прав. В законах нашего Повстанческого союза ясно сказано, что никого из его членов нельзя послать за пределы территории землероек.
   Прежде чем Лог-а-Лог успел ответить, началась драка. Землеройки колотили друг друга, визжали, кричали, катались, сцепившись, по земле. Лес Цветущих Мхов огласился яростными воплями.
   Разозлившись, Матиас схватил ближайшую землеройку за шкирку и крикнул:
   — Эй, ты! Скажи мне, в какой стороне находится река, а не то…
   Повстанец махнул лапой на северо-восток и, вырвавшись из лап Матиаса, снова бросился в драку.
   — Обойдусь без вас и вашего дурацкого союза! — крикнул Матиас. — Я справлюсь со змеем один!