Дэви с трудом оторвал взгляд от скалистого пика, объятого пламенем, и посмотрел вниз, на равнину. Огненная река Кингслэйера поглотила мезонитов и теперь растекалась во всех направлениях, становясь все глубже и полноводнее. Соленый песок равнины быстро исчезал под волнами пламени, и все живое, к чему они прикасались, немедленно гибло в страшных мучениях. Даже несмотря на огромное расстояние, Дэви видел, как крошечные фигурки людей и лошадей чернели и корчились в огне, а горячий ветер донес до его слуха их страшные крики. Обширный лагерь со всеми палатками и коновязями исчез, испарился, а вырвавшаяся на свободу энергия продолжала бушевать на пустынной равнине.
   Почувствовав приступ тошноты, Дэви посмотрел на своего короля. Гэйлон Рейссон стоял на скале, упираясь ногами в землю и держа Кингслэйер перед собой на вытянутых, прямых руках. Между тем огненная мощь меча дотянулась даже до Занкоса, едва видимого на горизонте. Пламя пожаров охватило высокие строения города и бушевало над горизонтом до тех пор, пока огненная река не достигла Внутреннего моря. Тогда в воздух взвились огромные облака перегретого пара, которые закрыли собой южную часть неба.
   Только после этого Гэйлон Рейссон снова подчинил меч своей воле. Это далось ему нелегко, и лицо Рыжего Короля исказила напряженная гримаса. Острие меча снова опустилось вниз, и бурлящий на равнине ад погас. Только вдали догорал Занкос, и столб жирного черного дыма кланялся ветру высоко над горизонтом. Крики затихли, и в воздухе сильно пахло горелым мясом.
   Дэви не то судорожно всхлипнул, не то вздохнул. Рыдания душили его. Подоспевший Мартен увлек его глубже в расселину скалы под прикрытие валунов, но Дэви все же высвободился и снова уставился вниз. В самой середине оплавленной, засыпанной шлаком и обгоревшими костями равнины стоял человек, целый и невредимый. Его белые с золотом накидки трепетали на ветру. Человек поднял руки над головой, затем развел широко в стороны, и ветер поднял его в воздух. Верховный жрец взмывал все выше и выше, приближаясь к уступу на скале, на котором стоял Гэйлон. До слуха Дэви донесся его звучный, красивый голос:
   - Я - сам Мезон, воплощение бога на земле! - распевал он, и слова его песни завораживали и гипнотизировали наблюдавших за ним.
   Зеленая аура окружила его тело, а лицо излучало такую божественную силу, что Дэви невольно вздрогнул. Между тем жрец обращался только к Гэйлону:
   - Каждая жизнь, которую ты отнял сегодня, доставила мне огромное наслаждение, Гэйлон. Все, что ты сделал, было сделано по моей воле. Ты мой! И меч тоже мой. Приди же ко мне. Рыжий Король!
   Гэйлон повернул к нему спокойное лицо с пустыми глазами и бездумно шагнул к краю скалы. Меч тихонько урчал у него в руке.
   - Нет! - выкрикнул Дэви пронзительно.
   Его вопль эхом повторил Сезран. Старый маг отыскал подходящий уступ выше по склону горы, откуда он мог смотреть и где мог выжидать в относительной безопасности.
   - Это мой меч! Мой!!! - завопил старик, однако не двинулся с места, чтобы помешать Гэйлону или попытаться бросить вызов Теку.
   - Милорд! - снова вскричал Дэви.
   Расстояние было слишком велико, чтобы он или Мартен успели перехватить короля, и тогда герцог схватил острый камень и изо всех сил швырнул его в Гэйлона. Камень попал Гэйлону в скулу. Потрясенный король дернул головой, стряхивая с себя наваждение. Его безмятежное спокойствие превратилось в ярость. Навевающее дрему монотонное гудение Кингслэйера переросло в пронзительный вой.
   Существо, назвавшееся Мезоном, тоже преобразилось. Человеческое тело взорвалось, и с неба посыпались кости, клочья кожи и окровавленной ткани. То, что теперь парило в воздухе, не было ни божественным, ни прекрасным, и Дэви услышал, как рядом с ним Мартен вскрикнул от страха. В отличие от своей статуи в храме настоящий Мезон имел широкие кожистые крылья и мощное тело, лишь отдаленно напоминающее человеческое.
   Слишком огромный, чтобы скрываться в обычном теле человека. Мезон имел в высоту больше трех ростов человека. Его кожа была покрыта толстыми серо-зелеными чешуйчатыми пластинами, да и те виднелись лишь местами, там, где исполинская туша не была прикрыта тусклыми металлическими доспехами. От пояса до колен тело бога также было защищено подобием солдатской юбочки, сделанной из тех же толстых металлических пластин, которые гремели и лязгали при каждом движении чудовища. В когтистых лапах Мезон сжимал тяжелый меч, но хуже всего были его глаза - огромные, черные, лучащиеся смертельной ненавистью.
   Тварь немедленно распахнула крылья и взмыла над равниной, увлекаемая вверх потоками нагретого воздуха. Оттуда, с высоты. Мезон круто спикировал на Гэйлона, занеся меч для удара. Дэви испуганно закричал, потрясенный столь страшным видением, однако в ответ чудовищу уже загремел меч Орима. Мезон легко парировал устремленную ему в грудь голубую молнию, отразив поток энергии обратно в скалу, и из-под ног Гэйлона брызнули во все стороны раскаленные до красна камни.
   Не дожидаясь, пока скала под ним обрушится, Гэйлон отскочил в сторону, однако Мезон преследовал его, размахивая тяжелым мечом. Король едва успел поднять меч, чтобы отразить выпад врага.
   Клинки столкнулись, и в месте их соприкосновения вспыхнул тошнотворный сине-зеленый огонь. Внезапно Мезон протянул свою чешуйчатую руку и схватил Кингслэйер прямо за лезвие возле самой рукоятки. Яростно взревев, Гэйлон попытался высвободить оружие.
   Но бог лишь расхохотался, поднимая в воздух и меч, и Гэйлона. Взмахи мощных крыльев запорошили глаза Дэви песком и пеплом, но герцог успел разглядеть, как король правой рукой выпустил рукоять меча и быстрым движением ткнул своим Колдовским Камнем в лоб чудовищу. Вспыхнул ослепительный яркий свет. Мезон взревел и выронил свою добычу.
   Гэйлон ловко приземлился и побежал, но Мезон снова прижал его к склону горы. Когда чудовище снова набросилось на него, король Виннамира высоко поднял меч Орима над головой, но совсем не для того, чтобы защищаться. Вместо этого он неожиданно повернулся и плашмя ударил клинком по валунам с невероятной силой. Кингслэйер сбился с тона и издал высокий визг. Вокруг полетели яркие искры, но Гэйлон ударил по валуну с еще большей силой. На этот раз закаленная сталь разлетелась вдребезги. Ничем более не сдерживаемый и не управляемый огненный океан захлестнул Мезона и короля. Кожаные крылья бога запылали, но он продолжал бешено размахивать ими, пытаясь подняться над разверзшимся огненным адом, однако вокруг его ног уже обернулись добела раскаленные языки. Мезон в последний раз отчаянно взревел, и его затянуло в огненный смерч.
   Земля под ногами Дэви раскачивалась и тряслась так сильно, что ему показалось, будто вся гора вот-вот разрушится. За грохотом беснующейся совсем рядом огненной бури он почти ничего не слышал, однако отчаянные вопли Сезрана, разъяренного гибелью своего меча, каким-то чудом были слышны даже за этой какофонией громких звуков.
   - Закрой глаза! - прокричал ему на ухо Мартен, когда земля наконец перестала трястись. - Не смотри в огонь!
   Но герцог не послушал его совета. Стоя на коленях за кучей валунов, он смотрел, как огненный ад разрастается, набирает силу и становится все ярче и ярче. Его жар опалил щеки и лицо Дэви, а одежда на груди задымилась. Глубоко внутри огненной бури, в ее мерцающих расплавленным янтарем глубинах, герцог видел одну крошечную фигуру, окруженную слабым голубоватым нимбом. Странная уверенность в том, что Гэйлон жив, заполнила сердце юноши. От Мезона же не осталось и следа, и Дэви только молился, чтобы чудовище оказалось побежденным.
   Тем временем огненный шар становился меньше и одновременно плотнее и горячей, пока внезапная ослепительная вспышка, сопровождавшаяся мощным взрывом, не бросила Дэви на Мартена. Вместе они упали на землю, скрывшись за спасительными валунами.
   Неизвестно, сколько времени прошло, когда юный герцог очнулся. Вокруг царила приятная прохлада. Наступила ночь, такая непроницаемо-черная, что в небе не видно было ни единой звезды. Рядом зашевелился и застонал Мартен.
   - Милорд? - позвал Дэви. - Сир?
   - Я вижу его, - отозвался Мартен. Его голос был искажен болью.
   - Видишь? - Дэви потер глаза дрожащими пальцами, внезапно поняв, что ослеп. Вытянув руку, он коснулся кольчужного рукава Мартена. - Он жив?
   Мартен долго не отвечал. Наконец он отозвался:
   - Твои глаза, Дэви...
   - Отведи меня к нему, пожалуйста!
   Каждый камень заставлял Дэви спотыкаться, с каждым шагом он все больше поддавался панике. В конце концов Мартен помог ему опуститься на коленях рядом с неподвижным телом Гэйлона. Дэви, не видя ничего вокруг, коснулся короля обожженными руками. Вместе они сняли с Гэйлона кирасу, и герцог приложил ухо к груди короля. Сердце не билось, и в легкие не поступал воздух.
   - Он мертв, Дэви.
   - Нет, этого не может быть. Где маг? - ровным голосом спросил Дэви и поднял голову. - Сезран! Помоги нам!
   - Он тоже исчез, - безразлично пробормотал Мартен.
   - Нет, - Дэви едва не задохнулся от страха. - Он должен быть поблизости.
   - Здесь больше никого нет, - простонал Мартен. - На мили вокруг не осталось ни одного живого существа, кроме нас с тобой. Ты просто не видишь - такое впечатление, что весь мир был предан огню. Ночное небо стало красным от пожаров...
   Эрл помолчал и добавил гораздо спокойнее:
   - Нам нужно торопиться, Дэви. Давай я помогу тебе... - Дэви почувствовал его ладонь на своем локте. - Доберемся до Арбор-хауса, а там найдем помощь и вернемся за Гэйлоном. Ему нужен погребальный костер, достойный великого короля-мага.
   Герцог упрямо потряс головой. Никакого погребального костра для Гэйлона Рейссона.
   - Он возвращается в Каслкип! - твердо сказал Дэви.
   - Но это безумие. Сейчас лето. Тело начнет... разлагаться. Кроме того, ты ничего не видишь, а у меня только одна здоровая рука. Как мы справимся?
   Ожоги на руках и на лице Дэви начинали болеть так сильно, что он почти перестал чувствовать остальные свои раны. Усталость и жажда немилосердно терзали обоих, но сейчас это не имело значения. Герцог Госнийский обязан был исполнить свой последний долг перед королем.
   - Я не знаю. Просто мы должны.
   20
   Если бы не беременность, Джессмин давно бы сдалась. Ради ребенка она съедала все, что ей приносили, и совершала утренние и вечерние прогулки по саду, хотя от травянистых лужаек и цветочных клумб мало что осталось. В этот вечер она остановилась в самом центре побуревшего от солнца луга и долго стояла там, чувствуя себя покинутой и одинокой.
   Гэйлон покинул ее примерно месяц назад. Это случилось вовсе не в то утро, когда он выехал со двора Каслкипа, а в тот день, когда началась первая битва. В сумеречном свете таких же долгих, как сейчас, летних сумерек она потеряла ощущение связи с королем. Там, где все время была его любовь, теперь осталась лишь пустота. Как ни странно, но у нее даже не нашлось слез, чтобы оплакать его.
   При мысли об этом Джессмин осторожно провела тонкими руками по раздувшемуся животу. Даже теперь, когда Гэйлон потерян, какая-то частица короля останется жить и всегда будет с ней.
   Военные потери Виннамира были ужасны. Немногие, кто остался в живых и сумел вернуться домой после битвы в Морском проходе, принесли с собой жуткие рассказы о кровопролитной бойне, о Кингслэйере и о его смертоносной силе. О судьбе Гэйлона они ничего не могли сказать, не то от страха, не то потому, что действительно ничего не знали. Джессмин удалось узнать, что Ринн, Керил и Арлин погибли, однако, какая смерть их постигла, ей никто не сказал. Неизвестно было также, куда пропали Мартен и Дэви. Возможно, этого не знал никто.
   Дни шли за днями, но под стенами замка так и не появились горящие жаждой мщения ксенарские войска, и Джессмин догадалась, что в этой войне не было победителей. Нечто похожее происходило и тысячелетие назад, в дни Орима. Лишь некоторое время спустя восставший народ Виннамира перебил родичей Черного Короля и очистил землю от всякого колдовства.
   Теплый летний вечер принял королеву в свое лоно, и она попыталась отогнать свои страхи. В воздухе сновали летучие мыши и бесшумные ночные птицы, охотящиеся за роящимися в воздухе насекомыми. Среди деревьев на другой стороне реки зажглись первые городские огни.
   - Эй, в замке!
   Неожиданный резкий крик заставил ее повернуться к дороге. Силуэты двух лошадей со всадниками в седлах медленно двигались в полумраке к распахнутым дверям опустевших конюшен.
   - Я здесь! - отозвалась Джессмин и поспешила по темной дорожке, огибающей фехтовальную площадку, чтобы первой приветствовать нежданных гостей.
   Мартен Пелсон, неуклюже держа на отлете стиснутую шинами руку, соскочил с седла и ухитрился изобразить поклон. Его одежда больше напоминала лохмотья, а усталое, вытянувшееся лицо было так бледно, что чуть не светилось. Джессмин почувствовала на своих ресницах первые слезы, но не знала, были ли это слезы горя или радости. На второй лошади сидел герцог Госни.
   Между двумя животными, как оказалось, было натянуто на двух шестах некое подобие гамака, и Джессмин с нарастающим страхом вгляделась в лицо человека, скрючившегося на этих неуклюжих носилках.
   - Значит, вы привезли его домой, чтобы положить его в усыпальницу рядом с его родными?
   - Нет, - ответил Дэви довольно резко. - Король не умер.
   - Но он и не жив, миледи, - Мартен печально покачал головой.
   Испытывая неожиданную слабость в ногах, Джессмин сняла с тела Гэйлона тонкое одеяло, которым он был укрыт. Как он бледен и худ! На мгновение ей показалось, что его орехового цвета глаза открываются, однако это была всего лишь игра сумеречного освещения. Его лицо, обрамленное опаленной рыжей бородой, было холодным на ощупь - холоднее даже, чем прохладный ночной воздух. Джессмин наклонилась, чтобы поцеловать его в губы, - она обещала королю этот поцелуй, когда он вернется, - однако пустота в ее душе не исчезла. Дэви тем временем тоже соскочил с коня и неуверенно пошел вокруг носилок, держась за них кончиками пальцев. Когда он неожиданно врезался в Джессмин, она испуганно спросила:
   - Дэви? Что случилось?
   - Он слеп, госпожа, - объяснил Мартен.
   - Не совсем, - немедленно возразил герцог. - Я различаю движущиеся силуэты при ярком свете.
   - Ну что же... - Джессмин неуверенно засмеялась, чтобы скрыть боль, хотя слезы катились по ее щекам. - Теперь у меня есть муж, который не совсем мертв, и герцог, который не совсем слеп. Ситуация определенно меняется к лучшему.
   - Миск здесь? - как всегда нетерпеливо, перебил ее герцог.
   - Да.
   - Мы должны немедленно доставить короля к ней.
   Джессмин полагала, что может помочь им нести носилки, но Мартен не позволил ей, ссылаясь на ее положение. Ей разрешили только направлять Дэви, которому постоянно приходилось сражаться то с неуклюжим грузом, то с неровными каменными плитами во дворе замка. Мартен молча шел сзади и не жаловался, хотя сломанная рука, должно быть, болела. Внутри Джессмин отыскала нескольких немногих остававшихся в замке слуг-мужчин, и носилки передали им, а одного Джессмин отослала позаботиться о лошадях. Горничную, встретившуюся им по пути, немедленно отправили на поиски Миск. Впрочем, Джессмин была уверена, что маленькая женщина уже обо всем знает и обязательно появится в нужный момент.
   Они отнесли Гэйлона в пустующие королевские покои и отпустили слуг. Слуги зажгли свечи и удалились. Джессмин снова взглянула на разгладившиеся черты лица Гэйлона и судорожно вздохнула.
   - Он мертв, - прошептала она, чувствуя непонятную уверенность.
   Дэви скрипнул зубами.
   - Если бы это было так, ткани уже давно бы начали разлагаться. Я готов поклясться, что король живет.
   - Это просто Сон, - сказал совсем рядом голос Миск. Испугав Мартена, крошечная женщина замерцала в самой середине спальни короля. - Что-то такое, с чем он очень не хочет встретиться лицом к лицу, послало его гораздо дальше обычных пределов, в которых странствует Спящий.
   - Верни его нам, Миск, - умоляющим голосом проговорил герцог. Его незрячие глаза лихорадочно оглядывали комнату из глубины кресла, в которое усадила Дэви Джессмин.
   - Боюсь, что эта магия под силу только Колдовскому Камню.
   - Нет... - простонал Дэви.
   - А где Кингслэйер? - спросила Миск.
   - Уничтожен, - ответил Мартен. - При помощи этого меча его величество уничтожил все живое на Ксенарской равнине... включая Занкос. Я слыхал, что в нем оставалось в то время около полумиллиона жителей - детей, стариков, женщин. Потом за Наследием явился сам бог Мезон, и наш король сломал лезвие о камни. Их обоих окружил обжигающий белый огонь, и Мезон сгинул. Мы нашли Гэйлона таким, какой он сейчас, но рядом не было никаких следов его волшебного оружия.
   - Так вот где ты потерял зрение, Дэви, - Миск повернулась к герцогу. Неужели нельзя было закрыть глаза или отвернуться? Тебе следовало прикрыть их, как только меч был сломан.
   Дэви опустил голову.
   - Может быть, твое зрение еще удастся спасти, - продолжила Миск. Внутри тебя есть силы, которые помогут тебе вылечить самого себя.
   - Я забочусь только о том, чтобы король поправился. Без Рыжего Короля у меня в жизни ничего не останется.
   - Ты обязан беречь свою жизнь, Дэвин Дэринсон. От нее зависят многие другие жизни, в том числе и жизнь следующего Рыжего Короля. - Миск неожиданно схватила Дэви за руку и заставила прижать ладонь к лицу. Закрой свои глаза, Дэви. Вот так...
   Герцог неохотно подчинился.
   - А теперь вообрази пылающий в твоей голове оранжевый шар. Это целебный свет, в котором концентрируется все полезное излучение. Глаза начнут нагреваться... Чувствуешь?
   - Нет... Да, я чувствую тепло.
   - Это легкое жжение означает, что лечение началось. Может быть, когда-то ты научишься лечить оранжевым светом других, хотя его возможности несколько ограничены. Пока же сосредоточься на себе. Полное излечение потребует нескольких сеансов, но кое-какое зрение должно вернуться к тебе сразу. Что ты чувствуешь теперь?
   - Тепло уходит.
   - Чудесно. Открой глаза.
   Юноша убрал руку и быстро-быстро заморгал в свете свечей.
   - Видишь что-нибудь?
   - Немного, - ответил герцог, изо всех сил всматриваясь в неподвижное лицо Гэйлона. - Или наоборот, слишком много.
   Джессмин подошла к нему и положила руки на плечи.
   - Ты больше ничего не сможешь сделать, Дэви. Тебе нужно отдохнуть. Да и о руке Мартена надо позаботиться. Я пошлю за Гирканом.
   - Постой! - Миск вытянула вперед руку и наклонила голову, как будто прислушиваясь.
   Королева тоже уловила это - слабую пульсацию воздуха и запах соленого морского ветра. Затем в самой середине спальни закружился неистовый вихрь. Мартен, который почти не знал, кто такой Сезран, со страхом и подозрением смотрел на худого старика, появившегося из воздуха буквально на его глазах. Камень на груди мага ярко вспыхнул, и Джессмин заметила, что перстень Гэйлона отозвался слабой голубой искоркой. Впервые она почувствовала надежду.
   Сезран шагнул к кровати Гэйлона.
   - Опять слишком рано для похорон, - сокрушенно вздохнул маг.
   - Он заплутал во Сне, - негромко сказала Миск. - Помоги ему вернуться, брат. Пожалуйста.
   - Слишком поздно, - проворчал Сезран.
   - Дэрин оставался во Сне гораздо дольше и выжил.
   - К моему величайшему сожалению.
   - Сделай это для меня...
   - Нет! - воскликнул Сезран яростно. - Пусть он умрет! Звездный камень уничтожен, пропал. Без него наш корабль не сможет доставить нас ни в то место, ни в то время, куда нам необходимо попасть. Мы никогда не вернемся домой, Миск!
   - Тогда смирись наконец со своей судьбой, брат, и будь великодушен. Тебе больше не к чему стремиться и нечего больше желать. Используй свое могущество для добра.
   - Нет, - маг мрачно улыбнулся, глядя сверху вниз на Гэйлона. - Я здесь лишь затем, чтобы позлорадствовать, в чем ты всегда меня обвиняла. Удовольствие невелико, но мне и этого хватит.
   Дэви медленно поднялся, и выражение бешеной ярости на его лице испугало Джессмин.
   - Ты...
   - Сядь, - приказала Миск. - Сезран отказывается потому, что даже он не в силах исполнить мою просьбу.
   - Ты умница, сестричка, - фыркнул старый маг. - Давай, стыди меня, взывай к моей гордости.
   - Я бы сделала это, если бы в твоей высохшей душе оставалось место для гордости и стыда. Ступай прочь, жалкое существо. И впредь не смей появляться рядом со мной. Никогда!
   Миск произнесла эти слова с бесконечной холодностью и отчуждением, и Джессмин заметила в глазах Сезрана тень сомнения, хотя ожидала увидеть гнев.
   - Миск, - негромко пробормотал Сезран. - Не может быть, чтобы ты именно это имела в виду.
   - Может.
   Краска гнева прихлынула к щекам мага, но лишь на мгновение. В следующую секунду он побледнел.
   - Но это глупо, сестра. Мы с тобой спорили и ссорились на протяжении целого тысячелетия, но я всегда любил тебя. Мы с тобой навечно останемся в этом мире. Не можешь же ты оттолкнуть меня.
   Миск повернулась к брату спиной, и Сезран сделал то же самое.
   - Ты права, я не в силах сделать того, что ты просишь. Там несметное количество звезд, и отыскать среди них заблудившегося Спящего... невозможно.
   - Я прошу тебя только попробовать, братик. Это ты учил его Сну. Неужели во всей Вселенной нет такого места, которое нравилось принцу Гэйлону больше остальных? Неужели там не отыщется такого укромного уголка, где Гэйлон мог бы отыскать убежище и насладиться счастьем, прежде чем умереть?
   Маг задумался.
   - Когда-то было такое место, которое одинаково влекло Дэрина и принца... В этом месте нет звуков и солнечного света. Может быть, мне удастся отыскать его снова.
   Сезран шагнул на середину спальни, но остановился.
   - Я делаю это ради тебя, сестра, а не ради Рыжего Короля. Ты пыталась остановить меня, когда я выковал Кингслэйер, но Звездный камень освободил тебя. Я принимаю на себя ответственность за все, что произошло в этом мире с тех пор, но моя любовь к тебе не погасла, хотя я бывал эгоистичен и жесток. Скорее всего, я таким и останусь. Мне нечего сказать в свое оправдание, но...
   Его голос ослабел и затих, и Миск продолжила за него:
   - ...но такому могуществу трудно противостоять.
   - Простишь ли ты меня?
   - Я простила тебя давным-давно, братик.
   Старый маг взглянул на остальных. Он снова был холоден и властно-спокоен.
   - Пусть никто из вас не надеется. Слишком мало шансов. Если я не отыщу его в том мире, куда, я думаю, он отправился, я поищу его где-нибудь еще... и буду искать до тех пор, пока в теле Гэйлона Рейссона теплится жизнь. Но лучше всего считайте, что он уже умер, и позаботьтесь о собственных жизнях.
   Резкий порыв ветра взметнул его темный плащ, полы бешено захлопали, и Сезран закружился на месте. Внутри этого небольшого смерча синей звездой сверкал Колдовской Камень мага. Прошло всего несколько мгновений, и Сезран исчез.
   Мартен, усевшийся на деревянном стуле, так и подался вперед.
   - О каких чудесах только что говорил ваш брат, Миск? Корабль, Звездный камень, который должен отнести вас куда и когда?
   Миск не ответила. Взяв Джессмин за руку, она подвела ее к кровати Гэйлона.
   - Тебе тоже придется потрудиться, моя дорогая. Позови Гэйлона, позови всем сердцем и разумом, пусть поймет, что он должен вернуться.
   - Он услышит меня?
   - Мы должны надеяться.
   Невыразительное, почти мальчишеское лицо на подушке было бледно, и Джессмин снова почувствовала внутри щемящую пустоту. Она присела на краешек кровати, лишь уголком сознания отметив, что Миск занялась сломанной рукой Мартена. Королева даже слышала их приглушенные голоса, но не могла понять смысла слов, которые они произносили. В конце концов Миск отослала Мартена в его покои, но Дэви наотрез отказался уходить. Сидя в кресле, герцог пристально вглядывался в лицо Гэйлона.
   Джессмин села повыше и, прижав голову Гэйлона к своему раздутому животу, положила ладонь ему на грудь. Ее чувствительные пальцы обнаружили слабый пульс жизни - грудная клетка короля слегка приподнялась и медленно опустилась. Дыхание Гэйлона было неслышным и незаметным, но зато оно не останавливалось и было ровным.
   - Мой господин... вернись к нам, - прошептала Джессмин, неожиданно для себя дав волю до сих пор сдерживаемому отчаянию и горю.
   Боль, которую она ощутила, оказалась такой острой, что ее едва можно было стерпеть, однако слез у нее снова не оказалось. Ее отец был мертв, мать и сестры погибли во дворце в Занкосе. Хотя Джессмин плохо помнила этих своих родственников, все же они были членами одной семьи... и вот теперь они погибли от руки Гэйлона вместе с тысячами и тысячами других жителей города. Именно от этого своего поступка бежал ее муж и теперь может никогда не вернуться.
   Что ей сказать, чтобы облегчить бремя его вины? Какие выбрать слова, чтобы рассказать Гэйлону о своей любви и указать ему путь домой? Джессмин подтянула к себе правую руку короля, на которую было надето кольцо с Камнем, и взяла его пальцы в свои. Левая рука Гэйлона была стиснута в кулак у бедра. Прижимаясь головой к его плечу, Джессмин зашептала ему на ухо слова надежды и утешения. Так прошла вся ночь.
   Наступило утро, а в состоянии Гэйлона не произошло никаких изменений. В совершенном отчаянии королева продолжала свой тихий монолог, а Дэви безостановочно мерил шагами пространство перед камином. Миск, по обыкновению безмятежная и спокойная, уговорила королеву поесть и выпить вина, чтобы поддержать свои силы.