Сорилея глубоко вздохнула и тоже посмотрела на Ранда.
   — В палатках волнение, — сказала она ровным голосом, имея в виду лагерь айильцев. — Среди древоубийц распространились слухи, что ты вместе с Айз Седай отправился в Белую Башню, отправился, чтобы преклонить колени перед Престолом Амерлин. Те, кому известно, как обстоит дело, не решались опровергать эти слухи, боясь причинить еще больший вред.
   — И к чему это привело? — негромко спросил Ранд. От него исходило такое напряжение, что Мин снова погладила его по плечу.
   — Многие поверили в то, что ты бросил айильцев, — точно так же негромко ответила Эмис. — Многие вновь охвачены унынием, как было после откровения.
   Ежедневно тысяча или даже больше бросают копья и уходят, не в силах взглянуть в глаза нашему будущему или нашему прошлому. Возможно, некоторые присоединяются к Шайдо. — В ее голосе зазвенело презрение. — По углам шепчут, что истинный Кар'а'карн никогда не сдался бы на милость Айз Седай.
   Индириан заявляет, что по доброй воле ты никогда не отправился бы в Белую Башню. Он готов повести Кодарру на север, на Тар Валон, и станцевать танец копий с любой Айз Седай, которая ему попадется. Или с любым мокроземцем; он говорит, что тебя, наверно, предали. Тимолан ворчит, что, если верить слухам, это ты нас предал, и он уведет свой клан, Миагома, обратно в Трехкратную Землю. Но только после того, как своими глазами увидит тебя мертвым. Манделайн и Джанвин еще не определились, но они прислушиваются и к Тимолану, и к Индириану.
   Руарк состроил гримасу, с присвистом втянув в себя воздух; для айильца это почти то же самое, что в отчаянии рвать на себе волосы.
   — Новости, конечно, не слишком хороши, — вмешался Перрин, — но ведь еще не вечер, правда? Как только Ранд объявится, слухи тут же смолкнут.
   Ранд поскреб затылок:
   — Если бы дело ограничилось только этим, Сорилея не выглядела бы так, точно ящерицу проглотила. — Если уж на то пошло, Нандера и Сулин имели такой вид, будто проглоченные ими ящерицы еще живы и движутся по пищеводу. — Ну, чем еще порадуешь меня, Сорилея?
   Женщина с морщинистым лицом одобрительно улыбнулась ему — Ты чувствуешь то, что не выражено словами. Это хорошо. — Тон ее, однако, оставался по-прежнему мрачным. — Теперь ты возвращаешься, а вместе с тобой Айз Седай. Уверена, для многих это будет означать, что ты и в самом деле поставлен на колени. Что бы ты ни сказал и ни сделал, они будут считать, что Айз Седай держат тебя на коротком поводке. Это мнение возникнет сразу же, как только ты появишься, еще до того, как станет известно, что ты был у них в плену. Секреты всегда находят щели, через которые даже блохе не проскочить, а секрет, известный многим, вообще обретает крылья.
   Перрин взглянул на Добрэйна и Нурелля, которые вместе со своими людьми не сводили с Ранда глаз, и проглотил тошнотворный ком в горле. Сколько из них присоединились к Ранду в большей степени потому, что на его чаше весов находилась огромная сила, которую представляли собой айильцы? Не все, конечно. Но на каждого человека, который пошел за ним просто потому, что он Дракон Возрожденный, приходилось пять или даже десять таких, кто был убежден, что Свет ярче. всего сияет на стороне сильного. Если айильцы покинут его или если в их рядах произойдет раскол…
   От одной мысли о такой возможности у Перрина волосы встали дыбом. Он чувствовал свою ответственность за двуреченцев, и это заставляло его делать то, к чему от природы у него не было ни склонностей, ни способностей. И неважно, та'верен он или нет. В любом случае он знал, что не сможет остаться в стороне от всего происходящего, хотя бы ради Ранда. И все же пределом его возможностей были проблемы деревенского масштаба, он даже свои собственные никак не мог решить. В голове у него все перемешалось от непосильных стараний найти выход. Что делать, если худшее все-таки случится? Перед его внутренним взором замелькали имена: кто, скорее всего, останется с Рандом, а кто попытается улизнуть. Первый список оказался весьма короток, второй настолько длинен, что у Перрина пересохло в горле. Очень многие, поступая так или иначе, по-прежнему руководствовались соображениями сиюминутной выгоды, будто и слыхом не слыхивали о том, что существуют Пророчества о Драконе или грядет Последняя Битва. Он нисколько не сомневался, что некоторые будут поступать точно так же даже в тот день, когда начнется Тармон Гай'дон. И, что хуже всего, большинство из них вовсе не Приспешники Темного, а обыкновенные люди. Просто собственные интересы они ставили на первое место. Уши Лойала уныло дрогнули, он тоже все понимал.
   Еще до того, как Сорилея закончила свой рассказ, взгляд ее метнулся в сторону с таким выражением, что казалось, мог просверлить дырку даже в железе.
   — Вам было приказано оставаться в фургоне. — Бера и Кируна остановились так неожиданно, что идущая следом Аланна чуть не налетела на них. — Вам было приказано не обращаться к Единой Силе без разрешения, и все же вы услышали то, о чем здесь говорилось. Придется поучить вас лучше понимать мои слова.
   Несмотря на грозный взгляд Сорилеи, не предвещающий ничего хорошего, все трое не сдвинулись с места — Бера и Кируна с видом холодного достоинства, Аланна с еле тлеющим вызовом. Лойал перевел взгляд больших глаз сначала на них, потом на Хранительницу Мудрости. Если до этого уши его еле заметно подрагивали, то теперь они полностью поникли, а густые брови нависли над щеками. С тревогой снова мысленно проглядывая свои списки, Перрин рассеянно подумал: интересно, как далеко Айз Седай намерены зайти в своем непослушании? Подслушивать с помощью Силы! За это им наверняка здорово достанется от Хранительниц Мудрости — вряд ли дело ограничится только грозным рыканьем Сорилеи. И Ранд тоже вряд ли будет доволен.
   На этот раз, однако, все как будто обошлось. У Ранда был такой вид, точно он вообще не заметил появления Айз Седай. Он, казалось, смотрел в пространство, хотя взгляд его был устремлен на Сорилею. Или, может быть, прислушивался к чему-то, что слышал только он сам.
   — Что происходит у мокроземцев? — в конце концов спросил он. — Колавир стала королевой? — Это прозвучало не как вопрос.
   Сорилея кивнула, сжав пальцами рукоять висящего на поясе ножа и ни на мгновение не выпуская из поля зрения Айз Седай. Айильцев меньше всего волновало, кто именно король или королева у мокроземцев. В особенности если речь шла о древоубийцах Кайриэна.
   Словно ледяная сосулька вонзилась в грудь Перрина. То, что Колавир из Дома Сайган спала и видела, как бы усесться на Солнечный Трон, ни для кого не было секретом. Она лелеяла эти планы с тех пор, как Галдриан Райатин был убит, задолго до того, как Ранд объявил себя Возрожденным Драконом. И не унялась даже после того, как стало известно, что Ранд собирается посадить на этот трон Илэйн. Немногие, однако, знали, что Колавир способна даже на хладнокровное убийство. А Фэйли оставалась в городе. Хорошо хоть, что не одна. Байн и Чиад должны быть рядом с ней. Они Девы и ее подруги, может быть, такие же близкие, как почти сестры, — есть такое понятие у айильцев.
   Они не допустят, чтобы с ней произошло что-нибудь плохое. Однако сосулька внутри не таяла. Колавир ненавидела Ранда и распространяла это отношение на всех, кто близок ему. Например, на жену человека, который был другом Ранда.
   Нет. Байн и Чиад не допустят, чтобы с ней случилась беда.
   — Возникает очень щекотливая ситуация. — Придвинувшись к Ранду, Кируна с удивительным самообладанием делала вид, будто не замечает Сорилею.
   Хранительница Мудрости на вид была не так уж сильна, однако взглядом, казалось, способна забивать гвозди. — Последствия могут оказаться очень серьезными. Я..
   — Что Колавир говорила обо мне? — спросил Ранд Сорилею нарочито небрежным тоном. — Берелейн не пострадала? — Именно Берелейн, Первую Майена, Ранд оставил вместо себя в Кайриэне.
   Почему он не спросил о Фэйли?
   — С Берелейн сур Пейндраг все в порядке, — пробормотала Сорилея, продолжая сверлить взглядом Айз Седай.
   Внешне Кируна сохраняла спокойствие, несмотря на то что ее прервали и явно игнорировали, но ее взгляд, неотрывно прикованный к Ранду, заморозил бы даже огонь в кузнечном горне. Сорилея жестом велела Ферейгин продолжать.
   Рыжеволосая женщина вздрогнула и прочистила горло. Она явно не ожидала, что ей будет еще раз предоставлено слово, и попыталась на ходу собрать все свое достоинство, точно торопливо накинутую одежду.
   — Колавир Сайган говорит, что ты. Кар'а'карн, отправился в Кэймлин или, может быть, в Тир, но где бы ты ни находился, все должны помнить, что ты Дракон Возрожденный, и повиноваться тебе. — Ферейгин презрительно фыркнула.
   О Возрожденном Драконе в айильских пророчествах не упоминалось, только о Кар'а'карне. — Она говорит, что ты вернешься и подтвердишь ее право на трон.
   Она часто встречается с вождями кланов и уговаривает их послать копья на юг.
   Так ты велел, она говорит. Она не встречается с Хранительницами Мудрости и не прислушивается к нашим советам. — На этот раз она усмехнулась не менее выразительно, чем Сорилея. Никто не смел указывать вождям кланов, что им делать, но если Хранительницы Мудрости считали, что с ними плохо обходятся, обсуждать что-либо с вождями кланов вообще не имело смысла.
   Все сказанное в какой-то степени отвлекло мысли Перрина от Фэйли.
   Колавир всегда с презрением относилась к «дикаркам», считая Хранительниц Мудрости не больше чем травницами. Но на самом деле больше всего ей хотелось бы, чтобы все до последнего айильцы покинули Кайриэн. В данных обстоятельствах важнее было то, прислушивались к ее словам вожди кланов или нет? Ранда, однако, это как будто не интересовало.
   — Что еще произошло в городе? Все, что ты слышала, Ферейгин. Может, что-то такое, что важно только для мокроземцев.
   Она презрительно тряхнула рыжей гривой:
   — Мокроземцы похожи на песчаных мух, Кар'а'карн: кто может знать, что для них важно? Странные вещи иногда происходят в городе, а иногда и в айильских палатках, так я слышала. Люди видят то, чего не может быть, а иногда то, чего не может быть, происходит на самом деле. Мужчины, женщины, дети умирают. — У Перрина по коже побежали мурашки: то, о чем она говорила, Ранд называл пузырями зла; точно пена в зловонном болоте, поднимались они из узилища Темного и медленно дрейфовали по Узору, пока не лопались. Однажды Перрин и сам угодил в такой, ни за что в жизни не хотелось бы ему столкнуться с подобным еще раз. — Если вас интересует, что делают мокроземцы, — продолжала она, — то кто обращает внимание на песчаных мух?
   Разве только когда они кусаются. Да, я еще кое-что вспомнила. Я этого не понимаю, но может быть, ты поймешь. Песчаные мухи обязательно укусят, раньше или позже.
   — Что за песчаные мухи? Мокроземцы? О чем ты говоришь?
   Ферейгин во всех отношениях далеко до Сорилей, и все же ни одна Хранительница Мудрости, насколько было известно Перрину, не могла спокойно отнестись к тому, что в разговоре с ней проявляют нетерпение. Даже если это был вождь вождей. Вздернув подбородок, она поплотнее натянула шаль и ответила:
   — Три дня назад древоубийцы Каралайн Дамодред и Торам Райатин подошли к городу. Они выпустили воззвание, что Колавир Сайган — узурпатор, но ничего не предпринимают, просто сидят в своем лагере к югу от города и время от времени посылают в город людей. За пределами лагеря сотня их со всех ног убегает от одного алгол'д'сисвай или даже гай'шайн. Человек, которого называют Дарлин Сиснера, и другие тайренцы прибыли вчера на корабле и присоединились к ним. С тех пор они только и делают, что пируют и пьянствуют, будто у них праздник. Солдаты древоубийц стянуты в город по приказу Колавир Сайган, но они наблюдают за нашими палатками больше, чем за другими мокроземцами или за порядком в самом городе. Просто наблюдают — и все, ничего не предпринимая. Может, ты, Кар'а'карн, понимаешь, почему они так себя ведут, а я нет, и Бэйр с Меганой тоже, и никто в наших палатках.
   Леди Каралайн и лорд Торам стояли во главе тех кайриэнцев, которые отказались признать власть Ранда в Кайриэне, а в Тире их сторонниками руководил Благородный Лорд Дарлин. Ни от тех, ни от других особого вреда не было; Каралайн и Торам вот уже несколько месяцев сидели у подножия Хребта Мира, угрожая и требуя, а Дарлин делал то же самое в Хаддонском Сумрачье. Но ничего больше. Перрин, сам того не замечая, провел большим пальцем по лезвию топора. Мало того что Ранду угрожала опасность потерять поддержку айильцев, так еще и все его враги собрались в одном месте. Не хватало только Отрекшихся. И Севанны с ее Шайдо. В качестве крема на медовом торте. И все же сейчас это встревожило Перрина не больше, чем если бы он узнал, что по улицам Кайриэна бродят призраки из ночных кошмаров. Фэйли — вот что важнее всего. С ней ничего не должно случиться.
   — Лучше смотреть, чем драться, — задумчиво пробормотал Ранд, снова как будто прислушиваясь к невидимому собеседнику.
   Перрин от всего сердца был согласен с Рандом — все что угодно лучше, чем смертоубийство, — но айильцев такой подход, конечно, не устраивал, особенно если речь шла о врагах. Все они, Руарк и Сорилея, Ферейгин, Нандера и Сулин — все посмотрели на Ранда с таким выражением, будто он сказал, что пить песок лучше, чем воду.
   Ферейгин вытянулась, даже привстала на цыпочки. Для айилки она была не очень высока, почти по плечо Ранду, но каким-то образом умудрилась оказаться с ним почти нос к носу.
   — В этом лагере мокроземцев чуть больше десяти тысяч человек, укоризненно сказала она, — а в городе и того меньше. С ними ничего не стоит справиться. Даже Индириан не забыл, что ты запретил убивать мокроземцев, разве что защищаясь, но кто знает, долго ли они будут бездействовать? И от Айз Седай, тех, которые в городе, тоже помощи ждать не приходится. Кто знает, что они…
   — Айз Седай? — Голос Ранда звучал спокойно, но он так стиснул Драконов скипетр, что костяшки пальцев побелели. — Сколько?
   От его запаха по спине Перрина пробежал озноб. Внезапно он буквально всей кожей ощутил, что пленные Айз Седай не сводят с них глаз, и не только пленные. И Бера, и Кируна, и все остальные.
   Сорилея тут же утратила всякий интерес к Кируне. Руки в боки, она процедила сквозь стиснутые зубы:
   — Почему ты не рассказала об этом мне?
   — Не успела, Сорилея, ты сама прервала меня, — запротестовала Ферейгин, внезапно как будто став меньше ростом и тяжело дыша. Снова переведя взгляд голубых глаз на Ранда, она продолжила уже более твердым голосом:
   — Может быть, их десять или больше, Кар'а'карн. Мы держимся подальше от них, конечно, особенно с тех пор… — Ее взгляд опять метнулся к Сорилее, и опять она тяжело задышала и поникла. — Ты сама ничего не хотела слушать о мокроземцах, Сорилея. Только о том, что происходит в айильских палатках. Ты сама так сказала. — Повернувшись к Ранду, она снова подтянулась: Большинство из них скрываются у Арилин Дулайн, Кар'а'карн, и редко показываются на людях. — И снова, глядя на Сорилею, сгорбившись, чуть слышно:
   — Сорилея, ты же знаешь, я бы все рассказала тебе. Ты сама меня прервала.
   Когда до Ферейгин дошло, сколько людей наблюдают за ней, и особенно, что многие из них, во всяком случае, среди Хранительниц Мудрости, улыбаются, глаза у нее вспыхнули, а щеки запылали. Поворачиваясь то к Сорилее, то к Ранду, она открывала и закрывала рот, не издавая ни звука. Некоторые Хранительницы Мудрости захихикали, прикрываясь ладонями. Эдарра смеялась совершенно открыто, как и Руарк, который откинул назад голову и захохотал во все горло.
   Перрину, конечно, было не до смеха. У айильцев вообще весьма своеобразное чувство юмора. Кто знает, может, айилец способен найти повод для веселья даже в том, что его проткнули мечом? Только Айз Седай не хватало. Свет! Он выбросил из головы все, кроме того, что волновало его больше всего — Ферейгин! Моя жена, Фэйли, как она? Бросив на него растерянный взгляд, Ферейгин с явным усилием постаралась взять себя в руки.
   — Думаю, с Фэйли Айбара все в порядке, Сей кайр, — уже спокойно ответила она. Или почти спокойно. Краешком глаза она продолжала следить за Сорилеей.
   Сорилея не смеялась и даже не улыбалась. Сложив руки на животе, она, не отрываясь, смотрела на Ферейгин; по сравнению с этим взглядом тот, которым она прежде одарила Кируну, казался просто кротким.
   Эмис положила ладонь на руку Сорилеи.
   — Она не виновата, — пробормотала Эмис так тихо, что ее услышали только Хранительница Мудрости и Перрин.
   Мгновение поколебавшись, Сорилея кивнула. Взгляд, способный содрать с человека кожу, сменился обычным, просто придирчивым. Насколько Перрину было известно, такого эффекта могла добиться только Эмис, только ей одной Сорилея вообще позволила бы даже попытаться сделать что-то в этом роде, не сровняв ее с землей. Если не считать, конечно, Руарка, но он относился к подобным вспышкам с полным безразличием. Точно валун, которому все равно, бушует над ним гроза или нет. Утихомирить грозу была способна только Эмис.
   Перрину хотелось бы побольше услышать от Ферейгин — она лишь думает, что с Фэйли все в порядке, или ей это точно известно? — но прежде, чем он успел открыть рот, его с обычным для нее так-том опередила Кируна.
   — Теперь внимательно выслушай меня, — заявила она, обращаясь к Ранду и выразительно взмахнув рукой прямо у него перед носом. — Я назвала ситуацию щекотливой. Это не так. Ситуация настолько сложная, что ты даже представить себе не можешь, настолько хрупкая, что способна разбиться вдребезги от одного легкого дуновения. Бера и я отправимся в город вместе с тобой. Да-да, Аланна, и ты тоже, — нетерпеливо отмахнулась она от Зеленой сестры. У Перрина создалось впечатление, что Кируна снова прибегла к своему знаменитому угрожающему трюку, в результате которого стала как будто выше ростом и оказалась чуть ли не нос к носу с Рандом. Хотя, приглядевшись, Перрин обнаружил, что это лишь кажется. Ранд по-прежнему, конечно, на голову выше нее. — Мы будем давать тебе советы, и ты непременно должен им следовать. Одно неверное движение, одно неосторожное слово, и с Кайриэном может случиться то же, что с Тарабоном и Арад Доманом. Хуже того, ты можешь просто по неведению, даже не догадываясь, на какую опасную почву вступаешь, натворить множество ужасных бед.
   Перрин вздрогнул. Вся эта речь будто нарочно предназначалась для того, чтобы вывести Ранда из себя. Однако Ранд просто дождался ее окончания и повернулся к Сорилее:
   — Возьми Айз Седай с собой к палаткам. Всех, и побыстрее. Проследи, чтобы все знали, что они Айз Седай. Пусть все видят, что они слушаются малейшего твоего приказания. Ты ведь исполняешь приказания своего Кар'а'карна? Ну вот, значит, это убедит всех, что я не хожу у них на поводке.
   Кируна покраснела. Она чувствовала себя оскорбленной, она негодовала, и это так сильно ощущалось в ее запахе, что у Перрина зачесалось в носу. Бера попыталась успокоить ее, но без заметного успеха, Кируна продолжала метать в Ранда взгляды, которые говорили: «Ты, невежа, сосунок, деревенщина!»; Аланна закусила губу, изо всех сил стараясь не улыбнуться. Хотя, если судить по запаху, исходящему от Сорилеи и остальных Хранительниц Мудрости, у Аланны не было особых поводов для веселья.
   Сорилея криво улыбнулась Ранду.
   — Может быть, Кар'а'карн, — сухо произнесла она. Перрин как-то засомневался, что Сорилея очень уж слушается Ранда. — Может быть, все так и получится.
   Покачав головой. Ранд отошел вместе с Мин в сопровождении Дев, которые, точно тени, ни на шаг не отставали от него. Он принялся отдавать распоряжения тем, кто отправлялся с ним, и остающимся с Хранительницами Мудрости. Руарк, в свою очередь, тут же начал выкрикивать соответствующие приказания своим сисвай'аман. Аланна не сводила взгляда с Ранда. Интересно, подумал Перрин, что здесь произойдет дальше? Сорилея и остальные тоже смотрели на Ранда, и в их запахе ощущалось все, что угодно, только не спокойствие.
   И тут до Перрина дошло, что Ферейгин больше никого не интересует и, следовательно, у него появился шанс. Но как только он направился к ней, Сорилея, Эмис и остальные из совета, как назло, окружили ее, оттеснив его в сторону. Отойдя вместе с ней на некоторое расстояние, они забросали ее вопросами, изредка поглядывая на Кируну и двух других сестер, как бы давая им понять, чтобы поостереглись снова подслушивать. Кируна, по-видимому, заметила этот маневр, она так сердито сверкала глазами, что казалось, вот-вот задымится. Бера что-то настойчиво внушала ей, и Перрин без малейших усилий различил слова «благоразумна», и «терпелива», и «осторожна», а потом «глупый». Что к кому относилось, не требовало разъяснений.
   — Как только доберемся до города, будет бой. — В голосе Айрама явственно звучали нотки нетерпения.
   — Ничего подобного, — решительно заявил Лойал. Уши у него подрагивали, он посмотрел на свой топор так, будто с удовольствием зашвырнул бы его подальше. — Ведь ничего не будет, правда, Перрин?
   Перрин покачал головой. Он не знал. Если бы только Хранительницы Мудрости оставили Ферейгин одну, хоть на несколько мгновений! Что такое важное они обсуждали?
   — Женщины, — пробормотал Гаул, — еще более непонятные создания, чем пьяные мокроземцы — Что? — рассеянно спросил Перрин. Может, просто протолкнуться сквозь круг Хранительниц Мудрости? Что произойдет? Точно прочтя его мысли, Эдарра сердито посмотрела на него, то же сделал и еще кто-то. Иногда и впрямь казалось, что женщины способны читать мысли мужчин. Ладно…
   — Я говорю, ничего у них не понять, у этих женщин, Перрин Айбара. Чиад сказала, что не положит свадебный венок к моим ногам, прямо так и заявила. Айилец, казалось, был потрясен. — Я, говорит, могу взять тебя в любовники, для себя и для Байн, но не более того. — В другое время этакие слова могли бы шокировать Перрина, хотя он уже слышал о таком прежде. Айильцы были невероятно… свободны в этих вопросах. — Как будто я недостаточно хорош, чтобы быть мужем, — сердито фыркнул Гаул. — Я не люблю Байн, но готов жениться и на ней, лишь бы Чиад была счастлива. Если Чиад не собирается плести для меня свадебный венок, с какой стати она заигрывает со мной? Раз я не гожусь ей в мужья, пусть оставит меня в покое.
   Перрин хмуро посмотрел на него. Зеленоглазый айилец был выше Ранда и почти на голову выше него самого.
   — О чем это ты толкуешь?
   — О Чиад, разумеется. Ты что, не слушал меня? Она вроде как избегает меня, но каждый раз, как попадается навстречу, непременно останавливается.
   Проверяет, успел ли я ее заметить.
   Не знаю, как обстоит дело у вас, мокроземцев, но у нас таким способом женщины завлекают мужчин. Она появляется, когда ты меньше всего этого ждешь, но тут же снова исчезает. До сегодняшнего утра я даже понятия не имел, что она здесь, вместе с Девами.
   — Как это здесь? — прошептал Перрин. Сосулька, точно клинок, пронзила сердце, земля ушла из-под ног. — А Байн? Тоже здесь?
   Гаул пожал плечами:
   — Они редко разлучаются. Но меня интересует Чиад, а не Байн.
   — Чтоб они сгорели и ты вместе с ними! — завопил Перрин. Хранительницы Мудрости дружно обернулись и уставились на него. Почти все, кто стоял на склоне холма, сделали то же самое. Кируна и Бера тоже обратили к Перрину внимательные лица. Приложив неимоверное усилие, он заговорил тише, хотя напряжение по-прежнему клокотало в его голосе, с этим Перрин ничего не мог поделать. — Они должны были защищать ее! Она в городе, в королевском дворце, с Колавир — Колавир! А они должны были, в случае чего, защитить ее.
   Почесывая голову, Гаул взглянул на Лойала:
   — Это мокроземцы так шутят? Фэйли Айбара уже выросла из детских юбок.
   — Я знаю, что она не ребенок! — Перрин набрал полную грудь воздуха.
   Очень трудно не кричать, если живот у тебя, казалось, полон кислоты. Лойал, объясни этому… объясни Гаулу, что наши женщины не кидаются друг на друга с копьями, что Колавир даже в голову не придет предлагать Фэйли сражаться, что ей достаточно просто приказать, и Фэйли перережут горло, или сбросят ее со стены, или… — Нет, слишком ярки оказались эти страшные образы; у Перрина все внутри перевернулось.
   Лойал сочувственно похлопал Перрина по плечу:
   — Перрин, я понимаю твое беспокойство. Я знаю, что испытывал бы то же самое, если бы думал, что Эрит угрожает опасность. — Кисточки у него на ушах задрожали. К его утешениям, конечно, стоило прислушаться, как же; мать мечтала женить его на молодой женщине-огир, которую выбрала сама, а он только и делал, что бегал от нее. — Ах! Ну ладно, Перрин. Фэйли ждет тебя, целая и невредимая. Я знаю это. И ты знаешь, что она вполне способна постоять за себя. — Лойал несколько принужденно рассмеялся своим гудящим смехом, но тут же снова стал серьезен, даже угрюм. — Перрин… Перрин, ты же знаешь, что не можешь всегда находиться при Фэйли, чтобы защищать ее, как бы тебе того ни хотелось. Ты — та'верен. Узор сплетает вокруг тебя свое кружево, как ему, Узору, угодно, и использует тебя, как ему. Узору, нужно.
   — Чтоб он сгорел, этот Узор, — проворчал Перрин. — Пусть все горит огнем, если это спасет ее.
   Уши Лойала от потрясения встали торчком, и даже Гаул выглядел ошеломленным.
   Что со мной творится? — подумал Перрин. Он всегда презирал тех, кто всю жизнь занимался исключительно своими мелкими делишками, и думать не думая о Последней Битве и Тени Темного, которая надвигалась на мир. Чем же он теперь отличается от них?