Когда они ушли. Ранд продолжал сидеть, хмуро уставившись в чашку и не находя ответов в темном чае. Наконец он поставил ее рядом с подносом и опустил вниз рукава. Глаза Мераны были прикованы к нему, будто она надеялась, что таким образом ей удастся проникнуть в его мысли.
   Чувствовалось также, что ей хочется выйти из своего угла. Ранд велел Меране оставаться там, чтобы она не слышала разговора. Конечно, она не понимала, почему ей нельзя выйти сейчас, когда вожди кланов ушли. Выйти и постараться все-таки понять, что тут произошло.
   — Как по-вашему, они считают, что я пляшу под дудку Айз Седай? спросил он Аша'манов.
   Юный Наришма вздрогнул. По правде говоря, он немногим старше Ранда, а выглядел еще на пять или даже шесть лет моложе. Он взглянул на Мерану, будто она могла подсказать ответ, и смущенно повел плечами:
   — Я… не знаю, милорд Дракон. Дашива заморгал и перестал бормотать что-то себе под нос. Наклонив голову, точно птица, он искоса посмотрел на Ранда:
   — Имеет ли это значение, если они вам повинуются?
   — Имеет, — ответил Ранд.
   Дашива пожал плечами, Наришма просто смотрел, задумчиво и хмуро; ни тот ни другой, казалось, ничего не понимали, и все же до Наришмы, похоже, что-то доходило, хотя бы частично.
   На каменном полу позади трона были в беспорядке разбросаны карты, скатанные, сложенные или развернутые так, как их оставил Ранд. Он отодвинул некоторые носком сапога. Нелегкая задача — жонглировать сразу столькими шариками. Кайриэн на севере, горы под названием Кинжал Убийцы Родичей и область вокруг столицы. Иллиан и Равнина Маредо до Фар Мэддинга. Остров Тар Валон и окружающие его городки и деревни. Гэалдан и часть Амадиции.
   Цветные пятна замелькали у него в голове. Льюс Тэрин застонал и засмеялся в отдалении, еле слышный голос безумца забормотал что-то об уничтожении Аша'манов и Отрекшихся. О самоубийстве. Аланна перестала плакать, ее тоска пошла на убыль, сменившись прозрачной дымкой гнева. Ранд запустил руки в волосы, крепко сжал виски. Каково это — остаться наедине только со своими мыслями? Он не мог вспомнить.
   Высокая дверь распахнулась, впустив одну из Дев, стоявших в коридоре на страже. Риаллин, с яркими золотисто-рыжими волосами, ухмыляющаяся по любому поводу и довольно пухленькая. Для Девы, во всяком случае.
   — Берелейн сур Пейндраг и Анноура Ларизен хотят видеть Кар'а'карна, доложила она. Ее голос звучал тепло, почти дружески, когда она произносила первое имя, и холодно, невыразительно при втором, что не мешало ей все время ухмыляться.
   Ранд вздохнул и открыл было рот, чтобы позволить им войти, но Берелейн не дождалась разрешения. Она стремительно ворвалась, сопровождаемая Анноурой, которая выглядела более спокойной. Айз Седай слегка испугалась при виде Дашивы и Наришмы и с любопытством взглянула на стоящую в углу Мерану.
   Берелейн среагировала совсем иначе.
   — Что это означает, милорд Дракон? — требовательно спросила она, размахивая письмом, которое Ранд отослал ей этим утром. Она остановилась прямо перед ним, потрясая бумагой. — Почему я должна вернуться в Майен? Я достаточно хорошо правлю здесь от вашего имени, и вы это знаете. Я не смогла помешать Колавир провозгласить себя королевой, но по крайней мере не допустила, чтобы она изменила установленные вами законы. Почему понадобилось отсылать меня сейчас? И почему я узнаю об этом из письма? Почему вы не сказали мне прямо в лицо? В благодарность за все, что я сделала, меня увольняют, точно какого-нибудь сборщика налогов, — известив письмом.
   Даже в ярости Первая Майена оставалась одной из самых красивых женщин, которых Ранд когда-либо знал. Черные волосы блестящими волнами рассыпались по плечам, обрамляя лицо яркой, ослепительной красоты. В темных глазах без труда утонул бы любой мужчина. Сегодня Берелейн была в платье из мерцающего серебряного шелка, тонком и облегающем, несомненно более подходящем для того, чтобы принимать наедине любовника. Будь вырез еще чуть-чуть пониже, платье вообще нельзя было бы носить на людях. Ранд сомневался, что Берелейн поступила правильно, надев его сейчас. Он говорил себе, когда писал письмо, что отослать Первую Майена необходимо
   — у него слишком много дел и нет времени спорить с ней. Правда же состояла в том, что ему доставляло слишком большое удовольствие смотреть на нее; что-то подсказывало ему, что это… не то чтобы плохо, но…
   Едва она появилась, Льюс Тэрин многозначительно забормотал что-то мурлыкающим голосом, как всегда, когда он восхищался женщиной. Внезапно Ранд осознал, что теребит мочку уха, и это потрясло его. Подсознательно он понимал, что этот совершенно машинальный жест сродни восхищенному мурлыканию Льюса Тэрина. Он отдернул руку, борясь с желанием снова потянуться к уху.
   Чтоб ты сгорел, это мое тело, мысленно почти прорычал он. Мое! Льюс Тэрин удивленно — и смущенно — смолк; не издав ни звука, давно умерший человек исчез, сбежал обратно в глубины сознания Ранда.
   Молчание Ранда возымело действие. Берелейн опустила письмо, ее гнев улегся. Немного. Не сводя с Ранда взгляда, она глубоко вздохнула, щеки у нее вспыхнули.
   — Милорд Дракон…
   — Ты знаешь почему, — отрезал Ранд. Смотреть ей в глаза было нелегко.
   Странно, но ему захотелось, чтобы здесь находилась Мин. Очень странно. Ее видения сейчас не помогли бы. — Когда ты сегодня утром возвращалась с корабля Морского Народа, на причале тебя поджидал какой-то тип с ножом.
   Берелейн презрительно вскинула голову:
   — Он подошел ко мне не ближе чем на три шага. Со мной была дюжина крылатых гвардейцев и Лорд-Капитан Галленне. — Нурелль командовал крылатыми гвардейцами, которых он привел к Колодцам Дюмай, но в целом их возглавлял Галленне. В городе в распоряжении Берелейн их было восемьсот человек, не считая тех, кто вернулся с Нуреллем. — Вы думаете, что я испугаюсь какого-то жалкого вора?
   — Не притворяйся глупее, чем ты есть, — проворчал он. — Какой вор полез бы к тебе, когда вокруг дюжина солдат? — Теперь щеки у Берелейн полыхали; она отлично все понимала. Ранд не дал ей возможности заговорить снова, или начать объясняться, или сделать еще какую-то глупость. — Добрэйн сообщил мне, что по дворцу уже ходят слухи, будто ты предала Колавир. Те, кто ее поддерживал, конечно, не скажут этого мне, зная мое к ней отношение, но охотно оплатят нож, который нанесет тебе удар. — И Фэйли туда же, судя по словам Добрэйна; еще одна забота на его голову. — Но у них не будет такой возможности, потому что ты вернешься в Майен. Добрэйн займет твое место здесь, до тех пор пока Илэйн не получит Солнечный Трон.
   Берелейн зашипела, точно на нее плеснули холодной водой; глаза ее сделались огромными. В свое время Ранд был рад, что она перестала его бояться, но сейчас усомнился, стоило ли этого добиваться. Она открыла рот, собираясь разразиться гневной тирадой, но Анноура дотронулась до ее руки, заставив повернуться. Женщины обменялись долгим взглядом, и ожидаемой тирады не последовало. Первая Майена пригладила юбки и энергично выпрямилась. Ранд поспешно отвернулся.
   Мерана стояла у самого края защитного экрана. Интересно, вдруг она уже перешагивала через него, а потом вернулась обратно? Она ведь не в состоянии его почувствовать. Как только Ранд повернул голову в ее сторону, Мерана отступила так далеко, что почти коснулась стены, неотрывно следя за ним взглядом. Судя по выражению лица, она готова была наливать ему чай ежедневно в течение десяти лет, только бы услышать, о чем тут говорится.
   — Милорд Дракон, — сказала Берелейн улыбаясь, — есть еще Ата'ан Миэйр.
   — Голос у нее был просто медовый, а изгиб губ вышиб бы искры даже из камня, заставив его мечтать о ее поцелуях. — Госпожа Волн Харине не в восторге от того, что ей так долго приходится дожидаться, сидя на своем корабле. Я нередко наведывалась к ней и в состоянии сгладить возникшие трудности, что вряд ли удастся лорду Добрэйну. Я убеждена, что Морской Народ жизненно важен для вас, не имеет значения, упоминается о нем или нет в Пророчествах о Драконе. В их пророчествах решающая роль отводится именно вам, хотя они неохотно говорят, какая именно.
   Ранд молча пристально смотрел на Берелейн. Почему она так борется за то, чтобы остаться здесь, чтобы продолжить свой нелегкий труд, за который получала так мало благодарности от кайриэнцев даже тогда, когда никто из них и не помышлял убить ее? Она — правительница, она привыкла иметь дело с другими правителями и их посольствами, а вовсе не с уличными разбойниками и ножами, угрожающими из темноты. Каким бы медовым ни был ее голос, ею руководило не желание оставаться рядом с Рандом ал'Тором. Она… ну, предлагала себя ему… однажды, но суровые факты свидетельствовали, что Майен — маленькое государство, а Берелейн использовала свою красоту, как мужчина использует меч — чтобы уберечь страну от более могущественного соседа. Тира. Все дело в этом и ни в чем больше.
   — Берелейн, я не знаю, какие еще могу дать гарантии того, что Майен останется за тобой, но я напишу какую-нибудь бумагу…
   Цветные пятна так стремительно закружились в голове, что язык оцепенел.
   Льюс Тэрин хохотнул. Женщина, которая знает об угрожающей ей опасности, но не боится, — сокровище, которое отвергает только безумец.
   — Гарантии… — Теперь ее голос звучал мрачно, меда в нем больше не ощущалось; гнев, на сей раз холодный, заклокотал снова. Анноура потянула Берелейн за рукав, но та не обратила на это внимания. — Пока я буду сидеть в Майене с вашими гарантиями, вам будут служить другие. Добиваясь наград, они изобразят все то, что я делала здесь, устаревшим и ненужным, а свои дела значительными и новыми. Если Благородный Лорд Вейрамон отдаст вам Иллиан и попросит взамен Майен, что вы скажете? Если он отдаст вам Муранди, и Алтару, и все земли до Океана Арит?
   — Разве ты не понимаешь, что отъезд еще не означает конца служения? негромко спросил он. — То, что ты не будешь все время у меня перед глазами, еще не означает, что я забуду о тебе.
   Льюс Тэрин снова рассмеялся — с таким выражением, что Ранд чуть не покраснел. Ему доставляло удовольствие смотреть на нее, но некоторые мысли, которые иногда при этом возникали у Льюса Тэрина…
   Берелейн упрямо не сводила с Ранда взгляда, и он почти видел сонм вопросов, словно клубящихся вокруг Анноуры, и чувствовал, как она осторожно выбирает, какой из них задать.
   Дверь снова открылась, впустив Риаллин.
   — Пришла Айз Седай, чтобы увидеться с Кар'а'карном. — Каким-то удивительным образом ее голос звучал одновременно и холодно, и неуверенно. Ее зовут Кадсуане Меле дрин.
   Из-за спины Риаллин, справа, тут же возникла на редкость статная женщина. Седые, жесткие, как проволока, волосы были собраны на затылке в узел и украшены свободно свисающими золотыми украшениями.
   — Я думала, ты умерла, — изумленно произнесла Анноура, глаза у нее чуть не выскочили из орбит.
   Мерана метнулась сквозь защитный экран малого стража, протягивая руки.
   — Нет, Кадсуане! — закричала она. — Ты не причинишь ему вреда! Не должна!
   Кожу Ранда начало покалывать — это означало, что какая-то женщина рядом с ним обняла саидар, и, возможно, не одна. Быстро отодвинувшись подальше от Берелейн, он потянулся к Источнику, затопляя себя саидин и ощущая, как то же самое происходит с Аша'манами. Лицо Дашивы подергивалось, когда он переводил сердитый взгляд с одной Айз Седай на другую. Будто мало того, что он обратился к Силе, Наришма крепко сжал обеими руками рукоять меча, готовый в любой момент выхватить его, и принял стойку, называемую «Леопард на дереве».
   Льюс Тэрин забормотал что-то об убийстве и смерти, и неожиданно в комнате оказалась дюжина Дев, в вуалях, с копьями наготове. Неудивительно, что Берелейн изумленно озиралась по сторонам, как будто вокруг нее все разом сошли с ума Будучи причиной возникшей суматохи, эта самая Кадсуане выглядела совершенно спокойной. Она взглянула на Дев и покачала головой — золотые звезды, полумесяцы и птички мягко закачались в ее волосах.
   — Пытаться вырастить хорошие розы в северном Гэалдане почти равносильно смерти, Анноура, — сухо произнесла она, — но все-таки это еще не могила. Да успокойся же, Мерана, пока всех не распугала. Ты что, ничуть не повзрослела?
   Можно подумать, что ты все так же возбудима, как когда носила белое платье послушницы.
   Мерана открыла рот… и закрыла, изумленно оглядываясь. Покалывание внезапно исчезло. Ни Ранд, ни Аша'маны, однако, не отпустили саидин.
   — Кто ты? — требовательно спросил он. — Из какой Айя? — Из Красной, судя по реакции Мераны, но для того, чтобы Красная сестра вот так запросто одна явилась сюда, ей потребовалось бы просто самоубийственное мужество. Что тебе здесь нужно?
   Взгляд Кадсуане задержался на нем не больше чем на мгновение, она не ответила. Мерана открыла рот, но седовласая женщина взглянула на нее, подняв одну бровь, и большего не потребовалось. Мерана покраснела и опустила глаза.
   Анноура все еще смотрела на вошедшую как на привидение. Или как на удивительного, почти сказочного исполина.
   Кадсуане без единого слова пересекла комнату и подошла к Аша'манам, ее темно-зеленая юбка-штаны развевалась. У Ранда сложилось впечатление, что она всегда двигалась именно так — стремительно и тем не менее грациозно, не теряя времени даром и не признавая никаких преград. Дашива оглядел ее с ног до головы и усмехнулся. Глядя прямо ему в лицо, Кадсуане, казалось, не заметила этого, как и того, что руки Наришмы стиснули меч, когда она, приподняв пальцем его подбородок, повернула его голову туда и обратно, прежде чем он отдернул ее.
   — Какие красивые глаза, — пробормотала она.
   Наришма растерянно заморгал, а усмешка Дашивы превратилась в злобную ухмылку, по сравнению с которой его прежняя улыбка выглядела почти веселой.
   — Не смей! — воскликнул Ранд. Дашива имел наглость сердито взглянуть на него, прежде чем с угрюмым видом прижал кулак к груди, как обычно делали Аша'маны в знак приветствия. — Что тебе здесь нужно, Кадсуане? — повторил Ранд. — Посмотри на меня, чтоб тебе сгореть!
   Что она и сделала, повернув голову — Значит, ты и есть Ранд ал'Тор, Возрожденный Дракон. Я полагала, что даже такое дитя, как Морейн, способна обучить тебя хорошим манерам.
   Риаллин переложила копье из правой руки в левую, добавив его к тем, которые держала вместе со щитом, и ее пальцы замелькали в обычном для Дев языке жестов. На этот раз никто не засмеялся. На этот раз Ранд был уверен, что это не шутка.
   — Успокойся, Риаллин, — сказал он, подняв руку. — Все вы, успокойтесь.
   Кадсуане проигнорировала и этот призыв, с улыбкой глядя теперь уже на Берелейн.
   — Значит, вот она какая, твоя Берелейн, Анноура. Хороша, ничего не скажешь; еще прекраснее, чем мне говорили. — Кадсуане слегка присела, склонив голову, но без малейшего намека на почтительность, на то, что она менее значительная особа. Простая вежливость, не больше. — Миледи Первая Майена, я должна поговорить с этим юношей и хотела бы, чтобы при этом присутствовала твоя советница. Я слышала, у тебя здесь много обязанностей, не стану мешать тебе выполнять их. — Она явно отсылала Берелейн, почти указывая ей на дверь.
   Берелейн грациозно наклонила голову, плавно повернулась к Ранду и раскинула свои юбки в таком низком реверансе, что у него возникло опасение, как бы с нее не соскользнуло даже то немногое, что на ней надето.
   — Милорд Дракон, — нараспев произнесла она, — я прошу вашего разрешения удалиться.
   Ответный поклон Ранда был не столь безупречен.
   — Если миледи так хочется, я не возражаю. — Он предложил ей руку и помог подняться. — Надеюсь, ты обдумаешь мое предложение.
   — Милорд Дракон, я готова служить вам, где бы и когда бы вы ни пожелали. — Ее голос снова стал медовым. Специально для Кадсуане, так он предположил. Сейчас ей явно было не до флирта — все делалось только напоказ.
   — Помните о Харине, — шепотом добавила она.
   Когда дверь за Берелейн закрылась, Кадсуане сказала:
   — Всегда приятно смотреть на играющих детей, ты согласна, Мерана?
   Мерана вытаращила глаза, вертя головой от Ранда к седовласой сестре и обратно. Анноура выглядела так, будто только сила воли не давала ей упасть.
   Большинство Дев последовали за Берелейн, по-видимому решив, что здесь не пахнет убийством, но Риаллин и две другие остались перед дверью, все еще в вуалях. Вряд ли явилось простым совпадением, что их было столько же, сколько Айз Седай. Дашива тоже, кажется, решил, что опасность миновала. Он прислонился к стене, упираясь о нее ногой, губы безмолвно шевелятся, руки сложены — похоже, он наблюдал за Айз Седай.
   Наришма, нахмурившись, вопросительно посмотрел на Ранда, но Ранд лишь покачал головой. Эта женщина явно пыталась спровоцировать его. Но зачем она провоцировала мужчину, который, не особенно напрягаясь, мог усмирить или даже убить ее? Льюс Тэрин забормотал то же самое. Зачем? Зачем? Шагнув на помост, Ранд поднял с трона Драконов скипетр и сел, ожидая, что будет дальше. Он не позволит этой женщине добиться своего.
   — Убранство чересчур пышное, ты не считаешь? — сказала Кадсуане, обращаясь к Анноуре и осматриваясь. Помимо всего прочего золота, широкие полосы из него были укреплены на стенах над зеркалами, а каждый карниз обит золотыми накладками весом не меньше двух фунтов. — Я никогда не могла определить, кто зашел в этом дальше, тайренцы или кайриэнцы, но и те и другие переплюнут любого жителя Эбу Дар или даже Лудильщика. Это чайный поднос? Я бы выпила чаю, только свежего и горячего.
   Направив Силу, Ранд поднял поднос — он бы не удивился, увидев снизу ржавчину, след порчи, — и легко понес его по воздуху к трем женщинам. Мерана еще раньше принесла лишние чашки, и четыре стояли на подносе неиспользованные. Он наполнил их, опустил на место чайник и подождал. Чайник поплыл по воздуху, поддерживаемый саидин.
   Три внешне очень разные женщины и три отчетливо различные реакции.
   Анноура глянула на поднос как на свернувшуюся кольцами змею, еле заметно покачала головой и сделала шаг назад. Мерана глубоко вздохнула, медленно протянула руку и взяла чашку слегка дрожащей рукой. Знать, что мужчина способен направлять, и видеть результаты этого воочию — далеко не одно и то же. Кадсуане же спокойно взяла чашку и с довольной улыбкой вдохнула аромат чая. Она никак не могла знать, кто именно из трех находившихся здесь мужчин разлил чай, однако взглянула поверх своей чашки прямо на Ранда, сидевшего развалясь и перекинув ногу через ручку кресла.
   — Вот хороший мальчик, — сказала она. Девы потрясение переглянулись поверх своих вуалей.
   Ранд ощутил дрожь. Нет. Ей не удастся вывести его из себя. По какой бы причине она этого ни хотела, у нее ничего не получится!
   — Я не повторяю вопросов дважды, — сказал Ранд. Странно, что его голос звучал так холодно; внутри у него все кипело — жарче самого жаркого огня саидин. — Чего ты хочешь? Отвечай или уходи. Через дверь или через окно выбирай сама.
   И снова Мерана попыталась заговорить, и снова Кадсуане сделала ей знак молчать, на этот раз резко взмахнув рукой и по-прежнему не отрывая взгляда от Ранда.
   — Увидеть тебя, — хладнокровно заявила она. — Я из Зеленой Айя, не из Красной, но я ношу шаль дольше любой из ныне здравствующих сестер и сталкивалась со столькими мужчинами, способными направлять, скольких любые четыре Красные, а может и все десять, в глаза не видели. Нет, я не охотилась за ними, но у меня, похоже, на них нюх. — Кадсуане говорила спокойно, точно рассказывала, сколько раз в жизни она бывала на рынке. — Среди них попадались такие, кто боролся до конца, лягаясь и вопя даже после того, как их связывали и отрезали от Источника. Некоторые плакали и умоляли, предлагали золото, все на свете, даже собственную душу, только бы их не забирали в Тар Валон. Другие плакали от облегчения, становясь кроткими, точно овечки, и благодарили за то, что с этим покончено. Свет не даст соврать — в конце концов плакали все. У них не оставалось ничего, кроме слез.
   Жар внутри взорвался, выплеснув гнев. Поднос и массивный чайник с шумом пронеслись через комнату, с оглушительным грохотом врезались в зеркало и градом осколков ринулись обратно; чайник сплющился, чай брызнул во все стороны, поднос, согнувшись пополам, волчком закружился по полу. Все так и подскочили, кроме Кадсуане. Ранд спрыгнул с помоста, сжав Драконов скипетр с такой силой, что заныла рука.
   — Ты надеешься, что я испугаюсь? — взревел он. — Рассчитываешь, что и я стану умолять или благодарить? Или плакать? Айз Седай, достаточно мне опустить руку, и я уничтожу тебя. — Поднятая рука дрожала от ярости. Мерана знает, что я могу сделать это. Один Свет знает, что меня удерживает.
   Женщина посмотрела на разбитые и разбросанные чайные принадлежности, словно не сомневалась, что впереди у нее целая жизнь.
   — Теперь ты знаешь, — произнесла она наконец даже спокойнее, чем прежде, — что мне известно твое будущее, так же как и твое настоящее.
   Милосердие Света обходит стороной мужчин, способных направлять Силу. Видя это, некоторые считают, что Свет отрекся' от них. Я — нет. И все же скажи-ка, ты уже слышишь голоса?
   — Что ты хочешь этим сказать? — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как напрягся Льюс Тэрин.
   Покалывание на коже вернулось, причем направляли совсем рядом, но ничего не произошло, лишь чайник взмыл вверх и поплыл к Кадсуане, медленно поворачиваясь в воздухе, чтобы та могла его получше рассмотреть.
   — Некоторые мужчины, способные направлять Силу, слышат голоса, — почти рассеянно проговорила Кадсуане, нахмурившись при виде сплющенного шара из позолоченного серебра. — Это — часть их безумия. Голоса разговаривают с ними, советуя, что делать. — Чайник медленно опустился на пол у ее ног. — Ты что-нибудь слышишь?
   Пораженный Дашива издал хриплый смешок, плечи у него затряслись.
   Наришма облизнул губы; если раньше он не боялся этой женщины, то сейчас смотрел на нее как на ядовитого скорпиона.
   — Спрашиваю я, — решительно сказал Ранд. — Ты, кажется, забыла об этом.
   Я — Дракон Возрожденный.
   Ты существуешь на самом деле или нет? Вот что он хотел бы знать. Ответа не было. Лъюс Тэрин? Иногда тот не отвечал, хотя обычно Айз Седай привлекали его внимание. Льюс Тэрин? Это не безумие; голос был реальный, не воображаемый. Нет, не безумие. Неожиданно возникшее желание расхохотаться не принесло облегчения.
   Кадсуане вздохнула:
   — Ты — молодой человек, который очень плохо представляет себе, что и почему с ним происходит и что его ждет впереди. Ты выглядишь переутомленным.
   Может быть, мы поговорим, когда ты немного успокоишься. Ты не будешь возражать, если я на некоторое время заберу Мерану и Анноуру? Я довольно долго ни с кем не виделась.
   Ранд изумленно уставился на нее. Она явилась сюда, оскорбляла его, угрожала ему, как бы между прочим сообщила, что знает о голосе, звучащем у него в голове, и, проделав все это, решила уйти, чтобы поболтать с Мераной и Анноурой? Может, это она — сумасшедшая? Льюс Тэрин по-прежнему молчал. Не важно. Этот человек реален. Реален!
   — Уходи, — сказал он. — Уходи и… — Он не безумен. — Все вы, убирайтесь! Убирайтесь!
   Дашива удивленно заморгал, наклонив голову и глядя на Ранда, потом пожал плечами и направился к двери. Кадсуане улыбнулась — так, будто снова собиралась назвать Ранда хорошим мальчиком, — и, подозвав к себе Мерану и Анноуру, повела их к двери, точно пастух стадо. Девы опустили вуали и обеспокоенно нахмурились. Наришма тоже взглянул на Ранда, но тот резко махнул ему рукой. Наконец все вышли, и он остался один. Один Ранд в сердцах отшвырнул Драконов скипетр. Наконечник вонзился в спинку кресла. Качнулись кисточки.
   — Я не сумасшедший, — произнес он, обращаясь к пустой комнате.
   Льюс Тэрин много чего порассказал ему; он никогда не вырвался бы из ящика Галины, если бы голос этого давно умершего человека не звучал в его голове. Но Силу он начал использовать задолго до того, как впервые услышал этот голос. И он сам додумался, как вызывать молнию и разить огнем и как создать тот удивительный смерч, который уничтожил сотни троллоков. Но именно от Льюса Тэрина приходили к нему воспоминания о лазанье по деревьям в сливовом саду, о Зале слуг и о множестве других событий, внезапно всплывающих в памяти. А может, все это просто фантазии, безумные порождения безумного разума — как и голос.
   До него дошло, что он мечется из конца в конец комнаты и не может остановиться. Возникло ощущение, что это движение — результат судорожного спазма, готового вот-вот разорвать мышцы.
   — Я не сумасшедший, — задыхаясь, сказал Ранд. Пока еще нет. — Я не… Звук открывающейся двери заставил его резко повернуться с тайной надеждой, что пришла Мин.
   Но это оказалась Риаллин, она поддерживала невысокую коренастую женщину в темно-голубом платье, почти совсем седую, с грубоватым лицом. Покрасневшие глаза, дикий взгляд.