— Да, — забеспокоилась Сомерин. — Нельзя произносить такие неосторожные слова. Мало ли кто их услышит?
   Тион рассмеялась — отрывисто, издевательски:
   — Вас тут столько, а вы боитесь одного мокроземца.
   Эти слова заставили, конечно, Сомерин прикусить язык, и Модарру тоже, но Мейра не смолчала, и, не будь она Хранительницей Мудрости, можно было бы сказать, что слова ее звучат вызывающе, даже грубо. И Аларис не осталась в долгу, и Белинда…
   Их вздорные пререкания безумно раздражали Севанну, хотя это все же лучше, чем сговор у нее за спиной. Однако не по этой причине она резко вскинула руку, призывая к молчанию. Риэль сердито взглянула на нее, открыла было рот, и… И в этот момент все услышали то, что Севанна уже различила раньше. Шелест мертвых листьев среди деревьев. Айильцы не подняли бы такой шум, да они и не приблизились бы без приглашения к Хранительницам Мудрости, и зверь не подошел бы так близко к людям. На сей раз Севанна поднялась вместе со всеми.
   Показались две фигуры: мужчина и женщина. Они шли, так громко шурша листьями, что разбудили бы и камень. Подойдя совсем близко к полянке, оба остановились, и мужчина, слегка наклонив голову, что-то сказал женщине. Это был Каддар, в темном, почти черном кафтане с кружевами у ворота и на запястьях. Хорошо хоть, что он без меча. Казалось, они спорили. Севанна напрягла слух, пытаясь уловить хотя бы отдельные слова, но до нее не долетало ни звука. Каддар был почти на голову выше Модарры
   — высокий для мокроземца и даже для айильца; и голова женщины едва достигала его груди.
   Она была смуглая, темноволосая, как и он, и такая красивая, что Севанна поджала губы. В платье из блестящего красного шелка, обтягивающем бедра даже сильнее, чем у Сомерин.
   Подумав о Сомерин, Севанна будто окликнула ее, та придвинулась поближе.
   — У женщины есть дар, — промолвила Хранительница Мудрости, не сводя взгляда с приближающейся парочки. — Она сплетает барьер. — Поджав губы, Сомерин с явной неохотой добавила:
   — Она сильна. Очень сильна.
   Произнеси эти слова кто-то другой, в них еще можно было бы усомниться.
   Севанна никогда не понимала, почему Хранительницы Мудрости придавали столь мало значения умению пользоваться Силой, хотя и радовалась этому в глубине души, ведь сама-то она такой способностью не обладала. Но Сомерин гордилась тем, что ей пока не довелось встретить женщину столь же сильную, как она сама. Судя по тону Сомерин, можно было предположить, что эта женщина оказалась гораздо сильнее.
   Сейчас, однако, Севанну мало волновало, может эта женщина двигать горы или способна лишь зажечь свечу. Айз Седай скорее всего. Хотя и не похожа на них, насколько чувствовала Севанна. Гораздо важнее то, что Каддар способен использовать тер'ангриал. И то, что он смог найти их и явиться сюда. Очень вовремя, очень быстро. Возможности расширялись, и надежда возрастала. Однако кто из них верховодит, он или она?
   — Перестаньте направлять в кубик, — приказала Севанна. Кто знает, вдруг он все еще слышит их разговор через него?
   Риэль бросила на нее взгляд, в котором сквозило сожаление:
   — Сомерин уже перестала, Севанна.
   Ничто не могло испортить ей настроения. Она улыбнулась:
   — Очень хорошо. Помните, что я говорила. Разговор поведу я, не вмешивайтесь.
   Большинство из них кивнули; Риэль фыркнула. Севанна по-прежнему улыбалась. Хранительницу Мудрости нельзя сделать гай'шайн, но уже отброшено в сторону так много устаревших обычаев — кто знает, может, и с этим произойдет то же самое?
   Каддар и его спутница снова двинулись вперед, и Сомерин прошептала:
   — Она все еще удерживает Силу.
   — Сядь рядом со мной, — нетерпеливо сказала Севанна. — Дотронься до моей ноги, если она будет направлять.
   Ее ужасно раздражало, что приходится обращаться за помощью. Но она должна знать.
   Севанна села, подогнув под себя ноги; и остальные сделали то же, оставив место для Каддара и его спутницы. Сомерин расположилась так близко, что почти касалась коленями Севанны. Севанна пожалела, что у нее нет кресла.
   — Я вижу тебя, Каддар, — вежливо, несмотря на нанесенное им ей оскорбление, сказала она. — Садитесь, ты и твоя женщина.
   Севанне очень хотелось посмотреть, как воспримет эти слова Айз Седай, но она увидела лишь поднятую бровь и едва заметную улыбку. Глаза у женщины были такие же черные, как у Каддара, — точно вороново крыло. В лицах Хранительниц Мудрости чувствовался заметный холодок. Если бы Ранду ал'Тору не удалось вырваться на свободу у Колодцев Дюмай, все Айз Седай сейчас наверняка были бы убиты или захвачены в плен. Поскольку Каддару явно было известно о случившемся, эта женщина наверняка тоже все знала, но в ней не ощущалось страха.
   — Это Майсия, — сказал Каддар, опускаясь на землю чуть в стороне от оставленного для него места. По какой-то непонятной причине он не любил находиться на расстоянии вытянутой руки от собеседника. Может, опасался ножа. — Я сказал, чтобы ты обратилась за помощью к одной Хранительнице Мудрости, но никак не к шестерым, Севанна. Это может показаться подозрительным. — Непонятно почему, эта мысль, похоже, забавляла Каддара.
   Майсия как раз усаживалась, расправляя юбки, когда он назвал ее имя.
   Она на мгновение замерла и бросила на Каддара яростный взгляд, казалось, способный содрать с него кожу. Может, не хотела, чтобы им стало известно, кто она такая. Однако Майсия не проронила ни слова. Когда она уселась рядом с Каддаром, на губах у нее снова играла улыбка — словно и не исчезала. Уже не в первый раз Севанна порадовалась тому, что у мокроземцев все чувства написаны на лицах.
   — Ты принес вещь, с помощью которой можно управлять Рандом ал'Тором? Севанна даже не посмотрела в сторону кувшина с водой. Если он был так груб с ней, с какой стати ей соблюдать приличия? Никогда прежде он не вел себя с ней так. Возможно, присутствие Айз Седай придало ему наглости.
   Каддар бросил на Севанну насмешливый взгляд:
   — Зачем, ведь у тебя его нет?
   — Нет, так будет, — спокойно сказала Севанна, и он улыбнулся. Так же как и Майсия.
   — Когда будет, тогда и поговорим. — Улыбка Каддара свидетельствовала о том, что он сомневается и не верит. Женщина усмехнулась. Для нее тоже найдется подходящая черная одежда. — С помощью той вещи, которая у меня есть, можно управлять им, если он будет захвачен, но она бесполезна, пока он на свободе. Я не хочу рисковать, он не должен узнать обо мне, прежде чем окажется у тебя в руках. — Каддар не постыдился прямо заявить, что допускает такую возможность.
   Севанна подавила острую вспышку разочарования. Одна надежда рухнула, но оставались другие. Риэль и Тион сидели сложив руки и глядя прямо перед собой, сквозь остальных, сквозь него; у них был такой вид, будто они не сомневались, что ничего стоящего от него уже не услышат. Еще бы — ведь они не знали всего.
   — А как с Айз Седай? Может эта вещь управлять ими?
   Риэль и Тион тут же оторвались от созерцания деревьев. Брови Белинды поползли вверх, Мейра искоса взглянула на Севанну. Севанна проклинала их за то, что они так плохо владеют собой.
   Но Каддар, как и все мокроземцы, ничего не замечал. Он откинул голову назад и рассмеялся:
   — Ты хочешь сказать, что упустила ал'Тора, но захватила в плен Айз Седай? Ловила сокола, а поймала стаю жаворонков!
   — У тебя есть вещь, которая так же действует на Айз Седай? — Севанна чуть не заскрежетала зубами. Несомненно, прежде он держался гораздо почтительнее.
   Каддар пожал плечами:
   — Возможно. Если сойдемся в цене. Он имел в виду деньги, можно не сомневаться. Что касается Майсии, она не проявляла никаких признаков беспокойства. Странно, если она Айз Седай. Но кем еще она могла быть?
   — Это все не больше чем слова, брошенные на ветер, мокроземец, — ровным голосом сказала Тион. — Чем ты можешь доказать их?
   В виде исключения Севанна не напомнила Тион, что та вмешалась в разговор вопреки приказанию.
   На мгновение лицо Каддара окаменело — то же могло бы произойти с вождем клана, услышавшим оскорбление, — но он тут же заулыбался еще шире:
   — Как пожелаешь. Майсия, поиграй для них с вызывателем.
   Как только серый кубик поднялся в воздух, Сомерин, поправляя юбки, легонько коснулась пальцами ноги Севанны. Кубик запрыгал туда-сюда, будто его перекидывали из одной руки в другую, потом наклонился и волчком завертелся на одном из углов, все быстрее и быстрее, пока не стал почти неразличим.
   — Может, ты хочешь, чтобы она поиграла с ним на твоем носу? — спросил Каддар, обнажив в усмешке зубы.
   Смуглая женщина, сощурившись, смотрела прямо перед собой и принужденно — сейчас это не вызывало сомнений — улыбалась.
   — По-моему, этих доказательств вполне достаточно, Каддар, — холодно проговорила Майсия. Однако кубик — вызыватель? — продолжал вращаться.
   Севанна медленно досчитала до двадцати, прежде чем сказать:
   — Хватит.
   — Вот теперь достаточно, Майсия, — сказал Каддар. — Положи его на место.
   Только тогда кубик медленно остановился и опустился туда, где лежал раньше. Несмотря на смуглую кожу, женщина заметно побледнела. И она явно просто трепетала от ярости.
   Будь Севанна здесь одна, она, наверно, засмеялась бы или даже пустилась в пляс. Ей стоило неимоверных усилий сохранить спокойное лицо во время этой сцены. Риэль и все прочие были слишком озабочены тем, как с помощью взглядов выразить Майсии свое презрение; им было не до деталей. Что можно заставить делать одну женщину, владеющую даром, того наверняка добьешься и от другой.
   Необязательно привлекать для этого Сомерин или Модарру, но Риэль, и Тераву, и… Не следует преждевременно обнаруживать свою радость, во всяком случае сейчас, пока не удалось захватить в плен ни одной Айз Седай.
   — Конечно, — продолжал Каддар, — нужно время, чтобы доставить тебе то, что ты хочешь. — Его взгляд на мгновение обрел хитрое выражение, которое тут же исчезло; возможно, имей он дело с мокроземцем, тот бы ничего не заметил.
   — И предупреждаю, цена будет немалая.
   Севанна невольно подалась вперед:
   — Как ты сумел так быстро добраться сюда? Сколько ты хочешь за то, чтобы заставить ее научить нас этому? — Ей каким-то образом удалось сделать так, чтобы нетерпение не слышалось в ее голосе, но скрыть презрение оказалось, к сожалению, труднее. Мокроземцы готовы на все ради золота.
   Может, Каддар почувствовал это; его глаза удивленно расширились, прежде чем он вернул себе самообладание. Такое уже случалось. Он принялся внимательно разглядывать свои руки, презрительно кривя губы. Чувствовалось, что ему безразлично, какое впечатление производит его улыбка.
   — Это делает не она, — ровным голосом произнес он. — Во всяком случае не сама. Есть такая штука… вроде… вызывателя. Я могу дать вам несколько, но цена их еще выше. Сомневаюсь, что добытого вами в Кайриэне окажется достаточно. К счастью, вы можете использовать эти… перемещатели для того, чтобы доставить своих людей в несравненно более богатые земли.
   Даже Мейра так поразилась, что не сдержала выражения алчности на лице.
   Гораздо более богатые земли и никакой необходимости убегать и скрываться от глупцов, окружающих Ранда ал'Тора.
   — Расскажи мне об этом поподробнее, — спокойно произнесла Севанна. — О богатых землях. — Это, конечно, интересно. Но не настолько, чтобы заставить ее забыть о Кар'акарне. Каддар даст ей все, что обещал, а потом она объявит его датсанг. Ему, кажется, нравится черное. Тогда и золото не придется отдавать.
   Наблюдатель, точно призрак, скользил между деревьями, не производя ни малейшего шума. Удивительно, как много можно узнать с помощью вызывателя, особенно в мире, где имелось, кажется, всего три такие штуки. Следить за этим красным платьем не составляло труда, и они ни разу не оглянулись, даже чтобы проверить, не идут ли за ними так называемые айильцы. Грендаль все еще сохраняла Маску Зеркал, скрывающую ее истинный облик, Саммаэль же, сбросив свою, снова стал таким, как всегда, — с золотистой бородой и лишь на голову выше ее. Он также позволил растаять соединению, существовавшему до этого между ними. Наблюдателю такое поведение не казалось разумным — учитывая все обстоятельства. Его всегда очень интересовало, какая доля храбрости Саммаэля, которую тот так любил выставлять напоказ, на самом деле объясняется тупостью и слепотой. Однако мужчина продолжал удерживать саидин; возможно, он все же подозревал о грозящей ему опасности.
   Наблюдатель следовал за ними и внимательно прислушивался. Они понятия не имели, что за ними следят. Истинную Силу, получаемую напрямую от Великого Повелителя, невозможно ни увидеть, ни ощутить каким-либо другим способом; она воспринимается только теми, кто владеет ею. Черные пятнышки плыли у него перед глазами. Такова была цена, которая, разумеется, возрастала с каждым последующим использованием Истинной Силы, но он никогда не отказывался платить, если это необходимо. Право черпать Истинную Силу почти равнозначно чести стоять на коленях под Шайол Гул, греясь в лучах милости Великого Повелителя. Благодать ценнее боли.
   — Конечно, тебе нужно было пойти со мной. — Саммаэль заворчал, зацепившись ногой за сухую лозу. Он всегда чувствовал себя неуютно вне города. — Одним своим присутствием ты ответила на сотню их вопросов. До сих пор поверить не могу, что эта глупышка сама предложила именно то, чего я хотел. — Он издал лающий смешок. — Может, я и сам та'верен.
   Ветка, загораживающая Грендаль путь, резко отклонилась в сторону и с громким треском обломилась. Некоторое время она висела в воздухе, будто Грендаль собиралась хлестнуть ею своего спутника.
   — Эта глупышка вырежет твое сердце и съест его, дай ей хоть малейшую возможность. — Ветка отплыла в сторону. — Я сама хотела бы кое о чем спросить тебя. У меня и в мыслях не было, что твое перемирие с ал'Тором продлится дольше, чем необходимо, но это?..
   Брови наблюдателя поползли вверх. Перемирие? Заявление столь же рискованное, сколь и ложное, судя по всему.
   — Не я устроил его похищение. — Саммаэль бросил на Грендаль взгляд, значения которого она не поняла; выражение его лица часто сбивало с толку, возможно, из-за стягивающего щеку шрама. — Однако Месана приложила к этому руку. Может, Демандред и Семираг тоже, хотя вряд ли, учитывая, чем все закончилось. Но Месана несомненно. Ты уверена, что правильно поняла намерение Великого Повелителя не причинять ал'Тору вреда? Может, тебе стоит еще поразмыслить над этим.
   Грендаль, обдумывая сказанное, споткнулась, и Саммаэль поддержал ее, не давая упасть, но, восстановив равновесие, она тут же отдернула руку.
   Интересно, особенно с учетом всего совсем недавно произошедшего на той лужайке. Грендаль всегда привлекали только те, кто по-настоящему красив и силен и обладает подлинным могуществом, но она была способна, просто чтобы провести время, затеять флирт даже с тем мужчиной, которого собиралась убить или который хотел убить ее. Мужчинами, с которыми она никогда не флиртовала, были Избранные, в данный момент стоящие выше ее. В любом союзе она предпочитала первенствовать.
   — Тогда зачем они нам нужны? — Грендаль выплевывала слова, точно вулкан расплавленную лаву, хотя обычно очень чутко контролировала свои эмоции. Ал'Тор в руках Месаны — одно дело; ал'Тор в руках этой дикарки — совсем другое. Хотя вряд ли у нее будут реальные шансы захватить его, если ты и впрямь собираешься отправить их туда, где они получат возможность пограбить.
   Перемещатели? Что за игру ты ведешь с ними? Они действительно захватили пленных? Если ты думаешь, что я стану учить их Принуждению, выбрось это из головы. Среди этих женщин была одна, которую никак нельзя не принимать в расчет. Научишь ее на свою голову, а она — Других; у нее хватит силы и умения. Нет, это опасно, я не хочу рисковать. Или у тебя припрятаны еще какие-нибудь игрушки? В таком случае о чем ты думал раньше? Я не люблю ждать!
   Саммаэль остановился и оглянулся. Наблюдатель замер. Он по самые глаза закутан в фанклот, вряд ли его заметят. Он потратил годы на овладение некоторыми навыками, которые Саммаэль презирал. И в некоторых преуспел, может, даже слишком.
   Неожиданно открылся проход, разрезавший вдоль дерево, и Грендаль вздрогнула. Расколовшийся ствол накренился, точно пьяный. Теперь и до Грендаль дошло, что Саммаэль все время удерживал Источник.
   — Думаешь, я сказал им правду? — насмешливо спросил Саммаэль. — Даже маленькое увеличение хаоса ничуть не менее важно, чем большое. Они пойдут туда, куда пошлю их я, сделают то, что пожелаю я, и научатся удовлетворяться тем, что даю я. Как и ты, Майсия.
   Иллюзорный облик Грендаль растаял, ее волосы вновь стали такими же золотистыми, как у Саммаэля.
   — Посмей назвать меня так еще раз, и я убью тебя.
   Голос и лицо Грендаль до такой степени ничего не выражали, что это могло означать одно — она в самом деле готова осуществить свою угрозу.
   Наблюдатель напрягся. Если она попытается сделать это, один из них вполне мог погибнуть. Должен ли он вмешиваться? Мелькание черных пятен перед глазами усилилось — быстрее, быстрее, еще быстрее Ответный взгляд Саммаэля был безжалостен и тверд.
   — Помни, кто станет Ни'блисом, Грендаль, — сказал он и шагнул через проход.
   Мгновение она стояла, глядя на проход. Сбоку от него возникла еще одна вертикальная серебряная прорезь, но, прежде чем ее проход начал раскрываться, она позволила плетению медленно растаять — сверкающая полоса сначала сократилась до точки, потом мигнула и погасла. Покалывание на коже наблюдателя тоже исчезло, когда Грендаль отпустила саидар. С окаменевшим лицом она прошла вслед за Саммаэлем, и его проход закрылся за ней.
   Наблюдатель криво улыбнулся за маской из фанклота. Ниблис. Вот что заставило Грендаль пойти на попятную, вот что удержало ее от убийства Саммаэля. Даже ее это могло ослепить. Упомянув об этом, Саммаэль рисковал куда больше, чем заметив о своем перемирии с Льюсом Тэрином. И то и другое не соответствовало действительности. Великий Повелитель любил натравливать своих слуг друг на друга, чтобы посмотреть, кто сильнее. Только самый сильный достоин его милости. Но то, что не соответствует действительности сегодня, может оказаться истинным завтра. Наблюдатель видел, как считавшееся истинным сотню раз менялось от восхода до заката. И нередко сам способствовал этому. У него возникла мысль: не вернуться ли, чтобы убить тех семерых женщин на лужайке? С ними нетрудно справиться; вряд ли они знают, как сформировать истинный круг. Теперь черные пятна полностью застилали ему глаза, кружась, точно буран. Нет, пусть все идет, как идет. Пока.
   Ему показалось, что весь мир зашелся в крике, когда он, использовав Истинную Силу, пропорол крошечную дыру в Узоре и вышел из него. Саммаэлю даже в голову не пришло, как удачно он на этот раз выразился. Маленькое увеличение хаоса и в самом деле ничуть не менее важно, чем большое.


Глава 21. НОЧЬ СВОВАН


   Ночь медленно опускалась на Эбу Дар, мерцание белых зданий разгоняло тьму. Под сияющей почти полной луной тут и там на улицах плясали небольшие компании празднующих Ночь Свован; кое-кто держал в руках фонари, и у всех в волосы воткнуты маленькие вечнозеленые веточки. Люди скакали под музыку флейт, барабанов и рожков, льющуюся из гостиниц и дворцов, танцевали, переходя от одного праздничного застолья к другому; и все же большая часть улиц опустела. Где-то вдалеке залаяла собака. Другая, ближе, яростно откликнулась, потом неожиданно взвизгнула и смолкла.
   Приподнявшись на цыпочки, Мэт вслушивался, шаря взглядом среди лунных теней. Ничего. Только кошка крадучись пробежала по улице. Шлепки босых ног о мостовую затихли вдали. Один из убегавших спотыкался, другой оставлял за собой кровавый след. Мэт опустился на пятки, нога его задела дубинку длиной с руку; тяжелые медные заклепки блестели в лунном свете. Она запросто проломит череп. Покачивая головой, Мэт вытер нож о драную куртку лежащего у его ног человека. С помятого грязного лица в ночное небо смотрели широко распахнутые глаза. Судя по виду и запаху, нищий. Мэту не приходилось слышать о нападении нищих на людей, но может, времена сейчас тяжелее, чем ему казалось. Большой джутовый мешок валялся около одной из раскинутых в стороны рук. Эти парни явно отличались большим оптимизмом, если рассчитывали поживиться за его счет. Хотя… Мешок такой большой, что Мэта запросто можно засунуть в него целиком.
   В северной части неба над городом неожиданно вспыхнуло сияние.
   Сверкающие зеленые стрелы, разлетевшись в стороны, образовали шар, послышался глухой гул. Не успели погаснуть огни первого фейерверка, как рассыпался ливнем красных искр следующий, потом голубой и еще один, желтый.
   Ночные цветы Иллюминаторов. Конечно, в безлунную ночь, да еще если небо затягивают облака, впечатление сильнее, но даже сейчас Мэт затаил дыхание.
   Он мог любоваться этим зрелищем, пока не свалится с ног от голода. Налесин что-то такое толковал об Иллюминаторах, — о Свет, неужели это было только сегодня утром? — но фейерверков больше не было. Обычно, когда Иллюминаторы заставляли небо цвести, как они это называли, всходило куда больше четырех цветов. Кто-то состоятельный явно оплатил Ночь Свован. Интересно, кто?
   Скользнув ножом вверх-вниз по рукаву, Мэт подобрал с мостовой шляпу и торопливо зашагал прочь по пустынным улицам. Гулкое эхо вторило его шагам.
   Закрытые ставнями окна казались темными провалами. Трудно подыскать более подходящее место для убийства. Столкновение с тремя нищими, которое, похоже, не привлекло внимания, заняло всего минуту-другую. В этом городе запросто три-четыре раза на дню напорешься на неприятности, если не остерегаться, но чтобы за один день на человека напали две шайки разбойников — это уж чересчур даже для Эбу Дар. Скорее уж Гражданская Стража откажется от взяток.
   Куда подевалась его удача? Если бы только эти проклятые кости перестали вертеться в голове! Мэт не бежал и все же шел не как на прогулке — рука под курткой на рукояти ножа, глаза зорко всматриваются в ночные тени. Но ему встретились только несколько веселых гуляк, с пьяным задором скачущих посреди улицы.
   В общем зале «Странницы» столы были вынесены, осталось только несколько вдоль стен. Флейтисты и барабанщик играли что-то пронзительное, а смеющиеся люди, выстроившись в четыре ряда, танцевали джигу. Мэт разглядывал их, притоптывая ногой. Иноземные торговцы в тонкой шерстяной одежде толклись и прыгали тут же, среди местного люда в парчовых жилетах и накинутых на плечи куртках, в которых не было никакой нужды. Он особо отметил двух торговцев они двигались не как другие. Один был строен, другой нет, и все же движения обоих отличались удивительным изяществом. Не упустил Мэт из виду и нескольких местных женщин, в лучших своих платьях, с глубоким вырезом на груди, не шелковых, но непременно украшенных кружевами или богатой вышивкой.
   Конечно, окажись тут женщина в шелках и пригласи она Мэта танцевать, он не отказался бы — он никогда не унизил бы отказом ни одну женщину, независимо от ее возраста или положения, — но богатые этой ночью танцевали во дворцах или в домах зажиточных торговцев и ростовщиков. С трудом переводя дыхание после очередного танца, люди хватали кружки с подносов, которые разносили сновавшие по залу служанки, и усаживались за столами у стен, уткнувшись в выпивку. Этой ночью госпожа Анан продаст, наверно, столько же вина, сколько в обычные дни за неделю. И пива тоже: местный люд не слишком разборчив.
   Продолжая постукивать ногой в такт музыке, Мэт поймал Кайру, торопливо пробегавшую мимо с подносом, и, стараясь перекричать шум, задал ей несколько вопросов и распорядился насчет своего ужина — золотая рыба, роскошное блюдо, которое повариха госпожи Анан готовила выше всяких похвал. Чтобы танцевать, человеку нужны силы.
   Кайра одарила знойной улыбкой господина в желтом жилете, который быстро схватил кружку с подноса и бросил на него монету, но Мэту не улыбнулась.
   Напротив, ей каким-то чудом удалось сжать сочные губы в тонкую ниточку, что потребовало от нее немалой ловкости.
   — Я ваш маленький кролик, да? — Она фыркнула, в ее голосе явственно звучало раздражение. — Мальчишка в постели, где ему и надлежит быть, и я понятия не имею, где лорд Налесин, или Гарнан, или мастер Ванин, или все остальные. А повариха сказала, что тем» кто топит язык в вине, все равно, что есть, обойдутся и супом с хлебом. Не понимаю, на что милорду сдалась золотая рыба, когда в его комнате ждет не дождется золотая женщина. — С этими словами она бросилась прочь, предлагая гостям поднос и кривую улыбку.
   Мэт хмуро смотрел ей вслед. Золотая женщина? В его комнате? Сундук с золотом был надежно спрятан в небольшом углублении под кухонным полом, рядом с одной из печей, но неожиданно кости в его голове загремели, точно гром.
   Пока Мэт медленно поднимался по ступенькам, шум веселья постепенно гас.
   Перед своей дверью он остановился, прислушиваясь к грохоту костей. Сегодня его дважды попытались ограбить. Дважды ему чуть не размозжили голову. Он был уверен, что та женщина, Приспешница Темного, не видела его, и вряд ли ее можно назвать золотой, но… Мэт погладил пальцами рукоять ножа под курткой, но тут же отдернул руку, когда в сознании внезапно вспыхнул образ высокой женщины, падающей с рукояткой ножа между грудей. Его ножа. Мэт решил положиться на свою удачу и, вздохнув, толчком распахнул дверь Охотница, та самая, которую Илэйн сделала своим Стражем, повернулась, оценивающе взвешивая в руке Мэтов двуреченский лук со снятой тетивой.