Проулок извивался между высокими стенами и задними фасадами, где из-под небрежно наложенной штукатурки торчали кирпичи, между дворцовыми садами, мастерскими и лавками, в которых сквозь распахнутые двери можно было разглядеть работающих ювелиров, портных или резчиков по дереву. Госпожа Анан то и дело оглядывалась через плечо, чтобы убедиться, что они еще тут. Найнив каждый раз одаряла хозяйку гостиницы улыбкой и кивала, что, как она надеялась, послужит доказательством ее горячего желания воспользоваться помощью любезной госпожи Анан.
   — Найнив, если даже две женщины, способные направлять, создают свое, отдельное общество, Башня набрасывается на них, точно волчья стая.
   Интересно, откуда госпоже Анан известно, способны они направлять или нет?
   Женщины, которые владеют Единой Силой, но не являются Айз Седай, не станут трезвонить о своем умении, чтобы каждый догадался, кто они такие. Тебе это прекрасно известно. И главное, нам-то какое до этого дело? Эгвейн, может, и не прочь собрать под свое крыло всех женщин, способных направлять Силу, но мы-то здесь вовсе не ради этого.
   Ледяное терпение, звучавшее в голосе Илэйн, заставляло Найнив сильнее стискивать косу. Ну почему эта женщина так тупа? Найнив снова оскалила зубы, изобразив улыбку для госпожи Анан, и, когда та отвернулась, постаралась не сверлить злобным взглядом ее спину.
   — Пятьдесят не две, — кипя от ярости, зашептала Найнив. Они могут направлять, они должны быть способны направлять; она рассчитывала только на это. — Не говоря уже о том, что у этого самого Круга тут, в городе, запросто окажется кладовая, набитая ангриалами, причем они могут даже не подозревать, что хранят.
   И если это так… — ей не удалось скрыть зазвеневшего в голосе удовлетворения, — …мы, возможно, найдем Чашу и без мастера Мэтрима Коутона. И тогда забудем о своих абсурдных обещаниях.
   — Мы давали эти обещания не для того, чтобы подкупить его, Найнив, рассеянно отозвалась Илэйн. — Я сдержу их, и ты тоже, если у тебя есть хоть какое-то понятие о чести, а я знаю, что оно у тебя есть.
   Да, Илэйн слишком много времени проводит с Авиендой. Интересно, с какой стати она вообразила, что теперь они все должны следовать этому нелепому айильскому джи-и-что-тотам еще?
   Илэйн, хмурясь, покусывала нижнюю губу. Вся ее напускная холодность исчезла; похоже, она снова стала самой собой. Наконец девушка сказала:
   — Мы никогда не оказались бы в гостинице, если бы не мастер Коутон, никогда не встретили бы удивительную госпожу Анан, и, следовательно, она не отвела бы нас к этому самому Кругу. Поэтому, если Круг, в свою очередь, приведет нас к Чаше, следует признать, что основной причиной явится Мэт Коутон.
   Мэт Коутон; в голове начинало бурлить при звуках этого имени. Сбившись с шага, Найнив выпустила из рук косу. Проулок был весь в рытвинах, не то что мостовая площади и уж тем более пол во дворце. Иногда Илэйн, которая злилась, лучше той Илэйн, которая рассуждала спокойно и здраво.
   — Удивительная, — пробормотала Найнив. — Я ее так удивлю, что у нее глаза на лоб полезут. Илэйн, никто никогда не обращался с нами так, как она, даже Морской Народ, даже те, кто сомневался, что мы Айз Седай. Обычно люди не торопятся с выводами, даже если десятилетняя девчонка заявит, что она Айз Седай.
   — Обычно люди, Найнив, понятия не имеют, как выглядят лица Айз Седай.
   Думаю, она бывала в Башне, иначе ей не было бы известно то, что она знает.
   Найнив фыркнула, глядя в спину уверенно шагающей впереди женщины.
   Сеталль Анан, возможно, бывала в Башне и десять раз, и сотню, но ей придется признать в Найнив ал'Мира Айз Седай — и извиниться. И испытать на своей шкуре, каково это, когда тебя тащат за ухо! Госпожа Анан оглянулась, Найнив одарила ее застывшей улыбкой и закивала — точно в ее шею вставлена пружина.
   — Илэйн! Если эти женщины действительно знают, где Чаша… Нам не следует рассказывать Мэту, как мы ее нашли. — Это прозвучало отнюдь не как вопрос.
   — Не понимаю почему, — ответила Илэйн и добавила, одним махом разрушив все надежды Найнив:
   — Но я должна поговорить с Авиендой, чтобы убедиться, что это правильно.
   Если бы Найнив не думала, что эта Анан бросит их прямо на месте, она завопила бы не своим голосом.
   Извилистый проулок вывел на улицу, здесь уже не до разговоров. Тонкий солнечный диск ослепительно сиял над крышами, Илэйн подчеркнуто заслонила глаза рукой. Найнив не стала этого делать. Подумаешь, горе какое сощуриться. Ясное голубое небо точно насмехалось над ее чувством погоды, которое по-прежнему подсказывало, что над городом вот-вот разразится буря.
   Даже в такую рань по улице в несколько рядов двигались блестящие лакированные экипажи и еще больше ярких паланкинов с двумя, а иногда и четырьмя босыми носильщиками в жилетах с зелеными и красными нашивками.
   Пассажиры задыхались от жары за закрытыми ставнями, и поэтому почти все носильщики бежали рысью. Телеги и повозки громыхали по камням мостовой, двери лавок были уже распахнуты, а тенты подняты. Начали появляться и пешеходы — подмастерья в жилетах, спешившие с поручениями, мужчины, несущие на плечах рулоны ковров, акробаты, фокусники и музыканты, выбирающие для выступления самые людные перекрестки, уличные продавцы булавок, лент и лежалых фруктов. Открытые мясные и рыбные ряды уже начали торговлю, но народу здесь пока было немного; рыбой торговали только женщины, мясом в основном тоже, только разделывать говяжьи туши приходилось мужчинам.
   Пробираясь сквозь толпу среди экипажей, паланкинов, повозок и, казалось бы, не имея причин задерживаться, госпожа Анан время от времени останавливалась. Предлогов для этого оказалось множество. Ее, похоже, здесь хорошо знали. Лавочники, ремесленники, стоящие в дверях хозяйки других гостиниц — все приветствовали ее. Лавочники и ремесленники удостаивались с ее стороны лишь нескольких слов или доброжелательного кивка, но каждый раз, увидев хозяйку гостиницы, госпожа Анан останавливалась дружески поболтать с ней. После первой такой задержки у Найнив возникло горячее желание, чтобы этим все и ограничилось; после второй она начала молиться об этом. После третьей она глядела прямо перед собой, тщетно пытаясь не слушать. Лицо Илэйн становилось все холоднее, а подбородок она вздернула так высоко, что можно было лишь удивляться, как ей вообще удавалось глядеть под ноги.
   И у Илэйн имелись все основания для такого поведения, нехотя признала Найнив. На улицах Эбу Дар почти не встречались люди в шелках. Большинство носило шерсть или лен, иногда — очень редко — с вышивкой. Разве что какая-нибудь нищенка могла напялить выброшенное кем-то шелковое платье, такое протертое, что на нем было меньше ткани, чем дыр. Найнив желала одного — чтобы госпожа Анан придумала какое-нибудь другое объяснение тому, почему она ведет их обеих по улицам. Она желала бы не выслушивать вновь историю о двух ветреных девушках, потративших все свои деньги на прекрасные платья, чтобы завлечь некоего мужчину. Фигурировавший в этих рассказах человек был, конечно, не Мэтом, чтоб ему сгореть. Прекрасный молодой человек — и как госпоже Анан, как-никак замужней женщине не стыдно так нахваливать его? изумительный танцор и немножко шалун. Все женщины смеялись. Как будто даже не над Найнив и Илэйн. Над безмозглыми маленькими любительницами сладких поцелуев — именно это выражение использовала госпожа Анан; Найнив могла только предполагать, что оно означает. Эти любительницы сладких поцелуев, охотясь за мужчиной, растратили деньги на всякие глупости. Безмозглые дурехи; с теми медяками, которые уцелели в их кошельках, им пришлось бы побираться или воровать, если бы госпожа Анан не была знакома кое с кем, кто может дать им работу на кухне.
   — Не собирается же она останавливаться у каждой гостиницы в городе! простонала Найнив, когда госпожа Анан гордо прошествовала по улице, удаляясь от «Бедного гуся» — большой трехэтажной гостиницы. Хозяйка этого заведения, несмотря на его весьма скромное название, носила серьги с огромными темнокрасными гранатами. Госпожа Анан почти не оглядывалась, чтобы проверить, идут ли девушки следом. — Теперь нам нигде нельзя будет показаться!
   — Вот с этим я совершенно согласна. — Каждое слово, слетающее с уст Илэйн, звенело, точно льдинка. — Найнив, если из-за тебя мы гонимся за журавлем в небе…
   Не было никакой необходимости объяснять, чем это грозит. С помощью Бергитте и Авиенды, которые будут только рады оказать ей эту услугу, Илэйн способна превратить жизнь Найнив в кошмар; и так будет продолжаться до тех пор, пока она не почувствует себя удовлетворенной.
   — Они приведут нас прямо к Чаше, — настаивала Найнив. — Кш-ш-ш! замахав рукой, закричала она на одноглазого нищего с ужасным багровым шрамом, чей вытекший глаз напоминал отвратительного вида белесое жидкое тесто, подкрашенное голубым. — Я уверена, так и будет.
   Илэйн фыркнула в самой оскорбительной манере.
   Найнив потеряла счет большим и маленьким мостам, по которым они пересекали каналы; под мостами проплывали баржи, передвигаемые с помощью шестов. Солнце уже поднялось над крышами и взбиралось все выше. Эта ужасная Анан совершенно явно шла не самым прямым путем, — казалось, она петляла исключительно для того, чтобы не пропустить ни одной гостиницы,
   — но в целом женщины шли в восточную часть города. У Найнив мелькнула мысль, что они скоро доберутся до реки, когда госпожа Анан неожиданно повернулась к ним.
   — Теперь попридержите языки. Говорите, только когда вас спросят, и ни слова больше. Надоело мне с вами возиться и… — Снова нахмурив брови и пробормотав себе под нос, что она скорее всего сделала большую ошибку, госпожа Анан устремилась вперед, к дому с плоской крышей, напротив которого они стояли.
   Это был небольшой дом, всего в два этажа, без единого балкона, с облупившейся штукатуркой, так что кое-где виднелись кирпичи. Его расположение вряд ли можно было назвать приятным — оглушительный грохот ткацких станков с одной стороны и кислое зловоние красильни с другой. Дверь открыла служанка, седеющая женщина с квадратной челюстью, плечами точно у кузнеца, с суровым взглядом и потным лицом. Найнив, улыбнувшись, последовала за госпожой Анан внутрь. Что бы ни творилось в этом доме, здесь несомненно находилась по крайней мере одна женщина, способная направлять.
   Служанка с квадратной челюстью, очевидно, знала Сеталль Анан, но ее реакция при виде последней была довольно странной. Она присела со всем возможным уважением, но явно удивилась и вообще выглядела так, словно сомневалась, стоило ли хозяйке гостиницы появляться здесь. Вид у служанки, когда она впускала их, был весьма обеспокоенный. Однако Найнив и Илэйн тоже удостоились приветствия. Поднявшись на один лестничный марш, женщины оказались в гостиной, и служанка решительно заявила:
   — Сидите спокойно и ничего не трогайте, если не хотите получить нагоняй. — И она исчезла.
   Найнив взглянула на Илэйн:
   — Найнив, одна женщина, умеющая направлять, — это еще ни о чем не говорит… — Ощущение, что кто-то в доме направляет, изменилось, на мгновение усилившись, а потом уменьшилось и стало даже слабее прежнего. Даже две женщины еще ничего не означают… — Голос Илэйн звучал протестующе, но в нем сквозили нотки сомнения. — Впервые вижу служанку с такими дурными манерами.
   Илэйн опустилась в красное кресло с высокой спинкой; спустя мгновение Найнив тоже уселась, правда, на самый краешек. Не из-за того, что нервничала, — от нетерпения. С какой стати ей нервничать?
   Большая комната; бело-голубые плитки пола блестят, бледно-зеленые стены выглядят свежеокрашенными. Никаких признаков позолоты, но красные кресла, стоящие вдоль стен и вокруг нескольких маленьких столиков более глубокого голубого тона, чем плитки на полу, украшает прекрасная резьба. Канделябры, по всей видимости медные, отполированы до блеска. Вечнозеленые ветки аккуратной грудой лежат в чисто выметенном очаге, вдоль ниши которого тянется причудливая резьба. Выбор изображенных там сцен производил странное впечатление — жители Эбу Дар и его окрестностей называли эти фигуры тринадцатью грехами. Человек с глазами почти в пол-лица — олицетворение зависти; другой, с языком, свешивающимся чуть не до пола, — сплетня; оскаливший острые зубы и прижимающий к груди золото — алчность; и так далее.
   Все это вместе взятое успокоило Найнив. Тот, кто может позволить себе иметь такую комнату, в состоянии и оштукатурить дом снаружи, и если он этого не делал, то единственная причина — желание не привлекать внимания.
   Служанка оставила дверь открытой, и неожиданно раздались голоса.
   — Не могу поверить, что ты привела их сюда. — В тоне говорившей звучали удивление и гнев. — Ты знаешь, как мы осторожны, Сеталль. Ты знаешь даже больше, чем нужно.
   — Прости меня, Реанне, — натянуто ответила госпожа Анан. — Наверно, я не подумала. Я… Поступай со мной, как сочтешь нужным. За то, что я взяла на себя смелость поручиться за поведение этих девушек. Накажи меня, если…
   — Ну что ты, конечно нет! — Голос Реанне звучал почти потрясение. — О чем ты говоришь? Я имела в виду, что ты не должна была, конечно, но…
   Сеталль, прости, что я позволила себе повысить голос. Скажи, что ты прощаешь меня.
   — У тебя нет причин извиняться, Реанне, — уныло, но с явной неохотой произнесла хозяйка гостиницы. — Я совершила ошибку, приведя их сюда.
   — Нет-нет, Сеталль. Я не должна была так разговаривать с тобой.
   Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста.
   Госпожа Анан и Реанне Корли вошли в гостиную, и Найнив удивленно заморгала. Судя по услышанному, она ожидала увидеть женщину моложе Сеталль Анан, но волосы Реанне были густо пересыпаны сединой, а лицо покрыто морщинами, как у людей, склонных часто улыбаться; впрочем, сейчас оно выражало беспокойство. Почему пожилая женщина так унижается перед более молодой и почему более молодая позволяет это, пусть даже якобы неохотно?
   Здесь, в Эбу Дар, Найнив приходилось сталкиваться с самыми разными обычаями.
   Свет не даст соврать, иногда чересчур отличающимися от привычных, но это уж слишком. Конечно, иногда и Найнив чувствовала себя униженной перед Кругом Женщин там, дома, но это…
   Реанне, несомненно, способна направлять — Найнив ожидала этого; надеялась во всяком случае, но никак не ожидала такой силы. Реанне оказалась не так сильна, как Илэйн или даже Николь — чтоб ей сгореть, этой гнусной девице! — но ее способность была почти того же уровня, что у Шириам, Квамезы или Кируны. Редкие женщины обладали такой силой, и, хотя ее собственный потенциал был очень высок, Найнив удивилась. Реанне, наверно, дичок Башня обязана была удержать такую женщину любым способом
   — даже заставив носить платье послушницы всю жизнь.
   Когда Реанне с Анан появились в дверном проеме, Найнив поднялась и расправила юбки. Уж конечно не потому, что нервничала, нет. Ох, если только ее догадка верна…
   Острые голубые глаза Реанне изучали обеих девушек — так рассматривают ввалившихся на кухню хрюшек, только что из хлева, капающих на пол грязью.
   Она промокала лицо крошечным носовым платком, хотя в доме было гораздо прохладнее, чем на улице.
   — Полагаю, нужно заняться ими, — пробормотала Реанне, — если они в самом деле те, за кого себя выдают. — Голос у нее был удивительно молодой и мелодичный. Закончив говорить, она почему-то слегка вздрогнула и искоса взглянула на хозяйку гостиницы, что вызвало новый приступ неискренних извинений госпожи Анан и не слишком удачные попытки отклонить их. В Эбу Дар люди, желая проявить истинную вежливость, могли часами обмениваться извинениями.
   Илэйн тоже поднялась, чуть заметно улыбаясь. Вопросительно подняв бровь, она взглянула на Найнив и подперла ладонью подбородок.
   Найнив прочистила горло:
   — Госпожа Корли, меня зовут Найнив ал'Мира, а это Илэйн Траканд. Мы разыскиваем…
   — Сеталль мне все рассказала о вас, — зловещим тоном перебила ее голубоглазая женщина. Несмотря на обильную седину в ее волосах, Найнив подозревала, что характер у нее тверже камня. — Наберись терпения, девушка, и я займусь вами. — Она повернулась к Сеталль, промокая щеки носовым платком. Неуверенность в ее голосе слегка усилилась. — Сеталль, если ты любезно простишь меня, я задам несколько вопросов этим девушкам и…
   — Поглядите-ка, кто вернулся к нам спустя столько лет! — воскликнула невысокая плотная женщина средних лет, входя в комнату и кивком указывая на свою спутницу. Вошедшая носила типичное для жительницы Эбу Дар платье с красным поясом, ее лицо загорело и влажно поблескивало, но в речи отчетливо звучал кайриэнский акцент. Вторая женщина, тоже сильно вспотевшая, высокая, была в темном, просто скроенном шерстяном платье, какие обычно носили купчихи. Пожалуй, ровесница Найнив, с темными раскосыми глазами, крючковатым носом и большим ртом. — Это же Гарения! Она… — Поток слов внезапно иссяк; женщина осознала, что они не одни.
   Реанне сложила руки — точно перед молитвой, а может быть, ударом — Беровин, — произнесла она, с трудом сдерживаясь, — в один прекрасный день ты свалишься с обрыва, потому что не привыкла смотреть под ноги.
   — Прошу прощения, Старш… — Покраснев от смущения, кайриэнка опустила глаза. Вторая женщина, явно из Салдэйи, казалось, ничего не замечала, теребя бусы.
   Что до Найнив, она бросила на Илэйн торжествующий взгляд. Обе вошедшие могли направлять, и прямо сейчас кто-то в доме обращался к саидар. Уже больше двух, и если Беровин не очень сильна, то Гарения даже уровнем выше Реанне; она равна Лилейн или Романде. Большого значения это, конечно, не имело, и все же их здесь по крайней мере пять. Илэйн упрямо вздернула подбородок, потом вздохнула и еле заметно кивнула. Иногда требовались просто невероятные усилия, чтобы убедить ее в чем-нибудь.
   — Тебя зовут Гарения? — задумчиво спросила госпожа Анан, хмуро глядя на салдэйку. — Ты очень похожа на одну женщину, которую я встречала прежде. На Зарию Алкаезе.
   Темные раскосые глаза удивленно заморгали. Вытащив из рукава отделанный кружевами носовой платок, салдэйская купчиха промокнула щеки.
   — Так зовут сестру моей бабушки, — не сразу ответила она. — Я всегда очень хорошо к ней относилась. Вы давно с ней виделись? Как она? Зария и думать забыла о своей семье после того, как убежала из дому, чтобы стать Айз Седай.
   — Сестра твоей бабушки, — мягко рассмеялась хозяйка гостиницы. Конечно. Я видела ее много лет назад, когда сама была моложе, чем ты сейчас.
   Реанне мгновенно подскочила к госпоже Анан, разве что за локти ее не схватила:
   — Сеталль, извини, но я на самом деле должна попросить тебя оставить нас. Ты простишь меня, если я не провожу тебя до двери?
   Госпожа Анан в свою очередь рассыпалась в извинениях, будто сама виновата в том, что Реанне не имеет возможности сопроводить ее вниз, и ретировалась, бросив последний, крайне подозрительный взгляд на Найнив и Илэйн.
   — Сеталль! — воскликнула Гарения, едва хозяйка гостиницы удалилась. Это была Сеталль Анан? Как она… Свет небесный! Даже спустя семьдесят лет Башня…
   — Гарения! — крайне резко перебила ее госпожа Корли. Под ее пронзительным взглядом салдэйка залилась краской. — Поскольку вы обе здесь, мы в состоянии все выяснить. Вы, девушки, оставайтесь здесь и помалкивайте.
   — Последние слова относились к Найнив и Илэйн. Женщины все втроем отошли в угол и принялись что-то негромко обсуждать. Илэйн придвинулась поближе к Найнив:
   — Мне не нравилось, когда со мной обращались как с послушницей, даже когда я была ею. Долго еще ты намерена ломать комедию?
   Найнив зашипела, чтобы та замолчала.
   — Я попытаюсь услышать, о чем они говорят, Илэйн, — прошептала она.
   Использовать Силу никак нельзя — эта троица мгновенно почувствует. К счастью, они не окружили себя защитой — может, не умеют, — и временами из их угла доносились обрывки разговора.
   — …считает, что они, возможно, дички, — сказала Реанне, и на лицах остальных женщин проступило удивление, даже потрясение.
   — Тогда надо указать им на дверь, — сказала Беровин. — На заднюю дверь.
   Дички!
   — Я все же хочу знать, откуда тут взялась Сеталль Анан, — вмешалась Гарения.
   — Если не можешь сосредоточиться на чем следует, — отрезала Реанне, наверно, тебе стоит вернуться на ферму. Просто удивительно, как Алис учит концентрироваться. Теперь… — Дальнейшие слова потонули в жужжании голосов.
   Появилась еще одна служанка, стройная и даже хорошенькая, если бы не мрачный вид, в грубом сером шерстяном платье и длинном белом переднике.
   Поставив на один из маленьких столиков зеленый лакированный поднос, она исподтишка вытерла щеки краешком передника и засуетилась около покрытых голубой глазурью чашек и чайника. У Найнив брови поползли вверх. Эта женщина тоже могла направлять, пусть и не сильно. Почему она всего лишь служанка?
   Гарения случайно оглянулась через плечо и вздрогнула:
   — За что наказана Дерис? Мне всегда казалось, что скорее рак на горе свистнет, чем она нарушит хоть одно правило.
   Беровин громко фыркнула, но ответ ее был едва слышен:
   — Ей взбрело в голову выйти замуж. Поработает немного здесь и присоединится к Керейлле на следующий день после Праздника Половины Луны.
   Это устроит мастера Денала.
   — Вы что, обе хотите мотыжить поля у Алис? — сухо спросила Реанне, и голоса зазвучали тише.
   Найнив чувствовала все возрастающее волнение. Ее не особо волновали правила, по крайней мере правила, установленные другими. Другие, в отличие от нее, редко видят ситуацию достаточно ясно и поэтому вынуждены придумывать всякие глупые правила; почему, например, эта женщина, Дерис, не может выйти замуж, если ей хочется? Но само наличие правил и наказаний за их нарушение говорило о существовании общества. Она права. И еще кое-что. Она легонько подтолкнула локтем Илэйн, стараясь привлечь ее внимание.
   — Беровин носит красный пояс, — прошептала Найнив. Это признак того, что Беровин одна из Мудрых Женщин, известных в Эбу Дар целительниц, слава об искусстве которых распространилась далеко от этих мест. Считалось, что своим умением они почти не уступают Айз Седай, о них ходили самые невероятные слухи. Будто они исцеляют с помощью трав и древних знаний, но… — Сколько Мудрых Женщин мы видели, Илэйн? Сколько из них могут направлять? Сколько из них были родом из Эбу Дар или даже Алтары?
   — Семь, включая Беровин, — задумчиво ответила Илэйн, — и только одна из них точно родом из Эбу Дар. — Ха! Остальные были не отсюда, в этом Илэйн не сомневалась. Она глубоко вздохнула и негромко продолжила:
   — Однако ни одну из них нельзя и сравнить по силе с этими женщинами.
   — Теперь она не считала, что они совершили ошибку; все эти Мудрые Женщины способны направлять. Найнив, ты что, в самом деле думаешь, что Мудрые Женщины… что все Мудрые Женщины могут?.. Это просто невероятно!
   — Илэйн, в этом городе есть гильдия мужчин, которые каждую ночь подметают площади! Почему бы не существовать какой-нибудь Древней Сестринской Общине Мудрых Женщин?
   Эта упрямица покачала головой:
   — В таком случае Башня давным-давно прислала бы сюда сотню сестер, Найнив. Две сотни. И всех этих женщин стерли бы в порошок.
   — Может, Башня не знает, — сказала Найнив. — Может, эта их община затаилась, стараясь не привлекать внимания Башни. Нет закона, запрещающего направлять Силу, если ты не Айз Седай. Нельзя лишь присваивать себе звание Айз Седай, или неправильно использовать Силу, или делать что-то такое, что может бросить тень на Айз Седай.
   Такую женщину из-за ее способностей могли ненароком принять за Айз Седай, и, соверши она нечто предосудительное, это, вероятно, плохо отразится на настоящих сестрах, полагала Найнив. Однако в глубине души она не верила в то, о чем только что говорила. Башне, казалось, было известно все, и скорее всего любое общество, в которое входили бы женщины, умевшие направлять, как бы они ни затаились, разогнали бы. И все же должно же быть хоть какое-то объяснение..
   Полностью погруженная в свои раздумья, Найнив почувствовала, что кто-то совсем рядом обратился к Истинному Источнику, и внезапно все мысли вылетели у нее из головы. Рот открылся в безмолвном крике, когда поток Воздуха захватил ее косу прямо у основания шеи и потащил через всю комнату, заставляя бежать на цыпочках. Илэйн семенила рядом, с покрасневшим от бешенства лицом. Хуже того — обе оказались отрезанными от Единой Силы.
   Короткая пробежка закончилась тем, что девушки остановились прямо перед госпожой Корли и двумя другими. Все трое сидели у стены в красных креслах, всех окружало сияние саидар.
   — Вам было приказано сидеть тихо, — жестко заявила Реанне. — Если мы решим, что вы стоите наших забот, вам придется научиться беспрекословному повиновению, точно так же, как в Белой Башне. — Последние слова были произнесены поистине благоговейно. — Я должна объяснить, что к вам, возможно, отнеслись бы мягче, если бы вы не оказались здесь таким необычным образом.
   Поток, державший косу Найнив, исчез. Илэйн, тоже освобожденная, гневно вскинула голову.
   Удивление и испуг сменились другим чувством, не менее жгучим и острым.
   Найнив оскорбилась до глубины души, когда до нее дошло, что Беровин продолжает удерживать щит, отрезавший их от Источника. Большинство Айз Седай, которых она встречала, были сильнее Беровин — почти все. Собрав все силы, Найнив потянулась к Источнику, собираясь разрушить экран. Ну, держитесь, сейчас она покажет этим женщинам, что с ней нельзя… Экран стал… еще плотнее. Чем шире улыбалась полная кайриэнка, тем больше мрачнело лицо Найнив. Отсекший Найнив от Источника щит становился все плотнее, расширяясь и превращаясь в подобие шара, который невозможно разрушить. Совершенно невозможно. И прежде случалось, что Найнив отрезали от Источника — если заставали врасплох, конечно, — и любая женщина, даже более слабая, способна удерживать уже сплетенную ею защиту, но не настолько же слабая. И никогда прежде Найнив не сталкивалась с ограждающим плетением, которое могло так растягиваться и уплотняться, не разрушаясь. Невозможно, просто немыслимо!