Вы сказали, что говорите от имени Госпожи Кораблей. Означает ли это, что сказанное вами относится ко всем Атаман Миэйр?
   — Да, — хрипло прошептала Харине, откинувшись на спинку кресла. — То, что я скажу, свяжет обязательствами все корабли. Никакая Госпожа Кораблей не уклонится от исполнения обещанного.
   Для человека, принадлежащего к Морскому Народу, казалось совершенно немыслимым высказываться так прямо, без уверток, и все же, глядя в лицо Ранду, Харине говорила.
   Он с улыбкой посмотрел на Мин, желая убедиться, что она понимает весь смысл происходящего. Наконец-то люди станут приходить к нему, не сражаясь за каждый шаг и не раскалываясь на группы, как произошло с айильцами. Может, Мин подумала, что ему нужна ее помощь, чтобы завершить рассмотрение вопроса, а может, то, что она сделала, тоже было проявлением того, что он та'верен.
   Она наклонилась к Госпоже Волн:
   — Вас накажут за то, что произойдет здесь сегодня, Харине, но не так сильно, как вы опасаетесь. Могу сказать лишь, что в один прекрасный день вы станете Госпожой Кораблей.
   Харине хмуро посмотрела на Мин и перевела взгляд на Ищущую Ветер.
   — Она не Айз Седай, — сказала Шалон. Харине выглядела так, точно в ней боролись облегчение и разочарование. А потом заговорила Рафела:
   — Несколько лет назад мне довелось слышать о девушке, обладающей способностью предвидеть некоторые события. Это и есть ты. Мин?
   Мин состроила гримасу, глядя в свою чашку, и неохотно кивнула; она всегда говорила, что чем больше людей знают о том, на что она способна, тем меньше от этого пользы. Взглянув через стол на Айз Седай, она вздохнула.
   Рафела лишь кивнула, но Мерана уставилась на Мин с выражением почти… алчным, несмотря на маску безмятежности. Вне всякого сомнения, она собиралась загнать Мин в укромный уголок, как только представится возможность, и расспросить ее, что это за дар и как он работает, и Мин не сомневалась, что никуда ей от этого не деться. Ранд почувствовал укол раздражения; она ведь знает, что он может избавить ее от подобных неприятностей. Укол раздражения и одновременно ощущение теплой радости от того, что он способен защитить ее хотя бы от этого.
   — Сказанному Мин можно доверять, Харине, — сказала Рафела. — Я слышала, что все ее предсказания сбываются. Ее слова означают даже больше, хотя она, возможно, и не осознает этого. — Айз Седай с улыбкой склонила голову набок.
   — Если тебя накажут за то, что здесь происходит, это означает, что ты согласишься выполнить все, чего хочет Корамур.
   — Пока я ни на что не дала согласия, — взорвалась Харине. — Если я не заключу Сделку… — Она стиснула лежащие на столе кулаки. Она уже признала, что сделка состоится. Признала, что Морской Народ будет служить.
   — То, чего я требую, необременительно, — сказал Ранд. Он обдумал все заранее, еще когда решил отправиться сюда. — Если мне понадобится доставить кораблями людей или грузы, Морской Народ сделает это. Я хочу знать, что происходит в Тарабоне, Арад Домане и странах, лежащих между ними. Вы можете разузнать, будете разузнавать то, что мне нужно. Ваши люди бывают в Танчико, в Бандар Эбане и в сотнях рыбацких деревень и городков. Ваши корабли плавают по морю дальше всех других. Вы сможете предупредить меня об угрозе с запада.
   Есть такой народ, Шончан. Они живут за Океаном Арит и в один прекрасный день попытаются напасть на нас. Морской Народ позволит мне узнать об этом заблаговременно.
   — Ты многого требуешь, — с горечью сказала Харине. — Мы знаем об этих Шончан, они приходят с Островов Мертвых. Наши корабли иногда наталкиваются на них; они используют Единую Силу как оружие. Вы даже не представляете, как многого требуете, Корамур. — На сей раз она произнесла это имя без запинки.
   — Над Океаном Арит нависло непонятное темное зло. Ни один из наших кораблей не вернулся оттуда. Все, кто держит путь на запад, исчезают.
   Ранд почувствовал озноб. Он повертел в руках Драконов скипетр, сделанный из части шончанского копья. Может, они снова вернулись? Однажды их уже отогнали, под Фалме. Ранд не расставался с бывшим шончанским копьем оно постоянно напоминало ему, что в мире существуют враги и помимо тех, которые на виду. Однако он не сомневался, что Шончан понадобятся годы, чтобы оправиться от поражения — после того как их оттеснили за море Возрожденный Дракон и умершие герои, вызванные Рогом Валир. Интересно, Рог Валир по-прежнему в Белой Башне? Ранд знал, что его отвезли туда.
   Неожиданно Ранд почувствовал, что больше не в силах находиться в замкнутом пространстве каюты. Он неумело попытался отодвинуть подлокотник, но это никак не удавалось. Изо всех сил сжав гладкое дерево, он судорожным рывком вырвал ручку.
   — Мы договорились — Морской Народ будет служить мне, — сказал он, поднимаясь. Низкий потолок заставил его угрожающе склониться над столом.
   Каюта будто с каждым мгновением становилась все меньше. — Остальное касающееся сделки обсудите с Мераной и Рафелой.
   Не дожидаясь ответа, Ранд быстро шагнул к двери, где Дашива, как обычно, — что-то пробормотал себе под нос.
   Однако Мерана остановила Ранда, схватив за руку, и заговорила быстро и негромко:
   — Милорд Дракон, лучше тебе остаться. Ты уже видел, какое воздействие оказывает то, что ты та'верен. Я уверена, если ты останешься, все, что они скрывают, выплывет наружу, и согласие будет достигнуто без всяких обещаний с нашей стороны.
   — Ты из Серой Айя, — резко сказал Ранд. — Договаривайся! Дашива, пойдем со мной.
   На палубе он глубоко вдохнул. Над головой распахнулось безоблачное небо. Открытое.
   Сестры на палубе выжидающе уставились на него. Флинн и Наришма делали то, что им и полагалось, — краешком глаза следили за происходящим на корабле, а остальное внимание распределили между рекой, городом на одном ее берегу и полуотстроенными после пожара зернохранилищами — на другом.
   Корабль, находящийся на середине реки, очень уязвим, и вздумай кто-нибудь из Отрекшихся нанести удар… Впрочем, с этой точки зрения опасно везде. Ранд не раз удивлялся, почему кто-то из них до сих пор не попытался обрушить на его голову Солнечный Дворец.
   Подошла Мин, взяла Ранда за руку, и он вздрогнул.
   — Прости меня, — сказал он. — Я не должен был оставлять тебя там.
   — Все хорошо. — Мин засмеялась. — Мерана уже с головой погрузилась в работу. Думаю, она намерена выторговать для тебя у Харине ее лучшую блузку, а может, и две. Госпожа Волн выглядела точно кролик, оказавшийся между двумя хорьками.
   Ранд кивнул. Морской Народ покорился ему… почти покорился. Какое имеет значение, в Белой Башне Рог Валир или в другом месте? Он — та'верен.
   Он — Дракон Возрожденный и Корамур.
   Золотое солнце лишь подбиралось к зениту. — День только начинается.
   Мин. — Ему было подвластно все. — Хочешь посмотреть, как я управлюсь с мятежниками? Ставлю тысячу крон против поцелуя, что они перейдут на мою сторону еще до заката.


Глава 35. В ЛЕСНОЙ ЧАЩЕ


   Сидя со скрещенными ногами на постели Ранда, Мин наблюдала, как он, накинув легкую рубашку, роется в огромном шкафу, инкрустированном резной костью. Как можно спать в такой комнате, среди всей этой черной, тяжелой мебели? Мысли рассеянно ускользали, ей вспомнились резная, лишь чуть тронутая позолотой мебель, которую она видела в Кэймлине, бледные драпировки и простыни; наверно, они действовали на него не так угнетающе. Странно. Ее никогда не волновали ни мебель, ни простыни. Но единственный гобелен, изображающий мужчину с мечом, со всех сторон окруженного врагами и явно близкого к поражению, — от него не могло не сжиматься сердце Ранда… Однако все эти мысли возникали и тут же рассеивались, как дым; она просто наблюдала за Рандом.
   Его голубые, точно утреннее небо, глаза были полны решимости, а белоснежная рубашка туго обтянула спину, когда он полез в глубину шкафа. У него были красивые бедра и изумительные икры, форму которых подчеркивали облегающие штаны и сапоги с отворотами. Время от времени Ранд хмурился, теребя пальцами рыжеватые волосы; никакой гребень не мог заставить их лежать гладко, они слегка вились возле ушей и на затылке. Мин не из дурех, швырявших под ноги мужчине вместе с сердцем свой разум. Но иногда, когда он был рядом, рассуждать здраво становилось намного труднее. Только и всего.
   Еще одна куртка была извлечена из шкафа и полетела на пол, поверх той, в которой Ранд ездил к Морскому Народу. Интересно, прошли бы переговоры хоть наполовину так успешно, если бы на них не присутствовал та'верен? Хорошо бы ее видение, касающееся Морского Народа, действительно оказалось полезным.
   Как всегда, доступные только ее взгляду, вокруг Ранда роились образы и светилась многоцветная аура, но они мелькали слишком быстро, чтобы можно было что-либо разобрать. Все, кроме одного, смысл которого Мин пока до конца не понимала. Это единственное видение приходило и уходило сотню раз на дню, и всегда, если рядом находились Мэт или Перрин, оно включало и их, а иногда и некоторых других людей. Огромная тень сгущалась над ним, гася один за другим тысячи крошечных огоньков, похожих на светлячков, которые со всех сторон устремлялись к ней в попытке разогнать тьму. Сегодня этих огоньков было даже больше обычного, но и тень выглядела плотнее и обширнее. Каким-то образом это видение отражало его борьбу с Тенью, но Ранд почему-то не интересовался, как оно выглядело. Да Мин и не могла бы дать толкового объяснения, не считая того, что тень всегда выглядела так, будто в той или иной степени побеждает. Мин с облегчением вздохнула, когда образ исчез.
   Мин вдруг ощутила укол совести и заерзала на покрывале. Нельзя говорить неправду, когда он спрашивает, о каких видениях она умалчивает. Хотя, может, и не стоило винить себя. Что пользы, если Ранд узнает, что почти наверняка потерпит неудачу, оставшись без какой-то женщины — умершей или покинувшей его? Он слишком легко впадал в мрачное настроение. Она должна поддерживать его дух, помогать ему не забывать, что на свете существует такая прекрасная вещь, как смех. Разве что..
   — Не думаю, что это хорошая идея. Ранд. — Может, она зря сказала это.
   Мужчины — очень странные создания, как ни посмотри; они с легкостью принимают разумный совет, а через мгновение поступают прямо наоборот. Иногда они, казалось, нарочно поступают наоборот. Но она почему-то не могла подавить в себе… покровительственного отношения к этому сильному мужчине, которому ничего не стоило поднять ее одной рукой. Не говоря уже о его прочих особенностях, в том числе и того, что он способен направлять Силу.
   — Это прекрасная идея, — сказал Ранд, отшвыривая голубую куртку с серебряной вышивкой. — Я — та'верен, и сегодня это, похоже, срабатывает в мою пользу. — На пол полетела зеленая куртка с золотой вышивкой.
   — Ты не мог бы вместо этого снова утешить меня?
   Он остановился как вкопанный, изумленно глядя на нее, с отделанной серебром красной курткой в руках, о которой тут же забыл. Мин надеялась, что не покраснела. Утешить. Интересно, почему ей пришло в голову употреблять это слово в таком смысле? Тетушки, которые воспитали ее, мягкие, добрые женщины, имели вполне определенные понятия о том, какое поведение подобает девице.
   Они не одобряли, что она носит штаны и работает в конюшне — занятие, которое ей нравилось больше всего на свете, поскольку позволяло иметь дело с лошадьми. Не было никаких сомнений в том, что они подумали бы о таком способе утешения, тем более если речь идет о мужчине, за которым она не замужем. Узнав об этом, они проскакали бы верхом от самого Байрлона, чтобы спустить с нее шкуру. И с него, конечно, тоже.
   — Мне… надо ловить момент, пока я чувствую, что это срабатывает, словно в раздумье произнес Ранд и быстро отвернулся к шкафу. — Вот эта подойдет! — воскликнул он, вытаскивая простую куртку из зеленой шерсти.
   — Я не знал, что она здесь.
   Это была та куртка, в которой он возвращался от Колодцев Дюмай, и она, конечно, о многом напомнила ему. Будто не замечая, что у Ранда дрожат руки, Мин поднялась, подошла к нему и обняла, прижавшись головой к его груди.
   — Я люблю тебя, — вот и все, что она сказала. Сквозь рубашку Мин ощущала выпуклый, наполовину затянувшийся шрам на его левом боку. Она помнила, как он получил его, словно это было вчера. Тогда она в первый раз обняла его, а он лежал без сознания, как мертвый.
   Его руки крепко обхватили Мин и сжали — у нее перехватило дыхание. Но потом, к ее разочарованию, он опустил руки. Ей показалось, что он пробормотал себе под нос что-то вроде «это нечестно». Неужели он думал о Морском Народе, обнимая ее? Очень может быть. Хоть Мерана и Серая сестра, все же недаром говорится, что Морской Народ способен заставить вспотеть даже Домани. Конечно, все это очень важно для него, но… Мин захотелось хорошенько треснуть его ногой по лодыжке. Ранд очень мягко отстранил ее и стал надевать куртку.
   — Ранд, — решительно сказала Мин, — тебе, конечно, удалось повлиять на Харине, но это не означает, что так будет со всеми. Если бы то, что ты та'верен, всегда воздействовало на других, все правители уже стояли бы перед тобой на коленях. И Белоплащники тоже.
   — Я — Дракон Возрожденный, — высокомерно произнес Ранд, — и сегодня я могу все. — Подняв пояс для меча, он закрепил его на талии простой медной пряжкой. Позолоченный Дракон лежал на постели. Перчатки из тонкой черной кожи скрыли драконьи головы с золотой гривой на тыльных сторонах рук и цапель, выжженных на ладонях. — Но я не очень-то похож на него, правда? — Он с улыбкой раскинул руки. — Когда они догадаются, будет уже слишком поздно.
   Мин вскинула руки.
   — На дурака ты тоже вроде бы не очень похож. — Пусть понимает, как хочет. Этот тупица подозрительно уставился на нее, точно не веря своим ушам.
   — Ранд, едва завидев айильца, они тут же разбегутся или нападут. Если ты не хочешь брать с собой Айз Седай, захвати, по крайней мере, этих своих Аша'манов. Одна единственная стрела, и с тобой будет покончено, неважно, кто ты. Дракон Возрожденный или овечий пастух!
   — Мин, но я на самом деле Дракон Возрожденный, — очень серьезно произнес он. — И та'верен. Мы отправимся одни, только ты и я. Если, конечно, ты не раздумала.
   — Даже не мечтай, что отправишься куда-то без меня. Ранд ал'Тор. — Мин очень хотелось сказать, что без нее он споткнется на ровном месте, но она придержала язык. Охватившая его эйфория ничуть не лучше былого уныния. Нандере это не понравится.
   Мин не знала точно, какие отношения связывают его с Девами — явно непростые и необычные, судя по тому, что ей доводилось видеть, — но всякая надежда, что Девы могут остановить Ранда, растаяла как дым, когда он усмехнулся, точно маленький мальчик, улизнувший от матери.
   — Нандера ничего не узнает. Мин. — У Ранда даже огонек замерцал в глазах! — Я все время это делаю, и они не узнали. — Он протянул ей руку в перчатке, видимо, рассчитывая, что она тут же подбежит, едва он позовет.
   Мин не оставалось ничего другого. Только, глядя в большое зеркало, привести в порядок зеленую куртку, волосы и… принять протянутую руку.
   Тревога грызла девушку, она вся напряглась, готовая и в самом деле подскочить при любом его жесте. Но больше всего на свете ей хотелось, чтобы он не догадался об этом.
   В приемной Ранд сплел проход прямо над выложенным на полу изображением золотого Восходящего Солнца, и Мин шагнула за Рандом. Они оказались в холмистом лесу. Земля под ногами была усыпана мертвыми листьями. Птица метнулась прочь, сверкнув красными крыльями. Внезапно на одну из веток уселась белка и, глядя на пришельцев и сердито стегая вверх-вниз хвостом с белым кончиком, сердито зацоркала.
   Этот лес меньше всего походил на тот, который Мин помнила по Байрлону; чем ближе к Кайриэну, тем реже попадались настоящие леса. Деревья отстояли друг от друга на четыре, пять, а то и десять шагов — высокие болотные мирты и сосны, еще более высокие дубы и деревья, названий которых Мин не знала, взбегающие вверх и уходящие вниз склоны холмов.
   Даже подлесок здесь казался гораздо реже, чем дома, и кустарник — дикий виноград, шиповник — рос там и тут отдельными группками, иногда, впрочем, не такими уж и маленькими. Мин выдернула из рукава отороченный кружевами носовой платок и вытерла внезапно выступивший на лице пот.
   — Куда мы пойдем? — спросила Мин. Судя по солнцу, север лежал за холмами, и она выбрала бы именно северное направление. В семи-восьми милях отсюда должен находиться город. Если повезет, они проделают весь обратный путь, ни с кем не столкнувшись. А еще лучше было бы, учитывая, что Мин в сапогах с каблуками, а местность холмистая, не говоря уже о жаре, если Ранд решит отказаться от прогулки и сплетет еще один проход, чтобы они могли прямо сейчас вернуться в Солнечный Дворец. В любом помещении дворца гораздо прохладнее, чем здесь.
   Однако прежде чем Ранд успел ответить, хруст веток и листьев известил о чьем-то приближении. Вскоре появилась всадница на длинноногом сером жеребце с уздечкой и поводьями, отделанными яркой каймой. Явно кайриэнка, невысокая, стройная, в темно-голубом, почти черном шелковом платье для верховой езды, украшенном горизонтальными вставками красного, зеленого и белого от самой шеи и до колен. Вспотевшее лицо не портило ее бледной красоты и похожих на огромные темные озера глаз. Небольшой чистый зеленый камень свисал на лбу с тонкой золотой цепочки, обхватывающей черные волосы, волнами ниспадавшие на плечи.
   Мин изумленно уставилась на всадницу. И не только из-за охотничьего арбалета, который та будто случайно подняла рукой в зеленой перчатке. На мгновение ей показалось, что это Морейн. Но…
   — Что-то не припоминаю, чтобы видела вас в лагере, — сказала женщина гортанным голосом с легким придыханием.
   У Морейн голос звучал, как хрусталь. Арбалет пошел вниз и остановился, по-прежнему словно ненароком нацеленный точно Ранду в грудь.
   Он сделал вид, что ничего не замечает.
   — Думаю, мне будет интересно взглянуть на ваш лагерь, — ответил Ранд с легким поклоном. — Вы, наверно, леди Каралайн Дамодред?
   Стройная женщина склонила голову в знак согласия. Мин с сожалением вздохнула. Конечно, она не ожидала, что Морейн ожила. Видение, касающееся Морейн, было единственным, которое не сбылось. Но так запросто наткнуться на саму Каралайн Дамодред, одну из предводительниц восставших против Ранда здесь, в Кайриэне, и претендентку на Солнечный Трон… Похоже, все нити Узора и впрямь сплетались вокруг Ранда.
   Леди Каралайн медленно подняла арбалет; тетива громко щелкнула, в воздух взлетела стрела.
   — Не думаю, чтобы кто-то стал возражать против вашего присутствия, сказала она, медленно подъезжая к ним на своем жеребце. — И я не хотела бы, чтобы вы подумали, будто я угрожаю вам. — Она поглядела на Мин — быстрый взгляд, скользнувший с головы до пят, тем не менее Мин не сомневалась, что все детали подмечены и закреплены в памяти всадницы. Если не считать этого взгляда, леди Каралайн смотрела только на Ранда. Она удерживала жеребца в трех шагах от него — на всякий случай; поскольку он был пеший, при необходимости она успеет пришпорить жеребца и умчаться. — Мне на ум приходит лишь один сероглазый мужчина вашего роста, способный неожиданно появляться из ниоткуда, если только вы не переодетый айилец. Но может быть, вы будете так любезны и назовете свое имя?
   — Я — Дракон Возрожденный, — сказал Ранд с тем же высокомерием, какое проявлялось в его общении с Морским Народом Трудно сказать, сработало ли на этот раз то обстоятельство, что он та'верен, способный влиять на Узор. Во всяком случае, по поведению всадницы догадаться об этом было невозможно. Вместо того чтобы, спрыгнув вниз, рухнуть на колени, она лишь кивнула, скривив губы:
   — Я много слышала о вас. Слышала, что вы отправились в Башню, чтобы покориться воле Престола Амерлин. Слышала, что вы собираетесь отдать Солнечный Трон Илэйн Траканд. А еще слышала, что вы убили и Илэйн, и ее мать.
   — Я не покоряюсь ничьей воле, — резко ответил Ранд. Он смотрел на Каралайн с такой яростью, что один этот взгляд, казалось, способен сбросить ее с седла. — Сейчас, когда мы беседуем с вами, Илэйн находится на пути в Кэймлин, где она займет трон Андора. После него получит и трон Кайриэна.
   Мин поморщилась. Неужели это необходимо — чтобы голос звучал так высокомерно? Она надеялась, что Ранд немного успокоился после визита к Морскому Народу.
   Леди Каралайн положила арбалет поперек седла и теперь водила по нему рукой в перчатке.
   — Я могла бы признать свою юную кузину на троне… По крайней мере, лучше она, чем любой другой. Но… — Большие темные глаза, только что так напоминавшие озера, неожиданно застыли и стали похожи на камни. — Но я не уверена, что смогу признать вас в Кайриэне. Я имею в виду не только те перемены, которые вы внесли в законы и обычаи. Вы… изменяете судьбу самим фактом своего присутствия. Каждый день после вашего прихода с людьми происходят несчастные случаи, такие странные, что никто не верит своим глазам. Множество мужей бросают жен, а жены — мужей, и никто из них даже не пытался ничего объяснить. Кайриэн просто разнесет на куски, если вы задержитесь тут.
   — Равновесие, — поспешно вмешалась Мин. Лицо Ранда потемнело, казалось, он вот-вот взорвется. Может, он, в конечном счете, прав, что отправился сюда. Конечно, будет жаль, если вспышка его раздражения прервет эту встречу.
   Мин не дала ему возможности заговорить:
   — Всегда существует равновесие добра и зла. Именно так действует Узор. Даже Ранд не в состоянии изменить это. Как ночь уравновешивает день, так хорошее уравновешивает плохое. С тех пор как он здесь, в городе не родилось ни одного мертвого или уродливого ребенка. За эти несколько дней произошло больше свадеб, чем обычно за неделю, и на каждого мужчину, погибшего, подавившись какой-нибудь дурацкой костью, приходится женщина, упавшая вниз головой с лестницы, пролетевшая три пролета, но не сломавшая шею, а поднявшаяся без единого синяка. Чтобы Колесо вращалось, необходимо равновесие. Ранд лишь увеличивает вероятность того, что случается естественным образом. — Неожиданно Мин покраснела, осознав, что оба они смотрят на нее. Изумленно смотрят.
   — Равновесие? — пробормотал Ранд, вскинув брови.
   — Я читала об этом в книгах мастера Фила, — чуть слышно произнесла Мин.
   Она вовсе не хотела произвести впечатление, будто строит из себя философа.
   Леди Каралайн засмеялась, глядя на девушку с высоты своего седла и поигрывая поводьями. Эта женщина смеялась над ней! Ну-ну! Посмотрим, кто будет смеяться последним!
   Внезапно, проламываясь сквозь кустарник, появился высокий черный жеребец, похожий на боевого коня. На нем сидел мужчина, возраст которого давно перевалил за середину жизни, с коротко остриженными волосами и остроконечной бородкой. Несмотря на желтый тайренский кафтан, пышные рукава которого украшали нашивки из зеленого атласа, у него были на удивление красивые голубые, глубоко посаженные глаза, похожие на отполированные бледные сапфиры. Не красавец, но глаза вполне компенсировали чересчур длинный нос. Он держал арбалет в одной руке и размахивал другой, в которой была зажата арбалетная стрела с широким наконечником.
   — Она пролетела всего в нескольких дюймах от моего лица, Каралайн, и на ней твоя метка! То, что охота не удалась, еще не причина… — Только тут он заметил Ранда и Мин, и его арбалет мгновенно опустился, нацелившись на них.
   — Это заблудившиеся дети, Каралайн, или шпионы из города? Я никогда не верил, что ал'Тор позволит нам находиться тут, у него под носом.
   Вслед за ним появилась еще дюжина всадников. Потные мужчины в кафтанах с пышными рукавами и атласными нашивками и не менее потные женщины в платьях для верховой езды, с широкими кружевными воротниками. Все держали в руках арбалеты. Последний из этой дюжины еще не успел остановиться, а их лошади все еще били копытами и вскидывали головы, как с другой стороны появилось, продираясь сквозь кусты, вдвое больше всадников. Они остановились около Каралайн — стройные, бледные мужчины и женщины в темных одеждах с цветными полосами. Все с арбалетами. За ними пешком шли слуги, с трудом волоча ноги и задыхаясь от жары; наверно, они подбирали и тащили добычу. Вряд ли имело значение, что ни у кого из них не было оружия, кроме ножей в висящих у пояса ножнах. Мин сглотнула и непроизвольно энергично вытерла щеки носовым платком. Если хоть один из них узнает Ранда, прежде чем он поймет это…
   Леди Каралайн не колебалась ни мгновения.
   — Никакие это не шпионы, Дарлин, — сказала она, разворачивая коня к появившимся тайренцам.
   Благородный Лорд Дарлин Сиснера! Не хватало только лорда Торама Райатина. Мин хотелось бы, чтобы Ранд как та'верен чуть меньше влиял на Узор.
   — Это мой кузен и его жена, — продолжала Каралайн. — Они приехали из Андора повидаться со мной. Позволь представить тебе Томаса Траканда — из младшей ветви Дома — и его жену Джайзи.
   Мин взглянула на нее почти сердито. Единственная Джайзи, которую она знала, напоминала засохший чернослив еще до того, как ей исполнилось двадцать, и в придачу обладала раздражительным, скверным нравом.
   Взгляд Дарлина снова обратился к Ранду, лишь на мгновение задержавшись на Мин. Он опустил арбалет и еле заметно поклонился — как и положено Благородному Лорду Тира по отношению к незначительному отпрыску благородного семейства.