В приемной все Аша'маны, кроме Дашивы, вскочили с кресел, когда появился Ранд вместе с Мин. Глядя в никуда и разговаривая сам с собой, Дашива только тогда заметил его появление, когда Ранд оказался в центре комнаты, там, где на полу было выложено изображение Восходящего Солнца.
   Однако и тогда он сначала удивленно заморгал и лишь потом поднялся.
   Застегивая на поясе пряжку в форме Дракона, Ранд обратился к Эдли — Армия уже добралась в Иллиане до фортов на холмах? — Ранду страшно хотелось опуститься в одно из позолоченных кресел, но он не позволил себе этого. — Как? Это должно было произойти самое меньшее через несколько дней.
   Самое меньшее.
   Флинн и Наришма выглядели такими же ничего не понимающими, как Дашива.
   Никто из них не знал, куда отправились Эдли и Хопвил или Морр. Решение о доверии всегда было очень трудным, ведь грань между тем, кому можно доверять, а кому нет, тонка, как лезвие бритвы.
   Эдли резко выпрямился. Что-то промелькнуло в его глазах под густыми бровями.
   — Благородный Лорд Вейрамон, оставив пехоту позади, ускоренным маршем двинулся с конницей вперед, — натянуто доложил Эдли. — Айильцы с ним, конечно. — Он нахмурился. — Вчера мы неожиданно столкнулись с другими айильцами, Шайдо. Не знаю, как они там оказались. Тысяч девять или десять, но с ними, похоже, не было Хранительниц Мудрости, способных направлять, и они практически не задержали нас. Мы добрались до фортов на холмах сегодня в полдень.
   Ранд начал злиться. Оставить пехоту позади! Вейрамон что, воображает, будто способен захватить обнесенные частоколом форты с одними конниками?
   Похоже на то. Он бы и айильцев оставил позади, если бы смог ускакать от них.
   Какие глупцы эти благородные со своей дурацкой честью! Ладно, это все неважно. Но из-за того, что Благородный Лорд Вейрамон высокомерно пренебрегает любым сражающимся не верхом, погибли люди.
   — Эбен и я начали разрушать частоколы сразу же, как прибыли, продолжал Эдли. — Вейрамону это не понравилось. Думаю, он остановил бы нас, если бы не боялся. Как бы то ни было, мы принялись поджигать бревна и пробивать дыры в стенах. Но как только мы приступили к этому, появился Саммаэль. По крайней мере, мужчина, способный направлять саидин, и он куда сильнее Эбена или меня. Я бы сказал, такой же сильный, как милорд Дракон.
   — Он оказался там сразу же? — недоверчиво спросил Ранд, но тут же понял. Он был уверен, что Саммаэль, зная, что ему предстоит встреча с Рандом, останется в Иллиане, надеясь заманить его туда. Там он сможет укрыться за ограждающим щитом и всяческими ловушками, сплетенными с помощью Единой Силы, которые, как он считал, обеспечат ему безопасность. Слишком многие Отрекшиеся уже поплатились жизнью за встречу с Рандом. Ранд невольно рассмеялся — и тут же схватился за бок; от смеха ему стало больно. Весь тщательно разработанный план, имевший целью убедить Саммаэля в том, что ему нет смысла отсиживаться в Иллиане, потому что Ранд где угодно, только не с хлынувшей на город армией, и выманить Отрекшегося оттуда, — все пошло прахом из-за ножа Падана Фейна. Два дня. За это время все, кто имел в Кайриэне «глаза и уши», а они, конечно, были и у Отрекшихся, без сомнения, уже узнали, что Дракон Возрожденный на грани смерти. Вот почему Саммаэль без всяких опасений покинул Иллиан. Надеяться, что это не так и что Саммаэлю ничего неизвестно, было бы верхом глупости — все равно что подбрасывать сырые дрова в огонь и ждать, что он ярко запылает. — Мужчины строят планы, женщины интригуют, но Колесо плетет так, как желает Колесо. — Так говорили в Тире. — Продолжай, — сказал Ранд. — Морр был с вами прошлой ночью?
   — Да, милорд Дракон, Федвин приходит каждую ночь, как и предполагалось.
   И прошлой ночью тоже, когда стало ясно как пить дать, что мы сегодня доберемся до фортов.
   — Я не понимаю ваших действий. — Голос Дашивы звучал огорченно, его щека судорожно задергалась. — Вы выманили его из города, но зачем? Как только он почувствует присутствие человека, способного направлять, как это можете вы, он сбежит обратно в Иллиан, какими ловушками его ни оплети. Его не удастся поймать. Он сразу узнает, что открылся проход, даже если будет это в миле от города. Там вам до него не добраться.
   — Мы можем спасти армию, — вспыхнул Эдли, — вот единственное, что мы можем сделать. Вейрамон повел людей атаковать этот форт как раз перед тем, как я ушел, и Саммаэль разорвал их всех на клочки, несмотря на то что мы с Эбеном делали что могли. — Он непроизвольно коснулся опаленного огнем рукава. — Мы наносили ответные удары и тут же скрывались. Но даже при такой тактике, он едва не сжег нас там, где мы прятались. Айильцы тоже понесли потери. Они только сражаются с иллианцами, которые высыпали наружу. Другие форты в холмах, наверно, опустели, судя по тому, сколько народу я видел за их стенами, когда уходил. Но что толку? Как только Саммаэль видит хотя бы пятьдесят из наших вместе, неважно, айильцев или других, он разрывает их на части. Наше счастье, что он один. Окажись там трое или даже двое таких, как он, я не уверен, что, вернувшись, обнаружил бы хоть кого-то в живых. Дашива взглянул на него как на сумасшедшего, и Эдли неожиданно пожал плечами, будто почувствовал, что его черный воротник очень мало значит против воротника этого пожилого человека, на котором были и меч, и Дракон. Прости меня, Аша'ман, — сконфуженно пробормотал он и добавил совсем уж убито:
   — По крайней мере, мы можем спасти их.
   — И мы их спасем, — заверил его Ранд. Только не так, как предполагал Эдли. — Вы все должны помочь мне убить Саммаэля — сегодня же.
   Лишь Дашива выглядел испуганным, остальные просто кивнули. Даже Отрекшийся больше не пугал их.
   Ранд ожидал возражений со стороны Мин или требования взять ее с собой, но она удивила его:
   — Надеюсь, ты отправишься туда как можно быстрее, чтобы никто раньше времени не узнал, что ты задумал, овечий пастух.
   Ранд кивнул, и она вздохнула. Может, Отрекшийся зависит от голубей и «глаз и ушей» точно так же, как обычный человек, но полагаться на это опасно.
   — Если Девы узнают, Мин, они тоже захотят пойти.
   Они уж точно захотят, и отказать им будет нелегко. Если он вообще сможет отказать. Даже от Нандеры или тех, кого она поставила в караул, ускользнуть непросто.
   Мин снова вздохнула:
   — Пойду-ка я поболтаю с Нандерой. Я могу задержать их в коридоре на час, хотя, когда они узнают, в чем дело, им это не понравится. — Ранд чуть не рассмеялся снова, но вовремя вспомнил о своем боке. Они точно не скажут ей спасибо, да и ему тоже. — Кстати, фермерский сынок, Эмис будет не в восторге. Как и Сорилея. Вот во что ты меня втягиваешь.
   Он открыл было рот, чтобы возразить, что ни о чем ее не просил, но, прежде чем успел произнести хоть слово, она оказалась совсем рядом. Глядя на него снизу вверх сквозь длинные ресницы. Мин положила руку ему на грудь и погладила ее пальцами. Она тепло улыбалась и говорила очень мягко, но беспокойные пальцы выдавали ее.
   — Если с тобой что-нибудь случится, Ранд ал'Тор, я присоединюсь к Кадсуане, понадобится ей моя помощь или нет.
   На мгновение ее лицо озарилось улыбкой, почти радостной, потом Мин повернулась и зашагала к двери. Ранд смотрел, как она уходит. Временами ей, как и всякой женщине, которую он встречал, удавалось вскружить ему голову почти все они пытались сделать это, по крайней мере, раз-другой,
   — но смотреть, как она двигалась, всегда доставляло ему удовольствие.
   Внезапно до Ранда дошло, что Дашива тоже не сводит с нее взгляда. И облизывает губы. Как только дверь за ней закрылась, Ранд прочистил горло достаточно громко. Этот немолодой человек с простоватым лицом, точно защищаясь, вскинул руки. Не потому, конечно, что Ранд сердито посмотрел на него. Как можно сердиться на мужчину только за то, что Мин носит облегающие штаны? Окружив себя Пустотой, он призвал саидин и воспользовался замерзшим огнем и расплавленной грязью, чтобы сплести проход. Дашива вскинулся, едва проход открылся. И что он так суетится? Когда-нибудь ему отрежет руку в проходе. Может, хоть это отучит его облизываться, точно козел? Что-то скрюченное и похожее на красную паутину возникло за пределами Пустоты.
   Ранд шагнул сквозь проход на голую землю, Дашива и остальные — за ним.
   Ранд освободил Источник, как только прошел последний. Нахлынуло ощущение потери, когда саидин покинула его, когда связь с Аланной стала едва ощутима.
   Это чувство не было таким сильным, почти безграничным, пока Льюс Тэрин был с ним.
   Золотое солнце над головами уже заметно клонилось к горизонту. Порыв ветра взвивал пыль из-под сапог, но не дарил прохлады. Проход открылся на свободной площадке, ограниченной веревкой, натянутой между четырьмя деревянными столбами. Около каждого из них стояли по двое часовых в коротких мундирах и заправленных в сапоги мешковатых штанах, на бедрах у всех висели странно изогнутые мечи, чем-то похожие на змею. У некоторых пышные усы свисали до подбородка или густой бороды, у всех были большие выступающие носы и темные выпуклые глаза. Увидев Ранда, один из них бросился бежать.
   — Что мы здесь делаем? — спросил Дашива, удивленно оглядываясь.
   Вокруг раскинулось море островерхих палаток, серых или грязно-белых, и во все стороны тянулись коновязи, к которым были привязаны уже оседланные кони. Кэймлин, скрытый деревьями, лежал в нескольких милях отсюда, а чуть дальше — Черная Башня, но Таим ни о чем не узнает, если только у него нет здесь своих шпионов. Одной из задач Федвина Морра было слушать, точнее, ощущать, не пытается ли кто-нибудь шпионить. Во все стороны от веревок прокатилось журчание голосов, и мужчины, все как один с внушительными носами и характерной формы мечами, поднялись с корточек и повернулись к Ранду, выжидательно глядя на него. Здесь были и женщины
   — салдэйки часто следовали на войну за мужьями, по крайней мере, так водилось среди людей благородного звания и офицеров. Но сегодня никаких женщин.
   Поднырнув под веревку, Ранд зашагал прямо к палатке, отличающейся от других только знаменем, укрепленным перед ней на флагштоке — три простых красных цветка на голубом поле. Три королевских пенни. Им нипочем даже салдэйские зимы, эти красные цветы всегда появлялись первыми и после лесных пожаров. Цветы эти неистребимы: герб Дома Башир.
   В палатке находился сам Башир, в сапогах со шпорами и с мечом у бедра.
   К сожалению, Дейра была с ним, в платье для верховой езды того же оттенка, что и серая куртка мужа, без меча, конечно. Однако длинный кинжал, висящий на наборном поясе из тяжелых серебряных круглых пластин, вполне заменял его.
   Засунутые за пояс кожаные рукавицы свидетельствовали о том, что она много ездит верхом.
   — Я рассчитывал, что у меня есть еще несколько дней, — сказал Башир, поднимаясь со складного походного кресла. — По правде говоря, я надеялся, что есть еще неделя. Я собирался вооружить большую часть остатков армии Таима так, как мы планировали с юным Мэтом. Собрал в мастерских всех изготовителей арбалетов, которых смог найти, и они делают их с такой скоростью, с какой свинья плодит поросят. Но пока вооружены арбалетами и умеют с ними обращаться не больше пятнадцати тысяч. — Вопросительно взглянув на Ранда, он поднял серебряный кувшин с походного стола, на котором были разложены карты. — У нас есть время выпить пунша?
   — Никакого пунша, — нетерпеливо ответил Ранд. Башир уже говорил ему о мужчинах, найденных Таимом, но не способных научиться направлять, однако он почти все пропустил мимо ушей. Если Башир считает, что обучил их, этого достаточно. — Дашива и еще три Аша'мана ожидают снаружи. Как только к ним присоединится Морр, мы будем готовы. — Он пристально посмотрел на Дейру ни Галине т'Башир, горой возвышающуюся над своим миниатюрным мужем, с ее соколиным носом и глазами, по сравнению с которыми глаза сокола выглядели просто кроткими. — Никакого пунша, лорд Башир. И никаких жен. Только не сегодня.
   Дейра открыла рот, ее темные глаза вспыхнули.
   — Никаких жен, — повторил Башир, приглаживая костяшками пальцев прошитые сединой усы. — Я распоряжусь. — Повернувшись к Дейре, он протянул руку. — Жена, — сказал он.
   Ранд вздрогнул, даром что голос Башира прозвучал очень мягко, и замер в ожидании, не вмешиваясь.
   Дейра сжала губы и сурово посмотрела сверху вниз на мужа — сокол, снисходящий до мыши. Хотя Башир, конечно, ничуть не походил на мышь, тоже сокол, но… помельче. Она глубоко вздохнула, даже от вздоха Дейры, казалось, могла содрогнуться земля. И, отцепив кинжал от пояса, вложила его в руку мужа:
   — Мы обсудим это позднее, Даврам. Подробно.
   В один прекрасный день, когда будет время, решил Ранд, он непременно заставит Башира рассказать, как все это происходит. Если у него когда-нибудь будет время.
   — Подробно, — согласился Башир, усмехаясь сквозь усы и засовывая кинжал за пояс. Может, этот человек просто самоубийца?
   Веревку сняли, и Ранд стоял с Дашивой и остальными Аша'манами, дожидаясь, пока девять тысяч легкой салдэйской кавалерии выстраивались позади Башира в колонну по трое. Еще дальше располагались пятнадцать тысяч пеших, называющих себя Легионом Дракона. Ранд мельком видел их. Все в синих мундирах, застегивающихся на пуговицы сбоку, чтобы не нарушалось изображение красно-золотого Дракона на груди. По большей части они были вооружены арбалетами со снабженными стальными наконечниками стрелами; некоторые несли тяжелые, неуклюжие щиты, но копий не было ни у кого. Какие бы странные идеи ни возникли у Мэта и Башира насчет того, как их следует вооружить, Ранду очень хотелось надеяться, что они не приведут весь этот легион к гибели.
   Дожидаясь, Морр ухмылялся, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. Может, он просто рад снова надеть черный мундир с серебряным мечом на воротнике.
   Однако Эдли и Наришма ухмылялись почти так же, и, если уж на то пошло, Флинн недалеко ушел от них. Они знали теперь, куда отправляются и что им придется делать. Дашива хмуро смотрел в пространство, как обычно, его губы беззвучно шевелились. Как обычно. Салдэйки, собравшиеся позади Дейры, тоже молчали и хмурились, наблюдая. Орлы и соколы, вот кого они напоминали — со взъерошенными перьями и в ярости. Ранда не волновали их хмурые взгляды и кислые мины. Если он готов встретиться лицом к лицу с Нандерой и остальными Девами после того, как отстранил их от участия в этом деле, то и салдэйские мужчины уж как-нибудь вытерпят подробные обсуждения любой продолжительности.
   Сегодня, если Свету будет угодно, ни одна женщина не умрет из-за него.
   Построение такой большой армии невозможно было произвести мгновенно, однако в конце концов это произошло, причем на удивление быстро. Башир поднял меч и воскликнул:
   — Милорд Дракон!
   Крик прокатился по огромной колонне позади него:
   — Милорд Дракон!
   Обратившись к Источнику, Ранд создал между столбами проход, четыре шага на четыре, и, закрепив плетение, ступил в него, переполненный саидин.
   Аша'маны следовали за ним по пятам. Он оказался на большой открытой площади, окруженной высокими белыми колоннами, каждую из которых венчал мраморный венок из оливковых ветвей. На противоположных концах площади стояли два почти одинаковых дворца с пурпурными крышами и поддерживаемыми колоннами галереями, с высокими балконами и тонкими шпилями. Это были Королевский Дворец и Большой Зал Совета, второй лишь чуть меньше первого, и это была Площадь Таммуз — в самом сердце Иллиана.
   Тощий мужчина в голубой куртке, с бородой, но без усов, застыл, разинув от изумления рот, при виде Ранда и Аша'манов в черных мундирах, выпрыгнувших из возникшей в воздухе дыры. Плотная женщина в зеленом платье, из-под которого виднелись зеленые туфли и щиколотки в зеленых чулках, стояла как вкопанная прямо перед ними, прижав руки к лицу и вытаращив темные глаза. Все ошеломленно замерли — уличные торговцы со своими лотками, возчики, переставшие нахлестывать волов, мужчины, женщины и дети, изумленно открывшие рты.
   Ранд высоко вскинул руки и направил Силу:
   — Я — Дракон Возрожденный!
   Слова загремели над площадью, усиленные потоками Воздуха и Огня, и вспышки вырвались из его рук на тысячу футов вверх. Позади него Аша'маны запускали в небо огненные шары. Все, кроме Дашивы. Он создавал голубые молнии, которые с треском разрывали паутину над площадью.
   Больше ничего не потребовалось. Люди пронзительно завопили и хлынули во все стороны, подальше от Площади Таммуз. И вовремя. Ранд и Аша'маны отскочили в стороны от прохода, и Даврам Башир повел своих салдэйцев в Иллиан — поток всадников, которые начинали неистово орать и размахивать мечами, едва оказывались по эту сторону прохода. Сам Башир возглавлял центральную колонну, как они и планировали, — казалось, это было давным-давно, — а остальные двумя рядами вливались в город по бокам от него.
   Салдэйцы тут же устремились прочь от прохода, разбившись на отряды поменьше, и галопом поскакали по расходящимся от площади улицам.
   Ранд не стал дожидаться появления последнего всадника. Как только около трети их оказались по эту сторону, он тут же сплел другой проход, поменьше.
   Для Перемещения на короткое расстояние вообще не требовалось знать место назначения. Почувствовав, как рядом с ним Дашива и остальные тоже сплетают проходы, он шагнул в свой, позволив ему закрыться за собой, и оказался на самом верху одной из узких башен Королевского Дворца. Интересно, рассеянно подумал он, может, Маттин Стефанеос ден Балгар, король Иллиана, сейчас где-то прямо под ним?
   Верхушка шпиля поднималась над ним не больше чем на пять шагов, окруженная стеной из красного камня, доходившей ему до груди. Эта башня являлась самой высокой во всем городе, на высоте пятидесяти шагов над землей. Отсюда взгляд мог скользить над крышами, сверкающими под лучами послеполуденного солнца красным, зеленым и всеми прочими цветами, и дальше, к длинным земляным дамбам, во всех направлениях прорезавшим огромную, заросшую высокой травой топь, окружавшую город и гавань. Резкий привкус соли висел в воздухе. Иллиан не нуждался в стенах — охватывающую его со всех сторон топь не преодолеть ни одному противнику. Ни одному — кроме того, кто способен создавать дыры в воздухе. Но в этом случае не помогут никакие стены.
   Это был приятный город — здания одеты в основном светлым камнем, разбегающиеся во все стороны каналы и улицы с этой высоты походили на зелено-голубой узор, — но Ранд не стал терять время на то, чтобы восхищаться им. Медленно поворачиваясь, он низко, прямо над крышами таверн, лавок и украшенных шпилями дворцов, направил потоки Воздуха и Воды, Огня, Земли и Духа. Он не сплетал их, просто посылал над городом и на добрую милю над топью. С пяти других башен так же низко устремились такие же потоки, и там, где они случайно соприкасались, возникали вспышки и сыпались во все стороны искры, окрашивая облака в разные цвета
   — зрелище, которому позавидовал бы любой Иллюминатор. Вряд ли существовал лучший способ заставить испуганных людей убраться с пути солдат Башира, хотя цель всего этого была иная.
   Уже давным-давно Ранд пришел к выводу, что Саммаэль наверняка сплел по всему городу каких-нибудь малых стражей, которые поднимут тревогу, если кто-то станет направлять саидин. Малые стражи, замаскированные так, что никто, кроме самого Саммаэля, не мог обнаружить их, малые стражи, которые должны сообщить ему, где находится тот, кто направляет, — чтобы Отрекшийся мгновенно уничтожил его. Если повезет, сейчас сработают все эти стражи. Льюс Тэрин был уверен, что Саммаэль способен чувствовать их, где бы ни находился, даже на значительном расстоянии. Вот почему эти плетения сейчас должны стать бесполезны — как только любое из них срабатывало, его нужно было создавать заново. Саммаэль придет Ни разу в жизни он не выпускал из рук ничего, что считал своим, как бы безосновательны ни были его притязания. Во всяком случае, не отдавал без боя. Все это Ранд узнал от Льюса Тэрина. Если он существовал на самом деле.
   Конечно, он существовал. В этих воспоминаниях слишком много достоверных деталей. Но кто знает, возможно, фантазии, которые приходят к безумцу во сне, тоже полны достоверных деталей?
   Лъюс Тэрин! — мысленно воззвал Ранд. Ответом ему был лишь веявший над Иллианом ветер.
   Площадь Таммуз лежала внизу опустевшая, если не считать нескольких брошенных экипажей, — и безмолвная. Сбоку сами врата видны не были — только их плетение.
   Потянувшись к нему, Ранд развязал плетения и, когда проход, мигнув, исчез, неохотно отпустил саидин. С неба исчезли все потоки. Может, кое-кто из Аша'манов еще удерживал Источник, хотя он велел не делать этого. Он объяснил им, что, если после того, как он сам прекратит направлять, кто-то в Иллиане продолжит делать это, он тут же уничтожит того человека. Не очень приятно было бы впоследствии узнать, что это оказался кто-то из них.
   Испытывая большое желание сесть. Ранд прислонился к стене, ожидая. Ноги ныли, бок пылал, однако он стоял — нужно не только почувствовать плетение, но и увидеть его.
   В городе было не совсем тихо. С разных сторон долетали отдаленные крики, слабое лязганье металла. Даже отправив к границе такую мощную армию, Саммаэль не оставил Иллиан без защиты. Поворачиваясь, Ранд пытался ничего не упустить из виду. Он надеялся, что Саммаэль явится к Королевскому Дворцу или к тому второму дворцу на дальней стороне площади, но уверенности у него не было. Внизу, на одной из улиц. Ранд заметил отряд салдэйцев, дерущихся примерно с равным числом всадников в блестящих кирасах. Вдруг сбоку галопом прискакали еще салдэйцы, и сражение исчезло за домами. В другой стороне он разглядел людей из Легиона Дракона, марширующих по низкому мосту над каналом. Офицер, которого он узнал по красному плюмажу на шлеме, возглавлял отряд человек из двадцати, все с доходившими до плеч широкими щитами, а за ними вышагивали еще сотни две с тяжелыми арбалетами. Как они будут сражаться? Отдаленные крики, звон стали о сталь, слабеющие стоны умирающих.
   Солнце уже заметно опустилось, через город протянулись тени.
   Смеркалось, и солнце окрасило багрянцем небосвод на западе. Появилось несколько звезд. Может, он ошибся? Может, Саммаэль попросту покинул город, нашел другую страну, которую попытается подчинить себе? Может, ему, Ранду, не стоило прислушиваться к безумному, бессвязному бормотанию, звучащему у него в голове?
   Какой-то мужчина направил Силу. Ранд замер, устремив взгляд на Большой Зал Совета. Количества саидин, которое он почувствовал, было достаточно для прохода; меньшего он бы просто не ощутил, учитывая размеры площади. Это должен быть Саммаэль.
   Ранд мгновенно ухватился за Источник, сплел проход и прыгнул сквозь него. Молнии готовы были сорваться с его рук. Он оказался в большой комнате, освещенной высокими позолоченными стоячими светильниками, снабженными зеркалами, и другими, свисающими с потолка на цепях. Со всех сторон его окружали снежнобелые мраморные стены, покрытые изображениями битв и кораблей, теснившихся в гавани Иллиана. В дальнем конце комнаты на высоком белом помосте, к которому вели ступени, стояли похожие на троны девять тяжелых резных позолоченных кресел; спинка центрального кресла была выше, чем у остальных. Ранд еще не успел отпустить проход у себя за спиной, как верхушка башни, на которой он только что стоял, взорвалась. Он почувствовал вал Огня и Земли, град каменных осколков и пыли ударил сквозь проход, бросив Ранда на пол. Боль пронзила бок — острая красная пика, разыскивающая его в Пустоте, в которой он плыл, и все это заставило его освободить проход. В Пустоте Ранд не воспринимал боль как свою. Не его боль, не его слабость. В Пустоте он мог не обращать на них внимания. В Пустоте у него не было тела, которое болело, оно словно принадлежало другому человеку.
   Ранд заставил мышцы этого другого человека прийти в движение, встал и, сильно кренясь, рванулся прочь, в сторону помоста. Как раз когда сотни красных нитей прожгли потолок, устремились вниз и выжгли в мраморе пола цвета морской волны широкий круг вокруг того места, где постепенно таяли остатки его прохода. Одна нить вонзилась в каблук, прошла сквозь пятку, и, падая. Ранд услышал свой крик. Не его боль, ни в боку, ни в ноге. Не его.
   Перевернувшись на спину. Ранд увидел остатки красных нитей, исчезающих, но еще живых, и понял, что они сплетены из Огня и Воздуха неизвестным ему способом. Он успел разглядеть, откуда они появились. Черные дыры в полу и белая штукатурка потолка с лепниной высоко над его головой громко шипели и потрескивали от соприкосновения с воздухом.
   Воздев руки, он сплел погибельный огонь. Точнее, начал сплетать. Ему вспомнился удар, обжегший щеку другого человека, не его, и голос Кадсуане зашипел и затрещал у него в голове, точно красные нити. Никогда больше, мальчик; никогда больше ты не сделаешь этого. Почудился Ранду и далекий голос Льюса Тэрина, в страхе бормочущего, что если он даст себе волю, то снова разрушит мир. Все потоки, кроме Огня и Воздуха, исчезли, и он создал плетение, опираясь на свои впечатления от виденного. Тысяча тонких красных волокон расцвели между его руками, развернувшись веером, они устремились вверх. Кусок потолка в форме круга шириной в два фута рухнул вниз, во все стороны полетели каменные обломки и пыль.
   Только теперь Ранд вспомнил, что, возможно, во дворце есть кто-то еще кроме него и Саммаэля. Он рассчитывал сегодня увидеть Саммаэля мертвым, но если бы он смог сделать это, не убив больше никого… Плетения исчезли, он снова заставил себя подняться и торопливо захромал к боковым дверям, очень высоким, с изображением на каждой створке девяти золотых пчел величиной с кулак.