Еще не дойдя до двери. Ранд толкнул одну из створок с помощью небольшого потока Воздуха, слишком слабого, чтобы его можно было заметить.
   Проковыляв в коридор, он опустился на одно колено. Бок — не его, другого человека — жгло, как огнем, пятка сильно болела. Ранд вытащил меч и оперся на него, выжидая. Какой-то тип с розовыми, округлыми, чисто выбритыми щеками показался из-за угла, судя по одежде, слуга. По крайней мере, куртка, одна половина которой была зеленой, а другая желтой, выглядела как ливрея.
   Человек увидел Ранда и очень медленно, как будто надеясь остаться незамеченным, попятился и скрылся с глаз. Раньше или позже Саммаэль должен…
   — Иллиан принадлежит мне! — загремел в воздухе голос, раздаваясь сразу со всех сторон, и Ранд выругался. Наверняка точно такое же плетение, какое он сам использовал на площади, или очень похожее. Оно требовало так мало Силы, что он мог не почувствовать действующие потоки, находясь даже в десяти шагах от Саммаэля. — Иллиан мой! Я не разрушу то, что принадлежит мне, только ради того, чтобы убить тебя, и не позволю тебе сделать это. У тебя хватило наглости разыскивать меня здесь? Хватит ли у тебя мужества отправиться вслед за мной в другое место? — В громоподобном голосе послышалась насмешка. — Нахальства тебе не занимать, а как с мужеством?
   Где-то наверху открылся и закрылся проход. Ранд не сомневался в том, что это такое.
   Мужества? Хватит ли у него мужества?
   — Я — Дракон Возрожденный, — пробормотал он, — и я намерен убить тебя Сплетя проход, он шагнул в него, оказавшись на верхнем этаже, в коридоре, стены которого прикрывали гобелены с изображением кораблей на море. В дальнем его конце сквозь галерею сиял темно-красный луч заходящего солнца. Следы от прохода Саммаэля висели в воздухе, быстро рассеиваясь и слабо мерцая. Но не настолько слабо, чтобы Ранд не заметил их. Он начал создавать плетение и вдруг остановился. Он перенесся сюда, даже не подумав о возможной ловушке. Если он просто скопирует быстро тающие следы, то окажется там же, где Саммаэль, или очень близко к нему. Но только если его плетение практически не будет отличаться от созданного Саммаэлем. Определить заранее, на каком расстоянии друг от друга они окажутся, в пятьдесят футов или в пятьсот, невозможно, но в любом случае достаточно близко.
   Серебряная вертикальная прорезь начала разворачиваться в проем, открывая тонущие в тенях руины былого величия. Там было не так темно, как здесь, в коридоре. Сквозь проход виднелся красный ломоть солнца, наполовину скрытый куполом разрушенного здания. Ранд узнал это место. В последний раз, когда он приходил сюда, к перечню погибших Дев, который он держал в голове, добавилось еще одно имя. В первый раз по пятам Ранда шел Падан Фейн, который стал больше чем Приспешником Темного, хуже, чем Приспешником Темного. Сбежав в Шадар Логот, Саммаэль словно замкнул круг, намереваясь повторить уже происходившее, но иным способом. Каким? Сейчас не время разбираться. Еще до того, как проход перестал расширяться, Ранд, прихрамывая, пробежал сквозь него в опустошенный город, который когда-то назывался Аридолом, и тут же распустил плетение. Сапоги захрустели по разбитой каменной мостовой и мертвым сорнякам.
   За первым же углом Ранд резко свернул в сторону. Земля задрожала у него под ногами, а за спиной, там, откуда он пришел, послышался оглушительный шум, в сумеречной мгле одна за другой замелькали световые вспышки. Ранд почувствовал омывающие его потоки Земли, Огня и Воздуха. Пронзительные крики и рев прорвались сквозь грохот. Саидин пульсировала в нем, он заковылял прочь — не оглядываясь. Потом побежал, и клокотавшая в нем Единая Сила даже в темных тенях позволяла ясно видеть все.
   Вокруг лежал огромный город: гигантские мраморные дворцы с четырьмя или пятью куполами разной формы, темно-багровыми в лучах заходящего солнца, бронзовые фонтаны и статуи на всех перекрестках, бесконечные колоннады, галереи и башни, вздымающиеся к солнцу. По крайней мере, те, что уцелели, большая часть давно превратилась в бесформенные обломки. Статуи лежали, развалившись на части, стояли с отбитыми руками или головами. Быстро сгущающаяся тьма наползала на булыжные холмы. Чахлые деревья, чудом уцепившиеся за их склоны и причудливо скрюченные, напоминали протянутые к небу обломанные пальцы.
   Веер кирпича и камня брызнул, пересекая путь, из темной груды, некогда бывшей небольшим особняком. Половина фасада исчезла, остатки украшенной колоннами стены пьяно накренились к мостовой. Ранд замер посреди улицы, рядом с тем местом, куда обрушились камни, выжидая и ощущая, как Саммаэль использует саидин. Держаться близко к зданиям не слишком умно, и не только потому, что любое того и гляди рухнет. Тысячи невидимок, казалось, наблюдали из похожих на пустые глазницы окон, следили за ним с почти ощутимым предвкушением. Ранд отстранение почувствовал, как запульсировала рана в боку — эхом зла, которым пронизана каждая пылинка в Шадар Логоте. Старый шрам точно сжался в кулак. Боль в ноге, напротив, утихла. Стягиваясь вокруг Ранда, сама Пустота запульсировала — пятно Темного на саидин отозвалось на ноющую боль в боку, — Шадар Логот опасное место и при дневном свете, а уж ночью…
   Что-то промелькнуло дальше по улице, позади монумента со шпилем, каким-то чудом до сих пор не рухнувшего, неясная фигура промчалась, пересекая путь, и скрылась во тьме. Ранд чуть не направил, но вовремя одумался; казалось совершенно невероятным, чтобы Саммаэль двигался таким образом и вообще появился здесь. Когда Ранд шагнул в город и Саммаэль попытался напасть на него прямо у прохода, Ранд слышал полные ужаса пронзительные крики. Тогда он едва заметил их. В Шадар Логоте не было ничего живого, даже крыс. Саммаэль, наверно, привел с собой своих прихвостней, людей, которых ему ничего не стоило убить, если это поможет ему добраться до Ранда. Видимо, это один из них, и он может привести к Саммаэлю. Ранд торопливо заковылял вперед, стараясь двигаться как можно бесшумнее. Разбитая мостовая хрустела под сапогами — звук ломающихся костей. Он от всей души надеялся, что этот звук кажется таким громким только его слуху, обостренному саидин.
   Остановившись у основания монумента, представляющего собой массивную каменную иглу, покрытую струящимися письменами. Ранд пристально вгляделся вперед. Кто бы там ни двигался прежде, он исчез; только глупец или безумный смельчак отважится ходить по Шадар Логоту ночью. Зло, которым пропитан Шадар Логот, зло, погубившее Аридол, не умерло вместе с городом. Из окна дома впереди выполз колышущийся усик серебристо-серого тумана и заскользил к другому, который показался из широкой дыры в высокой каменной стене. В глубине пролома что-то сияло — так ярко, точно туда упала сама луна. С наступлением ночи Машадар принимался бродить по своему городу. Огромный, тысячеликий, он мог появиться в дюжине мест сразу, даже в сотне.
   Прикосновение Машадара несло смерть, и не легкую. Внутри Ранда пятно на саидин запульсировало сильнее. Огонь в боку, как бы отстранение он его ни ощущал, вспыхнул, словно десять тысяч молний ударили туда одна за другой.
   Даже земля, казалось, тяжело заворочалась под сапогами.
   Внезапно у него мелькнула мысль, не лучше ли покинуть город. Похоже, Саммаэль ушел — теперь, когда здесь хозяйничает Машадар. Похоже, тот просто заманил его сюда. Наверно, рассчитывал, что, пока Ранд обыскивает руины, Машадар убьет его. Ранд повернулся… и замер, прижавшись к монументу. Два троллока крались по улице, огромные, в черных кольчугах, в полтора раза, если не больше, выше Ранда. Острые шипы торчали на их бронированных плечах и локтях, в руках они держали копья с длинными черными наконечниками и смертоносными крюками. Для обостренного саидин взгляда Ранда их морды были совершенно отчетливы. Одна была изуродована орлиным клювом вместо рта и носа, другая — кабаньим рылом с клыками. Каждый их шаг сопровождался всплеском страха; жажда убийства жила у троллоков в крови, они любили убивать, любили кровь, но Шадар Логот страшил их. Где-то неподалеку наверняка находится и Мурддраал — ни один троллок не вошел бы в этот город по доброй воле, не загони его сюда Мурддраал. Ни один Мурддраал не вошел бы сюда, не заставь его Саммаэль. Все это означало, что Саммаэль еще здесь, иначе троллоки уже мчались бы к воротам, а не охотились тут. А они вне всяких сомнений охотились. Этот, с кабаньим рылом, сопя, втягивал воздух, явно принюхиваясь.
   Внезапно какой-то человек в лохмотьях выпрыгнул из окна над троллоками и обрушился на них, вонзив в одного копье. Айил, Дева, шуфа обернута вокруг головы, но вуаль висела на груди. Троллок с орлиным клювом пронзительно вскрикнул, когда копье глубоко вошло ему в бок, потом снова и снова. Он упал, толкнув второго, со свиным рылом, и тот с рычанием развернулся, но женщина успела поднырнуть под копье с черным крюком и ударила его в живот.
   Свинорылый темной кучей свалился на орлиноклювого.
   Ранд сорвался с места и побежал, ни мгновения не раздумывая.
   — Лиа! — закричал он Он считал, что она умерла, умерла, покинутая им в этом страшном месте, умерла из-за него. Лиа из Косайда Чарин; именно это имя ярким пламенем горело в списке, который он мысленно вел. Лиа повернулась к нему лицом, копье в боевой готовности в одной руке, круглый щит из бычьей кожи — в другой. Лицо, которое помнилось Ранду очень милым, несмотря на шрамы на обеих щеках, искажено яростью.
   — Мое! — прошипела она сквозь зубы. — Мое! Никому не отдам! Никому!
   Ранд остановился. Копье было угрожающе направлено в его сторону, страстно стремясь добраться до ребер.
   — Лиа, ты знаешь, кто я, — мягко сказал он. — Ты знаешь, кто я. Я возьму тебя с собой. Ты вернешься к Девам, вернешься к своим сестрам по копью. — Ранд протянул руку.
   Ее ярость таяла на глазах, сменяясь недоверием, недоумением, растерянностью. Она склонила голову набок.
   — Ранд ал'Тор? — медленно произнесла Лиа. Глаза у нее широко раскрылись, взгляд упал на мертвых троллоков, и на лице появился ужас. Ранд ал'Тор, — прошептала она, неловко натягивая на лицо черную вуаль рукой, в которой держала копье. — Кар'а'карн! — завопила. она. И бросилась прочь.
   Он заковылял за ней, перебираясь через груды булыжника, завалившие улицу, падая, разрывая одежду, падая снова — куртка повисла клочьями, поднимаясь и заставляя себя бежать дальше. Слабость и боль по-прежнему воспринимались как что-то отдаленное, но, только погружаясь в Пустоту, он мог заставить тело двигаться. Лиа исчезла в ночи. Как показалось Ранду, в угольно-черной тени вон за тем углом.
   Он обернулся, прыжком, стремительно и… почти столкнулся с четырьмя троллоками в темных кольчугах и Мурддраалом, чей черный плащ противоестественным образом свисал за спиной и не колыхался, даже когда Исчезающий двигался. Троллоки удивленно зарычали, но быстро пришли в себя.
   Взметнулись копья с крюками и мечи, похожие на косы. Черный смертоносный клинок Мурддраала был зажат в его кулаке, это оружие наносило раны почти столь же смертельные, как кинжал Фейна.
   Ранд даже не пытался выхватить висящий на боку меч с выгравированной на нем цаплей. Воплощенная смерть в изодранной красной куртке, он направил Силу, в его руках оказался огненный меч, зловеще пульсирующий в такт с саидин, и Ранд смахнул им безглазую голову с плеч. Было бы проще уничтожить их всех тем способом, которым Аша'маны убивали у Колодцев Дюмай, но изменять плетение сейчас, точнее, пытаться его изменить — слишком долго, а промедление могло привести к фатальному исходу. Мечи троллоков способны убить даже его. Ранд танцевал перед троллоками, молниеносно меняя позиции, во мраке, освещаемом только пламенем в его руках. Тени скользили по нависшим над ним мордам, мордам с волчьими и козлиными рылами, искажавшимися воплем, когда огненный клинок разрубал черную кольчугу и плоть под ней, точно воду.
   Троллоки полагались на то, что их много, и на свою ошеломляющую свирепость.
   Оказавшись лицом к лицу с Рандом и его огненным мечом, сплетенным с помощью Силы, они стояли как вкопанные, хотя и были практически безоружны против него.
   Меч исчез из его рук. Все еще стоя в позиции, называемой «Вихрь», Ранд видел вокруг лишь мертвых. Только что рухнул последний троллок, козлиные рога в агонии скребли развороченную мостовую. Безголовый Мурддраал все еще тянул к нему руки, неистово скребя обутыми в сапоги ногами. Полулюди быстро не умирают, даже обезглавленные.
   Едва из рук Ранда исчез меч, как с безоблачного, усыпанного звездами неба ударила серебряная молния.
   Первый удар с оглушительным грохотом обрушился в четырех шагах от него.
   Мир ослепительно засверкал. Пустота исчезла. Еще молния, и еще, земля заходила под ногами, и Ранд не сразу осознал, что лежит лицом вниз. Воздух потрескивал. Ошеломленный, он заставил себя вскочить, чуть не упал снова, но все же устоял и побежал, спасаясь от града молний, рвавших улицу на части в грохоте рушащихся зданий. Пошатываясь, Ранд несся вперед, неважно куда, только бы подальше отсюда.
   Потом сознание несколько прояснилось, и он понял, где находится. Он шел, шатаясь, по казавшемуся бескрайним каменному полу, усыпанному беспорядочно разбросанными каменными обломками — иные были величиной с человека. Тут и там в полу зияли зловещие рваные дыры. Вверх уходили высокие стены, широкие балконы вздымались ярус за ярусом. Уцелел лишь кусочек того, что некогда было громадной крышей, только краешек. Звезды ослепительно сверкали над головой.
   Пошатываясь, Ранд сделал еще шаг, и пол под ним ушел вниз. В отчаянном усилии удержаться он раскинул руки и, ударившись, уцепился правой рукой за шероховатый край. Он висел над темной бездной. Внизу под сапогами могло быть всего несколько спанов до земли или миля, он не знал. Он мог направить потоки Воздуха к зазубренному краю дыры над головой, чтобы вылезти, но…
   Саммаэль почувствовал даже небольшое количество саидин, которое потребовалось Ранду для меча. Молнии начали бить не сразу, но Ранд теперь был не в силах оценить, как долго он сражался с троллоками. Минуты? Секунды?
   Он с трудом взмахнул левой рукой, пытаясь ухватиться и ею за край дыры.
   Боль, которая теперь не была ослаблена исчезнувшей Пустотой, пронзила бок, точно кинжалом. Перед глазами замелькали пятна. Хуже того, правая рука начала соскальзывать с осыпающегося каменного края, он чувствовал, что пальцы слабеют. Надо…
   Внезапно его правое запястье кто-то схватил.
   — Глупец, — произнес звучный мужской голос. — Тебе очень повезло, что сегодня у меня нет настроения видеть тебя мертвым. — Ранда потянули вверх. Ты мне не хочешь помочь? — требовательно спросил голос. — Я не намерен тащить тебя на плечах или ради тебя убивать Саммаэля.
   Стряхнув остатки оцепенения, Ранд подтянулся повыше, ухватился за край дыры и, превозмогая боль в боку, полез наружу. Он сумел восстановить Пустоту и ухватился за саидин. Он не направлял, но хотел быть наготове.
   Едва его голова и плечи поднялись над полом, Ранд разглядел своего спасителя, крупного, постарше его самого, с черными, как ночь, волосами и в черной, как у Аша'манов, куртке. Ранд никогда прежде не видел его. По крайней мере, это не один из Отрекшихся — тех он знал в лицо. Или думал, что знает.
   — Кто ты? — спросил Ранд. По-прежнему продолжая его вытаскивать, человек лающе рассмеялся:
   — Скажем так, я — странник, случайно оказавшийся здесь. Ты и правда хочешь поговорить сейчас?
   Сберегая дыхание. Ранд выбирался наверх, упираясь в край дыры сначала грудью, потом животом. Внезапно он осознал, что по полу вокруг разлилось свечение, похожее на то, какое могла бы создавать полная луна.
   Бросив взгляд через плечо, он увидел Машадара. Не усик, а сияющую серебристо-серую волну, накатывающую с нависшего над головой балкона. Волну, стремительно падающую на него.
   Не раздумывая, он поднял свободную руку, и из нее вырвался погибельный огонь, луч жидкого белого пламени устремился к падающей волне. Ранд смутно осознал, что из руки его спасителя, которая больше не поддерживала его, вырвался другой луч неяркого плотного огня и понесся навстречу посланному им. Сгустки столкнулись.
   Голова Ранда, звенела, словно гонг после удара, он судорожно дернулся саидин и Пустота исчезли. В глазах двоилось — расплывались балконы и лежащие на полу обломки камня. Казалось, перед ним двое совершенно одинаковых мужчин, частично загораживающих друг друга, каждый обхватил голову обеими руками. Заморгав, Ранд поискал взглядом Машадара. Волна сияющей мглы исчезла. Свечение над балконом осталось, но тускнело, удаляясь. Такое зрелище предстало глазам Ранда, когда в глазах у него прояснилось. Даже безмозглый Машадар боялся погибельного огня.
   Пошатываясь, Ранд поднялся и протянул человеку руку:
   — Думаю, нам лучше побыстрее убраться отсюда. Что произошло?
   Мужчина поднялся, скорчив гримасу при виде предложенной руки. Он был почти так же высок, как сам Ранд, — редкое явление среди не айильцев.
   — Не знаю, что произошло, — проворчал он. — Бежим, если хочешь жить.
   Он так и сделал, устремившись к ряду открытых арок. Не к стене. Машадар мог появиться из любого проема.
   Нащупывая Пустоту, Ранд во всю прыть захромал за незнакомцем, но они еще бежали по полу, когда снова начали падать молнии — град серебряных стрел. Ранд и его спаситель промчались под аркой — позади с грохотом рушились стены, вздымая облака пыли и каменные обломки. Втянув голову в плечи, закрыв руками лицо и кашляя. Ранд пронесся через просторную комнату, арочные своды которой сотрясались, а с потолка дождем сыпались камни.
   Он вырвался на улицу, проковылял еще три шага и остановился. Из-за боли в боку хотелось согнуться, но он боялся, что у него подкосятся ноги. Раненая нога пульсировала; казалось, прошли годы с тех пор, как сплетенная из Огня и Воздуха красная нить вонзилась в пятку. Его спаситель стоял, наблюдая за ним. Даже с ног до головы покрытый пылью, этот человек выглядел королем.
   — Кто ты? — снова спросил Ранд. — Один из людей Таима? Или ты научился сам? Приходи в Кэймлин, в Черную Башню. Там ты сможешь жить, не опасаясь Айз Седай. — Произнося эти слова. Ранд почувствовал, что сердится. С какой стати? Он и сам не понимал.
   — Я никогда не опасался Айз Седай, — проворчал незнакомец и глубоко вздохнул. — Пожалуй, тебе лучше поскорее убраться отсюда. Но если все же хочешь остаться и убить Саммаэля, попытайся рассуждать как он. Ты уже доказал, что способен на это. Ему всегда нравилось разделываться с людьми… зрелищно, в духе одного из так любимых людьми триумфов. А если такой возможности нет, как сейчас, то в каком-нибудь памятном для человека месте.
   — Путевые Врата, — медленно произнес Ранд. Если в Шадар Логоте и существовало памятное для него место, это были Путевые Врата. — Он ожидает около Путевых Врат. И наставил ловушек. — Наверняка там не только ловушки, но и малые стражи, вроде тех, в Иллиане, способных засечь человека, направляющего Силу. Саммаэль несомненно спланировал и это.
   Незнакомец криво улыбнулся:
   — Похоже, ты справишься. Если тебя слегка подтолкнуть. Постарайся не оступиться. Ты нарушишь множество планов, если позволишь себя убить. Повернувшись, незнакомец зашагал к проулку впереди.
   — Подожди! — окликнул его Ранд. Тот не остановился и не оглянулся. Кто ты? О каких планах ты говорил?
   Человек свернул в проулок.
   Ранд заковылял следом, но, когда он добрался до поворота, узкий проулок был пуст. Чудом уцелевшие стены тянулись на добрую сотню шагов до другой улицы, где свечение указывало, что поблизости находится еще какая-то часть Машадара. Но незнакомец исчез. Невероятно. Конечно, у него хватило бы времени сплести проход, но следы плетения еще были бы видны. Кроме того.
   Ранд просто не мог не почувствовать такого количества саидин, которое требовалось для этого, да еще так близко.
   Внезапно до него дошло, что он не почувствовал саидин и когда незнакомец создал погибельный огонь. От одного лишь воспоминания о том, как столкнулись два огненных потока, у Ранда снова начало двоиться в глазах. На мгновение все вокруг точно затянуло дымкой — кроме лица незнакомца, маячившего перед внутренним взором. Ранд тряхнул головой, отгоняя наваждение.
   — Кто ты такой. Света ради? — прошептал он. И чуть слышно добавил: Что ты такое?
   Кем бы или чем бы он ни был, этот человек исчез. Саммаэль же все еще находился в Шадар Логоте. С заметным усилием Ранд уже в который раз восстановил Пустоту. Пятно на саидин тут же завибрировало, все глубже и глубже проникая в его существо; сама Пустота завибрировала. Но кисельная слабость, охватившая мышцы, и боль от ран померкли. Он должен убить одного из Отрекшихся, прежде чем кончится эта ночь Прихрамывая, Ранд призраком заскользил по темным улицам, стараясь двигаться предельно осторожно. Он все-таки создавал шум, хоть и слабый, но сейчас сама ночь была полна звуков. В отдалении слышались пронзительные вопли и гортанные крики. Безмозглый Машадар убивал все, что ему попадалось, и троллоки гибли в Шадар Логоте по ночам точно так же, как много-много лет назад. Время от времени Ранд видел троллоков, то двух, то пятерых, то целую дюжину, иногда вместе с Мурддраалом, но чаще без него. Никто из них не заметил Ранда, а он постарался не привлекать их внимания. И не только потому, что Саммаэль сразу обнаружил бы, направь Ранд Силу. Просто если в городе еще и оставались троллоки и Мурддраалы, до которых пока не добрался Машадар, все равно их уже можно считать мертвецами. Почти наверняка Саммаэль привел их через Врата, но вряд ли он представлял себе, насколько памятны Ранду здешние Путевые Врата.
   Немного не доходя до площади, где находились Путевые Врата, Ранд остановился и оглянулся. Неподалеку возвышалась башня, похоже, целая. Пониже других, она все же возвышалась над землей более чем на пятьдесят шагов.
   Темный дверной проем в ее основании зиял пустотой, деревянная дверь давно сгнила, ржавые петли рассыпались в прах. В темноте, разгоняемой лишь слабым светом звезд, проникающим сквозь окна, Ранд начал медленно подниматься по винтовой лестнице, вздымая сапогами облачка пыли и прихрамывая из-за боли в ноге. Это не его боль. Наверху он прислонился к гладкому парапету, переводя дыхание. Мелькнула праздная мысль, что, если Мин узнает, что он пришел сюда, упрекам не будет конца. Мин, или Эмис, или Кадсуане, если уж на то пошло.
   Скользя взглядом над полуразрушенными крышами, он видел огромную площадь, одну из главных в Аридоле. Когда-то эту часть страны покрывала роща огир, но за тридцать лет, прошедшие после того, как огир, построившие самые старые здания в Аридоле, ушли, жители вырубили деревья, освобождая землю для расширения города. Дворцы и руины дворцов со всех сторон окружали огромную площадь, в глубине некоторых окон сияло свечение Машадара, гигантская насыпь из булыжника высилась в одном конце, но в центре по-прежнему стояли Путевые Врата, имевшие вид высокой и широкой каменной плиты. Издалека Ранд не мог разглядеть высеченные на ней изящные листья и виноградные лозы, но он помнил, что прежде этот камень окружала ограда, которая теперь обвалилась.
   Куски металла, некогда обработанного с помощью Силы, лежали грудой и заметно светились в ночном мраке. Он видел и ловушку, которую сам сплел вокруг Врат так, чтобы ее могли разглядеть только его глаза. По виду ловушки было не определить, проходили ли сквозь нее троллоки и Полулюди, но если это произошло, они очень скоро будут мертвы. Скверная штука. Если Саммаэль расставил тут собственные ловушки, как предполагал Ранд, то для него они невидимы. Наверно, тоже что-нибудь скверное.
   Ранд не сразу разглядел Саммаэля, потом что-то шевельнулось среди рифленых, выступающих вперед колонн дворца. Ранд ждал. Он хотел быть уверен; у него был лишь один шанс. Фигура отделилась от колонн и шагнула к площади, вертя головой по сторонам. Саммаэль, с мерцающими во мраке снежно-белыми кружевами у горла, ждал, стараясь не упустить момент, когда Ранд выйдет на площадь и попадет в ловушку. Свечение в окнах дворца позади стало ярче.
   Саммаэль вглядывался в заливавшую площадь тьму, а Машадар медленно струился из окон — плотные волны серебристо-серого тумана, скользящие отовсюду, сливались воедино, неясно маяча почти над самой головой Саммаэля. Саммаэль шагнул в сторону, и волна начала опускаться, медленно, потом все быстрее.
   Ранд покачал головой. Саммаэлю не уйти. Потоки для создания погибельного огня, казалось, собрались сами собой, вопреки звучащему у него в голове голосу Кадсуане. Ранд поднял руку.
   Вопль разорвал мрак. Кричала женщина — так кричит человек, охваченный смертельным ужасом. Саммаэль повернулся и посмотрел в сторону огромной кучи булыжника, туда же, куда устремил взгляд и Ранд. Наверху, четко выделяясь на фоне ночного неба, стояла фигура в куртке и штанах; единственный тонкий усик Машадара прильнул к ее ноге. Раскинув руки, она металась, пытаясь вырваться, но не в силах сдвинуться с места, в ее бессвязном вопле Ранду почудилось его имя.
   — Лиа, — прошептал он и невольно потянулся вперед, будто его руки могли дотянуться до нее и вытащить оттуда. Но ничто не спасет того, кого коснулся Машадар, как ничто не спасло бы Ранда, если бы кинжал Фейна вонзился ему в сердце. — Лиа, — прошептал он. И погибельный огонь сорвался с его ладони.