— Что теперь? — растерянно спросила она.
   — Мы съедем через день или два. Когда пропажа рубина обнаружится, сюда явится полиция и всех допросит, но не найдет ни ожерелья, ни вора.
   — Неужели ты задержишься здесь? — недоверчиво спросила Аннабел.
   — Да. Если я удеру сейчас, среди ночи, то сразу стану главным подозреваемым. Пока же ты единственная, кто меня здесь знает.
   Аннабел стало так плохо, что она почти минуту не могла выговорить ни слова и без сил опустилась на кровать — ту самую, на которой они совсем недавно лежали, обнявшись. Смятые простыни были немыми свидетелями их страсти.
   — В чем дело? — Тон Пирса изменился.
   — Я должна была сказать тебе об этом раньше. Адам и Лиззи тоже знают, кто ты. Адам вспомнил тебя, когда встретил на дороге к пляжу, и рассказал об этом моей сестре. Лиззи обещала никому ничего не рассказывать, но она вряд ли сможет сохранить тайну, когда кража будет обнаружена. — Аннабел в растерянности потерла виски. — Думаю, что и Адам не станет молчать.
   Пирс негромко выругался.
   Аннабел еще ни разу не слышала, чтобы он ругался, ему это как-то не шло.
   — Мы пропали, придется уезжать немедленно.
   Она вздрогнула.
   — А как мы это сделаем, босс? — Луи почесал затылок. — Прислуга встанет через пару часов, к тому времени мы даже из города не успеем выбраться.
   Пирс посмотрел на Аннабел так, словно в этом была ее вина.
   — Ты знал, чем рискуешь, — решив защищаться, заявила она.
   — Да, знал.
   — У меня не было времени рассказать тебе обо всем, думаю, не надо объяснять почему.
   — Теперь нас поймают. — Луи принялся ходить взад-вперед по комнате. — Даже если мы успеем на поезд, они остановят его и арестуют нас.
   — С этим нельзя не согласиться.
   Ситуация с каждой минутой становилась все хуже.
   — Я попрошу их не выдавать вас, — запричитала Аннабел.
   — Нет, из этого ничего не выйдет. Адам Тэррингтон слишком прямой и честный человек, он укажет на меня пальцем в тот самый момент, как Джулия Россини завопит: «Кража!»
   Увы, Аннабел была об Адаме того же мнения.
   — И что же нам делать?
   — Бежать немедленно, что же еще! Если повезет, нам с Луи удастся скрыться до того, как поднимется паника.
   — А как же я? — Аннабел с трудом сдерживала слезы.
   — История повторяется, не так ли?
   И все же она не проронит ни слезинки, пусть не надеются.
   — Я ваша сообщница.
   Сент-Клер как-то странно посмотрел на нее, а Луи насмешливо фыркнул.
   Он даже не предлагает ей бежать вместе с ними. Она его любит, Бог свидетель, что любит, но он не отвечает ей взаимностью, во всяком случае, не в той степени, как ей хотелось бы. Сейчас он снова бросит ее, разбив ей сердце во второй раз.
   — Аннабел!
   Она подняла на него глаза.
   — У нас все равно ничего не получится.
   — Почему?
   — Слишком велик риск, что нас поймают. Я не могу позволить тебе рисковать.
   — Но сам ты рискуешь.
   — Я — другое дело. Твое место здесь, в этом кругу, с этими людьми, со своей семьей.
   Аннабел на мгновение задумалась. Что такое этот ее круг? Скука и предсказуемость брака да светские развлечения. Здесь больше всего на свете обожают сплетничать, судить и осуждать. Бедная, несчастная Аннабел Бут! Неужели он не видит, что ее круг совсем другой?
   — Аннабел, придет день, и ты влюбишься в блестящего молодого человека, выйдешь за него замуж. — Сент-Клер встал перед ней на колени. — Сейчас ты этого не понимаешь. Но ты молода и когда-нибудь скажешь мне спасибо за то, что я тебя уберег от опрометчивого поступка.
   Аннабел невесело рассмеялась. «Я уже влюбилась», — хотелось ей сказать, но она промолчала.
   — Поторопитесь, милорд, — подал голос Луи, — иначе у нас не останется шансов.
   — Я никогда тебя не забуду. — Пирс взял обе ее руки в свои и крепко сжал.
   Они долго смотрели друг на друга, потом он молча вышел из комнаты вместе с Луи, оставив ее почти в таком же состоянии, как и два года назад. Но теперь уже Аннабел никогда не простит его, потому что… никогда больше его не увидит.

Глава 11

   Аннабел плакала до тех пор, пока ее не сморил сон.
   Проснулась она из-за того, что кто-то изо всех сил барабанил в дверь.
   — Немедленно открой! — Лиззи не переставала стучать.
   Аннабел медленно села в постели, и ее снова захлестнуло чувство безысходности. За окном вовсю светило яркое утреннее солнце, а из ее глаз безудержно лились слезы. Она упала на спину, потом перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку.
   — Аннабел! Аннабел! Ты там? Да отзовись же!
   Внезапно рассердившись, Аннабел отбросила в сторолу подушку, встала и, подойдя к двери, распахнула ее настежь.
   — Я сплю, — крикнула она. — Уходи!
   — Ты плачешь! — ужаснулась Лиззи. — Что он тебе сделал на этот раз?
   Сочувствие сестры было таким искренним, что Аннабел не выдержала и с громкими рыданиями бросилась ей на шею.
   Когда она немного успокоилась, они вошли в комнату, и Аннабел устало опустилась на кровать. Лиззи закрыла дверь на ключ и села рядом с ней.
   — Графиню ограбили, — сказала она. — Вчера поздно вечером из сейфа, который находится в кабинете управляющего, похитили какой-то особо ценный рубин, который стоит огромных денег.
   Упоминание о краже вызвало у Аннабел новый приступ рыданий. Еще никогда в жизни ей не случалось столько плакать, никогда у нее не было так тяжело на душе. Она чувствовала себя полностью опустошенной.
   — Это ведь Брэкстон, не так ли? Он уже сбежал? — осведомилась Лиззи.
   Аннабел вытерла слезы.
   — Да, его уже здесь нет. Если быть точным, кража со взломом была совершена сегодня в три тридцать утра, а не вчера вечером.
   — Откуда тебе это известно? — в недоумении спросила Лиззи. — И почему на тебе форма горничной?
   — Ты правда хочешь знать?
   Лиззи стала медленно подниматься, лицо ее побледнело.
   — О Боже! Пожалуйста, Аннабел, скажи, что ты не связалась с ним… что ты… Мне даже страшно подумать об этом.
   Аннабел ничего не ответила, она чувствовала себя слишком подавленной. Рыдания душили ее.
   — Ах, дорогая, он ужасный человек! Не надо из-за него так терзаться. — Лиззи крепко обняла сестру.
   Аннабел молчала. Ей все еще хотелось защищать Пирса, но она ни за что этого не сделает, будь он проклят!
   — Скажи, Адам собирается сообщить о нем властям?
   — Нет, это невозможно. Что стало бы с тобой, сделай мы подобное заявление? Все приняли бы тебя за его сообщницу!
   — А я и есть сообщница, — невесело рассмеялась Аннабел.
   — Не говори больше ни слова, — простонала Лиззи. — Я ничего не хочу слышать. Пожалуйста!
   Аннабел посмотрела на вконец расстроенную сестру и, бросившись на кровать, накрыла голову подушкой. У нее даже не осталось сил ненавидеть Пирса. Все, на что она была способна, так это только горевать. Она любила его и потеряла во второй раз.
   — Аннабел. — Тон Лиззи изменился. — Адам уже позвонил папе. Думаю, он завтра будет здесь.
   — И ты ему все расскажешь? Неужели ты на это способна?
   — Да. Для твоего же блага.
 
   Джордж Бут действительно прибыл на следующий день, вскоре после того как от горничной Аннабел узнала, что местная полиция прочесывает весь район, пытаясь напасть на след вора. Разумеется, подозрение пало на Уэйнскота ввиду его внезапного отъезда посреди ночи.
   Едва поселившись в своем номере, мистер Бут послал лакея за дочерью. Прежде чем выйти из комнаты, Аннабел глянула на себя в зеркало и вздрогнула. Вид у нее был просто ужасный: глаза и нос красные и опухшие от слез, лицо мертвенно-бледное, волосы безжизненно повисли. И все же, собрав все свое мужество, она поднялась на пятый этаж.
   Ей было трудно себе представить, что с ней сейчас сделает отец. Лишение наследства, отлучение от семьи — это самое малое, чего она ожидала. Но куда страшнее бьшо испытать на себе его гнев.
   С тяжелым предчувствием она постучала в дверь.
   — Войдите, — отрывисто донеслось из комнаты.
   По голосу отца Аннабел сразу поняла, что он уже потерял всякое терпение и ее будущее более чем ужасно.
   Как только она вошла в обшитую деревянными панелями и красиво обставленную гостиную, составлявшую часть роскошных апартаментов, Джордж Бут сразу повернулся к ней.
   — Ну, что ты можешь сказать мне в свое оправдание? — мрачно спросил он.
   Отец выглядел очень усталым… и очень сердитым.
   — Как ты, папа? — только и осмелилась спросить Аннабел.
   — Черт возьми, у меня нет настроения для пустых разговоров! Он был здесь, и ты здесь! Просто не верится! У вас что, любовная связь?
   Глаза Аннабел заблестели от слез, но они не имели никакого отношения к словам отца.
   — Да, — прошептала она. — Он был здесь, и мы провели вместе ночь.
   Мистер Бут смотрел на нее с нескрываемым удивлением. К нему даже не сразу вернулся дар речи.
   — Как ты могла? — Он недовольно пожевал губами. — Этот тип похитил тебя, а ты его простила? Ты, умная и сильная женщина, позволила ему соблазнить себя?
   — Да, — уныло призналась Аннабел.
   Бут смотрел на нее и, казалось, не верил своим ушам.
   — Когда этого типа поймают, мне придется задушить его собственными руками!
   — Нет! Я люблю его! — крикнула она.
   — О Боже!
   Аннабел бросилась на оттоманку и разрыдалась.
   — Но это невозможно. Ты не можешь любить такого человека! Он не только совершенно безнравственный тип, он вор и нарушает закон, черт побери! Разве я не воспитывал тебя так, чтобы ты понимала разницу между добром и злом? Как ты позволила ему ограбить графиню, почему не сдала его полиции?
   — Даже сейчас, хотя мне очень больно, я молю Бога, чтобы полиция его не поймала, — прошептала Аннабел. Она не смела поднять глаза на отца. Неужели Лиззи действительно рассказала ему все, и он знает, что она участвовала в ограблении?
   — Если бы ты была ребенком, я положил бы тебя поперек колена и как следует выпорол, хотя… Возможно, я сам во всем виноват. — Джордж воздел руки к потолку. — Я всегда прощал тебе все твои дикие выходки и ни разу пальцем не тронул.
   — Успокойся, папа, ты тут совершенно ни при чем, — охрипшим от волнения голосом ответила Аннабел. — Все дело во мне. Для всех я какая-то не такая, а вот с Пирсом мы похожи характерами.
   — Похожи с ним? — вне себя закричал Джордж Бут. — Он вор, а ты? Видит Бог, ты и правда повредилась в уме!
   — Мне очень жаль, папа. — Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. — Защищая его, я предаю тебя… но там, где дело касается Пирса, я ничего не могу с собой поделать. Знаешь ли ты, что он единственный человек из тех, кого я встречала, который восхищается моей прямотой, моей решимостью и смелостью? — Закрыв лицо руками, она простонала: — Я все плачу и плачу, никак не могу остановиться.
   Неожиданно отец подошел к ней и заключил ее в объятия.
   — Ах, Аннабел, я никогда не прощу его за то, что он разбил твое сердце. Я убью его, обещаю тебе.
   — Нет, папа. Понимаешь, он ведь мне ничего не обещал. Я собиралась сама тогда убежать с ним, но он отказался взять меня с собой. Он не хотел подвергать мою жизнь риску, не хотел, чтобы меня поймали и посадили за решетку. Он надеялся, что я кого-нибудь полюблю и выйду замуж. Да, он разбил мое сердце, но вместо того чтобы убивать его, ты должен быть ему благодарен…
   — И ты еще его защищаешь! Послушай, Аннабел, ну что мне с тобой делать?
   — Теперь это уже все равно. Моя жизнь кончена. Пирс — преступник. У меня нет будущего.
   — Нет, — не согласился он. — Ты совершила серьезную ошибку, но в сердечных делах редко кто поступает мудро. Твое будущее начинается сегодня. Раньше я никогда не диктовал тебе, что делать. И хотя мне понятно твое горе, я сделаю то, что должен был сделать два года назад.
   — Что, что именно? — всполошилась Аннабел.
   — Ты выйдешь замуж, как это делают все приличные девушки. Ты еще будешь меня за это благодарить, вот увидишь.
 
   Спустя два дня Аннабел стояла перед алтарем, сооруженным в зале приемов отеля, который по случаю свадебной церемонии был празднично украшен цветами и свечами. На ее бракосочетании с Томасом Фрэнком присутствовали вся семья, графиня Россини со своей свитой и многие гости отеля.
   Аннабел считала, что ее жизнь кончена, и потому подчинилась воле отца. Лиззи подсказала ему, что Томас Фрэнк именно тот человек, которым Аннабел, когда выйдет за него замуж, сможет вертеть как захочет. Слушая Лиззи, Аннабел недоумевала: не сошла ли ее сестра с ума? Сама Лиззи вышла замуж по любви, после короткого, но весьма бурного романа с Адамом, и все четыре года, прошедших после женитьбы, они продолжали любить друг друга, как в первый день. Так кого Лиззи пытается обмануть?
   Мелисса, как обычно, держалась более чопорно.
   — Папа прав, Аннабел, пришло время тебе повзрослеть и устроить свою судьбу. Если бы ты пыталась, то могла бы найти кого-нибудь, кто нравится тебе больше, чем Томас, а теперь у тебя нет выбора.
   Аннабел не смела поднять глаз на жениха. В первый раз в жизни ей пришло в голову, что сестра вовсе не желает ей добра, но почему — этого она не понимала.
   Неожиданно до нее дошло, что священник, замолчав, смотрит на нее. Она была так погружена в свои мысли, что не слышала ни слова.
   Томас толкнул ее локтем в бок.
   — Да, — шепотом подсказал он.
   О Боже! Аннабел оцепенела. Свадебная церемония достигла самого важного момента, но язык ей не повиновался.
   Джордж Бут, стоявший позади Томаса со своей женой, дочерьми и их мужьями, выступил вперед.
   — Она согласна. — Он грозно глянул на дочь. — Ну же, скажи, чтобы все слышали!
   Аннабел открывала рот, как рыба, вытащенная на песок, но по-прежнему не могла вымолвить ни слова.
   Священник ласково посмотрел на нее и повторил:
   — Аннабел Бут, согласна ли ты взять в мужья этого человека? Клянешься ли быть с ним вместе в болезни и здравии, в горе и радости, что бы ни случилось, пока смерть не разлучит вас?
   В зале наступила гробовая тишина. Аннабел стояла, судорожно ловя ртом воздух.
   Священник улыбнулся, очевидно, приняв звук, вырвавшийся у Аннабел, за согласие, и, повернувшись к жениху, быстро задал ему тот же традиционный вопрос. Томас поспешно взял Аннабел за руку и громко произнес:
   — Согласен.
   Аннабел закрыла глаза. Вот и все. Еще мгновение, и их объявят мужем и женой.
   — Если кто-либо, — продолжал священник, — возражает против этого союза, пусть скажет сейчас или впредь будет молчать.
   Зал замер.
   «Я возражаю, — подумала Аннабел. — Я возражаю».
   Священник уже приготовился объявить их мужем и женой…
   — Я возражаю! — Произнесший это человек неожиданно появился в проходе.
   Зал ахнул, а у Аннабел подкосились ноги. Она не верила своим глазам.
   Он все-таки пришел — пришел, чтобы спасти ее!
   — Простите? — Священник был в замешательстве.
   Сент-Клер остановился возле Аннабел.
   — Я сказал, что возражаю. — Его глубокий грудной голос зазвенел в тишине зала. — Аннабел Бут не может выйти замуж за этого человека.
   Джордж Бут очнулся первым.
   — Арестуйте его, это он украл рубин у графини Россини.
   Со всех концов зала к Пирсу уже бежали служащие отеля. Когда они схватили его, он не стал вырываться, а лишь смотрел и смотрел на Аннабел.
   Она горько заплакала. Как она его любила! Если бы только они могли понять!
   — Вызовите шерифа, — приказал управляющий гостиницей одному из служащих.
   — Постойте! — Аннабел посмотрела на Пирса. Он был невозмутим, уверен в себе и улыбался ей; зато она так боялась за него, что не смогла ему улыбнуться в ответ.
   Аннабел оглянулась на отца, потом обвела взглядом зал.
   — Мистер Уэйнскот не крал рубина графини Россини.
   — Аннабел, — услышала она встревоженный голос отца.
   — Не крал. — Она упрямо покачала головой. — Это было физически невозможно.
   Сент-Клер посмотрел на нее в упор. Улыбка сошла с его лица — казалось, он точно знал, что она скажет.
   — Он был со мной всю ночь! — Голос Аннабел было слышно во всех уголках большого зала. — И все утро. Со мной, в моей постели.
   Джордж Бут побелел, Лиззи вскрикнула, а Мелисса округлила глаза. Люсинда стала медленно оседать на пол, и Джон с Адамом, пораженные признанием Аннабел, едва успели подхватить ее. В зале поднялся невообразимый гвалт.
   Щеки Аннабел пылали, но ее голова оставалась холодной.
   — Это правда.
   — Аннабел, — резко оборвал ее отец, — ты соображаешь, что говоришь?
   Она с надеждой посмотрела на него. Как ей хотелось, чтобы он пришел ей на помощь, понял ее и… благословил их.
   — Папа, Пирс был со мной, он не мог украсть рубин.
   Гости стали перешептываться. Аннабел посмотрела на отца долгим взглядом, потом повернулась к Пирсу… и тут совершенно неожиданно, пробравшись через толпу возбужденных гостей, к ним подошла графиня Россини.
   — Мистер Уэйнскот мой друг, — заявила графиня, — он никогда бы не стал ничего у меня красть. — Она улыбаясь оглядела присутствующих.
   Аннабел замерла.
   Между тем графиня обернулась к Джорджу и управляющему.
   — Что касается меня, то я не придаю этому рубину особого значения. Когда-то…
   — Мадам! О, мадам! — Одна из компаньонок графини бежала по проходу, прижимая что-то к груди. Аннабел увидела, что это было жемчужное ожерелье с рубином, и в недоумении посмотрела на Пирса, но он только усмехнулся. — Я нашла это у вас в спальне, когда доставала ваше вечернее платье!
   Графиня просияла.
   — Думаю, никакой кражи вообще не было. — Она пожала плечами.
   Джордж Бут в задумчивости переводил взгляд с Аннабел на Пирса и обратно.
   — По-видимому, вы правы, — наконец произнес он.
   — Теперь, когда обвинение снято, могу я продолжить? — Пирс внимательно оглядел присутствующих. — Я люблю эту женщину, и, думаю, она меня тоже любит, а поэтому не может выйти замуж ни за кого другого. — Он повернулся к Джорджу. — Позвольте мне сначала представиться: мое полное имя Пирс Уэйнскот Брэкстон Сент-Клер, виконт Килдэр.
   — У вас есть титул? — Аннабел была поражена.
   — С некоторых пор. Видите ли, мой единственный брат погиб в результате несчастного случая на охоте.
   Итак, Пирс — титулованный аристократ, а поскольку Килдэр находится в Ирландии, он вовсе не англичанин. Она бросила взгляд на отца: неужели он откажет? Радость и волнение одновременно захлестнули ее.
   — Минуточку, — пробормотал мистер Бут. — Вы, часом, не родственник маркиза Коннота?
   — Джулиан мой кузен. Полагаю, вы знакомы с семьей его жены — Ролстонами?
   Настала очередь Аннабел изумиться.
   — Лиза Ролстон — моя подруга.
   — Как все-таки тесен мир! — В голосе Пирса явно угадывался ирландский акцент.
   — Послушайте, сэр, мне бы хотелось переговорить с вами наедине. — Отец Аннабел выглядел слегка смущенным.
   — Не сэр, а милорд, — мимоходом заметил Пирс.
   Когда они отошли в сторону, Аннабел спряталась за алтарем, чтобы подслушать, о чем шептались мужчины. Ее взгляд упал на несчастного Томаса Фрэнка, пребывавшего в полном унынии, и ей стало его жаль. Впрочем, если бы она вышла за него замуж, он все равно не был бы счастлив, так как уже через неделю понял бы, что не может с ней справиться.
   — Объясните же наконец, с какой целью вы стали вором? — шепотом спросил Бут.
   — Тому есть две причины. Первая в моем характере, а кроме того, это имеет отношение к моей семье.
   — Ничего не понимаю. Не могли бы вы разъяснить?
   — Мой отец был образованным человеком, и я стараюсь не отставать от него. Причина, по которой я ворую, может быть названа вполне респектабельной, — меня нанял Британский музей, и я уже пять лет стараюсь вернуть ему коллекцию драгоценностей, некогда принадлежавших племяннику Екатерины Великой. Коллекция была украдена двадцать пять лет назад, и музей хочет ее восстановить, если не сразу, то хотя бы по частям. Уверяю вас, это весьма увлекательное приключение.
   Аннабел начала тихо хихикать, и Пирс тут же посмотрел на нее так, что она чуть не растаяла.
   — Дорогой сэр, я нашел свою избранницу — это ваша дочь. Я люблю ее и хочу на ней жениться. Если вы окажете мне честь, я откажусь от своей прихоти и начну более благопристойную жизнь.
   Аннабел вышла из своего укрытия, и они с Пирсом взялись за руки. Ей с трудом верилось в то, что все окончилось так благополучно.
   — Папа, пожалуйста. — Она умоляюще посмотрела на отца.
   Немного поколебавшись, Джордж кивнул:
   — Думаю, у меня нет выбора.
   Аннабел захлопала в ладоши.
   — Мне бы хотелось совершить обряд прямо сейчас. — Пирс обернулся к Томасу. — Мистер Фрэнк, прошу меня простить за беспокойство, но не могли бы вы отойти в сторону?
   — Я так и знал, что этим кончится, — грустно пробормотал Фрэнк. — Что ж, Аннабел, от всего сердца желаю вам счастья. И вам, сэр.
   Аннабел встала рядом с Пирсом, а Джордж занял свое место среди родственников. Мисси уже удалось привести в чувство Люсинду.
   — Теперь, ваше преподобие, можете приступать, — кивнул Пирс священнику.
   Не зная, что делать, тот вопросительно взглянул на Джорджа.
   — Приступайте. — Бут махнул рукой, словно давая сигнал.
   Взявшись за руки, Аннабел и Пирс встали перед священником, и тот начал церемонию заново:
   — Ниспосланные нам свыше узы брака…
   Аннабел почти ничего не слышала — Пирс смотрел на нее с неподдельной нежностью, и она тоже не могла оторвать от него взгляда.
   — Никто до тебя, — прошептал он, — не заставлял меня задуматься над тем, чтобы изменить свою жизнь.
   — Но я не хочу, чтобы ты ее менял, — тоже шепотом призналась она.
   — Что? — Он, казалось, был сбит с толку.
   — Я буду чувствовать себя несчастной, если ты бросишь свое ремесло.
   Запрокинув голову, Пирс от души рассмеялся.
   Священник кашлянул.
   — Согласна, — громко сказала Аннабел.
   — Пирс Уэйнскот Брэкстон Сент-Клер, согласны ли вы взять в жены эту женщину?
   — Согласен. — Пирс посмотрел на нее. — Я согласен, чтобы отныне и навсегда Аннабел стала моей женой и партнером во всех моих делах — хороших и… плохих.
   Он притянул ее к себе, она встала на цыпочки, и они поцеловались долгим поцелуем.
   — Простите, милорд. — Священник снова кашлянул. — Мы еще не закончили…
   Однако ни жених, ни невеста его уже не слышали. Поцелуй все продолжался, и постепенно гости начали хлопать, пока аплодисменты не перешли в овацию.
   Люсинда и Лиззи плакали, Джон и Адам тоже были растроганы. Даже на глазах Джорджа выступили слезы. Одна Мелисса улыбалась как-то неохотно.
   — Провозглашаю вас мужем и женой, — наконец объявил священник.
   Аннабел оторвалась от мужа и, все еще стоя на цыпочках, спросила шепотом:
   — Так когда состоится следующее ограбление?
   Вместо ответа он рассмеялся и снова крепко поцеловал ее.