А это мысль! Слабое место, вероятно, должно чем-то отличаться от всего остального.
   Загремел принялся отколупывать и пробовать кусочки пирога в разных местах, стараясь найти отличие. Вся еда была великолепна. Эту комнату явно изготовил кулинар высокого класса.
   И тут он наткнулся на лакричную жилу. Это была единственная сладость, которую Загремел не любил; она почему-то напоминала ему навоз. Некоторые огры не только ели навоз, но и любили его, но у Загремела были другие вкусы. Разумеется, он постарался обойти эту жилу.
   И тут снова вмешался его проклятый, раздражающе въедливый интеллект. Глаза лозы видели слишком многое, в частности то, чему здесь было не место. Навоз. Кто может оставить навоз в форме сладостей?
   Ответ: кто-то, являющий хозяином этой комнаты. Возможно, конь тьмы. Ускакав прочь, он оставил знак своего презрения. Большие коричневые шары сладкого помета.
   Каким выходом воспользовался бы конь тьмы? Как найти этот выход?
   Ответ: дорогу укажет след навоза. Лошади не особенно заботятся о том, где они его оставляют, ведь это все равно где-то позади. Они оставляют его беззаботно, не задумываясь, часто на бегу.
   Загремел начал выкапывать лакрицу. Но по мере того как он делал это, вонючее вещество растекалось по пирогам, делая их несъедобными. Так можно потерять след. С этим надо что-то делать.
   Он размышлял некоторое время и наконец остановился на наименее приятном решении. Придется это съесть! Единственный способ избавиться от этого. Сожрать помет коня тьмы.
   По счастью, огры не страдают излишней брезгливостью по отношению к еде. Загремел собрался с силами и откусил. Лакричный пирог был действительно отвратительным, поистине дерьмовым, но Загремел все-таки проглотил кусок.
   Теперь его начало невыносимо тошнить. Огров никогда не тошнит, какую бы дрянь они ни жрали. Но ведь это был навоз! Загремел продолжал есть.
   Он добрался до круглой дыры в стене зала. След привел его сюда — это был именно тот выход, которым воспользовался конь тьмы. Загремел полз по тоннелю, сознавая, что, если сумеет еще немного удержать в повиновении свой бунтующий возмущенный желудок, он выиграет и эту битву.
   Он дополз до выхода и вывалился наружу, несколько раз перевернувшись в воздухе. Теперь он падал сквозь темноту.
   Невесомость оказалась последней каплей. Желудок окончательно взбунтовался и начал яростно извергать содержимое. Отдача швырнула Загремела назад. Загремелу казалось, что его тошнит уже века, а скорость, которую он набрал в результате этого, можно было сравнить только со скоростью медного корабля. Он надеялся, что хотя бы не затеряется в небе среди звезд.

Глава 10
Волшебный жезл

   Загремел растянулся на тыквенной грядке. Похоже, он вытолкнул себя из тыквы! Чем с помощью затвердевшей кожуры пустой тыквы убирала рвотную массу, освобождая место для новой, потоком лившейся у Загремела изо рта.
   Когда он понял, где находится, тошнота прекратилась. Он огляделся.
   Его спутницы находились в плачевном состоянии. Все они были порядком заляпаны.
   — Мы решили вытащить тебя из тыквы, пока не стало еще хуже, — извиняющимся тоном произнесла Танди. — Что случилось?
   — Мне пришлось съесть массу лошадиного... э-э... навоза, — сказал Загремел, — вместо пирога и сладостей.
   — Странные вкусы у огров, — заметила Джон.
   Загремел слабо хохотнул:
   — А где какая-нибудь еда, кроме тыкв? Я больше не хочу есть тыквы, а как только почувствую себя лучше, сразу окажется, что я голоден.
   — В Стране гоблинов еда найдется, — сказала Голди.
   — И далеко эта страна? Чем развернула свою карту: — Насколько я понимаю, мы от нее недалеко. Из того, что мне рассказала Голди, я сделала вывод, что главное гоблинское племя находится совсем близко, в одном полете дракона. Это несколько часов пешком; правда, на пути горы, так что нам придется обойти их — через земную сферу. Это усложняет дело. Но думаю, лава уже остыла. Лучше перейти через нее прежде, чем она снова потечет.
   — Как рвота, — пробормотала Голди. Загремел взглянул на конусообразную гору. Она слегка дымилась, но признаков активности не проявляла.
   — Да, надо перебраться побыстрее.
   Они отправились в путь. Голди знала применявшееся гоблинами простенькое заклятие, позволявшее остудить ноги, и обучила ему остальных. Не то чтобы это была настоящая магия, скорее просто полезный в определенных условиях навык. Косящие глаза Загремела смотрели на ситуацию довольно цинично, подозревая, что преимущество, которое дает заклятие, просто иллюзия, главное — верить, что твоим ногам прохладно. Но его ногам действительно было прохладно.
   Им требовалось обогнуть восточный склон вулкана. Конус возмущенно зарычал, но у него начался период пассивности, и никакого серьезного вреда причинить сейчас он не мог.
   Но оставалась земля. А у нее хватало энергии. Она дрожала под ногами, затрудняя продвижение. Толчки становились все заметнее, застывшая лава трескалась, оголяя огненно-алый раскаленный камень.
   — Поторапливайтесь! — крикнула Чем, пританцовывая на шевелящихся камнях.
   Загремел вспомнил, что она начинает нервничать, не чувствуя твердой почвы под ногами. И осознал, что его самого это тоже нервирует.
   — Если бы я снова могла летать! — в ужасе воскликнула Джон. Она споткнулась и чуть не упала в расширяющуюся трещину.
   Чем подхватила ее.
   — Забирайся ко мне на спину, — скомандовала она.
   Фея грациозно вспорхнула на круп кентаврицы.
   Земля снова задрожала. Под ногами сирены проломилась лавовая корка, и сирена рухнула вниз. Загремел подхватил ее, поднял высоко над землей и увидел, что она вывихнула ногу. Придется нести ее на руках.
   Вулкан снова зарычал. Может, он и пассивен, но не абсолютно беспомощен. В его склоне открылась новая трещина, и из нее потоком хлынула алая лава, похожая на свежую кровь. Она подползала к путешественникам, лавируя, чтобы не промахнуться.
   — Она подбирается к нам! — в панике закричала Танди. — Мы не нравимся этой земле!
   Загремел посмотрел на северо-восток. Гоблинские земли были еще далеко, и добираться до них надо по предательски трясущимся камням. Лава растекалась огненным океаном, пытаясь вырваться из сравнительно прохладных берегов. Загремел понимал, что, если земля будет продолжать трескаться, они все провалятся вниз, прямо в жидкое пекло.
   — Слишком далеко! — с отчаянием воскликнула Танди. — Мы не доберемся!
   — На север! — сказала Чем. — Там спокойнее!
   Они направились на север, хотя горизонт в этой стороне выглядел сплошной огненной стеной. Корка лавы трескалась сначала на крупные, потом на все более мелкие фрагменты, которые медленно погружались в лаву под ногами идущих. Их края омывала алая лава, огненные языки лизали поверхность. В то же время лава все выплескивалась и выплескивалась из трещины на склоне горы и стекала вниз, вливаясь в океан огня и растапливая куски застывшей корки. Теперь дороги назад нет.
   — Нужно рассредоточиться! — крикнула Голди. — Чтобы ни на одну плиту не давила слишком большая тяжесть!
   Так они и сделали. Гоблинка была самой ловкой, а потому указывала дорогу, отыскивая самые устойчивые островки и самые удобные переходы. Танди следовала за ней, нервно оглядываясь на Загремела, словно боялась, что он окажется слишком неуклюжим. Она действительно беспокоилась за него; теперь, когда Бантик намекнула ему на это, это стало очевидным. Но сейчас беспокоиться стоило не только об огре. Вскоре все они могли погибнуть.
   Следующей в цепочке была Чем, везшая на спине Джон; ее четыре ноги позволяли хорошо удерживать равновесие. За ней шел Загремел, державший на руках сирену. Ее ноги снова превратились в хвост; вероятно, так она не ощущала боли от вывиха. Как бы то ни было, в своей хвостатой форме она оставалась также и с обнаженной грудью, и вид этой колышущейся плоти снова заставил огра почувствовать голод. Он надеялся, что никогда не проголодается настолько, чтобы забыть, что это его друзья.
   Плиты застывшей лавы опасно глубоко погружались под Загремелом, поскольку его вес концентрировался на меньшей площади, чем вес кентаврицы. Один раз плита под ним разломилась, и он еле выбрался, угодив пальцем ноги в жидкую лаву; было чертовски больно, но он продолжал бежать.
   — Твой палец! — воскликнула сирена. — Ты обжегся!
   — Всяко лучше, чем провалиться, — проворчал он.
   — Если мы все-таки не выберемся, — сказала сирена, — я хочу, чтобы ты знал: ты отличный большой парень, Загремел.
   — Огры велики, — согласился он. — Ты и сама — хорошенький лакомый кусочек.
   И действительно, сирена с каждым мгновением все больше молодела и представляла собой роскошное зрелище для любого мужчины. По крайней мере, Загремелу так казалось.
   — Ты лучше, чем мы все думаем. Ты бы уже добрался туда, куда направляешься, если бы не позволил нам навязаться тебе.
   — Вовсе нет. Я согласился взять с собой Танди, а все остальные нам очень помогли. Я не уверен, что в одиночку сумел бы справиться с драконами или выбраться из тыквы.
   — Ты один никогда бы и не попал в тыкву, — сказала она. — И встречи с драконами мог бы избежать. Скажи, какой-нибудь другой огр взял бы с собой Танди?
   Он рассмеялся. После приключения в интеллектуальных дебрях он часто делал это, поскольку во многих вещах теперь видел иронию, которой раньше не замечал.
   — Другой огр попросту сожрал бы вас всех!
   — Остаюсь при своем мнении — без нас тебе было бы гораздо проще путешествовать.
   — Останься и при своем хвосте, так ты сможешь отдохнуть. Если я провалюсь, тебе придется идти самой.
   Настала ее очередь рассмеяться, но как-то невесело у нее это вышло.
   — Или плыть, — сказала она, взглянув вниз, в лавовую пропасть.
   Теперь путь им преградила огненная стена; рядом с ней в растерянности стояла Голди.
   — Я не знаю, сколько здесь огня, — сказала она. — Легенды гоблинов говорят, что она тонка, но...
   — Мы не можем оставаться здесь, — заявила Танди. — Я проверю. — И, набрав полную грудь воздуха, она прыгнула прямо в огонь.
   Остальные в ужасе застыли на плитах затвердевшей лавы. И тут до них донесся голос Танди: — Все в порядке! Прыгайте сюда!
   Загремел закрыл глаза и бросился на ее голос. Пламя опалило его шерсть и длинные развевающиеся волосы русалки; и тут же оба, кашляя от дыма, оказались на твердой земле.
   Загремел стоял посреди выжженного поля. Кое-где поднимались струйки дыма, но пепел уже почти остыл. Дальше к северу полыхал лесной пожар, и, когда ветер изменял направление, до путешественников долетали дым и новые хлопья пепла. На западе находилось нечто, казавшееся огненным озером, из которого вырывались грибовидные столбы дыма. На востоке простиралось огненное поле. Время от времени и на нем вырастали дымные столбы.
   Чем и Джон приземлились рядом с Загремелом. Фея деловито гасила искры, упавшие в гриву кентаврицы.
   — Конечно, здесь лучше, но ненамного, — сказала Чем. — Давайте-ка выбираться из этой гари!
   — Надо бы, — согласилась Танди. Она тоже пострадала во время необычной переправы: ее каштановые волосы кое-где почернели.
   Появилась Голди — в таком же состоянии. Ни одна из девушек не сохранила своей красоты в полном блеске.
   Они направились на восток вдоль тонкой стены пламени. Путники попали в огненную сферу, но, поскольку огню нужна хоть какая-то пища, чтобы гореть, на некоторое время они оказались в безопасности.
   Внезапно прямо перед ними взметнулся столб белого пламени. Жар заставил всех отступить — только для того, чтобы их обжег другой такой же столб, возникший сбоку.
   — Газ, — сказала сирена. — Он вырывается из земли, вспыхивает и выгорает. Можно ли угадать, когда он вырвется в следующий раз?
   Несколько мгновений они наблюдали.
   — Только там, где он уже появлялся, — заметила Чем. — Очередности не существует.
   — А значит, нас обожжет, — сказала сирена, — если только мы не сумеем это обойти.
   Но обойти было невозможно — на севере бушевал лесной пожар, а на юге, за огненной стеной, струились лавовые потоки.
   Кое-где из-под пепла пробивались ростки зелени, но они трещали от жара и быстро сгорали. Пепел служил великолепным удобрением, но растениям не хватало воды, а потому они вырастали обезвоженными. Здесь, в огненной сфере, невозможно чувствовать себя в безопасности.
   — Как же мы пройдем? — беспомощно спросила Танди.
   Загремел вновь заставил работать свой проклятый интеллект. Он поразился, обнаружив, как часто эта штука оказывается ему необходима теперь, когда она у него есть, а ведь прежде, когда у него не было и намека на интеллект, огр абсолютно в нем не нуждался. Похоже, интеллект сам находил себе все новое и новое применение. Загремел был также поражен тем, как много способен сделать мозг огра, состоящий, как известно, из костей и мускулов, когда он отравлен интеллектуальным виноградным ядом и когда его подстегивает необходимость.
   — Надо идти только там, где недавно вспыхивало пламя, — сказал он.
   Остальные не сразу его поняли, и он подал им пример: — За мной!
   Он понаблюдал за угасающей огненной колонной, потом, когда она догорела, прошел рядом с ней. Достаточное количество газа наберется не сразу, поэтому место, куда он пошел, было относительно безопасным. Пройдя немного вперед, Загремел остановился и выждал, наблюдая за другими огненными колоннами. Когда рядом с ним погасла еще одна, он перешагнул на освободившееся место.
   Спутницы последовали за ним.
   — Насколько я понимаю, это не удача, а разум, — прошептала сирена. Загремел по-прежнему нес ее на руках, хотя она снова изменилась и была теперь с ногами и в платье — на случай, если он вдруг опустит ее на землю.
   Когда они дошли до третьей газовой скважины, первая вспыхнула снова. Эти штуки не любили подолгу прохлаждаться без дела! Теперь вся компания брела среди огненных колонн. Шансов остаться невредимыми, казалось, было немного. Но Загремел снова шагнул вперед, в угасающее пламя; конечно, жарковато, но он даже шерсти не опалил.
   Таким вот образом вся компания и преодолела долгий и малоприятный путь сквозь огонь, пока не достигла наконец восточной огненной границы. Они перепрыгнули через нее и обнаружили, что находятся в чудесных каменистых гоблинских землях.
   — Что за пейзаж! — воскликнула Танди. — Хуже может быть только в тыкве, да и то вряд ли.
   — Мы еще не встретились с местными гоблинами, — пробормотала Голди.
   Параллельно стене огня бежал прохладный чистый поток. Все напились, отдыхая от чересчур долгого пребывания среди огня. Потом умылись и осмотрели свои раны. Сирена забинтовала ногу марлей с марлевого куста, а Танди заботливо перевязала обожженный палец Загремела.
   — Голди найдет здесь себе мужа, — сказал Загремел, пока она этим занималась. — А скоро мы и тебе найдем мужа-человека.
   Он надеялся, что поступает правильно, решив прояснить этот вопрос. Танди проницательно взглянула на него.
   — Кто тебе об этом сказал? — поинтересовалась она.
   — Бантик сказала, что ты ищешь...
   — Много она знает! — перебила Танди. Загремел смущенно пожал плечами. Похоже, что-то он сделал не так.
   — Может, и немного.
   — Когда придет время, я сама все решу.
   С этим Загремел не мог поспорить. Может, медная девица и ошибалась. Сердце у Бантик, как она заметила сама, медное, и, возможно, она не до конца понимала тех, у кого сердца из другого материала. Но его неотступно преследовала мысль, что это не так. Женщины понимали природу друг друга значительно лучше, чем мужчины. Может быть, просто потому, что всех их интересовало одно.
   — Хорошо. Так или иначе, но Голди мы скоро пристроим.
   Не найдя никакой еды, путники отправились вдоль реки, которая изгибалась к востоку на север от горного хребта, разделявшего землю гоблинов и землю драконов. Гоблины должны были находиться где-то поблизости, возможно, и в самих горах. Они вообще предпочитали темные норы и глубокие пещеры, а потому редко появлялись на поверхности Ксанфа, хотя, насколько понимал Загремел, в древние времена на земле преобладали именно гоблины. За минувшие века они стали менее уродливыми и злобными, что неизбежно вело к уменьшению их влияния. Он слышал также, что некоторые изолированные гоблинские племена стали настолько мирными и дружелюбными, что их почти невозможно отличить от гномов. Эволюция гоблинов вызывала у Загремела легкое отвращение. Все равно как огры превратились бы в добродушных великанов.
   Река стала шире и обмелела, превратившись в конце концов в большое унылое болото. Из тины высовывались яркие плавники и ноздри, венчающие зубастые пасти. Очевидно, тела скрывалась под водой. Ступить в это болото значило совершить не самый мудрый шаг. Особенно с больным пальцем.
   Они обогнули болото, пройдя по склону у подножия горного хребта. День клонился к вечеру, и голод Загремела становился нестерпимым. Где же гоблины?
   Тут и появились гоблины. Их было около сотни, целая армия, и они окружили путников.
   — Что вы тут делаете, убогие? — спросил предводитель гоблинов со свойственной гоблинам любезностью. Вперед выступила Голди.
   — Я Голди Гоблин, дочь Горби, предводителя гоблинов Провала Горби, — с достоинством представилась она.
   — Никогда о таких не слышал, — фыркнул вождь. — Убирайся с нашей территории, смазливая мордочка.
   — Что?.. — Голди поразилась. Она действительно была очень красива для гоблинки, но растерялась не только из-за этих слов.
   — Я сказал: убирайтесь, или мы приготовим из вас ужин.
   — Но я пришла сюда, чтобы выйти замуж! — возразила она.
   Гоблинский вождь ударил ее тыльной стороной ладони по щеке с такой силой, что она упала: — Ни фига тебе не обломится, сучка забугорная. Он развернулся, и гоблинское войско собралось уйти вслед за ним.
   Но тут вмешалась Танди. Она была в ярости.
   — Как ты смеешь так обращаться с Голди? — спросила она. — Она прошла такой путь с риском для жизни, чтобы выйти замуж за одного из твоих деревенщин, ничего не стоящих в сравнении с ней, а ты... ты...
   Гоблинский вождь замахнулся на нее, как перед этим на Голди, но Танди оказалась проворнее. Она сделала такой жест, словно что-то швыряла; лицо ее при этом покраснело, а глаза сузились. Гоблин перекувырнулся через голову и, приземлившись, остался лежать неподвижно. Девушка снова дала волю своему гневу.
   Загремел вздохнул. Он знал законы межвидового общения. Как гоблины обращаются друг с другом — личное дело гоблинов, вот почему они оставили Загремела и его компанию в покое. Они могли грубо обходиться со своими сородичами, но не желали никаких проблем в отношениях с ограми, кентаврами или людьми. В отличие от предыдущего гоблинского племени, эти соблюдали конвенции. Но Танди вмешалась, а значит, она является законной добычей. Вокруг нее немедленно сомкнулись гоблинские лейтенанты, а Танди не могла защитить себя хотя бы новой вспышкой гнева. Но рядом с ней встали Чем, Джон и сирена.
   — Как вы смеете нападать на людей? — спросила сирена. Она припадала на больную ногу, но от этого ее ярость не казалась менее устрашающей.
   — А вы не люди, — возразил гоблинский лейтенант. — Вы кентавр, фея и сирена, а эта похожа на нимфу, и она напала на нашего предводителя. По законам джунглей она заплатит жизнью.
   Загремел предпочел бы избежать конфликта, но теперь ему пришлось вмешаться.
   — Те трое со мною, — прорычал он, от потрясения неожиданно заговорив в обычной огрской манере. Он показал пальцем на Танди: — Она мне нужна!
   Лейтенант задумался. Вероятно, у гоблинов существовала некая иерархия, и, когда вождь выходил из строя, всю полноту власти получал лейтенант. Начав атаку, гоблины обычно не отступают, особенно имея численное преимущество. Но этот гоблин пребывал в сомнении. Три-четыре девицы — одно дело; огр — совсем другое.
   Сотня целеустремленных гоблинов, может, с ним и справится, но многие при этом превратятся в лепешку, еще больше хорошенько шарахнутся головами о стволы деревьев, а некоторые взлетят слишком высоко, рискуя плюхнуться прямо на луну. Остальным повезет еще меньше. А потому этот гоблин взвешивал все «за» и «против», пока остальные оттаскивали в сторону бесчувственного вождя.
   — Она должна быть наказана, — сказал лейтенант. — Если умрет наш вождь, придется умереть и ей. Так гласит устное соглашение: око за око, пасть за пасть.
   Загремел умел вести переговоры с гоблинами. Надо просто говорить с ними на их языке. Он продемонстрировал здоровенный кулак, сверкающий сталью.
   — Ее убьешь — сам пропадешь, — предупредил огр.
   Лейтенант прекрасно его понял, но он оказался в весьма трудном положении. Похоже, не миновать свалки.
   Тут предводитель гоблинов пошевелился — возможно, просто потому, что ощущал некоторое неудобство, когда его тащили за уши по каменистой земле. Сознание возвращалось к нему.
   — Он не умер, — с облегчением сказал лейтенант. Это давало ему более широкий выбор. — Но она все равно должна быть наказана. Мы изолируем ее на острове.
   Изоляция? Звучит неплохо. Однако Загремел не слишком доверял удаче.
   — Скребу макушку. Где ловушка? — сказал он, с глуповатым видом скребя свою покинутую блохами голову.
   Гоблин уставился на Загремела, очевидно, пытаясь постичь всю бездну его тупости.
   — Остров погружается в воду, — объяснил он. — Если захочешь, можешь ее спасти. Но только там, в болоте, водятся не слишком приятные твари.
   Загремел знал это. Он не хотел видеть Танди на тонущем острове посреди этого болота. Но огр был не в полной силе, а голод сделал его еще слабее, и поэтому он не мог позволить себе драку с гоблинами. К тому же, напомнил ему его неумолимый интеллект, Танди действительно причинила вред вождю гоблинов, а значит, подпадает под статью их законодательства.
   Гоблинский лейтенант, казалось, понял, какая борьба происходит в душе огра. Гоблины и огры разнятся габаритами и интеллектом, но сходны по духу. Обе стороны старались избежать увечий, которыми непременно закончилась бы их схватка.
   — Мы дадим тебе шанс спасти ее.
   — Шанс — не беда, давай его сюда! — иронически отозвался Загремел, притопывая ногой так, что земля задрожала.
   — Волшебный жезл! — скомандовал лейтенант, и один из гоблинов принес элегантный черный жезл.
   — Я не друг волшебных штук, — туповато сказал Загремел. Он продолжал говорить огрскими рифмами, придя к выводу, что глупость — или ее видимость — может служить хорошим прикрытием.
   — Тебе нужно только выяснить, как им пользоваться, — сказал гоблин. — Тогда на помощь тебе придет волшебство жезла, и ты спасешь девчонку. Мы не знаем его секрета, но знаем, что он волшебный. Мы готовы помочь тебе выяснить это, если захочешь.
   Риск был велик! Нужно разобраться в механизме действия жезла, сила которого настолько озадачивала гоблинов, что они готовы помочь огру использовать его для отмены их же приговора! Должно быть, они потратили на разгадку тайны жезла дни, месяцы, а может, и годы; у Загремела имелось, возможно, только несколько минут. Много ли шансов преуспеть было бы у умного человека? Так что уж говорить о глупом огре... Какой умник согласился бы на подобную сделку...
   Почему гоблины рискуют оставлять такую вещь в руках чужака? Предположим, слепая удача позволит ему угадать, как действует жезл, и тогда он станет для них вдвое опаснее, чем сейчас.
   А, вот и ответ. Огр глуп по природе. И потому его можно лишить этого преимущества гораздо легче, чем умного человека. Кроме того, действующий жезл может быть не просто опасен — он способен обернуться и против своего владельца. Конечно, гоблины готовы даже помочь огру решить эту задачу, ведь если жезл уничтожит его, для них это не потеря! Только абсолютный, непроходимый, глупый до идиотизма тупица — или совершенно отчаявшийся — пойдет на такой риск.
   Джон скользнула к Загремелу.
   — Гоблины — хитрые бестии, — прошептала она. — Нам, феям, иногда приходилось иметь с ними дело. Я думаю, они так обращались с Голди намеренно, чтобы впутать тебя во все это.
   — Я в этом уверена, — подтвердила Голди; на ее щеке расплылся синяк, но в остальном она не пострадала. — Мое родное племя именно таково. Мой отец угрожал съесть вас, хотя он не любит ни огрского, ни кентаврового мяса, только чтобы заставить вас провести меня сюда.
   — И уловка сработала, — прошептал в ответ Загремел. — Но если бы мы тебя знали, мы бы и так взяли тебя с собой.
   Если медные девицы меднели от смущения, то гоблинки темнели.
   — Ты хочешь сказать, что я вам нравлюсь?
   — Конечно! — подтвердила Танди. — И ты помогла нам перебраться по островкам застывшей лавы, показывая дорогу. И рассказала массу всего о гипнотыквах, так что Загремел теперь знает, как спасти свою душу.
   — Ну, вообще-то гоблины не пользуются большой популярностью у других народов, — сказала Голди, смахнув слезинку.
   — У своего народа, похоже, тоже, — заметила Танди.
   — Потому что вождь меня ударил? Забудь об этом. Гоблины в этом отношении похожи на огров. Это помогает им верить, что мир держится на них.
   — Огры тоже не пользуются популярностью у других народов, — согласился Загремел. — Они тоже бьют своих женщин.
   — Это сравнение систем ухаживания, конечно, чрезвычайно занимательно, — заметила Джон. — Но не надо забывать, что мы в беде.
   — Хватай Танди и беги отсюда, — посоветовала Голди. — С нами, гоблинами, только так и нужно обращаться!