Она пристально посмотрела на виконта.
   — Не было будущего? Что ты хочешь этим сказать?
   — Только то, что сказал.
   — Это ты убил их?! — воскликнула Миранда. Алджернон ухмыльнулся.
   — Я помог им умереть — так будет правильнее. Миранда в ужасе уставилась на дядю; ей казалось, что она видит кошмарный сон.
   Внезапно со стороны двери раздался крик:
   — Отец!
   В следующее мгновение в гостиную вбежал Криспин; он был бледен как смерть, а его золотистые кудри рассыпались по плечам.
   Уставившись на сына, виконт прошипел:
   — Что ты здесь делаешь?
   — Я не позволю тебе это сделать, отец! Скажи им, чтобы не трогали лорда Уинтерли! — Молодой человек с беспокойством посмотрел на Миранду. — Не бойтесь, кузина, я не забыл ваше великодушие. Но вы должны знать, что тогда на балу… Меня вынудил это сделать мой отец. — Он кивнул на Алджернона.
   — Но почему?! — в отчаянии воскликнула Миранда.
   — Помолчи, Криспин, — сквозь зубы проговорил виконт.
   Но сын не обратил на отца внимания.
   — Вот почему. — Он сунул руку в карман и, вытащив какую-то бумагу, протянул ее кузине. — Это все из-за вашего наследства. У вас, Миранда, пятьдесят тысяч фунтов.
   Алджернон в ярости взглянул на сына. Тот, попятившись, проговорил:
   — Слишком поздно, отец. Я не собираюсь проливать твою кровь и готов простить тебя, только останови их немедленно. Прикажи своим псам, чтобы убрались отсюда.
   — Криспин, твой отец признался, что убил моих родителей, — проговорила Миранда, пристально глядя на кузена. — Скажи, ты знал об этом?
   — Да, он сам сказал мне об этом, когда угрожал, что убьет и меня, если я не скомпрометирую вас на балу. Но вы не знаете, что он убил и дядю Джейсона… О Боже! — закричал Криспин, увидев, что виконт приближается к нему с ножом в руке. — Отец, неужели ты хочешь убить меня?!
   Алджернон взмахнул ножом, и молодой человек пронзительно вскрикнул.
   — Криспин! — в ужасе закричала Миранда.
   К ним подскочил Деймиен. Он был весь в крови, но в глазах его по-прежнему пылала ярость.
   — Тебе конец, Хьюберт! — прорычал граф.
   — Нет! — раздался вопль Криспина.
   Но Деймиен уже нанес удар кинжалом, и Алджернон, громко вскрикнув, повалился на пол.
   Виконт был еще жив, и Миранда увидела, что он вытащил из-под плаща пистолет и навел его на Деймиена.
   Девушка в ужасе смотрела на Алджернона. Этот человек убил не только ее родителей, но и дядю Джейсона… Он был ранен, но все еще опасен, и Миранда нисколько его не жалела. Охваченная яростью, она снова занесла над головой топор и с громким воплем обрушила его на Алджернона — она нанесла удар в тот момент, когда он уже собрался нажать на спусковой крючок.
   Лорд Хьюберт уткнулся лицом в пол — лезвие топора раскроило его череп. Миранда молча смотрела на человека, которого только что убила. Криспин, стоявший с ней рядом, держался рукой за горло.
   Деймиен подошел к ней, обнял ее и прижал к себе. Она чувствовала, что он едва стоит на ногах, — конечно же, он ужасно устал после этой смертельной схватки. Но Миранда по-прежнему молчала, она не могла произнести ни слова.
   Все трое молча смотрели на виконта Хьюберта. Наконец Криспин прошептал:
   — Он мертв?
   — Да, мертв, — подтвердил Деймиен. Взглянув на Миранду, спросил: — С тобой все в порядке?
   — Не… знаю… Мне нехорошо…
   Он поцеловал ее и еще крепче прижал к себе.
   — Ты спасла мне жизнь, дорогая. Ты все сделала правильно, и я восхищаюсь тобой.
   Миранда промолчала; она в ужасе смотрела на лужи крови и на трупы, лежавшие на каждом шагу, и все расплывалось у нее перед глазами.
   — Дорогая, принеси бинт из моего саквояжа, — проговорил Деймиен. — Твой кузен ранен и потерял много крови. Вы слышите меня, лорд Хьюберт? — Граф с многозначительной усмешкой взглянул на молодого человека.
   — Да, сэр, — кивнул Криспин.
   — Снимайте фрак и рубашку. Вы серьезно ранены. Криспин, все еще сжимавший в руке бумагу, протянул ее Миранде.
   — Все будут знать только одно: мы четверо находились в Бейли-Хаусе и на нас напала шайка разбойников, — продолжал граф. — Они и убили виконта. Вы меня поняли?
   — Да, милорд, — пробормотал Криспин, с трудом стаскивая фрак.
   — Вот и хорошо, — сказал Деймиен. Он взглянул на Миранду. — Неси же бинт, дорогая.
   Она молча кивнула и бросилась к саквояжу.

Глава 14

   Они обвенчались спустя три недели, в последнее воскресенье января. Шпиль церкви пронизывал низкие темные облака, затянувшие в тот день все небо. В храме же ярко горели свечи, и юная Эми Перкинс из школы «Ярдли» осыпала лепестками роз свою старшую подругу» шедшую к алтарю. Лиззи Карлайл следовала за Мирандой — ее выбрали подружкой невесты.
   Миранда, державшая в руках букет из белых, алых и розовых роз, была немного встревожена присутствием репортеров из самых крупных лондонских газет; репортеры осаждали гостей и что-то торопливо записывали в свои блокноты. Жених с невестой привлекали к себе всеобщее внимание, весь Лондон обсуждал новость — все говорили о нападении разбойников на Бейли-Хаус. Деймиена превозносили как героя и самого отважного офицера Британии. Смерть Алджернона вызвала немалый интерес, но Миранда понимала, почему граф позволил Криспину спасти репутацию отца.
   Виконт и так получил по заслугам. Но если бы узнали о том, что Алджернон — братоубийца, то Криспин лишился бы титула, его семья была бы опозорена и молодой человек, как злостный банкрот, оказался бы в долговой тюрьме. А теперь у Криспина появился шанс поправить свои дела и сохранить доброе имя семьи, с которой Миранда, нравилось ей это или нет, все же состояла в родстве.
   В церкви присутствовали все родственники Деймиена — не было лишь Джека, о котором в семье не любили вспоминать, — и Миранда с волнением думала о том, что теперь и герцог с герцогиней, и Люсьен с Элис считали ее своей родственницей. Она заметила среди гостей Салли и Джейн, лейтенанта Макхью и капитана Сатерленда, толстяка Олли Ку-инна и Найджела Стэнхоупа, а также лорда Гриффита с его застенчивым маленьким сыном. Приехал даже Криспин с матерью и сестрами.
   Проходя мимо кузена, Миранда улыбнулась ему — бог весть что случилось бы с ней, если бы он не примчался в то ужасное утро в Бейли-Хаус. Она до сих пор содрогалась, вспоминая о том, каким чудовищем был ее дядя. Впрочем, в эти мгновения она думала только о Деймиене — облаченный в красный мундир, он ждал ее у алтаря. Люсьен — в элегантном сером сюртуке — стоял рядом с братом.
   Миранде казалось, что церемония длится ужасно долго, но в конце концов она все же дождалась того момента, когда Деймиен надел ей на палец кольцо. Он прошептал ей на ухо, что любит ее, и она обвела всех сияющим взглядом. Затем священник объявил, что отныне они — муж и жена, и Миранда, чуть не плача от счастья, посмотрела на Деймиена.
   — Поздравляю вас, леди Уинтерли, — прошептал он с улыбкой.
   Деймиен поцеловал ее, а потом все присутствовавшие стали поздравлять молодых супругов. Внезапно граф снова привлек к себе жену и впился поцелуем в ее губы. Миранда же, обвивая руками шею мужа, со страстью отвечала на его поцелуй, хотя прекрасно знала, что все смотрят на них с любопытством. Наконец они разъяли объятия и со смехом побежали по проходу — к выходу из церкви.
   На улице, запруженной экипажами, друзья Деймиена приветствовали его громкими криками и вновь начали поздравлять. А потом молодые супруги уселись в свою свадебную карету, украшенную лентами и цветами, и, взявшись за руки, под разливавшийся над городом колокольный звон покатили к дому герцога.
   Торжественный прием в Найт-Хаусе продолжался весь день. Бел пригласила французского повара, и тот приготовил обед для гостей, а также удивительный торт, ставший настоящим произведением искусства; на нем красовалась надпись с пожеланием вечной любви и счастья новобрачным. К семи часам сделали короткий перерыв — необходимо было переодеться и приготовиться к ужину, который завершился поздно вечером.
   Брачную ночь Миранда и Деймиен провели в роскошных апартаментах отеля «Палтни» на Пиккадилли, поскольку особняк в районе Мейфэр еще не был отреставрирован.
   Лежа рядом с Деймиеном, перебиравшим пальцами ее длинные темные локоны, Миранда чувствовала себя бесконечно счастливой — ведь ее мечты наконец-то осуществились.
   — Леди Уинтерли… — с улыбкой прошептал Деймиен.
   — Мне нравится, когда ты говоришь так. — Она прижалась к нему покрепче. — Я люблю тебя.
   — Я тоже люблю тебя. Я так счастлив, что смогу не разлучаться с тобой никогда, моя восхитительная Миранда.
   — Мой верный Деймиен… — Она провела пальцами по его щеке.
   — Да, я всегда буду верен тебе. — Он обнял ее. — Поцелуй же меня, моя любовь.
   Она улыбнулась и с удовольствием выполнила его просьбу.
   — Дорогой, а мы не помешаем кому-нибудь отдыхать этой ночью?
   Деймиен рассмеялся:
   — Любимая, ты искушаешь меня еще больше, чем до того, как я на тебе женился.
   Она откинулась на спину, принимая всю тяжесть его тела в свои объятия. Он поцеловал ее и, глядя ей прямо в глаза, прошептал:
   — Ты знаешь, что я тебя обожаю? Она лукаво улыбнулась:
   — Так докажи мне это.
   — Сейчас, любимая.
   Он снова поцеловал ее, а затем чуть приподнялся. Миранда закрыла глаза и, устремившись ему навстречу, подумала: «Да, он меня обожает», Деймиен выполнял свой супружеский долг с такой страстью, что ничего другого и нельзя было подумать.
   Весь февраль в Бейли-Хаусе не прекращались ремонтные работы; целая армия каменщиков, кровельщиков, маляров, плотников и стекольщиков приводила в порядок обветшавший особняк под руководством знаменитого архитектора Мэтью Уайата. Теперь для Миранды было делом чести восстановить поместье, ибо отныне она являлась его полноправной хозяйкой. Она называла поместье «Рай Уинтерли». И в самом деле, Бейли-Хаус находился в уютном уголке — неподалеку был чудесный лес, а рядом катила свои воды небольшая речка.
   Зимой Миранда с Деймиеном проводили много времени в своем новом доме в Мейфэре, поскольку оттуда было недалеко до их владений в Беркшире. Когда же подул весенний ветер и стало пригревать солнце, они стали чаще приезжать в Бейли.
   Запахи земли и распускавшейся листвы наполняли окрестности, и садовники высаживали вокруг ограды большие кусты миндаля — это место казалось Миранде необыкновенно живописным.
   Ремонт в особняке завершался, а конюшни были полностью восстановлены, и Деймиен начал подыскивать лошадей для «роскошного гарема Зевса», как в шутку говорила Миранда. Лошадей обещали доставить к осени, так что к следующей весне можно было ожидать появления потомства.
   В Лондоне Джасинда и Лиззи наконец-то закончили свой курс обучения хорошим манерам и теперь начали выезжать в свет. Миранда же часть своего наследства оставила Эми, Салли и Джейн, дабы они смогли поступить в хорошую школу в Ислингтоне и получить достойное образование. Бел родила мальчика, и новорожденный сразу же получил титул, став графом Морли. Элис и Люсьен объявили, что тоже ожидают наследника.
   Деймиен все реже вспоминал о былых сражениях и вновь почувствовал вкус к жизни. Миранда очень радовалась за мужа; ей казалось, что теперь уже ничего не изменится. Однако случилось непредвиденное — пришли известия, которые повергли в уныние всю Англию.
   Деймиен присматривал за работой плотников, восстанавливавших лестничные перила, и вдруг услышал крики, доносившиеся со двора. Сказав плотникам, чтобы они продолжали дальше без него, он вышел из дома и увидел Сатерленда и Макхью. Они прискакали верхом и были с ног до головы покрыты дорожной пылью.
   Граф с улыбкой пошел навстречу друзьям — он собирался показать им поместье и похвастать изменениями, произошедшими в его владениях. Они с Мирандой уже неделю жили в Бейли и с удовольствием наблюдали, как дом с каждым днем становится все уютнее.
   Офицеры спешились и бросились к другу.
   — Приветствую, Уинтерли! — сказал Макхью.
   — Что вас привело сюда? И почему так спешили?! — воскликнул граф, обнимая приятелей. — Что ж, добро пожаловать в наш райский уголок.
   Офицеры молча переглянулись.
   — В чем дело? — Деймиен нахмурился.
   — Наполеон бежал с Эльбы, — пробормотал Сатерленд. — Неужели ты не слышал об этом? Он собрал войско и идет на Париж. Король Луи Филипп собирается бежать.
   — О Господи, — прошептал Деймиен; у него возникло такое чувство, словно он получил удар кинжалом.
   — Веллингтон возвращается из Вены, — сообщил Макхью. — Ему требуются опытные офицеры, участвовавшие в предыдущей войне.
   — Да, верно, — подтвердил Сатерленд. — Многие уже направились в колонии. Теперь нужны те, кто отправится в Бельгию. Ты понимаешь, о чем я? — Сатерленд тронул друга за плечо. — Уинтерли, мы возвращаемся на войну!
   Граф замер, потрясенный этим известием.
   — Ты поедешь с нами в Лондон, чтобы вернуться в полк? — спросил Макхью.
   Деймиен покачал головой.
   — Нет! — выкрикнул он в ярости. Друзья смотрели на него в изумлении.
   — Нет! — повторил Деймиен; сердце его бешено колотилось. — Взгляните на этот дом! Взгляните сюда! И сюда! — Он указал на Миранду, прогуливавшуюся неподалеку среди цветущих деревьев. — Я не поеду.
   Офицеры молча переглянулись, потом снова уставились на Деймиена.
   — Я только начал новую жизнь, — пробормотал граф. — Я недавно женился, и у нас может появиться ребенок. У меня множество забот. Я наконец-то обрел покой.
   — Да, конечно, милорд, — проговорил Макхью, стараясь не смотреть на Деймиена.
   Сатерленд взглянул на своего друга-шотландца, затем спросил:
   — Что же нам сказать вашим людям, полковник?
   — Не знаю, — проворчал Деймиен.
   — Они ждут вас, полковник, вы их командир.
   — Это меня не касается. Я и так пролил слишком много крови за британскую корону. Пусть Веллингтон назначит на мое место кого-нибудь другого.
   Сатерленд снова посмотрел на шотландца. Тот пожал плечами и проговорил:
   — Что ж, так и скажем ему.
   Деймиен потупился. Он прекрасно понимал, что поступает как эгоист. Немного помедлив, граф взглянул на друзей и пробормотал:
   — Возможно, я отправлюсь в Лондон попозже. Сейчас слишком много дел.
   Сатерленд молча кивнул и отдал Деймиену честь. Мак-хью же смотрел на друга с немым укором.
   «Проклятие, — думал Деймиен, — это не должно было случиться…»
   Тут офицеры повернулись и направились к своим лошадям. Вскочив в седла, оба оглянулись и посмотрели на друга; было очевидно, что они не ожидали отказа. Деймиен закрыл глаза, он чувствовал, что хрупкий мир безоблачного счастья, который он построил для себя, вот-вот рухнет.
   Наполеон возвращался. И если он вновь придет к власти во Франции, то все, за что боролись и умирали его друзья, все, за что было отдано столько жизней, — все это напрасно.
   — Черт побери, они не успокоятся, пока я жив, — пробормотал Деймиен вполголоса. И тут же крикнул: — Стойте!
   Офицеры снова обернулись.
   — Стойте, я передумал!
   Деймиен смотрел на друзей, сгорая от стыда и чувства вины.
   — Ждите в городе! — прокричал он. — Соберем всех и посмотрим, что за отряды сформированы. Надеюсь, мы сможем быстро с ним покончить.
   Друзья радостно улыбнулись.
   — Да, полковник! — крикнули они в один голос. Макхью хлестнул свою лошадь и подъехал к графу.
   — Все как в добрые старые времена, Уинтерли!
   — Надеюсь, что нет, — проворчал тот.
   Деймиен понимал, что уже сделал выбор и вскоре снопа окажется на войне. Он окинул взглядом особняк и ближайшую рощу, и его охватила неизъяснимая тоска. Эта земля так нуждалась в его присутствии, а он вновь покидал Бейли-Хаус.
   Минуту спустя его друзья уже скрылись за деревьями, и он повернулся к Миранде. Она прогуливалась по аллее, и в ее темных волосах виднелись белые лепестки, осыпавшиеся с ветвей. Перехватив его взгляд, она улыбнулась. Он вздохнул и направился прямо к ней.
   Увидев Деймиена, Миранда сделала несколько шагов ему навстречу и остановилась ожидая, когда он приблизится к ней. Ветер теребил подол ее платья и растрепал волосы, но день был ясный, и солнце все сильнее припекало.
   Тут муж наконец-то подошел к ней, и она, указав на ближайшие деревья, сказала:
   — Давай устроим здесь беседку и будем в ней принимать гостей. Мне кажется, это самое уютное место на свете.
   Деймиен ответил ей улыбкой, и эта улыбка озарила его лицо, уже покрывшееся весенним загаром. Теперь граф одевался совсем просто — на нем были кожаные бриджи, рубашка и короткая кожаная куртка. И здесь ему приходилось надевать высокие сапоги — чтобы можно было ходить по топкой болотистой почве в окрестностях поместья.
   — Мы можем разместить там скамейки и стол, — продолжала Миранда. — И повесим на ветвях светильники. Что ты на это скажешь?
   — Почему ты без плаща?
   — Мне жарко. И потом, у меня крепкое здоровье. — Она внимательно посмотрела на него и вдруг спросила: — Деймиен, что случилось?
   Он снял перчатки и сунул их в карман куртки. Миранда взяла его за руку и пристально взглянула ему в глаза.
   — Деймиен, так что же случилось?
   Он выдержал ее взгляд. Затем посмотрел в сторону реки.
   — Макхью и Сатерленд только что были здесь… — Он внезапно умолк, и сердце Миранды сжалось; она поняла: случилось что-то ужасное.
   — Так почему же они не остались на ужин? Деймиен, что произошло?
   — Они очень торопились.
   — Торопились?
   — Да.
   — Зачем же они приезжали?
   Он посмотрел на нее с невыразимой тоской в глазах.
   — Они привезли известия из Лондона.
   — Какие? — прошептала она. — Это плохие известия? Деймиен кивнул:
   — Очень.
   — Но что же случилось?
   — Наполеон бежал с Эльбы. Он направляется в Париж. Веллингтон собирает армию…
   — Нет! — Миранда вцепилась в рукав его куртки. — Нет, Деймиен, нет!
   Собравшись с духом, он проговорил:
   — Я должен ехать. Ты ведь знаешь, я нужен там.
   — Ты нужен мне! — в отчаянии закричала Миранда. Деймиен обнял ее.
   — Пойми, дорогая…
   — Нет, ты не поедешь! Нет! Я запрещаю тебе, слышишь!
   Он промолчал.
   Миранда знала, что все ее просьбы бесполезны, знала, что муж уже принял решение. На глаза ее навернулись слезы, и она с дрожью в голосе проговорила:
   — Деймиен, я не позволяю тебе это сделать! Я не хочу потерять мужа. Я все отдала, чтобы помочь тебе и спасти тебя, чтобы вернуть тебя к жизни. Поверь, если ты снова отправишься на войну, тебе уже ничто не поможет, я уже не смогу тебя спасти.
   — Это моя собственная забота.
   — Я — вот главная твоя забота! Я твоя жена, и я хочу, чтобы ты остался со мной!
   — Я не могу отказаться, Миранда. Многие мои друзья погибли на предыдущей войне, и я не хочу, чтобы их смерть оказалась напрасной, не хочу, чтобы корсиканское чудовище снова уселось на трон.
   — Он же сядет на французский трон! Какое тебе дело до этого? Франция — чужая страна…
   — Все не так просто, любовь моя. Если мы вовремя не остановим его, он начнет претендовать на большее, и все вернется на круги своя, начнется новая война. Неужели ты хочешь, чтобы это затронуло и нашего будущего ребенка?
   — Я хочу, чтобы отец моего ребенка был жив! — закричала Миранда, захлебываясь от рыданий.
   Заливаясь слезами, она побежала к реке. Она бежала прямо по лужам, бежала, не замечая ничего вокруг. Муж покидает ее — теперь Миранда в этом не сомневалась.
   Деймиен бросился следом за ней.
   — Миранда, будь сильной.
   — Зачем?! — воскликнула она. — Зачем мне быть сильной, если мой муж решил бросить меня через два месяца после свадьбы?
   — Я не бросаю тебя! — закричал он в отчаянии.
   — Тогда останься. — Она повернулась к нему и упала на колени; по щекам ее катились слезы. — Обещай остаться, что бы ни случилось. Они приехали и уехали, твои друзья. А ты наконец-то пришел в себя, Деймиен, ты избавился от страданий. Посмотри на все, что мы создаем здесь, подумай о наших лошадях, о будущих детях, о семье. Неужели все это не имеет для тебя ни малейшего значения?
   Он судорожно сглотнул.
   — Миранда, мои люди будут думать, что их предали, если я не поведу их в бой. Они рисковали жизнью ради Англии, и я не могу отвернуться от них.
   — А от меня, — прорыдала она, — от меня ты можешь отвернуться?
   — Ты сильная, Миранда, — прошептал Деймиен. — Я верю, что только моя жена может быть такой сильной.
   Поднявшись на ноги, она вдруг пристально посмотрела ему в глаза и, задыхаясь от гнева, воскликнула:
   — Если ты уедешь, я больше не буду твоей Мирандой!
   Он побледнел.
   — Что это значит?
   — Если покинешь меня ради этой проклятой войны, я тебе этого никогда не прощу.
   — Но, дорогая, — проговорил он с дрожью в голосе, — я никогда с тобой не расстанусь.
   — А если я стану вдовой? Если стану вдовой, не прожив с тобой и года? — Она отвернулась от мужа и, заливаясь слезами, пошла к дому.
   Они вернулись в свой лондонский дом, но Миранда отказывалась говорить с мужем все четыре часа, что они ехали в экипаже, и всю следующую неделю. Молчание жены стало для графа жесточайшим испытанием; он пробовал . поговорить с ней, но получал в ответ только ледяной непреклонный взгляд. Деймиену казалось» что собственный дом стал для него ничем не лучше тюремной камеры. К ночи Миранда молча уходила в свою спальню и закрывалась там на замок. Невероятно, но причиной их первой супружеской размолвки стал Наполеон. Причем каждый из супругов нисколько не сомневался в своей правоте.
   Наконец Деймиен получил уведомление — через две недели ему следовало находиться в Брюсселе. Зная, что приказ готов, граф заранее известил своих людей — чтобы вовремя собрать их всех. Он также заказал амуницию и продовольствие для них.
   — Я запрещаю тебе брать деньги из моего наследства для своих приготовлений, — предупредила его Миранда.
   — Черт побери, ты моя жена» и это не только твои, но и мои деньги. Я буду распоряжаться ими так, как считаю нужным, — заявил граф перед тем, как отправиться в Гарде-клуб.
   После ухода Деймиена Миранда села у окна в гостиной и задралась… Может, она допустила какую-то ошибку? Может, можно было удержать мужа? Эти вопросы не давали ей покоя; к тому же сводила с ума тишина, царившая в доме. Миранда надела перчатки и шляпу и вышла на лестницу, собираясь отправиться на прогулку. Она не разговаривала с Деймиеном, но постоянно думала только о нем.
   — Я заведу любовников, — пробормотала она в раздражении.
   И в самом деле, почему она должна стойко переносить одиночество в отсутствие мужа? Ведь можно поступить так же, как мать Деймиена, можно найти себе утешение, и это будет справедливо по отношению к нему…
   Но как только Миранда прикоснулась к холодным металлическим перилам, все ее дерзкие планы вылетели у нее из головы. Конечно же, ей никто не нужен, кроме Деймиена, она прекрасно это знала. Но она не могла понять одного: если он действительно любил ее, то почему же решился оставить так скоро? Ведь Люсьен никуда не собирался, он оставался дома, с Элис. Почему же Деймиен так поступал?
   А если бы она была беременна, как Элис? Может, в этом случае Деймиен не покинул бы ее? Нет, он все равно отправился бы на войну. Человек, за которого она вышла замуж, не мог повернуться спиной к тем, кто доверял ему, и она, его жена, не имела права сердиться на него. «Нелегко быть женой офицера», — со вздохом подумала Миранда. К своему стыду, она не понимала этого раньше, а теперь от нее требовались выдержка и стойкость… Что ж, в таком случае ей придется преодолеть свое отчаяние — ведь муж очень ее любит и отправляется на войну лишь потому, что верен своему долгу. Да, он не мог поступить иначе, и она должна с этим смириться.
   Чувствуя себя ужасно несчастной и безмерно одинокой, Миранда медленно шагала по тротуару. На улицах царило оживление, все были взволнованы известиями о грядущей войне. Но Миранда ничего вокруг не замечала, она шла куда глаза глядят и в какой-то момент вдруг увидела, что пришла прямо к дому Элис и Люсьена на Аппер-Брук-стрит. Она остановилась и несколько минут стояла в нерешительности. Наконец, собравшись с духом, поднялась по ступенькам и постучала в дверь.
   К ее изумлению, Люсьен сам открыл дверь.
   — О, леди Уинтерли! — воскликнул он, с удивлением глядя на нее. — Входите же скорее.
   Миранда вошла в холл и осмотрелась.
   — А где же ваш экипаж? — спросил Люсьен.
   — Я пришла пешком.
   — Без слуги?
   Она молча кивнула.
   — Я вижу, вы с Деймиеном серьезно поссорились, — заметил Люсьен, глядя на нее с беспокойством.
   Миранда повернулась и, увидев собственное отражение в большом зеркале, с трудом узнала себя — перед ней была бледная и несчастная женщина, потерявшая то, что составляло весь смысл ее жизни. И все же положение обязывало ее. держаться так, как подобало держаться жене графа Уинтерли. И она, сделав над собой усилие, попыталась улыбнуться.
   — Мне нужен ваш совет, — проговорила Миранда. — Скажите, что необходимо взять с собой на войну?
   На лице Люсьена появилась улыбка.
   — Простите, вы что, решили последовать за мужем? Она решительно кивнула:
   — У меня нет выбора.
   — Браво, леди Уинтерли, браво, — пробормотал Люсьен. Он взял ее под руку и провел в кабинет.
   — Я все еще сержусь на него, — призналась Миранда, стыдясь своей слабости.
   Люсьен рассмеялся:
   — Я знал, что именно этим и кончится. Что ж, так ему и надо. За ним следует хорошенько присматривать.