— Увы, дела обстоят безнадежно, — сказал я. — Вы мужественно боролись, сенатор, и хотя у меня есть причины недолюбливать вас, я вынужден выразить свое восхищение тем, как вы возвращались к жизни. И все же... Глаза Лорки сузились.
   — К чему ты ведешь?
   Я еще раз встал, подобрал признание и бросил на стол другой лист.
   — Разумеется, вы пытались как можно дольше держать это в тайне. Я вас понимаю. Прогрессирующее разрушение тканей не слишком приятная штука, не правда ли? Разумеется, там все расписано с надлежащей медицинской терминологией, но в результате дело сводится именно к этому. Вам следовало понимать, что рано или поздно об этом узнают.
   Лорка на мгновение склонился над столом, вглядываясь в бумагу, потом резко поднял голову и уставился на меня.
   — Это... это все ложь! Грязная фальшивка! С моим здоровьем все...
   Раздался телефонный звонок. Лорка потянулся к аппарату неуклюжей левой рукой, но снял трубку правой.
   — Кто? Да, я конечно буду разговаривать с... Да, это... Что? — Он порывисто оглянулся на меня. Сеппи Вело в точности рассчитал время, но звучавший в трубке голос принадлежал не ему. Я заметил, как на лбу Лорки внезапно выступили капли пота. — Но с этим давно п-покончено... — Он в ярости ударил по столу здоровой рукой, что, однако, не помешало ему отвечать все так же почтительно. — Я помнил и забыл об этом, — возразил он, но брошенный на меня взгляд продемонстрировал, что дело обстоит далеко не так. — Я должен был сделать это, но теперь все в прошлом. Только потому, что паршивый правительственный шпик... Потому что Сеппи ненавидел меня все эти годы... — Он замолчал, прислушиваясь. — Да, я понимаю. Да, я знаю, чего от меня ожидали. Нет, если таково решение, я, конечно... Нет. Да. Да, я понимаю, что следует сделать. Очень хорошо понимаю. Да.
   Он осторожно положил трубку правой рукой, левой отодвинул телефон и замер, глядя прямо перед собой.
   — Ублюдок! — прошептал он. — Мое здоровье в полном порядке! Если бы не это, состряпанное тобой проклятое подозрение, на остальное не стали бы обращать внимания.
   Я извлек прихваченный с собой длинноствольный кольт-вудсмэн и аккуратно положил его на стол.
   — Это подарок от дамы, Лорка. Ее этот пистолет не подвел, так что можешь полностью положиться на него. А. учитывая медицинское заключение, которое, уверяю тебя, не вызовет ни малейших сомнений, причина твоего поступка становится совершенно очевидной. Вам даже не надо писать последнее письмо. Прощайте, сенатор.
   Выходя из комнаты я ощутил чрезвычайно неприятный холод посредине спины, но понадеялся, что Лорка не успеет достаточно быстро дослать патрон в патронник одной рукой. Это задача для двух рук, а вторую руку в расчет можно было не принимать. Тем не менее, я не сомневался, что впоследствии ему удастся сделать это, или подыскать иное заряженное оружие. Он не станет оспаривать вынесенный приговор, это не в их правилах. Такие, как он, понимают, что апелляция не для них, у них остается лишь выбор между тяжелым и легким концом, и большинство предпочитает последний.
   Негромкий приглушенный щелчок, который я услышал в отъезжающем такси, засвидетельствовал, что ему удалось воспользоваться оружием Хэрриет Робинсон. Я сказал себе, что он давно заслужил подобную участь. Добавил, что живым он представлял серьезную угрозу безопасности государства, которому я служу. Заверил себя, что в точности выполнил указания и справился с заданием не привлекая излишнего внимания. И под конец понадеялся, что если буду повторять это достаточно долго, то, возможно, мне немного полегчает...
   Расположенный вдали от центра Нью-Йорка отель «Беллтон» снаружи выглядел маленьким и непримечательным, внутри же оказался спокойным и уютным. Седоволосая женщина за стойкой подтвердила, что мисс Брэнд действительно находится в своем номере, о чем я знал и без нее. Переговорив по внутреннему телефону, она сообщила, что мисс Брэнд готова встретиться со мной, чего я не знал, во всяком случае наверняка, особенно после ее странного и внезапного исчезновения. Комната 5,12. Я поднялся наверх в крошечном лифте и обнаружил дверь номера приоткрытой, тем не менее, постучал. Хорошо знакомый голос пригласил меня заходить.
   Она стояла рядом с туалетным столиком, закуривая сигарету. Разумеется это была уже не та перепачканная девчонка со спутавшимися волосами и босыми ногами в разорванной на плече кофточке и закатанных до колен некогда белых брюках, которую я видел в последний раз. Передо мной стояла солидная молодая женщина в аккуратном голубом льняном костюме и белой шелковой блузке с открытым воротником. Ровные, без единой морщинки, чулки опускались к голубым туфелькам на чрезвычайно высоких каблуках. Волосы были аккуратно подобраны в знакомом мне деловом стиле. Помада слегка подчеркивала линию губ. И только маленькие красноватые пятна облезшей кожи на носу предательски напоминали о недавнем приключении.
   Самым странным было то, что я утратил способность отчетливо видеть ее лицо. Припомнилось, как некогда я разглядывал маленькую фотографию, выискивая недостатки в чертах. Затем последовала встреча с маленькой девушкой в гостиничном номере. Что-то в ее облике пришлось мне по душе, но многое и не понравилось. Но теперь способность критической оценки, похоже, покинула меня. Глядя на нее, я видел перед собой только Элли Брэнд и совершенно не желал замечать каких-либо перемен. Она была хороша такой, какой была.
   — Обычно принято прощаться, когда уезжаешь, — сказал я, закрывая за собой дверь.
   — Я оставалась, пока не узнала, что с тобой все будет хорошо, — отозвалась она. Взгляд ее остановился на трости. — У тебя... действительно все в порядке?
   — Вроде к тому идет, — ответил я. — По-моему, ты изрядная сумасбродка, Элли. Сначала срываешься на Багамы. Потом улетаешь в Нью-Йорк. Порывистая натура. — Я пристально посмотрел на нее. — Хотя проявляется она довольно странным образом. Обычно тогда, когда рядом оказывается Марта Дивайн. Как говорим мы, статистики, чрезвычайно сильная положительная корреляция. У меня было предостаточно времени, чтобы обработать данные на мозговом компьютере, пока я вылеживался на больничной койке. Проведя все необходимые вычисления, прихожу к выводу что в Нассау ты сбежала совсем не потому, что большие мальчишки не взяли тебя с собой на прогулку.
   — Зачем ты приехал сюда, Мэтт? — спросила она. — Ведь работа окончена, не так ли? Вчера по телевизору сообщили, что сенатор Джордж Уинфилд Лорка покончил с собой из-за неизлечимой болезни. Стало быть, с его стороны опасность мне больше не угрожает. Дочь его тоже мертва. И следовательно, ты просто теряешь здесь свое драгоценное время.
   — У тебя вызывает злость любой парень с тросточкой или этого парня обязательно должны звать Хелм? — поинтересовался я.
   — Я и не думала злиться. Я злюсь на саму себя, потому что совершаю странные поступки — именно поэтому я здесь — и не понимаю, зачем. Ведь я же скверная, безжалостная девчонка, которая никогда не позволяла чувствам мешать выполнению профессионального долга. Но теперь отказываюсь от всего собранного материала только потому... потому, что меня об этом вежливо попросили, да еще заставляю издателя отозвать вторую статью, которая уже должна была идти в набор, о чем меня даже и не просили!
   Мгновение я молча смотрел на нее.
   — По-моему, ты говорила, что уже слишком поздно отменить...
   — Почему бы тебе не сесть? — раздраженно бросила она. — У меня голова кружится смотреть, как ты покачиваешься на этой дурацкой палке. — Я послушно поковылял к креслу. Элеонора уселась напротив, поставила пепельницу на пол у своих ног и выпустила дым в мою сторону. — Разумеется, я тебе так говорила. Ведь тогда я тебя боялась. Боялась, что в противном случае ты попытаешься заставить меня отказаться от статьи. Но ты даже не попытался. — Она поморщилась. — В конце концов я сделала это сама.
   — Почему, Элли? Она глубоко вздохнула.
   — Потому что я написала неправду, вот почему! Ты совсем не похож на описанного мной человека! Как я могла опубликовать такое после того, как узнала совсем другого человека? Человека намеренно отдавшегося в руки бандитов, чтобы приглядывать за мной. Терпеливо слушавшего бесконечные печальные рассказы о моих ужасных приключениях, как сиделка ухаживавшего за мной и ни разу не воспользовавшегося... Не говоря уже о спасении моей жизни. Настоящий агент «Золотая звезда» из отряда ангелов! — Она посмотрела на меня. — Ты можешь быть доволен собой, Мэтт. Замысел добиться моего доверия и уважения, а потом предоставить мне делать самостоятельные выводы, не прибегая к уговорам или принуждению, полностью оправдал себя. Отличная работа. Тебе удалось добиться всего, чего ты хотел. Статья о пропавших судах не будет написала. Публикация другой серии статей прекращена, это стоило мне кучу денег и профессиональной репутации. Понятия не имею почему, но я пошла на это. Возможно, тебе стоит поблагодарить Боба Дивайна и то, что я ощутила, когда решила, что он погиб из-за моей слепой преданности своей профессии. Возможно... возможно, я просто боялась однажды услышать, что тебя тоже убили, и провести остаток жизни, терзаясь сомнениями, не моя ли статья тому виной. — Она со злостью раздавила окурок в пепельнице: — Так зачем же ты теряешь здесь свое время? Говорю тебе, все уже сделано. Вам больше ни к чему налаживать отношения со мною, мистер Хелм, к тому же вас... вас, наверное, ждут в другом месте?
   — Марта выходит замуж за Майкла Брента, нашего рыжеволосого парня из Майами, — негромко произнес я. — Сдается, он очень скоро перестанет работать на нас.
   Элеонора непроизвольно охнула. На ее внезапно побледневшем лице застыло выражение удивления.
   — Я... я не понимаю. Я думала...
   — Знаю, о чем ты думала. До определенной степени так оно и было. В тот раз она приехала из Новой Мексики повидаться со мной, задумав нечто... В общем, мы с ней старые знакомые, и Марта почувствовала себя ужасно одинокой.
   Элеонор облизала губы.
   — Но она любила тебя! И ты ее тоже. Я отчетливо поняла это в гостинице в Майами, когда ты открыл дверь и увидел ее стоящей на пороге. Именно поэтому и сбежала. Ты же знаешь, я скверно поступила с ней. И должна была уплатить свой долг, например, не путаясь лишний раз под ногами...
   — И отдавая ей все карты в руки. Чрезвычайно благородно. Приятно сознавать, что тебя передают из рук в руки, словно коробку шоколадных конфет.
   — Ничего подобного! — возразила Элеонора. — У тебя все было написано на лице, когда ты увидел ее. Она много для тебя значит. Ля... мной ты занимался исключительно по долгу службы и в лучшем случае испытывал ко мне определенное сочувствие. Из-за того, что со мной произошло. Я не собиралась наживаться на этом, Мэтт. Мое присутствие только усложняло вам жизнь. Вот и не стала путаться под ногами. Тогда и теперь. — В голосе у нее появилась неожиданная злость. — О чем думает эта дура? Она и в самом деле собирается выйти замуж за... за конопатого парнишку?
   — Это лучшее, что она могла придумать. Выйти замуж за конопатого парнишку, нарожать кучу конопатых детишек и позабыть о существовании таких беспокойных парней, как мы с Бобом Дивайном. К тому же Брент отнюдь не парнишка. Он взрослый, умный мужчина, и я чрезвычайно рад за нее.
   — Да уж, представляю! Не забывай, я видела твое лицо, когда она неожиданно появилась в гостинице. Ты напоминал иудея, который, наконец, узрел Землю Обетованную.
   Мгновение я молча смотрел на нее. Злая и напряженная, Элеонора походила на маленького ощетинившегося хищника. Самое удивительное, злилась она не потому, что другая женщина вонзила в покорного слугу свои когти, а потому, что соперница оказалась чересчур глупой и отвергла меня. Стало не по себе. Такого я не заслужил.
   Сглотнув застрявший в горле комок, я тихо проговорил:
   — Элли, парни вроде меня всегда мечтают о домике, увитом виноградом, в котором будет поджидать прекрасная девушка, такая как Марта. Это красивая мечта, но в реальной жизни прекрасную девушку лучше пожалеть. Можно только порадоваться, что у нее хватило здравого смысла и чувства самосохранения связаться с хорошим, надежным парнем, способным дать ей то, в чем она нуждается. — Я прочистил горло. — Вот и все касательно Марты. И Марта, и Майк Брент отличные ребята. Теперь давай поговорим о чем-нибудь другом. Или о ком-нибудь ином.
   Она не сводила взгляда с вашего покорного слуги.
   — Например?
   — Налей мне вина, а покуда будешь занята, я что-нибудь придумаю. Это мне удалось.