В столице стояла одуряющая жара. На юго-западе собралась огромная черная туча, и москвичи с надеждой ждали живительной влаги с небес, пусть даже с ураганным ветром.
   - Рвота была? - спросил врач, заметив фельдшера со "скорой".
   - При мне не было...
   Словно в опровержение его слов, Глотова затошнило.
   - Салфетки, судно, санитарку! - распорядился врач. - Тепловой удар, осложненный сердечной недостаточностью, - поставил он диагноз. Фельдшер сразу поскучнел, вспомнил о новом выезде и ретировался. - В реанимационное отделение...
   - Доктор, там нет мест, - предупредила сестра.
   - Ничего. Кого-нибудь вынесут, - не замечая двусмысленности, а может, намеренно заметил врач.
   Над юго-западом Москвы грохотало вовсю. Черную тучу полосовали молнии. По асфальту, сбиваясь в шары, будто колючки в пустыне, катились мягкие шары пуха, обрывки газет, пустые сигаретные пачки, жестяные банки из-под пепси. И ни капли дождя... Туча уходила. Сухая гроза.
   Глотов очнулся уже в палате. Потолок, белые стены, капельница. Потом он почувствовал дискомфорт. Не физический, что было вполне естественно. Внутренний. И стал вспоминать. С утра засел за график маршрутов. Надо было сравнить последнюю сводку. Беспокоили два КамАЗа в Дагестане. Их послали с туманит аркой, которую оплатил Фонд, но машины с водителями и топливо предоставила автобаза. На том свете зачтется, шутили шоферы, отправляясь в рейс, но нервозность сборов и долгие рукопожатия говорили о том, что рисковать жизнью даже за большие деньги им не хотелось.
   Уже тогда Василий Степанович почувствовал тошноту, хотя особой жары еще не было. Часы показывали восемь утра. Сказывался напряженный день накануне, проведенный в цехах. Вдобавок сломался кондиционер. Ждали мастера два дня, но на фирме сказали, что у них запарка, кондиционеры тоже не выдерживали столь напряженной работы. И вот что странно, вспомнил Василий Степанович, как это он умудрился в прошлом году, и тоже в жару, заболеть ангиной.
   К одиннадцати стало совсем невмоготу. От дагестанцев не было уже двух контрольных звонков. Глотов нервничал. Люди для него - часть одного огромного, живого организма, называемого предприятием. Глотов переживал за них так же, как за шаровые или втулки.
   А потом все поплыло... Лицо секретарши... Лицо Климова... Лицо Артеменко... Лицо Артеменко. Вот оно! Парень сопровождал его в "скорой". Не наболтал ли он чего лишнего? Глотов заворочался, оторвал голову от подушки. Огляделся. Кругом такие же, как он, бедолаги. Кто с капельницей, а кто и с двумя. Лучезарным явлением выглядела, вся в белоснежном, медсестра. Падающее из окна солнце сделало из ее волос нимб, усиливая впечатление.
   Неужели сказал про тетрадь в Тарасовке? Старый дурак. Все попытки Глотова привлечь в сторонники этого парня результата не дали. Директор давал лучшие рейсы. Первыми ставил на ТО и диагностику. Лучшая резина "Мишелин" - Артеменко и Климову. Похоже, оценил один Климов. Этот лоялен, но не более. Но, может быть, лояльность для начала неплохо? Однако тетрадь...
   Артеменко вышел из больницы. Что за тетрадь? О чем бормотал Глотов? То, что у начальства свои игры, - не новость. И с грузами наверняка идет игра, но это его не касается. И Климова не касается. Их дело - доставка. Меньше знаешь лучше спишь. Слишком дорого может обойтись владение чужими тайнами.
   Артеменко вспомнил майора Юру и Максуда. Возникли лица хозяина и служанки, вспомнил, как Юра сказал потом: "Мы не мародеры. Мы выполнили важную государственную работу..." И еще: "Вы не бздите. Отправлю в Союз, разбросают по частям, потом еще парочку раз части поменяете. Писаря сработают так, что концов не сыщут". Опять стало жалко служанку. Она же ни бельмеса не понимала по-русски, да и не говорили они ничего такого, не называли ни имен, ни дат, ни населенных пунктов. Зачем убивать? Вот этого он никак не мог понять. Мешала мысль о том, что Юрий Николаевич подарил им жизнь. Именно подарил. Разрешил жить...
   Если нынешнему предпринимателю пытаться работать вчистую, "по-белому", далеко не уедешь. Конкуренты задавят. Сейчас официально открыты телефоны и адреса для "доброжелателей". Пиши - не хочу. И будьте уверены, конкурент напишет. Придет к вам одна проверка, другая. А там...
   "Уклонение от уплаты налогов с организации путем включения в бухгалтерские документы заведомо искаженных данных о доходах и расходах, либо иным способом..." - статья 199 УК России. Если же предприниматель совершает деяние впервые или в его действиях не усматривается умысла, то есть задержка обусловлена объективными причинами, что совсем не редкость при несовершенстве налоговой системы, предпринимателю предлагается подписать "семерочку". Речь идет о статье No 7 УК России, которая позволяет закрыть дело. Получается, человек как бы раскаялся, а значит, преступление все-таки было. Но вторая задержка уже грозит наказанием.
   Ничего этого Артеменко не знал. Знал одно: не следует влезать в эти игры. А вот Глотов влез.
   Дима вернулся на базу и сообщил, что Глотову стало лучше. Тут его огорошил напарник, сообщив о новом рейсе. Собственно, рейс был не новый. Маршрут старый: "Москва - Ильичевск - Москва". Артеменко хотел возмутиться: они только вчера прибыли из Краснодара. И снова в дорогу? Хотя бы сутки дали на отдых. Но, когда услышал от напарника о сумме вознаграждения, призадумался.
   - Ничего, старик, не впервой. Величко говорит, что какая-то фирма горит со страшной силой. Недопоставка по обязательствам грозит огромными штрафными санкциями. Они и документы, и представителя своего отправляют самолетом, чтобы оформили все к нашему приезду.
   - Наивняк. Что же тогда борт не зафрахтовали? - насторожился Дима.
   - В том-то и дело, что часть груза надо сбрасывать по дороге, а туда авиация не летает, - ответил на их расспросы Величко. - Не беспокойтесь, ребята, все будет отлично. Вам деньги не нужны? Три тарифа плюс премия за быстроту и сохранность...
   Деньги, деньги, деньги... Артеменко собрался покупать полуспортивную "хонду". Зверь, а не машина.
   Глава 12
   ЗАРА
   Зарема соврала Гуну, когда сказала, что ее продали цыганам. В татарских семьях такое не практикуется - сколько бы ни было детей, как бы бедно ни жили, какую бы нужду ни терпели. Выдуманная история нужна была девочке как легенда, дабы вызвать сочувствие окружающих. С возрастом надобность в легенде отпала, но Зарема уже привыкла к ней и, став взрослой женщиной, сама почти верила выдумке. На самом деле в восемь лет она сбежала из дома и прибилась к цыганам.
   Глотов действительно зацепил ее, но не на вокзале, а в электричке, где девушка, а Зареме тогда исполнилось шестнадцать, занималась обычным промыслом. Рядом с Глотовым сидели два татарина и живо обсуждали что-то на своем языке. Как потом выяснил Василий Степанович, речь шла о свадьбе. Молодой татарин решил нарушить традицию и выбрал невесту из славянок. Ортодоксальные родители были против, к тому же его с детства предназначили в мужья дочери муфтия.
   Цыганка прекратила торговлю и прислушалась.
   Неужели цыгане понимают татар, задал себе вопрос Глотов, или это не татары?
   И тут вдруг спор достиг наивысшего накала, молодой осмелился повысить голос на старика. Неожиданно вмешалась лжецыганка. Она еще не забыла язык. Оборвав спорящих, попеременно тыкая то в старика, то в молодого, то в собственную грудь, начала что-то горячо доказывать обоим. Некоторое время ее слушали. Молодой, видимо, нашел поддержку в лице девушки. Старик хмурил кустистые брови и угрюмо молчал. Может быть, вспоминал молодость: его женили на нелюбимой, а любимую выдали за другого. Ну и что? Эка невидаль. Стерпится слюбится. Вот он, например, сейчас и представить себя не может без своей старухи. И детей семерых вырастили. Ничего, полюбит. Дочка муфтия - не крокодил.
   Старик взглянул на Зару из-под седых бровей и произнес всего несколько слов. Зара потухла. Сник и молодой татарин. Цыганка ушла, подметая вагон длинными цветными юбками.
   Глотову захотелось узнать, о чем они говорили, но так бы ничего и не узнал, не остановись перед расписанием на завтра. Рядом на скамейке сидела цыганка и плакала. Не по-детски. Так плачут только в большом и неизбывном горе. Тихо. Без единого звука, если не считать шмыганья носом.
   Глотов достал огромный, величиной с наволочку, платок и утер ей сопли.
   - Есть хочешь?
   Зара энергично затрясла головой.
   - А пить?
   И снова тот же жест.
   - Что, и пепси не хочешь?
   Она не хотела.
   - Закурить дай?
   Он дал. Потом она, конечно, и попила пепси, и поела в летней кафешке, но главное - рассказала, о чем говорили те двое. О себе поведала заученную историю: как родители продали цыганам. Ее рассказ возымел необычное действие Глотов обозлился, чем несказанно удивил девушку.
   - Сажать надо таких родителей. Наплодят, как китайцы, а кормить не хотят...
   И еще понял Глотов, из-за чего Зара вмешалась в разговор двух соплеменников. Зару тоже хотели выдать замуж. Только у нее не было любимого. Просто не хотела, и все тут. Может быть, девушка чувствовала, что ей уготована иная судьба, чем жена цыгана. Потому и влезла в разговор, потому и поддержала молодого.
   - Как это сажать? За что? Это же родители, - искренне удивилась она.
   - Что же ты делать будешь? - спросил Василий Степанович.
   - Сбегу.
   - К другим цыганам?
   Зара кивнула.
   - И все повторится, - резюмировал опытный Глотов.
   - Не знаю. Может быть.
   - Не может быть, а точно. Ты красивая. В покое не оставят. Будут искать и в конце концов найдут.
   Зара была готова снова всплакнуть. Куда девушке в ее положении деваться?
   - Вот что... Мы сделаем так. Поезжай до Тарасовки. Улица Почтовая, дом одиннадцать. Собаки нет. Вот тебе ключ. Постелешь себе в маленькой комнатке. Наносишь воды из колодца. В подвале нагреватель. Электрический. Рядом щит. Включай все кнопки. Помоешься. Еда в холодильнике. Сиди и носа не высовывай. Я тебе пару слов черкну, чтобы соседи не встревожились.
   Глотов вырвал из блокнота листок и написал записку соседям.
   - Тебе сколько?
   - Восемнадцать, - соврала Зара. - Но паспорта у меня нет.
   - Догадываюсь. Приеду завтра, сходим к участковому. Он мне кое-чем обязан. Сделаем тебе документ. Купим нормальную юбку. Потом выдадут униформу. Устрою тебя ко мне на автобазу курьером... Первое время поживешь на даче, потом, как примут на работу, подыщем что-нибудь. Но никому на новой работе не говори, чем занималась прежде.
   Зара согласно кивала, слушая распоряжения Глотова. Потом, чуть не опрокинув стол, перегнулась и поцеловала его прямо в губы. Тот ошалел.
   - И вот что... Сделай что-нибудь с волосами...
   У Зары была огромная грива иссиня-черных, мелким бесом заверченных волос почти такая же, как у американской актрисы Девис. Уже потом Василий Степанович пожалел о сказанном. Когда выправили документ и Зара пришла устраиваться на работу, голова оказалась острижена под мальчика.
   И вот теперь Зарема - волосы у нее давно отросли - украдкой из курилки наблюдала за Климовым и Артеменко, которые собирались в новый рейс. Впрочем, интересовал ее только Климов.
   Она сразу выделила Гуна среди остальных. Он, пожалуй, был единственным, кто не отпускал сальных шуток по ее адресу и не норовил ущипнуть, когда она забегала в цех с поручениями от Глотова, Величко или других замов.
   Ну вот, все погружено. Пора в дорогу. Перед отправкой их удостоил визитом сам Величко. В отсутствие Глотова зам как-то незаметно присвоил себе полномочия начальника, хотя, например, начальник транспортного цеха был куда покруче, да и ремонтного, не говоря уж о старшем диспетчере или главном менеджере фирмы.
   Зарема кружным путем, чтобы не попасться на глаза начальству, бросилась к воротам и успела как раз вовремя. Охранник готовился открыть шлагбаум.
   - Эй! Эй!..
   Климов, сидевший на штурманском месте, нагнулся к ней - девушка сунула ему конверт.
   - Что это?
   - Откроешь за Кольцевой. Слово даешь?
   - Даю, - откликнулся Климов. Машина тронулась, выбросив в знойное, белесое небо облачко сизого дыма. Уехали...
   - Уехали, - доложил Величко кому следует.
   - Уехали, -доложил Хорошилов.
   - Уехали, - сообщили те, кому доложил Хорошилов.
   А Ласточка, набирая обороты, стремилась вырваться из общего потока, своими габаритами, окрасом, мерсовским движком подтверждая право на левый ряд.
   Уже за МКАД Климов открыл конверт. Там лежал листок из ученической тетради, сложенный вчетверо. Развернул. И ровно ничего не понял. Повторил вслух: - "МЭ ТУТ КЕМАМ".
   - Ну и что нам пишут? - спросил Артеменко.
   - А черт его знает, - пожал плечами Климов. - Вперед, на винные склады!..
   Глава 13
   КАБИНЕТ
   Отсюда открывался прелестный вид на старую Москву. Настолько прелестный, что хозяин кабинета не поменял бы его ни на какой другой. Хотя прежние владельцы кабинета вполне могли рассмотреть из окон Воркуту и Магадан, а то и получить пулю, сидя прямо в уютном кресле.
   Хозяин кабинета был спокоен. Прошло время комсомольских разборок, шашлыков, командировок, где встречают по-царски, а провожают как покойника вперед ногами. Теперь он сам отдавал приказы. И его подчиненные нередко могут лицезреть своего шефа в нижнем буфете. Нижний буфет - это демократическая придумка хозяина кабинета. Он неустанно твердил своим заместителям, что достаточно два раза в неделю спуститься к народу, дабы соответствовать имиджу демократа и либерала.
   Он таки дождался звонка. Операция началась. Хозяин кабинета не знал подробностей. Зачем? Как командующий фронтом не интересуется подробностями полковой операции, так и он не хотел знать деталей. Тем более от его кабинета до "передовой" - сотни километров. Операция дорогостоящая, но локальная.
   Хозяин прошелся по кабинету, подошел к тому месту, где стояли кожаный диван, столик и два глу-брких кресла. Здесь он вел неформальные беседы с Доверенными лицами. Усевшись в кресло, закрыл глаза. Ни о чем не думалось. В последнее время такое случалось все чаще и чаще. Это напоминало состояние полной прострации или почти кладбищенского покоя. Абсолютного покоя...
   Он вспомнил Красноярский крайком ВЛКСМ. Счастливое было время... Хлопотное, но счастливое. Молодость. Он и сейчас не стар. Женщины пока не жалуются.
   Хозяин кабинета все глубже погружался в приятные воспоминания, уводившие его от реальности...
   А надо было бы быть реалистом. Как охотничьи собаки с возрастом теряют нюх, так и он, достигнув положения, наслаждался властью и... покоем. А тучи уже сгущались. Почти как перед грозой, пахло серой... Из его высокого кабинета видно было далеко, но надо было перевести взгляд пониже. Видно, он не уловил даже явных изменений и не предполагал, что очень скоро его из этого кресла попросят.
   Глава 14
   ВЕЛИЧКО. ИГРА В СЕРСО
   Господин Величко стал господином в октябре девяносто третьего. Разрывы танковых снарядов ничуть не испугали его. И вовсе не потому, что Величко обладал храбростью необычайной. Просто не оценил степени опасности.
   Он вел Лидера по темным коридорам в безопасное место, деловито инструктируя на ходу попадавшиеся навстречу группы защитников, словно опытный полководец. Приказы и инструкции были абсурдны и вовсе не соответствовали тактике обороны, но он, человек сугубо гражданский, вообразил себя чуть ли не Наполеоном. Но Лидеру понравился этот смелый и решительный человек из окружения, а хватка его показалась деловой и цепкой. Смещенный со всех постов лефортовский сиделец по выходе из заточения не забыл расторопного украинца, дал рекомендации - и жизнь Величко завертелась, закрутилась будто в ином измерении.
   Переломным для себя моментом Величко считал девяносто пятый год, когда его в числе нескольких молодых, подающих надежды людей пригласили на подмосковную дачу. Там было все. И стол, ломящийся от яств, и умные политические разговоры, и много вина. Когда пьяным гостям надоело обсуждение государственных проблем и потянуло на воздух - к простым крестьянским развлечениям, Величко остался с дочерьми хозяина дачи играть в серсо и великолепно проиграл обеим.
   Дело в том, что знающие люди предупредили украинца о головной боли хозяина поместья - дочерях. Одна из них не отличалась красотой, зато имела острый язычок и не менее острый ум, другая, как утверждали, наркоманка. По этим причинам ни та, ни другая не могли выйти замуж в своей среде. Им следовало подыскивать мужей среди бедных родственников или на стороне.
   Пока все кандидаты испытаний не прошли. Проиграв, Величко усадил девиц в шезлонги, сам смешал и поднес коктейли и уселся рядом. Говорили ни о чем и обо всем. Чтобы угодить обеим, Величко принялся осторожно критиковать собравшихся и сразу же обрел благодарных слушательниц.
   Гости вернулись с прогулки и, словно изголодавшиеся волки, кинулись к накрытому во второй раз столу с легкими закусками. Хозяин дачи направился прямиком к дочерям и отозвал в сторону Величко.
   - Ну как? Кто? - спросил он напрямик хохла.
   - Что? - прикинулся Величко.
   - Кто?
   - Не знаю, - честно признался тот, поняв, что дальше играть не стоит.
   - Ты мне ваньку не валяй.
   - Честно, Аркадий Карпович. Обе хороши.
   В голосе претендента звучало столько неподдельного волнения из-за невозможности выбора, что отец купился.
   - Да, признаться, обе хороши, - искренне восхитился Аркадий Карпович и жестко заключил: - Сутки на размышление.
   Через сутки Величко выбрал младшую, посчитав, что наркоманкой управлять гораздо легче, чем умной. И не прогадал. Когда попал на автобазу и получил в свое ведение маршрут, а главное - понял, ЧТО этим маршрутом переправляют, сначала наложил в штаны, но потом, по зрелом размышлении, успокоил себя: в случае чего, тесть прикроет, раз такие люди в бизнесе задействованы.
   Не обладая в этой области профессиональными навыками, Величко все же сумел собрать неплохую команду. Растяжки по городу, планшеты на самых людных перекрестках, рекламные ролики на телевидении - все шло в ход, все засчитывалось как заслуга Величко. Он неплохо справлялся со своими обязанностями и даже увеличил доход фирмы. Но основным в его деятельности все-таки был и оставался маршрут.
   Величко набрал по сотовому секретный номер, произнес:
   - Выехали. Нет, отклоняться от маршрута категорически запрещено, да и времени у них не так много.
   Все. Игра в серсо началась. Величко собирался проиграть в очередной раз. Проиграть, как и в игре с дочерьми, с пользой для себя. Аркадий Карпович, рекомендуя зятя Хорошилову, не учел одного - неуемного карьерного зуда и амбиций украинца. Это стало ошибкой. Слишком долго Величко сидел без движения. Хотелось дела. Крупного. И он решил сыграть в серсо с конкурентами тестя.
   Глава 15
   ДОМИК У ДОРОГИ
   "Мерседес" с упоением поглощал километры. Выехав во второй половине дня, друзья торопились. Спидометр словно застрял на отметке сто миль в час. Кондиционер не включали. На такой скорости два открытых боковых окна создавали хорошую тягу. Дорожное радио без устали гремело попсой, и Артеменко, не терпевший подобного рода музыкальную продукцию, выключил радио и поставил Стинга.
   Они шли в левом ряду, изредка пропуская вперед легковые иномарки.
   - Куда торопятся? Ей-богу, когда приобрету свою, назло буду ездить медленно, - хохотнул Гун.
   Они откозыряли стражу порядка, который насторожился было, но, узнав Ласточку, поднял руку в приветствии. На трассе Климова и Артеменко знали. В первый год работы на автобазе, случалось, останавливали, проверяли груз и документы, но неизменно все оказывалось в ажуре. Кроме того, мужикам можно было заказать в столице любую вещицу, необходимую в хозяйстве, а уж к праздникам тем более. Климов и Артеменко никому не отказывали, будь то редкое лекарство, набор игл для швейной машинки или новые ножи для мясорубки. В Москве, как в Греции, все есть...
   Сегодня до темноты они должны пройти около, семисот километров. Причем надо еще заехать в Энск и сдать попутный груз: пятьдесят ящиков коньяка "Белый аист" - личная просьба Величко.
   Друзья не задавались вопросом, почему фирма, только в виде исключения занимающаяся алкоголем, продуктами питания и табаком, взялась доставлять какие-то пятьдесят ящиков. Никогда не спрашивали и о том, почему именно Величко, занимающийся на фирме рекламой и маркетингом, курирует маршрут "Москва - Ильичевск - Москва - Калининград". Обычным грузом на этом направлении была бытовая техника, запчасти и комплектующие различных производств. Не вызвала особых вопросов и спешка, с которой прокручивалось дело. Видимо, мухлюет Величко - хочет пополнить свой карман, решили мужики, не боится ничего, стервец.
   В Энске ничего не знали о поставке, но в документах адрес и получатель указаны точно, и директор сети магазинов и торговых точек на трассе товар принял. Вот только разгружать пришлось самим. Единственный грузчик был пьян и спал в подсобке.
   Разгрузившись, друзья отказались от угощения и ночлега. У каждого водителя-дальнобойщика на трассе имелись свои излюбленные места дневок и ночевок, дружеские связи и, разумеется, любовь. В этом смысле Климов и Артеменко мало чем отличались от коллег. Вот почему сами разгрузили, вот почему отказались ночевать, вот почему, как только выехали на трассу, подхлестнули Ласточку, и она вновь стала наматывать километры.
   Летом солнце садится поздно. Огненный апельсин уже коснулся краем кожуры кромки леса, когда Ласточка свернула на автоплощадку. Чуть дальше виднелось бывшее здание дорожной столовой, а ныне частное предприятие общественного питания. Поварихой тут прежде работала тетя Дуся. Когда предприятие перешло в частные руки, услуги тети Дуси не понадобились. Ее сменил хмурый повар-кавказец. Все подорожало. В меню появились кебабы и шашлыки, лагманы и хинкали. Существенно уменьшилось количество отходов. Тетя Дуся вынуждена была сократить поголовье свиней до трех особей. Ее оставили посудомойкой.
   Но и такое положение считалось шатким, ибо шеф грозился приобрести специальную машину. Шоферы еще заезжали сюда по старой памяти, но цены кусались, и остались лишь немногие.
   Гун и Дима вошли в зал и сели за любимый столик у окна. Заведение пустовало. Надя, дочка тети Дуси, обрадовалась старым знакомым. Ее взяли официанткой, и она зарабатывала вдвое против матери. А Дуся из кормилицы превратилась в иждивенку.
   - Ой, мальчики приехали! - воскликнула Надя. - Что будем заказывать? Берите лагман. Баранина свежая. Австралийская.
   - Как живешь, Надюш? Поступать не раздумала? - спросил Гун.
   Оба знали: заветная мечта официантки - поступить в институт. Вообще, любыми путями покинуть-глухомань и перебраться хотя бы в Энск, если не в столицу или Питер. В принципе ей было все равно. Лишь бы уехать. Наде надоели подсобное хозяйство, огород, поселковая дискотека, неуклюжие ухаживания местных парней и хамоватых Дальнобойщиков. Из всех транзитников Надя отличала, пожалуй, только этих двоих. Никогда не приставали, грязно не ругались, во время ночевок водку не пили. А ночевать тетя Дуся пускала за умеренную плату.
   Их дом стоял на отшибе поселка, ближе всех к дороге, и с незапамятных времен в нем привечали проезжих людей. Несколько раз Надю обнадеживали удалые транзитники, и, возможно, все случилось бы, как в "Станционном смотрителе" Пушкина, но Дуся, в отличие от Вырина, всегда была начеку. Сама когда-то не убереглась, потому одна растила троих детей со старшей Надеждой. В свое время ей тоже хотелось покинуть родные края.
   Манили огни больших городов, и она влюбилась в водителя. Тот обещал много. Обещания не сбылись.
   Водителя перевели на другой маршрут, а может, сам попросился, когда узнал о ее беременности. Она упорно ждала и потому дочку назвала Надеждой.
   - Эти не обижают? - кивнул Артеменко на выглянувшего в окошко раздачи повара.
   - Меня обидишь...
   И Надя с гордостью продемонстрировала баллончик с перечным газом.
   - Мать позови, - попросил Гун, роясь в карманах, но Дуся уже спешила из мойки в зал. - Вот. Как заказывали. - Гун протянул посудомойке пару пачек игл для швейной машинки и свиной кожи ремень.
   Дуся полезла под фартук за деньгами.
   - Это ты брось, Дуся. Не обедняем, - остановил ее Артеменко.
   - Ладно, - согласилась посудомойка. - За ночевку не возьму.
   На том сошлись. Дуся выдала шоферам ключ и вернулась на рабочее место. Надя ушла за заказом, а в помещении появился молоденький сержант милиции с офицерским планшетом на боку. Завидев Гуна и Диму, -направился к их столику:.
   - Можно?
   - Садись, Петя, в ногах правды нет. Есть-пить будешь? - спросил Гун.
   - Не с моей зарплатой.
   - Брось. Угощаем. Надя, холодной минералки полковнику.
   Петю передернуло. Милиционер сильно переживал из-за своего звания - четыре года в младших сержантах. А как выдвинешься, если ничего не происходит? Пара драк шоферни на стоянке, "черного" измутузили, козу увели у Матрены... Драку разняли сами шоферы. Заявлений никто не подавал. Расследовать нечего. Козу не нашли. Видимо, увезли те же дальнобойщики, и пасется скотинка где-нибудь в соседнем районе. Как выдвинуться?
   - Я серьезного разговора хочу.. -начал сержант.
   - Ну если серьезного...
   - Не надо насмехаться. Вы туда-сюда, а мне тут жить.
   - К чему клонишь? - спросил Артеменко, прикидываясь, будто не понимает, о чем речь. На самом деле песня была старая, ее сержант заводил при каждой встрече с дальнобойщиками: вам, ребята, все равно где гулять, а Наде здесь жить. Она мечтает о городе, и никак эту блажь не вышибить. Вы, мужики, должны понимать - нечего ей там Делать. Кому нужна провинциальная официантка? Не обещайте ничего, а главное - не берите с собой в столицу. Пропадет баба.