731

 
   ощущений, за неимением последних в самой жизни, тот найдет большую пищу для воображения в «Истории кораблекрушений», где в нескольких томах собраны и описаны многие случаи замечательных крушений у разных народов. Погибали на море от бурь, от жажды, от голода и холода, от болезней, от возмущений экипажа.
   Но никогда гибель корабля не имела такой грандиозной обстановки, как гибель «Дианы», где великолепный спектакль был устроен самой природой. Не раз на судах 10 бывали ощущаемы колебания моря от землетрясения, – но, сколько помнится, больших судов от этого не погибало.
   Пересев на «Диану» и выбрав из команды «Паллады» надежных и опытных людей, адмирал все-таки решил попытаться зайти в Японию и если не окончить, то закончить на время переговоры с тамошним правительством и условиться о возобновлении их по окончании войны, которая уже началась, о чем получены были наконец известия. 20 Перед отплытием из Татарского пролива время, с августа до конца ноября, прошло в приготовлениях к этому рискованному плаванию, для которого готовились припасы на непредвиденный срок, ввиду ожидания встречи с неприятелем.
   По окончании всех приготовлений адмирал, в конце ноября, вдруг решился на отважный шаг: идти в центр Японии, коснуться самого чувствительного ее нерва, именно в город Оосаки, близ Миако, где жил микадо, глава всей Японии, сын неба, или, как неправильно прежде 30 называли его в Европе, «духовный император». Там, думал не без основания адмирал, японцы струсят неожиданного появления иноземцев в этом закрытом и священном месте и скорее согласятся на предложенные им условия.
   Так и сделал. «Диана» явилась туда – и японцы действительно струсили, но, к сожалению, это средство не повело к желаемым результатам. Они стали просить удалиться, и все берега свои заставили рядами лодок, так что сквозь них надо было пробиваться силою, а к этому 40 средству адмирал не имел полномочия прибегать.
   Японцы тут ни о каких переговорах не хотели и слышать, а приглашали немедленно отправиться в городок Симодо, в бухте того же имени, лежащей в углу огромного залива Иеддо, при выходе в море. Туда, по словам
 

732

 
   их, отправились и уполномоченные для переговоров японские чиновники. Туда же чрез несколько дней направилась и «Диана». В этой бухте предстояло ей испытать страшную катастрофу.
   Здесь я кладу перо как путешественник и автор. Далее меня не было с плавателями, и я являюсь только редактором некоторых их воспоминаний, рассказов и донесений о крушении «Дианы» и о возвращении в Россию. 10 Постараюсь сделать это в нескольких общих чертах, как можно короче, чтобы не лишать большого интереса тех из читателей, которые пожелают ознакомиться с событием из самого рапорта адмирала, где всё изложено – полно, подробно и весьма просто и удобопонятно, несмотря на обилие морских терминов.
   Всё это событие и последствия его принадлежат истории нашего мореплавания, а теперь пока они теряются на страницах малодоступного большинству публики специального морского журнала. 20 «Одним из тех ужасных, редких явлений в природе, случающихся, однако же, чаще в Японии, нежели в других странах, совершилась гибель фрегата “Диана”». Так начинается рапорт адмирала к великому князю, генерал-адмиралу, – и затем, шаг за шагом, минута за минутой, повествует о грандиозном событии и его разрушительном действии на берегах и на фрегате.
   Прочитав это повествование и выслушав изустные рассказы многих свидетелей, – можно наглядно получить вульгарное изображение события, в миниатюре, таким 30 образом: возьмите большую круглую чашку, налейте до половины водой и дайте чашке быстрое круговращательное движение – а на воду пустите яичную скорлупу или представьте себе на ней миниатюрное суденышко с полным грузом и людьми. Вот положение судна и людей. Но в чашке нет ни скал, стоящих в виде островов посередине, ни угловатых берегов, – а это всё было в бухте Симодо.
   Надо заметить, что бухта Симодо не закрыта с моря и, следовательно, не может служить безопасным местом 40 для стоянки судов. 11 декабря, в 10 часов утра (рассказывал адмирал), он и другие, бывшие в каютах, заметили, что столы, стулья и прочие предметы несколько колеблются, посуда и другие вещи прискакивают, и поспешили выйти наверх. Всё
 

733

 
   по-видимому было еще покойно. Волнения в бухте не замечалось, но вода как будто бурлила или клокотала.
   Около городка Симодо течет довольно быстрая горная речка: на ней было несколько джонок (мелких японских судов). Джонки вдруг быстро понеслись не по течению, а назад, вверх по речке. Тоже необыкновенное явление: тотчас послали с фрегата шлюпку с офицером узнать, что там делается. Но едва шлюпка подошла к берегу, как ее водою подняло вверх и выбросило. Офицер и матросы 10 успели выскочить и оттащили шлюпку дальше от воды. С этого момента начало разыгрываться страшное и грандиозное зрелище.
   Вот рисунок этой картины в двух-трех главных штрихах.
   Вследствие колебания морского дна у берегов Японии в бухту Симодо влился громадный вал, который коснулся берега и отхлынул, но не успел уйти из бухты, как навстречу ему, с моря, хлынул другой вал, громаднее. Они столкнулись, и не вместившаяся в бухте вода пришла 20 в круговоротное движение и начала полоскать всю бухту, хлынув на берега, вплоть до тех высот, куда спасались люди из Симодо.
   Второй вал покрыл весь Симодо и смыл его до основания.
   Потом еще вал, еще и еще. Круговращение продолжалось с возрастающей силой и ломало, смывало, топило и уносило с берегов всё, что еще уцелело. Из тысячи домов осталось шестнадцать и погибло около ста человек.
   Весь залив покрылся обломками домов, джонок, трупами людей и бесчисленным множеством разнообразнейших 30 предметов: жилищ, утвари и проч.
   Всё это прибило к одному из берегов в такой массе, что образовало, по словам рапорта адмирала, «как бы продолжение берега».
   А что делалось с фрегатом в это время?
   По изустным рассказам свидетелей, поразительнее всего казалось переменное возвышение и понижение берега: он то приходил вровень с фрегатом, то вдруг возвышался саженей на шесть вверх. Нельзя было решить, стоя на палубе, поднимается ли вода, или опускается 40 самое дно моря? Вращением воды кидало фрегат из стороны в сторону, прижимая на какую-нибудь сажень к скалистой стене острова, около которого он стоял, и грозя раздробить, как орех, и отбрасывая опять на середину бухты.
 

734

 
   Потом стало ворочать его то в одну, то в другую сторону с такой быстротой, что в тридцать минут, по словам рапорта, было сделано им сорок два оборота! Наконец начало бить фрегат, по причине переменной прибыли и убыли воды, об дно, о свои якоря и класть то на один, то на другой бок. И когда во второй раз положило – он оставался в этом положении с минуту…
   И страх, и опасность, и гибель – всё уложилось в одну эту минуту! 10 Все уцепились: кто за что мог. Всё оцепенело в молчании.
   Потом раздались слова молитвы: все молились, кто словами, и все, конечно, внутренно, так усердно, как, по пословице, только молятся на море!
   Бог услышал молитвы моряков, и «Провидению, – говорит рапорт адмирала, – угодно было спасти нас от гибели».
   Вода пошла на прибыль, и фрегат встал, но в каком положении!
   Не все, однако, избавились и от гибели: один матрос поплатился жизнью, а двое искалечены. Две неприкрепленные 20 пушки, при наклонении фрегата, упали и убили одного матроса, а двум другим, и, между прочим, боцману Терентьеву, раздробили ноги.
   Помню я этого Терентьева, худощавого, рябого, лихого боцмана, всегда с свистком на груди и с линьком или лопарем в руках. Это тот самый, о котором я упоминал в начале путешествия и который угощал моего Фаддеева то линьком, то лопарем по спине, когда этот последний, радея мне (без моей просьбы, а всегда сюрпризом), таскал украдкой пресную воду на умыванье, сверх положенного 30 количества, из систерн во время плавания в Немецком море.
   Несколько часов продолжалось это возмущение воды при безветрии и наконец стихло. По осмотре фрегата он оказался весь избит. Трюм был наполнен водой, подмочившей провизию, амуницию и всё частное добро офицеров и матросов. А главное, не было более руля, который, оторвавшись вместе с частью фальшкиля, проплыл, в числе прочих обломков, мимо фрегата – «продолжать берег», по выражению адмирала. 40 Фрегат разоружили: свезли все шестьдесят орудий на берег и отдали на сохранение японцам, объяснив им, как важно для нас, чтобы орудия не достались неприятелю. И японцы укрыли и сохранили их тщательно, построив для того особые сараи.
 

735

 
   Вообще они, несмотря на то что потерпели сами от землетрясения, оказали нашим всевозможную помощь и послуги. Японские власти присылали провизию и снабжали всем нужным.
   Наш государь оценил их услуги и, в благодарность за участие к русским плавателям, подарил все 60 орудий японскому правительству.
   Но и наши не оставались в долгу. В то самое время, когда фрегат крутило и било об дно, на него нанесло 10 напором воды две джонки. С одной из них сняли с большим трудом и приняли на фрегат двух японцев, которые неохотно дали себя спасти, под влиянием строгого еще тогда запрещения от правительства сноситься с иноземцами. Третий товарищ их решительно побоялся, по этой причине, последовать примеру первых двух и тотчас же погиб вместе с джонкой. Сняли также с плывшей мимо крыши дома старуху.
   Когда утихло, адмирал послал на развалины Симодо К. Н.
   Посьета и доктора подать помощь раненым. Но, 20 ради всё того же страха, раненых спрятали и объявили, что их нет. Но наши успели мельком заметить их.
   Так кончился первый акт этой морской драмы, – первый потому, что «страшные», «опасные» и «гибельные» минуты далеко не исчерпались землетрясением. Второй акт продолжался с 11-го декабря 1854 по 6-е января 1855 г., когда плаватели покинули фрегат, или, вернее, когда он покинул их совсем, и они буквально «выбросились» на чужой, отдаленный от отечества берег.
   Фрегат повели, приделав фальшивый руль, осторожно, 30 как носят раненого в госпиталь, в отысканную в другом заливе, верстах в 60 от Симодо, закрытую бухту Хеда, чтобы там повалить на отмель, чинить – и опять плавать. Но все надежды оказались тщетными. Дня два плаватели носимы были бурным ветром по заливу и наконец должны были с неимоверными усилиями перебраться все (при морозе в 4°) сквозь буруны на шлюпках, по канату, на берег, у подошвы японского Монблана, горы Фудзи, в противуположной стороне от бухты Хеда. 40 С наступлением тихой погоды хотели наконец, посредством японских лодок, дотащить кое-как пустой остов до бухты – и все-таки чинить. Если фрегат держался еще на воде в тогдашнем своем положении, так это, сказывал адмирал, происходило, между прочим, оттого,
 

736

 
   что систерны в трюме, обыкновенно наполненные пресной водой, были тогда пусты, и эта пустота и мешала ему погрузиться совсем.
   Сто японских лодок тянули его; оставалось верст пять-шесть до места, как вдруг налетел шквал, развел волнение: все лодки бросили внезапно буксир и едва успели, и наши офицеры, провожавшие фрегат, тоже, укрыться по маленьким бухтам. Пустой, покинутый фрегат качало волнами с боку на бок… 10 Ночью нельзя было следить за ним, а наутро его уже не было видно…
   Когда читаешь донесения и слушаешь рассказы о том, как погибала «Диана», хочется плакать, как при рассказе о медленной агонии человека.
   Вот эти два числа – 11 декабря, день землетрясения, и 6 января, высадки на берег, как знаменательные дни в жизни плавателей, и были поводом к собранию нашему за двумя вышеупомянутыми обедами.
   Наконец, третье действие – это возвращение путешественников, 20 тоже под страхом и опасностями своего рода, разными путями в Россию…
   Так кончилось крушение «Дианы», которое займет самое видное место в летописи морских бедствий.
 

VII

 
   К этому остается прибавить немногое, что еще рассказывали мне мои бывшие спутники о дальнейших своих похождениях и о заключении этой замечательной во всех отношениях экспедиции.
   От подошвы Фудзи наши герои, «по образу пешего 30 хождения», через горы, направились в ту же бухту Хеда, куда намеревались было ввести фрегат, и расположились там на бивуаках (при 4° мороза, не забудьте!), пока готовились бараки для их помещения, временного и, по возможности, недолгого, потому что в положении Робинзонов Крузе пятистам человекам долго оставаться нельзя.
   Надо было изыскать средство уйти оттуда каким бы то ни было образом. Дожидаться ответа на рапорт, пока он придет в Россию, пока оттуда вышлют другое судно, чего в военное время и нельзя было сделать, – значит нести 40 все тягости какого-то плена. Не затем прошли сквозь все гибели, чтобы киснуть на полудиком прибрежье, сложив
 

737

 
   руки, когда «наши там… дерутся!» – думали плаватели.
   Решились искать помощи в самих себе – и для этого, ни больше ни меньше, положил адмирал построить судно собственными руками с помощью, конечно, японских услуг, особенно по снабжению всем необходимым материалом: деревом, железом и проч. Плотники, столяры, кузнецы были свои: в команду всегда выбираются люди, знающие все необходимые в корабельном деле 10 мастерства. Так и сделали. Через четыре месяца уже готова была шкуна, названная в память бухты, приютившей разбившихся плавателей, «Хеда».
   Из донесений известно, что наши плаватели разделились на три отряда: один отправился на нанятом американском судне к устьям Амура, другой на бременском судне был встречен английским военным судном. Но англичане приняли наших не за военнопленных, а за претерпевших кораблекрушение и, разделив по своим судам, доставили их, кругом мыса Доброй Надежды, в 20 Европу.
   Наконец, сам адмирал на самодельной шкуне «Хеда», с остальною партиею около сорока человек, прибыл тоже, едва избежав погони английского военного судна, в устья Амура и по этой реке поднялся вверх до русского поста Усть-Стрелки, на слиянии Шилки и Аргуни, и достиг Петербурга.
   Чего стоило одно странствование по этой пустынной, тогда еще не исследованной нашей Миссисипи!
   Сам адмирал, капитан (теперь адмирал) Посьет, капитан 30 Лосев, лейтенант Пещуров и другие, да человек осьмнадцать матросов, составляли эту экспедицию, решившуюся в первый раз, со времени присоединения Амура к нашим владениям, подняться вверх по этой реке на маленьком пароходе, на котором в первый же раз спустился по ней генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев.
   Последний воротился тогда в Иркутск сухим путем (и я примкнул к его свите), а пароход и при нем баржу, открытую большую лодку, где находились не умещавшиеся 40 на пароходе люди и провизия, предоставил адмиралу.
   Предполагалось употребить на это путешествие до Шилки и Аргуни, к месту слияния их, в местечко Усть-Стрелку, месяца полтора, и провизии взято было на два месяца, а плавание продолжалось около трех месяцев.
 

738

 
   И чего не случалось с нашими странниками! То вдруг воды в реке нет и плыть нельзя, то сильно несет течением.
   То дров в изобилии, то один мелкий хворост по берегам, негодный и на лучину, нечем пищу варить и топить пароход! В иных местах у туземцев: мангу, орочан, гольдов, гиляков и других, о которых европейские этнографы, может быть, еще и не подозревают, можно было выменивать сушеное оленье мясо, просо на бисер, гвозди и т. п. А в других местах было или совсем пусто по берегам, или 10 жители, завидев, особенно ночью, извергаемый пароходом дым и мириады искр, в страхе бежали дальше и прятались, так что приходилось голодным плавателям самим входить в их жилища и хозяйничать, брать провизию и оставлять бусы, зеркальца и тому подобные предметы взамен.
   Сами ловили рыбу и иногда роскошничали за стерляжьей ухой, особенно в первой половине плавания.
   Когда не было леса по берегам, плаватели углублялись в стороны для добывания дров. Матросы рубили дрова, офицеры таскали их на пароход. Адмирал порывался разделять 20 их заботы, но этому все энергически воспротивились, предоставив ему более легкую и почетную работу, как-то: накрывать на стол, мыть тарелки и чашки.
   В последние недели плавания все средства истощились: по три раза в день пили чай и ели по горсти пшена – и только. Достали было однажды кусок сушеного оленьего мяса, но несвежего, с червями. Сначала поусумнились есть, но потом подумали хорошенько, вычистили его, вымыли и… «стали кушать», «для примера, между прочим, матросам», – прибавил К. Н. Посьет, 30 рассказывавший мне об этом странствии. «Полно, так ли, – думал я, слушая, – для примера ли; не по пословице ли: голод не тетка?»
   За два дня до прибытия на Усть-Стрелку, где был наш пост, начальник последнего, узнав от посланного вперед орочанина о крайней нужде плавателей, выслал им навстречу всё необходимое в изобилии и, между прочим, теленка.
   Вот только где, пройдя тысячи три верст, эти не блудные, а блуждающие сыны добрались до упитанного тельца! 40 Так кончилась эта экспедиция, в которую укладываются вся «Одиссея» и «Энеида» – и ни Эней, с отцом на плечах, ни Одиссей не претерпели и десятой доли тех злоключений, какие претерпели наши аргонавты, из которых «иных уж нет, а те далече!»
 

739

 
   Одних унесла могила: между прочим, архимандрита Аввакума. Этот скромный ученый, почтенный человек ездил потом с графом Путятиным в Китай, для заключения Тсянзинского трактата, и по возвращении продолжал оказывать пользу по сношениям с китайцами, по знакомству с ними и с их языком, так как он прежде прожил в Пекине лет пятнадцать при нашей миссии. Он жил в Александро-Невской лавре и скончался там лет восемь или десять тому назад. 10 Нет более в живых также капитана (потом генерала) Лосева, В. А. Римского-Корсакова, бывшего долго директором Морского корпуса, обоих медиков, Арефьева и Вейриха, лихого моряка Савича, штурманского офицера Попова.1 Из остающихся в живых – старшие занимают высокие посты в морской и в других службах, осыпаны отличиями, – младшие на пути к отличиям.
   С самыми лучшими чувствами симпатии и добрых воспоминаний обращаюсь я постоянно к этой эпохе 20 плавания по морям, к кругу этих отличных людей и встречаюсь с ними всегда, как будто не расставался никогда.
   Мне поздно желать и надеяться плыть опять в дальние страны: я не надеюсь и не желаю более. Лета охлаждают всякие желания и надежды. Но я хотел бы перенести эти желания и надежды в сердца моих читателей – и – если представится им случай идти (помните: «идти», а не «ехать») на корабле в отдаленные страны – предложить совет: ловить этот случай, не слушая никаких 30 преждевременных страхов и сомнений. Читатель, может быть, возразит на этот совет, что довольно и того, что написано в этой главе, чтобы навсегда отбить охоту к морским путешествиям. Напротив, именно этот рассказ и подтверждает мой совет. Как же: в то время, когда от землетрясения падали города и селения, валились скалы, гибли дома и люди на берегу, фрегат всё держался и из пятисот человек погиб один! И после, потеряв корабль, плаватели отделались благополучно, и все добрались домой, и бо?льшая часть живут и здравствуют доныне.
 

740

 
   Русский священник в Лондоне посетил нас перед отходом из Портсмута и после обедни сказал речь, в которой остерегал от этих страхов. Он исчислил опасности, какие можем мы встретить на море, – и, напугав сначала порядком, заключил тем, что «и жизнь на берегу кишит страхами, опасностями, огорчениями и бедами, – следовательно, мы меняем только одни беды и страхи на другие».
   И это правда. Обыкновенно ссылаются на то, как 10 много погибает судов. А если счесть, сколько поездов сталкивается на железных дорогах, сваливается с высот, сколько гибнет людей в огне пожаров и т. д., то на которой стороне окажется перевес? И сколько вообще расходуется бедного человечества по мелочам, в одиночку, не всегда в глуши каких-нибудь пустынь, лесов, а в многолюдных городах!
   «А всё же “страшновато” как-то на море: сомнения, неуверенность, одни ожидания опасностей чего стоят!..» – скажут на это. 20 Да, тут есть правда; но человеку врожденна и мужественность: надо будить ее в себе и вызывать на помощь, чтобы побеждать робкие движения души и закалять нервы привычкою. Самые робкие характеры кончают тем, что свыкаются. Даже женщины служат хорошим примером тому: сколько англичанок и американок пускаются в дальние плавания и выносят, даже любят, большие морские переезды!
   Зато какие награды! Дальнее плавание населит память, воображение прекрасными картинами, занимательными 30 эпизодами, обогатит ум наглядным знанием всего того, что знаешь по слуху, – и, кроме того, введет плавателя в тесное, почти семейное сближение с целым кругом моряков, отличных, своеобразных людей и товарищей.
   И этого всего потом из памяти и сердца нельзя выжить во всю жизнь; и не надо – как редких и дорогих гостей.
 

Сноски

 
   Сноски к стр. 9 1 А. Н. Майков (примеч. Гончарова).
   Сноски к стр. 11 1 по должности (лат.)
   Сноски к стр. 15 1 В. Г. Бенедиктов и А. Н. Майков (примеч. Гончарова).
   Сноски к стр. 16 1 «Правь, Британия, морями» (англ.) 2 гигантские шаги (фр.).
   Сноски к стр. 31 1 по желанию (лат.)
   Сноски к стр. 33 1 долг прежде всего (фр.) Сноски к стр. 34 1 Дувр (англ.) Сноски к стр. 40 1 внешняя форма (лат.) Сноски к стр. 41 1 «Здесь говорят по-французски» (фр.) Сноски к стр. 45 1 в натуральном виде (фр.) Сноски к стр. 47 1 «Да, о да!» (англ.) Сноски к стр. 53 1 «Да, сэр, нет, сэр» (англ.) Сноски к стр. 54 1 Причал Альберта (англ.) Сноски к стр. 55 1 «Русский фрегат?» (англ.) 2 «Нет» (англ.) 3 «Нет» (нем.) Сноски к стр. 58 1 «Вооруженные силы Индии» (англ.) Сноски к стр. 59 1 как мошенника (фр.) Сноски к стр. 60 1 в параллель (фр.) Сноски к стр. 83 1 кавалеры (исп.) 2 Туда (нем.) Сноски к стр. 85 1 Я мыслю, следовательно, существую (лат.) Сноски к стр. 87 1 только не сегодня (нем.) Сноски к стр. 91 1 черт возьми (англ.) Сноски к стр. 92 1 «Один шиллинг, синьор» (англ.) 2 выскочка (фр.) Сноски к стр. 98 1 сухой мадеры (исп.) Сноски к стр. 100 1 В послании к И. А. Гончарову, напечатанной в полном собрании стихотворений Бенедиктова (примеч. Гончарова).
   Сноски к стр. 111 1 «деньги» (англ.)
   Сноски к стр. 112 1 «Подарок, подарок» (англ.) Сноски к стр. 124 1 В послании Бенедиктова к Гончарову (примечание Гончарова).
   Сноски к стр. 135 1 пресс-папье (фр.) 2 в высшей степени (лат.) Сноски к стр. 136 1 «Благодарю вас!» (англ.) Сноски к стр. 145 1 «Кто там?» (англ.) Сноски к стр. 148 1 лицо в мелких морщинках (фр.) Сноски к стр. 152 1 в семейном кругу (фр.) 2 «Доброго пути, счастливого путешествия» (англ.) Сноски к стр. 158 1 «Мыс Доброй Надежды» (нем.) 2 «Современности» (нем.) Сноски к стр. 161 1 Французское селение (голл.) Сноски к стр. 162 1 Государство Оранжевой реки (англ.) Сноски к стр. 174 1 Он утвержден был в 1853 году (примеч. Гончарова) Сноски к стр. 179 1 десерт из винных ягод, орехов, миндаля и изюма (фр.; букв.: четверо нищих) Сноски к стр. 186 1 шамбертеном (фр.) Сноски к стр. 193 1 очень мило (англ.) Сноски к стр. 201 1 Остановитесь, остановитесь (англ.) 2 не правда ли, это очень живописно? (фр.) Сноски к стр. 214 1 «Чернокожие» (англ.) Сноски к стр. 216 1 первый завтрак (англ.) Сноски к стр. 219 1 Долина Брандта (англ.) Сноски к стр. 222 1 «Благодарю вас, благодарю вас» (англ.) Сноски к стр. 228 1 Зеленое место (англ.) Сноски к стр. 230 1 неудачу (фр.) Сноски к стр. 234 1 Саутси (англ.) 2 да, да (фр.) Сноски к стр. 236 1 «Прощайте» (англ.) Сноски к стр. 278 1 ажурных, прозрачных (фр.) Сноски к стр. 288 1 на китайский манер (фр.) Сноски к стр. 303 1 «Морской журнал» (англ.) Сноски к стр. 305 1 импровизированных (фр.) 2 Кстати (фр.) Сноски к стр. 318 1 кошелька (фр.) Сноски к стр. 320 1 спереди (фр.) Сноски к стр. 329 1 «Сжалься, сжалься» (фр.) Сноски к стр. 330 1 прощайте (фр.) Сноски к стр. 333 1 весь свет (фр.) Сноски к стр. 353 1 К сведению Японии! (фр.) Сноски к стр. 363 1 цвета медной окиси, яблочно-зеленого (фр.) 2 цвета фантази (фр.) 3 темно-коричневого (фр.) Сноски к стр. 372 1 завтра, завтра, не сегодня (нем.) Сноски к стр. 377 1 молодая Япония (фр.) 2 золотую середину (фр.) Сноски к стр. 383 1 Великая новость! (фр.) Сноски к стр. 395 1 как у помешанного (фр.) Сноски к стр. 398 1 «благодарю» (англ.) 2 «спасибо» (англ.) Сноски к стр. 400 1 ни к селу ни к городу; букв.: насчет сапог (фр.) Сноски к стр. 404 1 «Три с половиной» (англ.) 2 «Половина и четыре» (англ.) Сноски к стр. 405 1 «однотипный корабль» (англ.; букв: корабль-близнец) Сноски к стр. 409 1 «Коммерческий дом» (англ.) Сноски к стр. 410 1 «Чай или кофе» (англ.) Сноски к стр. 414 1 деревянная обшивка (фр.) Сноски к стр. 418 1 в сыром виде (фр.) Сноски к стр. 419 1 фрагодит, фигурный камень, камень для ваяния (фр.) 2 китайский жировик (нем.) Сноски к стр. 421 1 житель Мадраса (англ.) 2 дичь (англ.) 3 яблочный пирог (англ.) Сноски к стр. 426 1 это необязательно (фр.) Сноски к стр. 453 1 недоразумение (голл.) Сноски к стр. 459 1 блюдолиз (фр.) Сноски к стр. 510 1 в данное время (фр.) 2 на лоне природы (нем.) Сноски к стр. 528 1 Только их и видишь, сударь (фр.) Сноски к стр. 529 1 чистокровных (фр.) Сноски к стр. 531 1 как у всех плохих кабатчиков (фр.) 2 «Превосходно, господин Демьен» (фр.) Сноски к стр. 535 1 «Стой» (англ., нем.) Сноски к стр. 538 1 старого закала (фр.) Сноски к стр. 539 1 «только их и видишь» (фр.) Сноски к стр. 543 1 краснолицый (фр.) 2 деревню (исп.) Сноски к стр. 544 1 «Оставьте меня, я хочу спать». – «Спите, если можете, что же до меня, то я заплатил так же, как и вы, я хочу петь». – «К черту курильщиков!» – «Успокойтесь, или я скажу вам пару слов…» (фр.) Сноски к стр. 549 1 «Зачем?» (фр.) 2 она не кусается (фр.) 3 это совсем худо (фр.) Сноски к стр. 556 1 «Я должен завернуть сюда ненадолго» (фр.) Сноски к стр. 557 1 «Только с помощью пушек, сударь, только с помощью пушек» (фр.) Сноски к стр. 560 1 «Он славный малый… зайдем к нему немного отдохнуть». – «У него отличное пиво, монсеньор» (фр.) Сноски к стр. 563 1 каков хозяин, таков и слуга (фр.) 2 Но испанцы бездельники, лентяи, ужасные лентяи! (фр.) Сноски к стр. 570 1 «Я говорю с вами откровенно, понимаете?» (фр.).