Какие же из всего вышеизложенного можно было сделать выводы о курсе, который намеревался проводить Павел VI?
   На этот вопрос влиятельная французская газета "Монд", связанная с католическими кругами, отвечала следующим образом: "По своему характеру новый папа более политик, чем тот, который только что умер. В Риме, как и в Милане, он был тесно связан с внутренней жизнью Италии, тогда как карьера Иоанна XXIII проходила в основном за границей. Суровый, худощавый, с развитым интеллектом, он не отличается ни добродушием Иоанна XXIII, ни его чувством юмора. Он, несомненно, будет преследовать те же цели, но более расчетливо и, вероятно, будет прислушиваться больше к голосу разума, чем сердца.
   Нет никакого сомнения, что при нем церковь больше, чем когда бы то ни было, будет стремиться "присутствовать" в нынешнем мире. Что касается условий такого "присутствия", то можно с уверенностью сказать, что у 263-го наместника св. Петра имеются вполне определенные взгляды на этот счет".
   Собор заседает, дебаты продолжаются.
   Павел VI был избран 21 июня, а 29 сентября, то есть три месяца и восемь дней спустя, должна была начать работу вторая сессия собора. Естественно, что основной заботой нового папы была эта предстоящая сессия собора. Ведь от того, куда пойдет собор, какими будут его решения, кто победит на нем, обновленцы или интегристы, зависело будущее церкви, будущее папского престола.
   Судьба собора в значительной степени находилась в руках Павла VI. И в наши дни "непогрешимый самодержец католической церкви" при желании мог распустить собор, отложить его заседания, отменить или не утвердить его решения, наконец, он обладал многочисленными средствами давления на соборных отцов, чтобы заставить их занять соответствующую его взглядам позицию.
   Пока журналисты гадали, как поведет себя новый папа по отношению к собору, в Ватикане шла ожесточенная закулисная борьба между обновленцами и интегристами. В соборных комиссиях, где готовились документы, схемы, в конгрегациях, в кардинальской коллегии и других учреждениях курии плелись интриги, осуществлялись хитроумные маневры, распускались всякого рода слухи с целью подорвать позиции противника.
   Иной была обстановка в церковных кругах других стран. Точно проснувшись от многовековой спячки, многие прелаты ФРГ, Франции, Голландии, Бельгии и даже Испании во всеуслышание заявляли, что церковь, ее литургия, догматика, ориентация нуждаются в реформах, что вся церковная организация, в особенности курия, требует перестройки и демократизации. Некоторые откровенно высказывались за отмену догмата непогрешимости папы, за участие в конклаве наряду с кардиналами руководителей национальных епископатов и католиков-мирян, требовали ликвидации одиозной конгрегации священной канцелярии и не менее одиозного индекса запрещенных книг.
   Еще смелее и решительнее высказывались в этом плане соборные отцы представители развивающихся стран. Они требовали пропорционального представительства в органах курии, осуждения колониализма и расовой дискриминации, настаивали на реорганизации устаревшей системы миссионерской службы.
   Особенно радикальными были высказывания церковных иерархов Латинской Америки, где быстро развивался революционный процесс, захватывающий широкие круги верующих. Опасаясь потерять влияние на верующих, многие церковные деятели стали выступать с требованиями коренных социальных преобразований как единственного средства, могущего, по их мнению, приостановить неминуемый рост коммунистического влияния в массах.
   Именно в таком духе высказался в июне 1963 г. чилийский кардинал Рауль Сильва Энрикес. Он потребовал от власть имущих преодолеть "несбалансированную" социальную систему и улучшить положение миллионов бедствующих, иначе это будет сделано "коммунистическими методами".
   В мае 1963 г. перуанский епископат опубликовал заявление, в котором призывал правительство изменить социальные условия в стране, предупредив, что иначе возникнет "вирус", который приведет к "социальному краху". Подобное же заявление опубликовал и бразильский епископат.
   Архиепископ Медельина (Колумбия) предложил начать "революцию святого креста". Выступая перед верующими, он сказал: "Мы живем во время, когда следует осуществлять социальный прогресс более быстрыми темпами и быть более уступчивыми, святая революция должна победить революцию язычества. В этой битве каждая минута является решающей".
   Влиятельный бельгийский иезуит Роже Е. Вакеманс, один из советников Эдуардо Фрея, лидера демохристианской партии Чили, выступая в том же 1963 г. на симпозиуме по латиноамериканским делам в Вашингтоне, говорил: "Без глубоких и быстрых социальных изменений, имеющих подлинно революционный размах, невозможно достигнуть действительного и скорого экономического развития в Латинской Америке, а без действительно впечатляющего экономического развития не возможно соответствующим образом противостоять революционному кризису, бушующему в этом районе".
   Таких высказываний можно было бы привести немало. На первый взгляд они могут показаться противоречивыми, нелогичными. С одной стороны, церковники призывали к осуществлению революционных преобразований, с другой-противопоставляли их социальной революции, коммунизму, хотя коммунисты всегда готовы поддержать любые социальные изменения в интересах трудящихся. В действительности же в сверхрадикальных высказываниях церковных иерархов все было логично. Дело в том, что под революционными преобразованиями они подразумевали весьма ограниченные реформы буржуазного характера.
   Обновленцы из стран Западной Европы и США отнюдь не проявляли такого "революционного" пыла. У них были свои заботы. Они требовали отмены мелочной опеки со стороны курии, большей свободы действий и автономии для национальных епископатов, надеясь таким образом укрепить свои связи с правящими кругами своих стран. Они стремились сблизиться на антикоммунистической основе с консервативными деятелями других религиозных направлений. В политике они занимали такие же реакционные позиции, как и интегристы, и вовсе не были заинтересованы в радикализации церковной социальной доктрины.
   Интегристы, страдавшие политической близорукостью, не сумели использовать эти противоречия в лагере обновленцев для укрепления своих позиций. Они все еще уповали на то, что, используя свое влияние в курии, сумеют столкнуть собор вправо. Характерным в этом отношении было выступление в конце августа 1963 г. в городе Ассизе (Италия) заместителя кардинала Оттавиани на посту главы конгрегации священной канцелярии монсиньора Пьетро Паренти, который заявил: "Первая сессия собора разворошила осиное гнездо внутри церкви и за ее пределами... Много дерзостей написано в последнее время против римской курии и ее догматизма, ее жестокости, и, конечно, более всего нападок выдержала конгрегация священной канцелярии - главный орган церкви. Эта... наглость не беспокоит нас, но дает нам повод напомнить санкюлотам теологии (сторонникам обновления.-И. Г.), что их дерзость-дочь иллюзий. Вселенский собор не изменит лица католической, апостольской, римской церкви". С. Маркович. Тайные недуги католицизма.
   А какую же позицию занимал по этим вопросам папа? Павел VI-это прежде всего политик, привыкший иметь дело и считаться с существующими реальностями. Разумеется, он не хотел развала церкви, более того, он стремился его предотвратить, но не путем отстаивания прежних, дособорных позиций, а путем разумных реформ. Однако он не намеревался стать в оппозицию к влиятельному интегристскому крылу. Более того, он, как, впрочем, и Иоанн XXIII, вынужден был временами идти ему на уступки и даже опираться на него в тех случаях, когда обновленцы заходили, по его мнению, слишком далеко влево или забегали слишком далеко вперед. Такой была позиция Павла VI по отношению к внутрицерковным делам. Что же касается внешнеполитических вопросов, то Павел VI весьма последовательно высказывался за политику мира и международной разрядки. В этих вопросах он пошел еще дальше, чем Иоанн XXIII. Павел VI не только приветствовал подписание Договора о запрещении ядерных испытаний, но и направил по этому случаю главам "атомных" держав поздравительные телеграммы. В телеграмме от 5 августа 1963 г. на имя Председателя Совета Министров СССР Павел VI писал следующее:
   "Подписание Договора о запрещении ядерных испытаний глубоко взволновало нас, так как мы видим в нем доказательство доброй воли, залог согласия и обещание более безоблачного будущего, что приветствует наша душа, всегда стремящаяся к благополучию человечества. Вместе с удовлетворением, которое мы испытываем в связи с осуществлением надежды, возникающей во всех частях мира, мы шлем наши поздравления по поводу заключения договора, который приносит столь большое облегчение и является столь значительным. Мы молим бога, чтобы он проложил путь новому и истинному миру на земле".
   Следует подчеркнуть, что это было первое за время существования Советского государства дружественное послание римского понтифика советскому руководителю. Оно было встречено с одобрением мировым общественным мнением.
   x x x
   Вторая сессия собора открылась 29 сентября 1963 г.
   Выступая на ее открытии, Павел VI поставил перед собором следующие четыре задачи:
   глубоко изучить состояние церковных дел во всем их многообразии, реформировать и внутренне обновить церковь, способствовать единению христиан и начать "диалог с миром", их окружающим. Все эти четыре задачи были созвучны программе обновленцев.
   Папа явился на собор не в тиаре, а в митре, что как бы уравнивало его со всеми соборными отцами и было воспринято как жест в сторону обновленцев. На второй сессии была отменена присяга о неразглашении соборных дебатов. Требование хранить в секрете то, что происходит на соборе, в котором принимало участие 2500 соборных отцов и сотни ватиканских чиновников, было практически нереальным.
   В ходе второй сессии собора, которая продолжалась до 4 декабря 1963 г., было проведено 43 пленарных заседания. На них обсуждались пять различных схем. Каждая схема вызывала бурные споры между обновленцами и интегристами. В середине октября конференция итальянских епископов, возглавляемая ультраправым кардиналом Сири, приняла документ, в котором ополчилась в духе "холодной войны" против коммунистов и коммунизма. Этот документ был приурочен к очередным выборам в Италии. Сири и его сторонники пытались добиться создания в Италии правого блока-от демохристиан до неофашистов. Итальянские интегристы стремились заручиться поддержкой собора. Однако Павел VI и большинство соборных отцов воспрепятствовали их маневрам.
   Интегристы потерпели поражение и в вопросе о так называемой ответственности евреев за распятие Иисуса Христа. Сторонники экуменизма выступали на соборе за сближение со всеми религиями мира, включая и иудаизм. Они настаивали на изъятии из всех церковных текстов обвинительных тирад в адрес евреев. В то же время, опасаясь, что это может ухудшить отношения католиков с мусульманами, сторонники "реабилитации" евреев заявляли, что она не означает оправдания сионизма. Несмотря на оппозицию интегристов, распространивших среди участников собора документ со злобными выпадами против евреев, подавляющее большинство соборных отцов высказалось за их "реабилитацию".
   При обсуждении схемы "О церкви" обновленцы также одержали внушительную победу. Собор большинством голосов поддержал тезис обновленцев о том, что верховной властью в церкви является коллегия епископов вместе с папой. Интегристы же утверждали, что этот тезис ограничивает права папы как непогрешимого самодержца. За тезис обновленцев проголосовало 1808 человек, против- 336. Предложение обновленцев о восстановлении института диаконата и об уравнении диаконов, которым разрешалось жениться и иметь детей, в правах со священниками получило поддержку 1588 соборных отцов, против проголосовало 525.
   Яростные споры вызвало положение о свободе совести, означавшее признание церковью за людьми права исповедовать любую религию или придерживаться атеистических взглядов. Хотя свобода совести существует (по крайней мере формально) во всех католических странах, официально церковь до собора считала, что "истинной" религией является католицизм, все же остальные культы, а тем более атеизм провозглашались ошибочными, вредными, достойными лишь осуждения. Однако было очевидным, что если церковь стремится наладить отношения с другими культами и установить диалог с неверующими, то выступать против свободы совести уже нельзя. И все же интегристы продолжали с пеной у рта защищать преимущественные права католицизма. Но и здесь они потерпели поражение.
   И все же результаты работы второй сессии собора были почти столь же незначительны, как и первой. Удалось полностью завершить обсуждение лишь одной схемы и соответственно принять лишь один документ - конституцию "О св. литургии".
   Какие новшества внес собор в литургию католической церкви? Главным, несомненно, было разрешение проводить богослужение не на латыни, а на национальных языках. Кроме того, была упрощена сама процедура богослужения, что сократило его время наполовину. Собор рекомендовал впредь строить католические храмы без излишнего великолепия и украшательств, в "функциональном стиле".
   Павел VI не принимал прямого участия в дебатах второй сессии собора, он руководил ею, так сказать, из-за кулис. Хотя он открыто не осуждал интегристов, все указывало на то, что симпатии его находились на стороне обновленческого большинства собора. В дни работы второй сессии он пообещал реформировать курию, наделить большими правами местные епископаты. Павел VI явно выражал стремление идти в ногу со временем, но не убыстряя шага, не опережая событии, не вырываясь вперед. Ближе всего ему была позиция умеренных обновленцев, представлявших церковную иерархию развитых капиталистических стран.
   Диалог - с кем, во имя чего?
   Итак, собор затягивался, и трудно было предсказать, сколько еще понадобится сессий для его завершения. Между второй сессией собора и третьей, которая должна была начать свою работу в сентябре 1964 г., внимание общественности привлекли два события в жизни католической церкви: поездка Павла VI в Иерусалим и энциклика "Ecclesiam suam" ("Своей церкви") -первый программный документ нового папы.
   Монтини, в отличие от Ронкалли, до своего избрания папой сравнительно мало ездил по белу свету. Зато, став Павлом VI, он посетил многие страны и почти все континенты. За 13 лет своего понтификата Павел VI проделал на самолете путь в 133 тыс. км. Он побывал кроме Иерусалима в 1964 г. в Индии (в Бомбее), где выступил на 37-м Международном евхаристическом конгрессе, в 1965 г.- в Нью-Йорке, где произнес речь на Генеральной Ассамблее ООН и встретился с президентом США, в 1967 г.-в Португалии и Турции, в 1968 г.-в Колумбии, где принял участие в очередном Международном евхаристическом конгрессе. Кроме того, папа посетил в 1969 г. Женеву, где нанес визиты в Международную организацию труда и Всемирный совет церквей. В 1970 г. он побывал в Гонконге, Джакарте и Маниле. В последние годы, по-видимому по причине преклонного возраста, Павел VI за пределы Италии не выезжал.
   О своем намерении посетить Иерусалим папа сообщил, выступая на закрытии второй сессии собора. Тогда часть Иерусалима находилась под контролем Израиля, часть-Иордании.
   Какие цели преследовал Павел VI этим визитом? Судя по комментариям печати, направляясь в "святые места", где до него не побывал ни один папа, Монтини стремился наладить прямые связи как с арабами, так и с евреями. Кроме того, Павел VI надеялся, что это путешествие позволит ему встретиться с православным патриархом Константинопольским и убедить его если не присоединиться к католической церкви, то, во всяком случае, установить с ней более тесные отношения. Павел VI рассчитывал, что установление подобных контактов придаст соответствующий вес экуменическим устремлениям католической церкви. Однако этим надеждам Павла VI не суждено было осуществиться. Его поездка к "святым местам" не принесла ощутимых результатов.
   Что касается энциклики "Экклезиам суам", то она привлекла всеобщее внимание, ибо в известной степени предрешала дальнейший ход вселенского собора и характер его будущих решений, а также проливала свет на курс, который намеревался в ближайшем будущем осуществлять Павел VI.
   Энциклика была опубликована 10 августа 1964 г. Ее главная тема-это диалог католической церкви с внешним миром, формы и границы диалога с атеистами (читай: с коммунистами).
   Павел VI подчеркивал в этой энциклике, что "церкви необходимо вступать в диалог с миром, в котором она живет". Цель такого диалога не достижение какого-либо компромисса или взаимоприемлемой программы действий в интересах, например, обеспечения всеобщего мира или достижения социальных изменений в пользу широких масс трудящихся, а пропаганда католического мировоззрения, католических "истин" в кругах, которым такие истины чужды. Диалог, согласно энциклике,-это путь к обращению в католическую веру некатолического мира.
   Павел VI далее поясняет, что для достижения этой цели "необходимо подойти к нему (некатолическому миру.-И. Г.) и завязать с ним беседу", но без анафем и осуждений. "Подобная форма взаимоотношений,-говорится в энциклике,-свидетельствует о намерении вступающего в диалог соблюдать учтивость, почтительность, дружелюбие и доброжелательность... Если подобный диалог и не рассчитан на немедленное обращение собеседника, он направлен к тому, чтобы расположить собеседника, его чувства и убеждения к более полному общению". В другом месте энциклики сказано, что "дружелюбию надлежит быть климатом диалога".
   Ведя диалог, объясняет Павел VI, следует соблюдать ясность и доступность в изложении точки зрения церкви, мягкость, исключающую "высокомерие, колкость, оскорбительность", ибо диалог "мирен и чужд духу насильственности, терпелив и великодушен", нужно верить в силу собственного слова и в способность восприятия его собеседником.
   Энциклика предупреждает верующих, что поворот церкви к политике диалога, а значит, контактов с инакомыслящими чреват разного рода опасностями. Диалог может, например, толкнуть католиков к уступкам в вопросах веры, к недопустимому отходу от католических принципов, более того - к переходу на точку зрения, противоречащую истине, как ее понимают последователи католицизма. "Это недопустимо",-указывает папа. И поясняет:
   "Диалог наш не может привести к послаблениям по отношению к обязательствам, налагаемым нашей верою. Двусмысленность и какие-либо сделки невозможны в апостольском служении... Апостолом может быть лишь всецело преданный учению Христову".
   Павел VI высказал надежду, что собор более подробно рассмотрит вопрос о диалоге, а церковные власти будут в будущем принимать "время от времени разумные меры, дабы вводить известные пределы, указывать направления и предлагать различные формы диалога, живого и благодетельного, в целях постоянного оживления его".
   Павел VI неоднократно подчеркивает в энциклике, что церковь готова "поддерживать диалог со всеми людьми доброй воли, будь они внутри или вне ее ограды". Однако в мире, сокрушенно замечает Павел VI, есть "много, слишком много людей, не исповедующих никакой религии" и даже провозглашающих себя атеистами. Они убеждены, "будто освобождают человека от ложных и устаревших представлений о жизни и мире и заменяют их... научным мировоззрением, сообразным с требованиями современного прогресса". "Это - самое серьезное явление нашей эпохи",-признает Павел VI. Но вслед за этим замечает, что "гипотеза диалога" с атеистами "становится трудноосуществимой, чтобы не сказать невозможной", и отнюдь не потому, что церковь против такого диалога, а потому, что атеисты из-за своего атеизма "отказываются" от диалога с церковью.
   Но ведь такое утверждение папы неверно, может сказать непредубежденный читатель, коммунисты всегда выступали за диалог с верующими, считали и считают, что верующие и неверующие могут не только вместе бороться против империализма, капиталистической эксплуатации и угрозы войны, но и строить социалистическое общество.
   Верующие и атеисты не разделены непроходимой пропастью. Среди трудящихся, например, есть верующие и атеисты, но их классовые цели едины, и те и другие в равной степени заинтересованы в социальной справедливости, в мире, в материальном и духовном прогрессе человечества. И среди капиталистов тоже есть верующие и неверующие, хотя вряд ли среди неверующих представителей эксплуататорских классов найдутся последователи "атеистического коммунизма".
   На первый взгляд могло показаться, что в энциклике "Экклезиам суам" нет ничего нового по сравнению с подобными же документами Иоанна XXIII. Однако для тех, кто привык читать церковные документы между строк, было очевидным, что в ней содержалось много двусмысленностей, которые фактически открывали путь к диалогу католической церкви не только с представителями других культов, но и с атеистами-коммунистами. Ведь в энциклике нигде не говорилось, что церковь против такого диалога. И это было главным.
   Как бы в подтверждение этого 9 апреля 1965 г., то есть спустя девять месяцев после опубликования энциклики "Экклезиам суам", Павел VI создал в системе римской курии секретариат по делам неверующих для осуществления контактов-диалога с атеистами.
   Этот секретариат стал одним из опорных пунктов обновленцев в системе куриальных учреждений. Возглавил его австрийский кардинал Кениг, его заместителями стали кардиналы Гуйон (Франция), Хеффнер (ФРГ), Рокка (Италия).
   Забегая вперед, скажем, что секретариат развил на первых порах чрезвычайно активную деятельность. В 1971 г. были созданы уже 18 национальных секретариатов-семь в Европе (ФРГ, Франция, Голландия, Испания, Англия, Венгрия и Польша), один в Африке (ЮАР), три в Азии (Филиппины, Индонезия, Япония), один в Австралии, шесть в Америке; кроме того, в 20 других странах имелись представители секретариата. На практике деятельность этого учреждения выразилась больше в стремлении подчинить диалог католиков с неверующими контролю церковной иерархии, чем способствовать его максимальному развитию. И все же создание секретариата по делам неверующих сыграло определенную положительную роль в деле преодоления традиционных для церкви предрассудков по отношению к коммунистам.
   Толчком к такому развитию событий послужил ход дебатов на третьей сессии собора.
   Победа обновленцев, поражение интегристов.
   Третья сессия собора проходила с 14 сентября по 21 ноября 1964 г. На ней продолжались стычки между обновленцами и интегристами с явным перевесом сил на стороне первых.
   Интегристы по всем острым вопросам - диалога с инакомыслящими, экуменизма, демократизации церковной жизни, социальной ориентации церкви-стояли на традиционных позициях и ничего не желали в них менять. Они требовали, чтобы собор осудил коммунизм, атеизм, секуляризм и призвал другие религии признать превосходство католицизма.
   Павел VI старался примирить враждующие партии, не допустить, чтобы собор безнадежно раскололся на два диаметрально противоположных лагеря. Поэтому основная работа протекала за кулисами собора, в его комиссиях, в куриальных офисах, где доверенные лица Павла VI стремились достигнуть компромиссных решений, приемлемых как для обновленцев, так и для интегристов. Все это не могло не сказаться на содержании документов, принятых собором. Они были более консервативными, чем хотелось бы обновленцам, преобладавшим на соборе.
   На третьей сессии были одобрены догматическая конституция "О церкви" и три декрета - "О миссионерской деятельности", "О восточных католических церквах" и "Об экуменизме".
   Больше всего споров вызвал документ "О церкви" (его латинское название "Lumen gentium"). Он направлен на достижение единения всех религиозных культов под эгидой римско-католической церкви, что было вполне приемлемо для интегристов. И все же отсутствие в конституции "О церкви" каких-либо осуждений других культов открывало путь к сотрудничеству с ними, чего в особенности добивались англоязычные иерархи и соборные отцы из ФРГ, Голландии и других стран, где католицизм не является преобладающим религиозным направлением. Таким же стремлением к сближению с некатолическими культами проникнуты и декреты "Об экуменизме" и "О восточных католических церквах". Осуществлять на практике это сближение был призван созданный в 1964 г. в системе курии секретариат по нехристианским религиям.
   Из других новшеств, содержащихся в конституции "О церкви", следует отметить учреждение национальных епископских конференций, решения которых хоть и требуют санкции Ватикана, но принимаются самостоятельно, с учетом конкретных условий той или иной страны. Вообще в конституции неоднократно подчеркивается, что папа управляет церковью не единолично, а вместе с епископами. На третьей сессии настойчиво раздавались голоса о необходимости создания постоянно действующего при папе синода епископов, в котором были бы представлены все национальные епископаты. Это позволило бы ограничить всевластие курии и влияние кардинальской коллегии, по сравнению с которой синод мыслился как более широкий и демократичный орган. Хотя вопрос о синоде не нашел отражения в конституции "О церкви", Павел VI вскоре _после открытия четвертой сессии собора (сентябрь 1965 г.) официально сообщил 6 его учреждении.