Удивительно, но именно Уэст высказался решительно против увольнения незадачливого детектива. Рия опять поступила так, как он захотел, причем Уэст не стал объяснять ей причины, по которым не желал, чтобы она уволила Литтона, но зато она смогла вытребовать у него повышения своего содержания на двести фунтов в год.
   Уэст вернулся с каретой почти точно к назначенному времени, хотя дорога между Гиллхоллоу и школой оставляла желать лучшего. Сгустились сумерки, начался снегопад, и тяжелые серые тучи не давали надежды на скорое прояснение.
   Багаж Рии поместили на крышу кареты, а коня Уэста привязали сзади. Конюх в ливрее предложил Рии и Уэсту пледы, чтобы укрыть ноги, а сам сел рядом с кучером. Вначале карета ехала медленно, но потом кони разошлись и понесли во всю прыть.
   Рия плотно укрыла ноги, а Уэст тем временем возился с фонарем – проследил за тем, чтобы тот не свалился с крюка. Усевшись на скамью, он вытянул ноги, так что его ступни оказались на противоположном сиденье. Рия выразительно посмотрела на его каблуки и ничего не сказала, но он и не думал их убирать. Он не из тех мужчин, которые бросаются исправлять такого рода погрешности, хотя, как ей показалось, он ничего не имел против того, чтобы она ему на них указывала. Он даже находил ее замечания забавными. Скажи она ему, что у него воротничок косо пристегнут, и он отреагировал бы точно также.
   – Вы на меня уставились, – констатировала она. – Неужели вам никто не говорил, что смотреть так неприлично?
   – Напротив, каждый мне делает подобное замечание.
   Она прикрыла рот затянутой в перчатку рукой, чтобы он не заметил ее улыбки.
   – Почему вы так делаете? – спросил он.
   Рия широко открыла глаза от удивления:
   – Вы о чем?
   – Зачем вы прячете улыбку? Почему вы пытаетесь скрыть то, что я заставляю вас улыбнуться и, смею сказать, даже смеяться?
   Ей сразу расхотел ось улыбаться, и она опустила руку на колени.
   – Я думаю, вам не требуется поощрения.
   – Почему нет? Если вы любите и понимаете юмор, так почему бы не доставить себе удовольствие? На вашем месте я бы искал возможность развеселиться и поощрял того, кто такие возможности предоставляет.
   – Мне не показалось, что вы ждете поощрения, – заявила она.
   Уэст сделал вид, что ничего не слышал.
   – Ведь известно, что смех ведет к интимности.
   Рия вздрогнула, хотя карета ехала ровно.
   – Не знаю, что вы имеете в виду.
   Но она знала, и он, скорее всего тоже. На самом деле он ухватил самую суть.
   – Вы не производите впечатление женщины, до которой все туго доходит, так не стремитесь создать его у меня сейчас.
   – Мы сейчас едем не так быстро, чтобы я могла выпрыгнуть без риска ушибиться, – промолвила она, – да и до школы не так далеко, чтобы я не могла дойти туда пешком. Вы никогда не производили впечатления несносного зануды, так не пытайтесь сейчас.
   Уэст указательным пальцем чуть приподнял поля бобрика, чтобы лучше ее разглядеть, подвергнув ее способность владеть собой серьезному испытанию, и она его выдержала. Щеки ее раскраснелись, и в потемневших глазах засверкали искры. Крупный рот слегка приоткрылся, показывая ряд жемчужных зубов. Он не сказал бы, что в гневе она красива, но гнев убирал налет искусственности и оживлял черты. И такой она нравилась ему значительно больше.
   – Мне приходит в голову, мисс Эшби, что, когда вы выйдете замуж, опекун вам больше не понадобится.
   Рия уже привыкла к крутым поворотам в разговорах с ним.
   – Ваша светлость математик, поэтому вам не составит труда решить уравнение. С одной стороны, до того как мне исполнится двадцать пять, осталось всего восемь месяцев. И тогда меня ждет независимость. С другой стороны, брак. Если вы согласны с тем, что брак совершается на всю жизнь, и я вполне могу дожить лет до шестидесяти, то…
   – Получилось четыреста двадцать восемь месяцев, – выдал Уэст после непродолжительной паузы. – При условии, что вы выйдете замуж завтра.
   – Я доверяю вашим расчетам, – согласилась она. – Получается, что я должна выдержать четыреста двадцать восемь месяцев бесправной жизни. Не такое простое решение. Если вы решили, что нашли способ от меня избавиться, я вам советую пересмотреть ваши планы. Или у вас нож при себе?
   Уэст рассмеялся так громко, что напугал лошадей. Карету сильно занесло в сторону, и у возницы возникли проблемы. Впрочем, Уэсту пришлось потратить больше времени на то, чтобы обуздать себя, чем кучеру, чтобы обуздать лошадей.
   – Рия, видит Бог, вы еще та штучка! Не помню, когда я так веселился.
   – Вне компании ваших друзей.
   – Возможно, – задумчиво произнес он, сделавшись вдруг серьезным. – А что вы знаете о моих друзьях?
   – Мало что. Я только знаю, что когда вы собираетесь вместе, начинается заварушка.
   – Лорд Тенли вам сказал? – Уэст не стал ждать, чтобы она подтвердила. – Что еще от него можно услышать!
   – Так его слова – правда?
   – Временами да, хотя назвать то, что получается в результате наших встреч, заварушкой – преувеличение. – Уэст припомнил, что не далее как этим летом они отмочили хохму на пикнике в поместье Баттенберн. Расхваливая достоинства поданных персиков, они наперебой предлагали свои варианты сравнения персика с некоей дамой, проводя параллели между достоинствами плода и особы слабого пола, при этом чуть, не заставив Саутертона подавиться чудесным плодом. А случай в театре пару месяцев назад, когда они чуть не сорвали представление из-за громкого хохота, и в чувство их смогла привести только ведущая актриса театра, сама мисс Индия Парр! А сколько высказалось шуток по поводу отношений Иста с леди Софией! Они воистину проявили милосердие по отношению к лорду Хемсли, покинувшего прием. – Пожалуй, лорд Тенли недалек от истины.
   – Я так и думала.
   – И все же мы вели себя с могильной серьезностью в аббатстве.
   – Действительно. Я не знала, что ваши друзья там присутствовали.
   – Нельзя назвать случая, чтобы они не появлялись, когда нужны.
   Рия могла бы припомнить такой случай, но слишком давно, и тогда они, быть может, еще не считались друзьями. Она спросила себя, могли бы они броситься Уэсту на спину, чтобы защитить от трости герцога.
   – Правда, что у вас есть клички?
   «Снова лорд Тенли? – подумал Уэст. – Или она узнала от самого герцога или полковника». Вообще-то их клички не являлись достоянием широкой публики, но посвященные называли их так достаточно часто.
   – В Хэмбрике мы организовали Компас-клуб, состоящий из нас четверых. Нортхем – Норт, или Север, Саутертон – Саут, или Юг, Истлин – Ист, или Восток.
   – Уэстфал – Уэст, или Запад, – закончила за него Рия.
   – Сейчас – да. А тогда меня звали Эваном, а моих друзей – Бренданом, Мэттью и Гейбриелом. Титулы появились позже. По моему убеждению, титул может получить всякий, лишь бы достаточное число родственников скончалось заблаговременно. Может, извращение так думать, но когда мальчишкам скучно, что только в голову не приходит. Не помню, кто предложил идею Компас-клуба. Они назвали меня Уэстом, потому что вакансия оставалась свободной, хотя я знал, что никогда не буду Уэстфалом. И не только потому, что я бастард, но еще и потому, что имел с герцогом мало общего. Или он со мной.
   – Вы внешне на него очень похожи.
   – Надеюсь, вы не думаете так на самом деле.
   Рия не могла понять, серьезно он говорит или дразнит ее. Голос его не изменился, а взгляд устремился вдаль. Она решила опустить тему.
   – Наше сходство не имело бы никакого значения и в том случае, если бы я походил на него как две капли воды, – проговорил Уэст. – Правда состоит в том, что без его публичного признания меня как сына я никогда бы ничего не унаследовал. Он оплачивал мое обучение в Хэмбрике, затем в Кембридже, и он назначил мне поквартальное содержание. И ничего этого он не делал от своего имени. Имя моего благодетеля – некий мистер Таддеус Худ.
   – Мистер Худ? Но насколько я знаю, он был поверенным вашего отца, до того как его пост занял мистер Риджуэй.
   – Да, я знаю. Думаю, не существовало человека, который сомневался бы в том, что деньги мне дает герцог, но все молчали.
   Уэст сказал столько, сколько хотел сказать, и ему было все равно, что думает Рия. Он продолжал рассказ о Компас-клубе:
   – Мэттью стал виконтом Саутертоном, еще когда мы учились в Хэмбрике, Ист получил титул чуть позже. Отец и брат Брендана умерли, когда он служил в своем полку в Индии, Ему пришлось уйти в отставку и вернуться в Англию.
   – Вот так все вы оказались не правы, – после паузы констатировала Рия. – Вы говорили мне, что все знали, что вам никогда не стать Уэстфалом, а случилось наоборот.
   – Вы не только давите на больную точку недрогнувшей рукой, вы еще и ущипнуть норовите.
   Теперь она и не думала прятать довольной улыбки.
   – И как вам удается оставаться друзьями так долго?
   Уэст пожал плечами, будто никогда о таком вопросе не задумывался.
   – Схожие интересы, я думаю. Иста, Норта и Саута часто приглашают на одни и те же мероприятия, так что им приходится общаться.
   – А вас?
   – Они терзают меня, добывая приглашения и на меня тоже. Но даже среди высшего света находятся хозяйки домов, которым неприятно сидеть за одним столом с бастардом.
   – Но сейчас вы, полагаю, получаете столько приглашений, что едва ли в состоянии отвечать на все. Сейчас вы чуть не в каждом доме почетный гость, и хозяева не слишком заботятся о том, чтобы число гостей оставалось четным. – Рия видела, как заерзал Уэст, и решила, по последнее время ей явно не хватает сообразительности. – Поэтому вы и приехали в Гиллхоллоу, верно? Всякие разговоры о том, что вам хотелось бы мне помочь, – ерунда. Вы просто бежали от света.
   – Бежал – неподходящее слово.
   – Да, вы ведь можете позволить себе лошадь и карету.
   – Верно. Но к ним можно кое-что добавить.
   – Вы ведь не захотите отрицать мою правоту?
   – Зачем? Я совершенно искренне признаюсь, что предпочту пройти пешком весь Холборн глубокой ночью, вместо того чтобы высиживать целый вечер в музыкальном салоне леди Стаффорд. Не думаю, что страх тому причиной, скорее отвращение.
   Рия плотнее укутала ноги пледом – карету занесло на повороте, и плед упал.
   – Ну что ж, – с нажимом в голосе произнесла она, – мне все равно, что вас сюда привело, покуда вы готовы помочь мне в поисках Джейн.
   Уэст решил, что спорить, кто кому помогает, не стоит. Рия и так уже дала понять, что за определенную цену готова действовать по его плану. Главное – убедиться, что она его не обанкротит. Трудно представить, что придется пасть так низко, чтобы просить·ее взять его на содержание.
   Рия не умела читать мысли, но видела, что он снова развеселился. Она уже успела понять, что хотя отвлечь его нетрудно, ход мыслей у него свой, особенный.
   – Почему вы не позволили дать мисс Тейлор указание уволить мистера Литтона? Вы же видите, что он бесполезен.
   – Зачем так несправедливо поступать с человеком? Ведь ему пока не над чем работать. Он еще может проявить себя в Лондоне.
   – Я вам не верю, Уэст пожал плечами:
   – Конечно, вам решать. Я и не пытаюсь вас в чем-то убедить.
   – Мне бы хотелось услышать о том обществе, которое вы упомянули. В конце концов, я здесь, с вами – согласилась сопровождать вас в Амбермед.
   – Я не забыл. – Он подумал, не снять ли ноги с соседней скамьи и не сесть ли прямо, Затем решил, что не уступит свой комфорт епископам, даже отдавая себе отчет в том, что они собой представляют.
   – Почти столько же времени, сколько существует Хэмбрик-Холл, существует и «Орден епископов». Как Эмми и Джейн, они дают клятвы на крови, и у них есть тайны. Хотя, как я полагаю, дело не заканчивается несколькими каплями крови и тайны остаются нераскрытыми. – Он поднял руку, предупредив ее вопрос. – Да, кое-что я знаю, но говорить не буду.
   Рия напустила на себя безразличный вид:
   – Не важно. Они всего лишь мальчики. Могу себе представить, какие шалости у них на уме.
   – Нет, – произнес Уэст, – не можете. Едва ли речь идет о шалостях, скорее о жестокости. Они негодяи – убийцы и растлители; Может, каждый из них сам по себе не так опасен, но как члены общества они представляют собой грозную силу. Они не действуют в одиночку. Они смотрят свысока на тех, кто не с ними, и принимают в свой круг лишь после того, как человек докажет, что он достоин стать членом их общества. Судят же они по своим особым стандартам.
   – Ваша светлость описывает высший свет.
   – Разве? – Уэст задумался на минуту, но покачал головой: – Нет, даже я не стал бы выносить высшему свету столь суровый приговор. Нет, высший свет не является филиалом преступной сети, организованной епископами.
   Рия не знала, так ли он думает на самом деле. Судя по тому, что она успела узнать об Уэсте, он не проявлял снисходительности к моральному климату высшего света. Если он умел находить забавное в самых неожиданных местах, то по поводу нравов света он не острил. Она подозревала, что если бы жизнь не вынуждала его вращаться в обществе, которое принято называть высшим светом, он мог бы и на их счет повеселиться всласть.
   – А вы никогда не хотели стать епископом? – спросила Рия и, заметив, как скривился Уэст, поспешила добавить: – Вполне законный вопрос: неужели вам не знакомы муки зависти?
   – Вы намекаете на известную басню про зеленый виноград?
   – Да, именно. Проще назвать виноград зеленым и кислым.
   – Я действительно никогда не имел желания стать епископом. Как только они сообщили Нортхему, что он может стать членом их общества, если подойдет к одной гадалке на ярмарке и спросит у нее…
   Рия пристально смотрела на него и, когда он внезапно осекся, решила спросить:
   – Спросить о чем?
   – Я не могу повторять неприличные вещи.
   – Потому что вы мой опекун?
   – Черт вас возьми, мисс Эшби. Потому что вы женщина.
   – Если я все правильно поняла, гадалка тоже женщина.
   Он прищурился, смерив ее взглядом.
   – Нет, мисс Эшби, – возразил он наконец, – вы не сможете меня спровоцировать, хотя у вас почти получилось, должен признать.
   Она вздохнула:
   – Плохо. Вы можете по крайней мере рассказать мне, как поступил Нортхем?
   – Конечно. Он принял вызов и пригласил Саута, Иста и меня выполнить задание вместе. Мы доложили о выполнении епископам, и они, разумеется, обещания не сдержали. На самом деле они пришли в ярость оттого, что мы могли сделать то, чего они не смогли. Нам удалось убежать. Они хотели нас побить.
   – Понятно, – откликнулась Рия, хотя поняла она мало что. – И все равно сделанное ими больше похоже на шалость, чем на преступление.
   – Вы совершенно правы. До того момента, как они напали на нас, вооружившись рогатками со стеклянными шариками.
   Рия только тихо ахнула.
   – Именно. – Он снял шляпу и ткнул пальцем куда-то повыше левого виска. – Здесь у меня осталась на память отметина от зеленого шарика, который принято называть «кошачьим глазом». Около полудюйма в диаметре.
   Она ничего не заметила, но не сомневалась в его словах.
   – Тогда вам повезло, что у вас такой крепкий череп. Иначе вас могли бы убить.
   Возможно, ему хотелось услышать нечто более похожее на выражение сочувствия, но он решил игнорировать оскорбительный намек и продолжал:
   – Тогда вы полностью осознаете проблему.
   – Они отъявленные негодяи.
   Он улыбнулся:
   – И все же вы еще слишком добры к ним, хотя суть вам поймать удалось. Барлоу, являвшийся архиепископом общества, большую часть времени, что мы провели в Хэмбрике, собирал налог с каждого, кому вздумается пересечь двор и вообще находиться на территории, которая считалась общей для всех. Он брал все, что ему вздумается, но нуждался он не столько в деньгах или в чем-то вещественном, сколько в получении удовольствия от той боли, что причинял тем, у кого отнимал их пожитки. С малышей он мог потребовать набор оловянных солдатиков, со старших – французские открытки, а с Истлина – сладости.
   – Сладости?
   – Пирожные в сахарной глазури. Булочки. Печенье. Ист в то время питал к ним слабость и каждую неделю получал посылку от матери. Он расставался со своими драгоценностями весьма неохотно. – Уэст снял шляпу и положил ее рядом с собой на скамью. – Однажды трибунал епископов потребовал от Саута, чтобы тот выкрал вопросы для экзамена по истории и передал им. Когда все выяснилось, случился немалый скандал.
   Рия обдумывала сказанное. Уэст не стал рассказывать о том, чем ответил Компас-клуб, но ответ, несомненно, имел место.
   – Думаю, вы не все договариваете. Как отреагировали вы с вашими друзьями?
   Уэст усмехнулся:
   – Да, мы·ответили скорее на интеллектуальном уровне, чем на уровне кулаков. Мы забросали персиками парней с рогатками, выкрали ночной горшок Барлоу и назвали нашу собственную цену за его возвращение, а Саут высказался, чтобы не красть экзаменационные билеты, а выучить их наизусть, а затем зачитать все витиеватые ответы перед трибуналом.
   Рия нахмурил ась:
   – Что-то не вижу тут остроумия.
   – Возможно, вы бы увидели, если бы вам довелось услышать этот рассказ от других, – пожал он плечами. – Я не считаюсь лучшим рассказчиком, хотя если бы вы обратились к Сауту, то получили бы истинное удовольствие.
   Она улыбнулась, поскольку по тону Уэста поняла, что Саута тот ценит очень высоко.
   – Вы заставляете меня сожалеть, что мое образование ограничилось классной комнатой в поместье. Там царила скука. Мои учителя и гувернантки никак не вдохновляли меня на шалости. Во всяком случае, я не имела иных способов пошалить, кроме как довести до бешенства слуг, что я считала недостойным.
   – А лорд Тенли?
   – Он часто бывал в отъезде. Я, на удивление, мало с ним виделась. – Рия не хотела о нем говорить. – Я считаю ваш рассказ весьма поучительным и все же не могу понять, что епископы из Хэмбрик-Холла имеют общего с академией мисс Уивер. У нас никаких подобных обществ никогда не существовало. Девочки иногда объединяются в группки, отделяя себя от других, И, хотя стараюсь не допускать подобного, в их объединениях я не вижу ни организованности, ни сплоченности, ни той нацеленности, что у ваших епископов. Я бы весьма разочаровалась в моих ученицах, если бы вы доказали, что я ошибаюсь.
   – Здесь я не могу судить, поскольку ничего о ваших девочках не знаю.
   – Значит, вы не подозреваете соучениц Джейн в том, что они как-то способствовали ее побегу из школы?
   – Нет. – Уэст заметил, что Рия почувствовала облегчение. – Простите. Я не думал, что ваши мысли примут такой оборот.
   – Чего я недопоняла? Я подумала, что вы предупреждаете меня о том, что мои девочки способны на нечто такое, что вытворяли ваши епископы.
   – Нет. Я поведал вам о конкретном обществе – «Ордене епископов».
   – Все равно не понимаю. Какое отношение мальчики из Хэмбрик-Холла имеют к моим девочкам, в особенности к Джейн?·Вы считаете, что один из них виноват в том, что она пропала? Что ее побег – ритуал посвящения, подобный тому, что вы описали, для тех, кто становится членом их общества?
   Уэст нагнулся к ней и взял обе ее руки в свои затянутые в перчатки ладони. Он смотрел ей в глаза и говорил тихо, заставляя не замечать тех шумов, что издавал экипаж, а лишь сконцентрироваться на звуке его голоса.
   – Я не с того начал, – пояснил он. – Я не хотел внушать вам подобные мысли. По правде говоря, я о таком даже не думал. Просто я решил, что раз Джейн назвала своего ухажера джентльменом, значит, он человек взрослый, а не паренек ее возраста. Но может статься, вы подошли к истине ближе, чем я.
   Рия посмотрела на свои руки, потом снова подняла глаза:
   – Вы меня не успокоили. Вы знаете что-то такое, о чем пока не хотите говорить. Хотела бы я, чтобы вы решились и…
   – Каждый из членов вашего совета правления одновременно является членом «Ордена епископов».
   Рия заморгала и удивленно открыла рот. Закрыла его, потом снова открыла.
   – Вы глотаете воздух, как рыба, которую выбросило на берег.
   – Неудивительно. – Вглядываясь в его правильные, благородные черты, она не заметила ни намека на насмешку. Он оставался смертельно серьезен. – Вы серьезно? Я и представить не могла, куда вы меня заведете;
   – Вы мне не верите? – Он не предполагал, что она может сомневаться в его словах. Он, кажется, не давал ей повода считать себя лжецом.
   – Нет. Не в том дело. Конечно, я вам верю. Просто я не понимаю, почему вы считаете важной их принадлежность к ордену. Вы их не знаете. Что бы они там ни вытворяли в Хэмбрик-Холле, теперь они уже далеко не те мальчики. Все они имеют положение в обществе. Епископы и юность остались в прошлом.
   Рия убрала руки, она более не нуждалась в том, чтобы ее поддерживали. Она заметила, что он распрямился нехотя, словно не уверен в том, что ей больше не потребуется его поддержка.
   – Разве вы не понимаете, – продолжала она, – что возраст и время сильно меняют людей и вносят значительные коррективы в цели «Ордена епископов»? Взять, к примеру, их благотворительность. Они действительно весьма щедры к нашей академии. Думаю, что один такой факт говорит в их пользу. В пользу их изменения к лучшему, хотя я предполагаю, что узы юности столь же крепки в «Ордене епископов», как и в вашем Компас-клубе.
   Уэст долго хранил молчание.
   – Сожалею, – откликнулся он наконец, – что я вас встревожил. Мой опыт общения с епископами таков, что я не могу не испытывать озабоченности, когда обнаруживаю их вместе, особенно в том случае, если они не принимают в свой круг никого со стороны. Наверное, я сделал слишком далеко идущие выводы из того факта, что они имеют отношение к вашей школе. Как вы сказали, они заняты благотворительностью и их забота о ваших студентках достойна всяческих похвал.
   – Возможно, всего лишь совпадение, что они все епископы, – медленно проговорила Рия.
   – Уверен, что вы правы.
   Рия уже не чувствовала себя такой уж правой. Она не ожидала от него столь поспешной капитуляции и предполагала, что он хотя бы как-то попытается убедить ее в небезосновательности своих подозрений:
   – Может, люди, кого вы знали в Хэмбрике, совсем не те, что являются попечителями академии, не так ли? Разве вы не говорили, что у «Ордена епископов» долгая история?
   – История долгая и традиции давние. Как и у академии мисс Уивер. – Он дал ей обдумать сказанное, затем продолжал: – Но вы совершенно правы – никого из них в Хэмбрике я не знал.
   – Значит, вы предполагаете, что отпетыми негодяями являются лишь те епископы, что учились с вами?
   – Если для вас важно, чтобы я так думал, я соглашусь с вами.
   Рия нахмурилась:
   – Вы мне потакаете.
   – Я Уэстфал, значит, я должен вас опекать.
   Уэст смотрел на нее отчужденно-холодно, и она отвернулась и стала смотреть в окно, собираясь с мыслями. Фонарь в салоне превратил оконное стекло в подобие зеркала, и она видела в окне лишь свое бледное размытое отражение. Карета двигалась тише – начался сильный снегопад. Наверное, и на копыта коней, и на колеса налипал снег.
   – Кажется, я вас совсем не понимаю, – заключила она наконец.
   – Вам и ни к чему меня понимать.
   Она искоса взглянула на него:
   – Нет, нужно. Я не могу отказаться от ощущения, что вы на меня злитесь.
   – Нисколько.
   – Тогда разочарованы во мне. Сбиты с толку. – Рия сделала паузу. – Раздражены.
   – А если все не так? Разве это имеет значение? Только не надо отрекаться от собственных суждений в угоду моим. Если вы готовы идти на такие уступки, я выдам вас замуж за толстого фермера с весьма скромным достатком, не дожидаясь нового года. Именно то, чего вы заслуживаете.
   Рия мрачно усмехнулась:
   – Какое извращенное чувство юмора.
   Он пожал плечами, взял свою шляпу и нахлобучил на голову. Надвинув шляпу на лоб, он откинулся на спинку и, вытянув ноги Рии на сиденье, сложил руки на груди.
   – Нам еще долго ехать, мисс Эшби, и мне бы хотелось оставшееся время провести в тишине.
 
   Когда Уильям Фэйрчайлд, лорд Тенли, узнал, что его сводного брата уже проводили в библиотеку и что комнаты в северном крыле готовятся для него, он лишь кивнул и велел дворецкому продолжать делать свою работу. Но когда Уильям узнал, что Уэстфала сопровождает мисс Эшби, он заметно побледнел. Отослав дворецкого прочь, лорд Тенли взял в руки египетскую статуэтку, стоявшую на каминной полке, – бронзовую маленькую кошку и швырнул ее на пол. Он дал выход гневу, но лишь отчасти. Кошка отскочила от ковра и ударила Уильяма по колену. Он поморщился и поискал глазами нечто более подходящее. Он так долго выбирал следующий объект, что желание бить и крушить прошло само собой. Куда приятнее свернуть Марии шею, тем более что она подобное вполне заслуживала. Увы, приходилось действовать вразрез со своими желаниями. Отчего же она поступала словно ему назло? Разве он не обещал, что навестит ее в школе при первой возможности? Жена Уильяма с ним весьма холодна, с тех пор как он позволил Марии ехать вместе с ними из Лондона в Амбермед. Она терпеть не могла Марию и не собиралась скрывать своего отношения к ней, превращая в ад и его жизнь тоже. Да, он жил в аду с того самого времени, как они оказались, вместе на службе в аббатстве.
   Уильям нагнулся, поднял бронзовую кошку и перевернул ее.