— Коготь будет новым глашатаем Грозового племени! Над поляной пронесся гул одобрения, громче всех кричали Частокол и Долгохвост. Буран сидел тихо, прикрыв глаза и аккуратно обернув вокруг лап белоснежный хвост. Он медленно кивал, соглашаясь с выбором.
   Коготь прислушивался к голосам, гордо выпятив подбородок и полузакрыв глаза. Затем встал, протиснулся сквозь толпу, едва заметно кивая головой в ответ на поздравления, вспрыгнул на Высокую Скалу и занял место рядом с Синей Звездой.
   — Коты Грозового племени! — произнес он, завывая. — Я удостоился чести занять место глашатая, но не ожидал, что мне доверят столь почетный пост. Перед духом Львиного Сердца клянусь служить вам верно и преданно изо всех сил. Он нагнул голову, оглядел толпу своими круглыми желтыми глазами и спрыгнул с Высокой Скалы. Огонек услышал за спиной тихий возглас Горелого:
   — О нет! Он обернулся и удивленно посмотрел на своего приятеля. Горелый низко опустил голову. — Нельзя было его назначать! — произнес он еле слышно.
   — Ты говоришь о Когте? — шепотом спросил Огонек.
   — Он надеялся стать глашатаем еще с тех пор, как позаботился о Ярохвосте… — Горелый не договорил.
   — Как позаботился о Ярохвосте? — повторил за ним Огонек.
   В голове его сразу закружились новые вопросы: «Что известно Горелому? Неужели все то, что он рассказал на Совете о битве с Речными котами, не выдумки, а чистая правда? А что, если Коготь виноват в гибели Ярохвоста?»

Глава XVIII

   — Ты рассказываешь Огоньку, как я защищал Ярохвоста?
   Огонек почувствовал, как дыбом встает шерсть у него на загривке. Горелый оглянулся, в глазах его застыл ужас. Коготь склонился над ним, губы его скривились в злобной ухмылке. Огонек встал навстречу новому глашатаю.
   — Он сказал только, что хорошо бы вы так же позаботились и о Львином Сердце. И больше ничего! — мяукнул он, наскоро придумав отговорку.
   Коготь посмотрел сначала на одного, потом на другого, а затем в торжественном молчании удалился. В зеленых глазах Горелого все еще светился страх, он все никак не мог унять дрожь.
   — Горелый! — тревожно окликнул его Огонек. Но тот даже не взглянул в его сторону. Понурив голову, Горелый подбежал к Клубку и приткнулся рядом с ним, прижавшись тощей спинкой к густой пушистой шерстке Клубка, словно ему вдруг стало холодно. Огонек смотрел на двух своих приятелей, лежащих у тела великого воина, и чувствовал себя лишним. Он не знал, как можно им помочь, поэтому пошел и тоже лег рядом с телом Львиного Сердца, готовый вместе с ними коротать ночь.
   Луна поднялась высоко над головой, и на ночное бдение у тела стали собираться другие коты. Синяя Звезда появилась последней, когда лагерь совсем затих. Она ничего не говорила, просто села в сторонке и стала смотреть на своего мертвого помощника. Во взгляде ее была такая невыносимая тоска, что Огонек отвернулся.
   На рассвете несколько старейшин пришли, чтобы забрать тело Львиного Сердца и похоронить. Клубок присоединился к ним, чтобы помочь им вырыть яму, где будет лежать великий воин.
   Огонек зевнул и потянулся. Он продрог до костей. Сезона падающих листьев осталось ждать совсем недолго. Утренний лес был окутан туманом, но между листьев и ветвей вдали виднелись клочки розовеющего утреннего неба. Он смотрел, как Клубок вслед за старейшинами скрывался в сыром и влажном от росы дальнем подлеске. Горелый вскочил на ноги и поспешил к пещере учеников. Огонек, не торопясь, последовал за ним. Когда он наконец вошел внутрь черный кот свернулся на подстилке, прикрыв нос хвостом, и сделал вид, что спит. Огонек чувствовал себя слишком усталым, чтобы говорить. Он лег на свою моховую постель и быстро заснул.
   — Вставайте! Это кричал Дымок, стоя около входа в пещеру. Огонек открыл глаза. Горелый уже проснулся и сидел на подстилке, выпрямив спину и прижав ушки. Клубок суетился вокруг него. Огонек удивился, увидев знакомый серый силуэт. Он не слышал, как тот вернулся с похорон Львиного Сердца.
   — Синяя Звезда опять зовет на собрание, — сообщил им Дымок, а сам побежал дальше. Три ученика выбрались на свет из теплой пещеры. Солнце уже побывало на вершине и теперь понемногу спускалось к закату, было прохладнее, чем вчера. Огонек зябко поежился, и в животе у него заурчало. Он не помнил, когда в последний раз ел, и мечтательно подумал, что, может, сегодня удастся поохотиться.
   Огонек, Клубок и Горелый поспешили туда, где под Высокой Скалой уже собрались коты. Коготь держал речь, сидя рядом с Синей Звездой на вершине скалы:
   — Во время битвы наша предводительница потеряла еще одну жизнь. Поскольку теперь ей осталось лишь четыре жизни, я намерен назначить телохранителей, которые были бы при ней неотлучно. Ни один кот или кошка не смеет приблизиться к ней в отсутствие телохранителей. Он покосился на Горелого, потом снова уставился перед собой.
   — Частокол и Долгохвост! — продолжал он, поворачиваясь к названным воинам. — Вы будете при Синей Звезде телохранителями. Частокол и Долгохвост важно кивнули и приосанились и даже стали казаться выше. Затем заговорила Синяя Звезда. Голос у нее был нежный и успокаивающий. Это особенно было заметно по сравнению с приказным тоном глашатая.
   — Спасибо, Коготь, за твою заботу. Но члены моего племени обязаны знать, что я здесь для того, чтобы служить им. Никто не должен бояться подходить ко мне, и я всегда рада поговорить с каждым, невзирая на то, есть ли рядом телохранители или нет. — Она бросила беглый взгляд на Когтя. — Как гласит воинский устав, спокойствие целого племени важнее спокойствия любого члена племени. Она помолчала, нашла в толпе Огонька и остановила на нем взгляд своих небесно-голубых глаз.
   — А сейчас я хочу попросить Щербатую стать полноправным членом нашего Грозового племени.
   Кое-кто из воинов удивленно замяукал. Синяя Звезда посмотрела на Белоснежку, та кивнула в знак согласия. Остальные королевы-кошки промолчали.
   Синяя Звезда продолжала:
   — Своим вчерашним геройским поступком она доказала свою верность всем нам. Если она пожелает, мы будем теперь считать ее Грозовой кошкой. Щербатая подала голос со своего места из заднего ряда:
   — Мне очень приятно слышать такие слова, Синяя Звезда. Я принимаю твое предложение.
   — Хорошо, — мяукнула Синяя Звезда по-деловому, словно желая показать, что с этим вопросом покончено.
   Огонек даже замурлыкал от удовольствия и потерся о бок Клубка. Он и сам не понимал, почему так радуется за строптивую кошку. Синяя Звезда снова заговорила.
   — Вчера вечером мы успешно отбили атаку Сумрачного племени, но они по-прежнему представляют для нас угрозу. Мы начнем восстановительные работы и будем постоянно обходить дозором наши границы. Не надо думать, что война окончена. Коготь встал, поднял хвост столбом и посмотрел сверху вниз на кошачье собрание.
   — Сумрачное племя напало на нас, когда нас в лагере не было, — прорычал он. — Они выбрали удачный момент. Откуда они узнали, что лагерь почти не защищен? Может, у них есть глаза в нашем лагере?
   Огонек похолодел. Произнося эти слова, Коготь уставился своим немигающим взором на Горелого. Другие коты тоже невольно бросили взгляд в том же направлении и недоумевали, разглядывая черного ученика. Горелый смотрел в пол и нервно переминался с лапы на лапу. Коготь же тем временем продолжал:
   — До заката нам многое предстоит сделать. Прежде всего восстановить разрушенные укрепления. Тем не менее, если что-то или кто-то покажется вам подозрительным — сразу же сообщайте мне. Уверяю вас, все, что вы расскажете, останется строго между нами. Он кивнул в знак того, что собрание окончено, затем повернулся к Синей Звезде и стал с ней о чем-то тихо беседовать.
   Коты разбрелись по лагерю. Предстояло оценить ущерб, нанесенный вражеским набегом, и начать восстановительные работы.
   — Горелый! — позвал Огонек. Он все еще не мог опомниться после того, как Коготь намекнул, что подозревает в предательстве собственного ученика. Но Горелый куда-то убежал. Огонек увидел, как он, помяукав о чем-то с Куцехвостом и Бураном, скачет вприпрыжку собирать прутики, чтобы заделать бреши в ограждении. Горелый явно избегал разговора. — Пошли поможем, — вяло предложил Клубок. Голос у него стал какой-то скучный, словно ему все равно, а глаза — грустные.
   — Иди один. Я скоро приду, — ответил Огонек. — Я хочу сначала проведать Щербатую — как она там, после драки с Чернопятом… Старая кошка была в своем гнезде у замшелого ствола. Она лежала в тени, раскинув лапы, и задумчиво смотрела перед собой.
   — А, Огонек, — замурлыкала она, увидев его. — Как хорошо, что ты пришел.
   — Я хотел посмотреть, как ты тут, не нужно ли чего, — мяукнул в ответ Огонек.
   — По привычке навещаешь или как? — ворчливо произнесла Щербатая. Характер ее лучше не стал.
   — Ну, не знаю, — честно сказал Огонек. — Как ты себя чувствуешь-то?
   — Старая рана снова раскрылась, но я поправлюсь, — заверила его Щербатая.
   — Как тебе удалось одолеть Чернопята? — поинтересовался Огонек, не в силах скрыть восхищения.
   — Чернопят силен, но не слишком умен. Сражаться с тобой было куда труднее. Огонек подумал, что она шутит, но вид у нее был серьезный.
   — Я его помню еще котенком, — продолжала она. — С тех пор он мало изменился — сила есть, а мозгов нет. Огонек подсел к ней поближе.
   — Ничего удивительного, что Синяя Звезда приняла тебя в наше племя, — замурлыкал он. — Ты доказала свою верность. Щербатая махнула хвостом.
   — Да, но по-настоящему верный кот сражается на стороне племени, которое его вырастило.
   — Тогда, выходит, я должен сражаться на стороне Двуногих! — возразил Огонек. Щербатая посмотрела на него с одобрением:
   — Сильно сказано, юноша. Но ты всегда отличался сообразительностью. Огонек грустно вздохнул: именно эти слова говорил ему когда-то Львиное Сердце.
   — А ты скучаешь по Сумрачному племени? — спросил он вдруг. Щербатая медленно прикрыла глаза.
   — Я скучаю по старому Сумрачному племени, — промяукала она наконец и прямо посмотрела на Огонька. — По тому, каким оно было когда-то.
   — Пока Звездолом не стал предводителем? — уточнил Огонек. Его разбирало любопытство.
   — Да, — спокойно сказала Щербатая. — С его приходом племя стало другим. — Она горько усмехнулась.
   — Он всегда умел хорошо говорить. Даже если он скажет тебе, что мышь — это кролик, ты не захочешь, а поверишь. Поэтому, наверно, я так долго не замечала его недостатков. Старая кошка смотрела куда-то в пустоту, погруженная в свои воспоминания.
   — Спорим, ни за что не догадаешься, кто теперь целитель у Сумрачных котов? — мяукнул Огонек. Он вдруг вспомнил, что видел на Совете. Как же это было давно… Похоже, его слова вернули Щербатую к действительности.
   — Неужели Мокроус? — мяукнула она.
   — Точно! Щербатая покачала головой:
   — Да он даже себя от насморка вылечить не может!
   — Именно это Клубок и сказал! И оба довольно замурлыкали. Потом Огонек встал:
   — Теперь я пойду, а ты отдыхай. Если что по надобится — позови меня. Щербатая, привстав, сказала:
   — Постой-ка, расскажи мне вот что. Я слышала, ты вчера бился с крысами. Крови не было?
   — Да пустяки. Пестролистая залила раны соком ноготков.
   — От крысиных укусов ноготки не всегда помогают. Сходи найди дикий чеснок и поваляйся в нем. Кажется, я видела его острые листики недалеко от ворот. Чеснок выгонит любой яд. Хотя, — добавила она, — вряд ли твои соседи по спальне поблагодарят меня за такой совет!
   — Хорошо, я сделаю, как ты велишь. Спасибо тебе, Щербатая! — мурлыкнул Огонек.
   — Будь осторожен, малыш. Щербатая посмотрела перед собой немигающим взглядом, потом положила голову на передние лапы и закрыла глаза.
   Огонек выбрался из-под ветвей, нависавших над гнездом Щербатой, и прямиком направился к тоннелю из веток утесника — искать дикий чеснок. Солнце уже садилось, и слышно было, как королевы мурлычут своим котятам колыбельные песни.
   — Куда это ты собрался? — прорычал кто-то за его спиной. Это был Частокол.
   — Щербатая велела мне пойти к воротам и…
   — Не слушай советов этой мошенницы! — прошипел воин. — Лучше иди и помоги строителям. Сегодня вечером никто не должен покидать лагерь! И он решительно махнул хвостом.
   — Хорошо, Частокол, — мяукнул Огонек и склонил голову в знак того, что подчиняется приказу, а сам про себя подумал: «Дырокол ты, и больше никто».
   Развернувшись, он побрел обратно в лагерь. Там, у зеленого ограждения, вовсю суетились Клубок и Горелый, помогая залатывать большую брешь.
   — Как там Щербатая? — спросил Клубок, когда Огонек подошел к нему.
   — Отлично. Она сказала, мне нужен дикий чеснок. Он помогает от крысиных укусов. Я пошел за ним, но Частокол не разрешил выходить из лагеря. — пожаловался Огонек.
   — Дикий чеснок, говоришь? — мяукнул Клубок. — Мне бы тоже не помешало. Нога до сих пор как огнем горит.
   — Я попробую незаметно выбраться за ворога и принести тебе чеснока. — предложил Огонек.
   Ему показалось, что Частокол слишком грубо обращается с ним. Хорошо бы перехитрить его! — Никто не заметит, если я потихоньку вы лезу через эту дыру. Я не уйду далеко — так, похожу в двух заячьих прыжках отсюда…
   Горелый нахмурился, а Клубок кивнул.
   — Мы тебя прикроем. — шепнул он.
   Огонек благодарно коснулся его носом, прыгнул в дыру и оказался за пределами лагере. Найти дикий чеснок оказалось нетрудно — него был очень едкий запах, и Огонек пошел на этот запах. Солнце опускалось за горизонтом, на фиолетовом небе уже сияла луна. Прохладный ветерок ерошил шерсть на спинке Огонька. Вдруг он уловил кошачий дух. Его принес сюда ветер. Огонек насторожился. Сумрачное племя? Нет, просто Коготь и с ним еще двое ко тов. Он снова принюхался. Частокол и Долгохвост! Но что они тут делают?
   Огонек удивился и припал к земле, как перед охотой на кролика. Потом стал подкрадываться, медленно и осторожно переставляя лапы, стараясь не поднимать голову, чтобы его не заметили. Воины стояли в тени меж папоротников и, видимо, о чем-то беседовали, чуть не касаясь друг друга носами. Вскоре Огонек подошел так близко, что мог слышать, о чем они говорят.
   — Звездное племя не даст мне соврать: мой ученик с самого начала подавал мало надежд, но я никогда не думал, что он станет предателем! — прорычал Коготь.
   От неожиданности у Огонька глаза полезли на лоб, а шерсть встала дыбом. Похоже, Коготь не просто намекает на то, что Горелый предал свое племя, но и попытается это доказать!
   — Сколько времени, ты говоришь, Горелого не было с вами, когда вы ходили к Лунному Камню?
   — Достаточно, чтобы сбегать в Сумрачный лагерь и обратно! — злым голосом отвечал глашатай.
   У Огонька аж хвост задрожал от возмущения. «Это неправда! — подумал он. — Все это время он был с нами!»
   Теперь заговорил Долгохвост, тонким и дрожащим от волнения голосом:
   — Должно быть, он и сообщил им, что предводительница Грозового племени и сильнейший из воинов племени покинули лагерь. Иначе почему они напали именно в это время?
   — Мы последние, кто противостоит Сумрачному племени. Наш долг быть сильными, — заговорил Коготь другим голосом, мягким и бархатистым. И смолк, дожидаясь ответа.
   — Ему ответил Частокол — поспешно, словно был не воином, а учеником Когтя. От его слов Огоньку стало страшно.
   — Таким предателям, как Горелый, не место в нашем племени!
   — Согласен с тобой, Частокол, — промурчал Коготь, не скрывая своей радости. — Хоть он и мой ученик…
   И он замолчал, как будто от волнения у него перехватило дыхание.
   Огонек понял, что все, что было нужно, он уже услышал. Забыв про дикий чеснок, он развернулся и поспешил вернуться в лагерь. Он решил не рассказывать Горелому о подслушанном разговоре. Нечего его пугать! Мысли Огонька бешено скакали. Что теперь делать? Коготь был глашатаем племени, доблестным воином, он пользовался уважением среди других котов. Если какой-то ученик станет обвинять его в нехороших делах, кто ему поверит! Но Горелый попал в беду, и нужно его выручать. Огонек собрался с мыслями, сосредоточился. Оставалось только одно: он должен рассказать об этом разговоре Синей Звезде и при этом убедить ее, что все это чистая правда!

Глава XIX

   Когда Огонек вернулся, Клубок с Горелым все еще возились у зеленой ограды. Они специально оставили отверстие ровно такой ширины, чтобы он мог пролезть обратно.
   — С чесноком не вышло, — проговорил Огонек, пытаясь отдышаться. — Частокол бродит рядом.
   — Ничего, — мяукнул Клубок. — Завтра нарвем.
   — Давай я схожу к Пестролистой и попрошу для тебя маковых зерен, — предложил Огонек. Его беспокоило состояние друга. В последнее время в глазах Клубка появилось сонливое вы ражение, да и двигался он как-то скованно, как будто ему было больно.
   — Не беспокойся, — мяукнул Клубок. — Я здоров.
   — Да мне не трудно, — настаивал Огонек и, не слушая возражений, побежал к пещере Пестролистой.
   Она нервно расхаживала по полянке, и глаза у нее были грустные.
   — Что-то случилось? — спросил Огонек.
   — Духи Звездного племени не дают мне покоя. Думаю, они пытаются мне что-то сказать, — отвечала она, беспокойно помахивая хвостом. — Чем я могу тебе помочь?
   — Мне кажется, Клубку нужно несколько маковых зернышек, — объяснил Огонек. — У него нога болит, крысы покусали.
   — Боль от тоски по Львиному Сердцу растравляет его раны. Но не беспокойся, со временем все заживет, а пока что помогут и маковые зерна. Пестролистая юркнула в пещеру и вынесла сухую маковую головку. Она осторожно положила ее на землю.
   — Вытряси одно-два зернышка и дай ему по жевать, — сказала она.
   — Спасибо, — мяукнул в ответ Огонек. — А тебе, правда, ничего не нужно?
   — Иди и выручи своего друга, — отвечала Пестролистая, стараясь не смотреть ему в глаза. Огонек зажал в зубах маковую головку и развернулся, чтобы уйти.
   — Подожди, — прошептала вдруг Пестролистая. Огонек с готовностью обернулся к ней. Она смотрела на него во все глаза, и взгляд ее желтых глаз обжег его, как огнем.
   — Огонек, — шепнула она. — Звездное племя говорило со мной за много лун до того, как ты пришел в наш лагерь. Я чувствую, они просят меня сказать тебе все сейчас. Они уверены, что только огонь спасет наше племя. Огонек озадаченно смотрел на Пестролистую. Взгляд ее из таинственного снова стал обычным.
   — Будь осторожен, Огонек, — мяукнула она обычным голосом и отвернулась.
   — Увидимся, — рассеянно ответил он и побрел назад по папоротниковому тоннелю. Странные слова целительницы все еще звучали у него в ушах, но он не понимал, что они значат.
   Почему она ему об этом рассказала? Ведь огонь был одним из главных врагов всех лесных обитателей? Нет, ничего не понятно! Он покачал головой и пошел к пещере учеников.
   — Клубок! — шепнул Огонек прямо в ухо спящему. Сегодня им разрешили поспать подольше, после того как они проработали на укреплении лагеря чуть не до утра. Коготь сказал, чтобы они были готовы к занятиям, когда солнце будет в зените. Яркие желтые лучи, проникавшие в пещеру, подсказали Огоньку, что пора собираться.
   Он не выспался. Сны, один другого страшнее, набрасывались на него, едва он закрывал глаза. Он просыпался, но новые видения были не лучше.
   — Клубок! — снова позвал он, но друг его не шевелился. Перед сном он съел два зернышка мака, и теперь его нельзя было расшевелить.
   — Огонек, ты уже проснулся? — мяукнул из своего угла Горелый. Огонек досадливо поморщился. Он хотел поговорить с Клубком до того, как Горелый проснется.
   — Да! — ответил он. Горелый уселся на своей подстилке из мха и вереска и стал быстро умываться.
   — Ты хочешь его разбудить? — спросил он, кивая на Клубка. Снаружи послышался хриплый голос:
   — Давно пора! Скоро начнется урок. Огонек и Горелый подскочили.
   — Клубок, вставай! — Огонек слегка толкнул лапой спящего приятеля. — Коготь ждет! Клубок поднял голову. Глаза его были мутными от сна.
   — Вы готовы? — рявкнул Коготь. Огонек и Горелый вылезли из пещеры, щурясь от яркого солнечного света. Глашатай сидел у старого пня.
   — А третий когда выйдет? — спросил он.
   — Скоро. — Огонек решил заступиться за друга. — Он только что проснулся.
   — На занятиях ему станет лучше, — прорычал Коготь. — Он слишком убивается из-за смерти Львиного Сердца. Это вредно — так долго тосковать. Огонек выдержал злобный взгляд желтых глаз. Воин и ученик на какое-то мгновение мысленно схлестнулись как враги. Клубок на слабых лапах вылез из пещеры.
   — Синяя Звезда ждет встречи с тобой, Огонек, — объявил Коготь.
   От этих слов Огонек даже перестал злиться. Это будет первый урок с Синей Звездой! Его охватило радостное чувство. А он-то думал, что его наставница отдыхает после ранений!
   — Клубок, — продолжал Коготь, — ты можешь пойти на мой урок. Ты готов, Горелый?
   И он сверкнул глазами. — В конце концов, ты всего-навсего извалялся в крапиве, пока мы все сражались с крысами.
   — Готов, — сказал Горелый, не подымая головы. Клубок и Горелый пошли следом за глашатаем к выходу из лагеря. Горелый, с низко опущенной головой, последним шагнул под своды травяного лаза.
   Огонек остался ждать Синюю Звезду. Серебристая кошка вышла из своей пещеры и направилась к нему через поляну. Шерсть ее слиплась в тех местах, где были свежие раны, но она ни одним движением не выдала боли — поступь ее была ровной и уверенной.
   — Пойдем, — позвала она. Огонек с удивлением заметил, что она одна. Частокола и Долгохвоста поблизости не было видно. И вдруг его осенило (и сразу стало чуточку боязно): наконец-то он сможет рассказать Синей Звезде про разговор, подслушанный вчера вечером.
   Он догнал ее и, стараясь идти след в след, шагнул за ней в травяной лаз, ведущий за территорию лагеря.
   — А разве ваши телохранители не идут с нами? — робко спросил он. Синяя Звезда ответила, не оборачиваясь:
   — Я велела Частоколу и Долгохвосту помогать на строительстве. Охрана Грозового племени — наша главная обязанность. Огонек почувствовал, как колотится его сердце. Как только они выйдут из лагеря, он расскажет ей про Горелого. Кошка и котенок направились знакомой дорогой к обычному месту занятий — песчаной яме. Тропинка была усеяна золотыми листьями, они хрустели у них под лапами. Огонек судорожно подыскивал нужные слова. Что он расскажет предводительнице? Что Коготь плетет заговор, чтобы избавиться от своего ученика? И что он ответит, когда Синяя Звезда спросит его: зачем это Когтю? Посмеет ли он прямо поведать о своих подозрениях, что это Коготь убил Ярохвоста? Ведь у него нет никаких доказательств, кроме сбивчивого рассказа Горелого, услышанного на Совете?
   Они уже добрались до песчаной ямы, а Огонек так и не осмелился заговорить. Яма оказалась пуста.
   Я попросила Когтя провести урок в другой части леса, — сказала Синяя Звезда, спрыгивая прямо на середину ямы. — Я хотела бы сегодня сосредоточить внимание на охотничьем мастерстве, и мне нужно, чтобы ты тоже сосредоточился на этом. А значит, нам нельзя отвлекаться.
   «Скажу ей прямо сейчас, — подумал Огонек. — Она должна знать о том, какая опасность угрожает Горелому. — От волнения шерсть его распушилась. — Другой возможности у меня не будет…»
   Вдруг краем глаза он уловил какое-то движение. Пушистый вихрь пронесся прямо у него перед носом, и Огонек упал носом вперед, словно кто-то поставил ему подножку. Шатаясь, он встал, выпрямился и оглянулся: Синяя Звезда сидела перед ним, как будто ничего не случилось.
   — Ну, теперь можешь наконец сосредоточиться? — прорычала она.
   — Да, Синяя Звезда. Извини! — ответил он, заглядывая в синие глаза.
   — Так-то лучше. Огонек, прошло несколько лун с тех пор, как ты пришел к нам. Я наблюдала за тем, как ты сражаешься. С крысами ты был проворен, с Сумрачными котами — суров и беспощаден. В тот день, когда мы встретились, ты перехитрил Клубка, и Щербатую ты тоже покорил силой своего ума. — После этих слов она помолчала, потом добавила достаточно громко:
   — Но однажды ты встретишь противника, у которого будет все: он будет и быстр, и свиреп, и умен. Моя задача — подготовить тебя к этой встрече. Огонек кивнул, он понял, о чем она говорит. Чувства его были обострены до предела. Все мысли о Когте и Горелом улетучились, и он с головой окунулся в запахи и звуки дикого леса.
   — А теперь посмотрим, как ты дерешься, — сказала Синяя Звезда. — Нападай на меня. Огонек посмотрел на нее, мысленно примериваясь и прикидывая, с чего начать. От него до Синей Звезды было не больше трех кроличьих прыжков. Она была почти вдвое крупнее его, так что было бы напрасной тратой сил начинать с обычного замахивания когтями и борьбы лапами. Но если ему удастся прыгнуть ей на спину (а для этого нужно постараться повыше подпрыгнуть) — тогда, возможно, он сможет повалить ее.
   Кошка не сводила с него пристального взгляда небесно-голубых глаз. Огонек присел и прыгнул.
   Он рассчитывал прыгнуть на плечи, но Синяя Звезда была к этому готова и сразу же пригнулась. Когда Огонек упал на нее, она перевернулась на спину. И вместо того, чтобы висеть у нее на спине, он упал ей прямо на брюшко. Она ухватила его всеми четырьмя лапами и с легкостью отбросила. Огонек почувствовал, что его отшвырнули, как надоедливого котенка. Он ударился о пыльную землю: в голове его все закружилось, но он быстро встряхнулся и встал на лапы.