Глава 6

   Александра распахнула глаза и завизжала от неожиданности. Рядом сидел абсолютно голый мужчина, над ней нависло громадное черное создание.
   – Какого черта ты делаешь в моей постели, Алекс? – Пропитанные гневом и яростью слова впивались в нее, словно стрелы.
   Девушка пришла в замешательство, в груди шевельнулся страх. При свете дня она не видела ничего страшного в том, чтобы подождать его в спальне, но проснуться в его кровати вечером – совсем другое дело.
   – Я… я, должно быть, задремала, пока ждала тебя.
   – Ждала меня? Для чего? Это все дамские штучки! У тебя соображения меньше, чем у пятилетнего ребенка! – В его мозгу вспыхнула яркая картинка их вчерашней встречи на конюшне. Как трудно было устоять перед ней на сене, а в кровати просто невозможно. Гнев – его единственный помощник, единственная защита перед чарами Александры.
   Дамские штучки! Алекс точно молния ударила. Неужели он собирается преподать ей еще один урок? Нет… Намерения ее были чисты, ей просто хотелось утешить Николаса, разделить с ним его горе.
   – Конечно, ты у нас эксперт по части баб! – накинулась она на него, стараясь скрыть свой страх. – Я-то по глупости считала себя твоим другом.
   – Леди не приходит в спальню к мужчине и не ждет его в постели, Алекс. Она заботится о своей репутации.
   Александра поняла, что на этот раз он намерен заменить урок лекцией, и испытала легкое разочарование.
   – Если ты так печешься о моей репутации, тогда почему стоишь передо мной в чем мать родила? – огрызнулась она.
   Ник выругался, взял из гардероба халат и накинул на себя.
   – Алекс, сегодня вечером должны были объявить о твоей помолвке с Китом. – Он зажег еще одну свечу и поставил на прикроватный столик, чтобы иметь возможность рассмотреть ее личико.
   – Мне никто ничего не говорил! – замотала она головой, хотя знала, что планировали ее бабушка и Генри Хаттон.
   Терпение, только терпение! Ник постарался взять себя в руки.
   – Однако Дотти и мой отец давно решили поженить вас с Кристофером, этого ты не можешь отрицать.
   – Желание моей бабушки всем известно, чего уж тут отрицать? Но я тебе говорила, что хочу провести год в Лондоне, прежде чем похоронить себя в деревне с мужем.
   – Нынешнее трагическое происшествие гарантирует тебе год свободы. Кит будет соблюдать траур и не сможет жениться. Однако твое необдуманное поведение ставит под угрозу твое же будущее. Кристофер стал лордом Хаттоном. Неужели ты полагаешь, что он сделает тебя леди Хаттон, застав в моей постели? – Ник натянул бриджи. – Я отведу тебя домой, Алекс.
   – Я сама знаю дорогу! – вспыхнула она. – Мне не нужен ни папочка, ни провожатый, я не ребенок!
   – В таком случае прекрати вести себя как неразумное дитя! – Он сбросил халат, надел рубашку и куртку, влез в сапоги. – И не кричи, – предупредил он незваную гостью, подхватив ее сумку и двинувшись к двери.
   – Еще указания будут? – ядовито поинтересовалась она.
   – Больше ни слова, Алекс! – По тону она поняла, что его терпение на исходе. – Лежать, Лео! – осадил он пса и схватил ее за руку.
   Его пальцы железной хваткой сжимали ее предплечье, и все же она ни звука не проронила, пока он тащил ее за собой по коридору и вниз по лестнице. Она молча терпела боль, даже оказавшись в Хаттон-Парке, и только на границе их поместий взбунтовалась и уперлась каблучками в мягкую землю.
   – Я отказываюсь сделать хоть шаг, пока мы не поговорим, Николас!
   Он навис над ней, вознамерившись доставить ее домой прежде, чем кто-нибудь узнает, что они пробыли вместе почти до полуночи.
   – Ты не оставляешь мне выбора. – Он поднял ее и бесцеремонно перекинул через плечо.
   Глаза Александры наполнились слезами разочарования. Она всего лишь хотела утешить его, предложить женское тепло и участие. Он же хотел избавиться от нее, и как можно быстрее. Каждое его слово, каждый жест говорили о том, что она для него просто обуза. Сердце ее болезненно сжалось. Судя по бесцеремонному обращению, он ее даже женщиной не считает!
   Ник между тем думал о том, что испытывает к Александре греховные чувства. Стремление любым способом защитить ее проистекало из глубокой привязанности к этой девушке, уходящей корнями в детство. Позднее обожание переросло в страсть, хотя Николас не хотел этого признавать. Взяв на себя вину за убийство отца, он тем самым не просто выгораживал Кристофера, он оберегал Александру. Никаких иллюзий Ник не питал. Великосветские матроны, которые еще вчера жаждали выдать за него своих дочек, теперь набросятся на него, как кровожадные вороны. Сначала его очернят, а потом распнут и подвергнут остракизму. Он станет персона нон грата. Высший свет не может жить без скандалов. Николасу будут перемывать кости по меньшей мере весь следующий год.
   Ник поставил Александру на ноги на пороге ее дома, не разбудив никого в Лонгфорд-Мэноре, и, как только она оказалась внутри, ринулся через посадки обратно к Хаттон-Холлу.
   Лео радостно ткнулся в него, приветственно помахивая хвостом. Ник ласково потрепал пса по голове. Ник разделся, лег в постель, овчарка растянулась рядом на коврике. Трагические события снова всплыли в памяти. Николас долго не мог уснуть, но в конце концов сон сморил его.
 
   Ник разделся и распахнул настежь окна, вдохнул полной грудью свежего воздуха и еще раз взглянул на звезды. Потом сел на кровать, абсолютно голый, и понял, что он не один.
   – Алекс, – прохрипел он, – я знал, что ты придешь.
   Она встала, и он нежно обнял ее за плечи.
   – Я… я, должно быть, заснула, пока ждала тебя.
   – Тебе нельзя здесь находиться, сердечко мое. Ты должна думать о своей репутации, а не обо мне.
   – Ник, ты для меня дороже всего на свете.
   Она дотронулась до его щеки, и он накрыл ее пальчики своей ладонью, не давая им сбежать, сгорая от желания.
   – Я знаю, что ты не делал этого, Ник. Ты, как всегда, взял на себя чужую вину. Ты не стрелял в своего отца.
   – Тише, Алекс, никто не должен об этом знать. – Он поцеловал ее в ладонь. – Так лучше. Сокрушительного чувства вины я не испытываю. Кристоферу будет легче справиться с этим, если никто не станет тыкать в него пальцем и перешептываться у него за спиной.
   – Как бы силен ты ни был, я не могу оставить тебя сегодня одного. Даже мысль об этом невыносима. Позволь мне остаться, Ник, позволь утешить тебя.
   Он обнял ее и прижал к груди. Да, он очень нуждался в ее любви, в ее тепле. Николас погладил шелковистые кудри, исходящий от ее волос аромат вскружил голову. Он знал, что Александра невинна, и ему захотелось защитить ее. Он отпустил ее и накинул на плечи халат, прикрывая свою наготу. Когда она снова оказалась в его объятиях, Николас счел, что черный бархат станет надежным барьером на пути его страсти, но он не сумел устоять перед ее чарами. Она подняла ему навстречу свои сладкие губы, и он коснулся их своими губами, ласково, нежно. Это прикосновение опьянило его, поцелуй стал глубже. Ее губы распахнулись, пропустив его язык в горячую пещерку.
   – Николас, пожалуйста, позволь мне любить тебя.
   Ну как ему устоять перед ее жаркими просьбами? Ник уложил ее рядом с собой и прижал к себе. Они трогали друг друга, гладили, шептались. В конце концов он медленно раздел ее, лаская и исследуя сладкие местечки, пока она не застонала от желания. В отчаянии он подумал о том, что есть только один способ доставить ей наслаждение, не лишив девственности. Он раздвинул ее стройные ноги и впился губами в теплую, нежную плоть.
 
   Ник проснулся в холодном поту. Напрягшийся пенис пульсировал от боли. Сон еще не отпустил его из своих объятий, простыни источали аромат жасмина. Господь милосердный, он занимался с Александрой любовью! Он откинул покрывало и выбрался из постели, морщась от отвращения к самому себе. Его отец лежит в гробу, а он думает только о том, как предаться любовным утехам с женщиной, которая должна стать невестой его брата. Он подошел к окну и вдохнул ночную прохладу. Кровь понемногу остыла, губы скривились в горькой улыбке.
   – Благодари Бога, что это был только сон, грязная свинья.
 
   Следующая неделя подтвердила подозрения Ника Хаттона. Все соболезнования доставались Кристоферу, новому лорду Хаттону, Николас не получил ни единой карточки. Одно его радовало – всеобщее внимание помогло Киту собрать волю в кулак и безупречно разыграть роль безутешного преданного сына. Он даже согласился нести гроб вместе с близнецом, кузеном отца Джоном Итоном и сыном Итона Джереми.
   На похороны собрались все состоятельные семьи округи, это позволило обществу отдать дань уважения Генри Хаттону, заручиться расположением нового барона и в то же время удовлетворить свое любопытство, взглянув на младшего близнеца, который застрелил отца накануне своего двадцать первого дня рождения. Случайно, конечно же.
   Июль был на исходе, но только в августе из Лондона пожаловал поверенный бывшего лорда Хаттона, чтобы огласить завещание покойного. Мистер Берк проводил Тобиаса Джейкобса в библиотеку.
   Поверенный представился пришедшим чуть позже близнецам, поразившись внешнему сходству молодых людей.
   – Могу ли я воспользоваться столом вашего отца? – спросил он.
   – Моим столом, – уточнил Кристофер. – Прошу вас, будьте как дома.
   Джейкобс кашлянул.
   – Благодарю вас, лорд Хаттон.
   Близнецы уселись и застыли в вежливом ожидании. В комнате повисла тишина, неловкое молчание затянулось. Джейкобс долго перебирал бумаги, два-три раза прочистил горло и наконец начал:
   – Завещание лорда Хаттона по многим пунктам не согласуется с общепринятыми правилами. Прошу проявить терпение. Обычно человек состоятельный и с положением не забывает о тех, кто верой и правдой служил ему всю жизнь. Когда я поднял этот вопрос, ваш отец заявил мне, что это не упущение. По его мнению, слуги и без того получают достаточное жалованье, и мне не удалось уговорить его отблагодарить их хотя бы небольшим вознаграждением. – Джейкобс снова закашлялся и посмотрел поверх очков на Кристофера Хаттона: – Вы можете это исправить по своему усмотрению.
   Поверенный взял второй листок.
   – «Моему любимому сыну и наследнику Кристоферу Флинну Хаттону передаю свой титул барона. Кристоферу же отходят Хаттон-Холл и Хаттон-Парк со всеми их постройками и землями». – Джейкобс набрал воздуха в легкие и продолжил: – «Я также завещаю Кристоферу все свои счета в «Барклиз бэнк» и все капиталовложения, коими руководит Джон Итон, мой финансовый советник и единственный доверительный собственник в силу завещания».
   Джейкобс выбрал еще один листок и зашелся кашлем. Рука его слегка дрожала.
   – «Кристоферу я также завещаю конеферму Хаттон-Грейндж со всем поголовьем скота, надворными постройками и землями».
   – Вы ошибаетесь, – перебил его Кристофер. – Насколько мне известно, отец собирался оставить Хаттон-Грейндж моему брату.
   От недоброго предчувствия у Николаса болезненно сжалось сердце. Он догадывался, что скажет поверенный.
   – Нет, лорд Хаттон, я не ошибаюсь. Ваш отец завещал Хаттон-Грейндж вам, своему наследнику. – Джейкобс отбросил листок и развел руками. – Обычно когда старший сын получает все поместье отца, младший наследует собственность матери. Я, конечно же, имею в виду дом в Лондоне на Керзон-стрит, часть приданого Кэтлин Флинн. Однако лорд Хаттон поступил вопреки правилам. Он передает дом на Керзон-стрит своему наследнику, Кристоферу.
   Джейкобс посмотрел на братьев поверх очков и опустил глаза.
   – Такова воля вашего отца: «Я отдаю, завещаю и вручаю все свое имущество, движимое и недвижимое, моему перворожденному сыну, Кристоферу Флинну Хаттону». – Он поднялся, переводя взгляд с одного близнеца на другого. – Я оставлю вас ненадолго, а потом вернусь, чтобы вы подписали кое-какие бумаги, лорд Хаттон.
   Как только дверь за поверенным захлопнулась, Кристофер разразился смехом:
   – Черт меня побери! Выходит, этот старый свин не так уж сильно меня ненавидел!
   – Нет, Кит, он любил тебя, – сказал Николас.
   «Но какой-то странной любовью», – подумал он.
   – Однако на тебя этот вонючий горшок явно имел зуб. До последнего часа винил тебя в смерти нашей матери. Поверить не могу. Он все оставил мне, а тебе ничего!
   – Мое имя ни разу не упоминается в завещании, как будто меня вообще на свете не существует. – Ник был ошеломлен. Впрочем, удивляться тут нечему. Всю жизнь отец безуспешно пытался разорвать тесную связь между близнецами, и это завещание – не что иное, как последняя отчаянная попытка отдалить их друг от друга. Даже в могиле он никак не мог угомониться. Ник сжал челюсти и поклялся, что отцу не удастся сделать их врагами.
   – Если Хаттон-Холл, Хаттон-Грейндж и городской дом теперь мои, где же ты будешь жить, а? – выпучил глаза Кит.
   – Может, у Чарли Шампань, – беспечно пожал плечами Ник.
   – Я просто пошутил! – расхохотался Кит. – Хаттон-Холл, конечно же, на мое имя записан, но это и твой дом, Ник.
   – Спасибо за щедрое предложение.
   – И содержание тебе я тоже положу.
   Николас, мастер скрывать свои эмоции, внутренне сжался. «Положишь мне содержание? Ты же это несерьезно, Кристофер?» Какое чудовищное оскорбление! Ник вскинул голову и с презрением уставился на брата:
   – Я взрослый мужчина, Кит. Не надо опускать меня до роли попрошайки и разыгрывать из себя великодушного хозяина поместья, щедрой рукой подающего милостыню.
   – Черт бы тебя побрал, Ник! Ну неужели ты не можешь польстить моему тщеславию? Я просто подумал, что смогу хоть раз, для разнообразия, оказать тебе услугу, ведь ты меня всю жизнь выручал!
   «В отличие от тебя у меня слишком много гордости. Боже, помоги нам обоим!» – мрачно подумал Николас. Он не святой. Обида захлестнула его с головой. Он как проклятый вкалывал на Хаттон-Грейндже, под его умелым руководством ферма поднялась, расцвела и начала приносить доход, и вот теперь он не получит ни гроша. Ведь Кит там пальцем о палец не ударил, но денежки потекут ему в карман. Ник всегда считал земли Хаттон-Грейнджа своими. Там он планировал построить дом, когда женится. При мысли о браке на его губах заиграла ироничная усмешка. Кто согласится выйти за нищего второго сына?
   Николас вдруг сообразил, что начинает жалеть себя, но стук в дверь отдалил его от опасной черты.
   – Я не помешал, лорд Хаттон? – кашлянул Джейкобс.
   – Нет, конечно, – ответил Кристофер. – Давайте покончим с формальностями. – Он снова сел к столу.
   Поставив полагающие подписи, Кристофер поднял графин с виски и предложил Джейкобсу выпить на дорожку.
   – Я никогда не употребляю крепких напитков, лорд Хаттон, – отказался тот. – Вы ведь понимаете, что человек моего положения должен все время иметь свежую голову.
   Кит удивленно приподнял бровь и махнул стаканом.
   – Я одно понимаю – человеку моего положения это совершенно ни к чему.
   Его шутка не показалась Джейкобсу смешной. Поверенный поспешно собрал бумаги, застегнул портфель и вышел из библиотеки, настоятельно посоветовав наследнику посетить финансового советника отца, Джона Итона.
   – У этого идиота напрочь отсутствует чувство юмора! Мозги ссохлись, настоящая пустыня!
   «Прямо как твое горло в последние дни», – подумал Ник, но вслух ничего говорить не стал, прекрасно понимая, что иначе Кит нальет себе еще столько же.
   – За первородство! – подмигнул ему брат, опрокинув бокал.
   – Какой стыд, что отец не упомянул в завещании мистера Берка и Мег Райли, – возмутился Ник. – Ты должен срочно исправить эту ошибку.
   – Правда? – осклабился Кристофер. – Какая же это нудятина, вступать в права наследования. Поскольку в «Барклиз бэнк» требуется мое личное присутствие, давай-ка лучше прямо завтра отправимся в Лондон, там и отпразднуем. Я Руперта приглашу. Хочу стряхнуть с себя мрачную атмосферу Хаттон-Холла.
   – Только не завтра. Прежде тебе нужно навестить Джона Итона.
   – За каким чертом? – Кит откинул со лба прядь волос.
   – Обсудить дела, – ответил Ник. – Ты должен знать, как он распорядился деньгами Хаттонов. Какими суммами располагает и какой доход приносят инвестиции. Не думаю, что отец обсуждал с тобой подобные вещи. Ты блуждаешь в потемках, Кит.
   – Ради Бога, не нагружай меня делами! Если тебе так интересно, поезжай сам и поговори с ним.
   – Не будь идиотом! Итон не станет обсуждать со мной твои инвестиции. Это неэтично. Я ведь без единого фартинга остался. Подумай, как это будет выглядеть?
   – Это ты идиот, а не я! Представишься Итону богатеньким лордом Хаттоном, и дело с концом. Позаботишься о делах, а я о веселье.
   Николасу удалось совладать с собой в присутствии посторонних, но, оказавшись у себя, он дал волю гневу. Одновременно внутри поселилась пустота, угрожавшая поглотить его сердце. Он снова скорбел. Скорбел по несбывшимся мечтам и своему будущему. Царапанье за дверью отвлекло его от мрачных мыслей, он поднялся и впустил Лео.
   Ник подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. В серых глазах плескалась ярость. Николасу вдруг стало смешно, и он расхохотался. Он все тот же Николас Хаттон, последние события нисколько его не изменили. Пусть он младший близнец, но более сильный, чем старший. Всю жизнь он показывал судьбе кукиш и останавливаться не собирается. Ни смерть отца, ни завещание не могут выбить его из колеи. Он и только он в ответе за собственную жизнь. Никто не отберет у него будущее, тем более какой-то там мертвец.

Глава 7

   Александра сидела, погрузившись в роман, и не кого-нибудь, а Джорджианы, герцогини Девоншир, которым снабдила ее бабушка, когда Алекс начала приставать к ней с вопросами о пресловутой матери Харта Кавендиша.
   – Прочитай это, если жаждешь удовлетворить любопытство о печально известной Джорджиане. «Сильф» – немного переделанная автобиография, дань обуявшему ее пустословию. Обычные сердечные излияния по поводу мужа, брака, друзей и самой себя. Написала она его в отместку супругу, когда узнала, что у того есть любовница, – проинформировала ее бабуля.
   Роман был построен в виде писем юной героини Джулии, невинного деревенского создания, явившегося в Лондон, чтобы выйти замуж за богатого светского льва.
   «Я от всей души надеюсь оправдать ожидания моего мужа. Мужа! Как звучит это слово в устах юной семнадцатилетней девы, знающей жизнь лишь понаслышке».
   Джорджиана (Джулия) искала обожания и поклонения со стороны супруга, но не находила его.
   «В его глазах не было любви, он пристально наблюдал за мной, точно боялся увидеть что-нибудь неприятное». Александра прекрасно понимала и разделяла чувства Джорджианы. Именно так смотрит на нее Николас Хаттон!
   Джорджиана (Джулия) открыла для себя один из пороков мужа – азартные игры и вскоре сама заразилась тем же грехом, поскольку супруг абсолютно утратил к ней интерес. Отсутствие сентиментальной привязанности – вот что терзало Джорджиану, пришла к выводу Алекс. В поисках романтизма она обратила свой взор на принца Уэльского. Алекс была ошеломлена. Принц – настоящая пародия на мужчину, объект для насмешек. Нельзя же в самом деле быть такой глупой! Алекс захлопнула книгу и вернула ее Дотти.
   – Вы правы, это пустая болтовня чистой воды. Еле дочитала.
   – В романе Джорджиана решила проблемы героини, ее благоверный покончил с собой. К несчастью, в реальной жизни герцог Девоншир не оказал ей такой услуги.
   – Признайтесь, вы дали мне этот роман, чтобы у меня пропала охота написать собственный, – улыбнулась Александра. – Ничего не выйдет, мой будет классом повыше.
   – Да, милая, только никто не станет его публиковать. Посредственность – вот что прельщает массы. Учти это.
   Пришел Руперт. Он только что вернулся с верховой прогулки со своим другом Китом Хаттоном. Сердце Александры пустилось вскачь, стоило ей увидеть красавчика Хаттона, но быстро успокоилось, когда она поняла, что это Кит приехал повидать Руперта.
   Ее брат был человеком открытым – что на уме, то и на языке. Он бросил в холле бобровую шапку с кнутом и пошел прямиком в гостиную. Его прямо-таки распирало от новостей.
   – Вчера поверенный Хаттона огласил завещание! – сообщил он. – Кристофер получил наследство!
   – Наследники всегда получают наследство, – охладила его пыл Дотти.
   – Нет-нет, вы не понимаете. Кристофер унаследовал абсолютно все! Титул, Хаттон-Холл, Хаттон-Парк, Хаттон-Грейндж, деньги, инвестиции и даже дом в Лондоне! Старик и словом о Николасе не обмолвился!
   – Не может такого быть! – подозрительно прищурилась Алекс. – Ты выпил, что ли?
   – Нет… ну да, мы с Китом перекусили в «Петухе и быке», выпили немного за его великое будущее. Но я сказал чистую правду. Кристофер получил абсолютно все!
   Кровь отхлынула от лица Александры. Дотти поджала губы.
   – Черного кобеля не отмоешь добела. Генри возненавидел второго сына еще до его рождения. Какая гнусная месть!
   – Николас вообще ничего не получил? – пролепетала Александра.
   – Ни сосиски! – заверил ее Руперт, сгорая от нетерпения выложить все как есть. – Кит пригласил меня в Лондон. У него срочные дела в «Барклиз бэнк», а потом он собирается поставить город на уши! Удача Кита – это недодача Ника. Уловили? Не-до-дача.
   Попытка Руперта пошутить по этому поводу ужаснула Александру.
   – Когда мужчина под мухой, ему все кажется смешным, милая.
   – Не пытайтесь оправдать его, он омерзителен! – заявила Алекс.
   – Увы, мужчины располагают целым арсеналом мерзостей, – вздохнула Дотти.
   Руперт одарил бабушку задумчивым взглядом. Под действием спиртного он принял решение поднять вопрос о повышении своего содержания.
   – Кстати, если виконт Лонгфорд намерен сопровождать лорда Хаттона в Лондон, ему неплохо бы набить карманы. – Руперт счел весьма забавным говорить о себе в третьем лице. – Виконту четыре месяца назад перевалило за двадцать, и он весьма удивлен, почему его содержание до сих пор не выросло.
   – Передайте виконту, что я буду счастлива обсудить с ним этот вопрос, когда он протрезвеет, – съязвила Дотти.
   – Хорошо, мадам. – Руперт отвесил бабушке поклон. – Я должен найти своего камердинера, пусть начинает паковать вещи к отъезду.
   «Это точно отрезвит тебя, поскольку камердинера у тебя больше нет», – вздохнула Дотти. Настало время посвятить Руперта в финансовые дела семьи.
   – Господи, как мог лорд Хаттон обойтись со своими сыновьями подобным образом? Они ведь глотку друг другу перегрызут! – Алекс принялась нервно расхаживать по комнате. – Да он просто свинья! Омерзительная, гадкая, ничего не стоящая!
   – Еще как стоящая, милая. Он оставил своему наследнику целое состояние.
   – Но это же несправедливо! Николас, должно быть, вне себя! Чем он провинился, чем заслужил столь жестокое обращение?
   – Может, тем, что застрелил своего отца? – напомнила ей Дотти.
   – Не говорите так! Это отвратительно!
   – Мужчины омерзительны, женщины отвратительны, такова наша природа.
   – Я еду в Хаттон-Холл, – заявила Александра.
   – Мудрое решение, – согласилась с ней Дотти. – Надо очаровать будущего мужа сейчас, потому как стоит богатенькому лорду Хаттону явиться в Лондон, каждая великосветская дама с мало-мальски смазливой дочуркой попытается завлечь его в сети брака.
   Алекс яростно сверкнула глазами. Бабушка нарочно испытывает ее терпение. Она прекрасно знает, что внучка собирается повидаться с Николасом. Девушка побежала наверх переодеться в костюм для верховой езды, безуспешно пытаясь найти слова утешения для друга. Девушка взяла Зефира и поскакала в Хаттон-Холл. И когда мистер Берк сказал, что Николас уехал по делам к Джону Итону, Алекс осенило. Она рассмеялась. Ведь это идеальное решение!
 
   Николас Хаттон оседлал Разбойника и направился в Слоу. Поначалу он не принял всерьез предложение Кита съездить вместо него к Итону, но когда утром брат наотрез отказался заниматься финансами, Ник решил, что просто обязан навестить кузена отца.
   Выдавать себя за Кристофера он не собирался, по крайней мере до тех пор, пока не столкнулся на конюшне со своим троюродным братом.
   – Привет, Кит. – Джереми одарил его презрительным взглядом. – Быстро же ты взял след папашиных денежек.
   Николас пришел в ярость. Этот наглец никогда ему не нравился. Видимо, его выводил из себя тот факт, что Кит стал титулованной особой. Ник решил подсыпать соли на рану.
   – Предпочитаю, чтобы ко мне обращались «лорд Хаттон», – надменно произнес он. – Будь хорошим мальчиком, Джереми, скажи отцу, что я приехал к нему по делу.
   Глаза Джереми превратились в узкие щелки.
   – Имя Харм Хаттон подходит тебе куда больше, чем лорд Хаттон. Отличный жеребец. – Он окинул взглядом Разбойника. – Насколько я понимаю, тот самый, на котором ты выехал на роковую охоту?
   Ник тут же уловил в его словах скрытую угрозу и решил пресечь это в корне:
   – Ты меня в чем-то обвиняешь?
   Не получив ответа, Ник повернулся к кузену спиной и передал Разбойника груму Итонов, а когда обернулся, Джереми и след простыл.
   У парадного входа Ника встретил мажордом в настолько пышной ливрее, что гость едва сдержал смех. Он окинул взглядом холл, и веселье сменилось удивлением. Несмотря на то что Итон-плейс находится всего в нескольких милях к западу от их поместья, у Николаса много лет не было случая побывать здесь, и показная роскошь ошеломила его. Выходит, управление денежными средствами других людей – дело куда более прибыльное, чем ему представлялось.