Работая, я ощущала на себе обжигающий взгляд Шейна. Нажав на неверную клавишу, я продолжала печатать, не обращая внимания на ошибку.
   – После смерти нашего отца я принял участие в древнем гэльском церемониале на священном камне, где повторил священные слова, когда мне на шею возложили золотую цепь. Я произносил клятву О'Нилов, в полной мере сознавая присутствие прекрасной Шейны рядом со мной.
   Я застыла. В последний раз я слышала, как он произносил имя Шейны в полумраке церкви Святого Кевина. Тогда он по ошибке принял меня за Шейну – девушку, которая умерла четыреста лет назад! Возможно, его ввело в заблуждение обманчивое ощущение того, что он является новым воплощением Шейна Гордого. Уж не поверил ли он, что я и есть та самая Шейна, вернувшаяся к жизни в образе Касси Маги?
   Эта фантастическая мысль показалась мне совершенно невыносимой.
   – Шейн! – закричала я.
   Он немедленно встал, янтарные глаза внимательно смотрели на меня.
   – Мы достаточно поработали сегодня, – резко произнес он и, как мне показалось, усилием воли взяв себя в руки, отбросил от себя опасное прошлое, к которому ощущал ненормальную привязанность.
   На следующий день мы не работали над книгой. Погода улучшилась, и появилась возможность прогуливаться по палубе. Мы провели здесь большую часть утра, смешавшись с другими пассажирами, расположившимися по левому и по правому борту лайнера.
   – Мы составляем удивительную пару, – заметил Шейн.
   Я обратила внимание, что несколько пар среднего возраста с праздным любопытством наблюдают за нами, когда мы проходим мимо их шезлонгов. Я снова подумала о Шейне Гордом, все больше убеждаясь в том, что Шейн О'Нил свято верит в свою неумолимую связь с жизнью далекого предка.
   Возможно, я превратилась в своеобразную улику, с помощью которой он надеялся узаконить свое притязание на жизнь Шейна Гордого? Я чувствовала, что оказалась вовлеченной в роман далекого прошлого, моя посредственная личность все более перевоплощалась в прекрасную Шейну, сестру-близнеца Шейна Гордого. Всю свою жизнь я интересовалась прошлым, представляя себе исторических героев тех давних времен более величественными, чем мои современники, красивыми, мужественными и удивительно галантными. Такую галантность проявлял по отношению ко мне Шейн О'Нил все время, пока мы были вместе.
   Я отодвинулась от него, ощущая опасность в самой себе. Жизнь с Шейном О'Нилом в Соколином замке представлялась желанным бегством от моего прошлого. Как далекая Шейна, я могла бы стать женщиной, обожаемой своим красивым братом, что вызывает жажду мести у его врагов, кем бы они ни были в наши дни. Я уже начала преображаться. С того дня, когда Шейн попросил меня распустить волосы, я обходилась без французского жгута. Теперь я заплетала волосы в гладкую косу, укладывая ее вокруг головы в царскую корону. И эту прическу тоже предложил Шейн.
   Отчего-то мысль о моем сходстве с описанной им Шейной не казалась мне нелепой, но этого было достаточно, чтобы все мое существо охватил благоговейный страх. Неужели Шейн каким-то образом загипнотизировал меня? Не приобретает ли он мало-помалу контроль над моим разумом?
   – В чем дело, Кассандра? – он, как всегда, почувствовал мое настроение.
   – Я не привыкла к бесчестью. Мне нелегко переносить все эти любопытные взгляды людей, догадывающихся, что я играю не свою роль. – Кивком я указала на близко составленные шезлонги, занятые отдыхающими.
   – Какое вам дело до того, что они думают? Разве так уж бессмысленно верить, что вы действительно можете принадлежать к семейству О'Нил? Неужели эта мысль для вас так неприятна?
   Я плотнее стянула воротник толстого свитера вокруг своего горла, отказываясь согласиться с ним, когда он потянулся к моей руке.
   – Я Кассандра Маги, – выразительно заявила я. – Сомневаюсь, что появятся обстоятельства, которые сумеют изменить это.

Глава 5

   Во время нашего путешествия Шейн постепенно готовил меня к встрече с Соколиным замком. Я изучила его внешний вид по фотографии над моим столом в маленьком салоне так же хорошо, как старый дом бабушки Мэри в Сан-Франциско. Казалось, мне знакомы каждый укромный уголок и трещины вытянутого в длину каменного фасада. Я будто ощущала резкий аромат хвойных деревьев, которые ограждали замок от берега моря, смягчая его застывшие формы и придавая ему обитаемый вид, чего не было в Данлюсе. По словам О'Нила, в дни Шейна Гордого Данлюс был окружен лесом. Но позже в Ирландии вырубили все леса, которые давали укрытие ее врагам, как сказал Шейн. Ирландский дуб был вывезен в Англию, где громадные балки использовали при возведении крыши Вестминстерского аббатства. Часть британской палаты общин была также построена из этого прочного материала.
   – Дед хотел, чтобы новый Соколиный замок был похож на свой оригинал, – объяснил Шейн, – а также на Данлюс и на другие крепости Шейна Гордого. Дед отыскал в Калифорнии лес и скалу над морем.
   В один прекрасный день после ланча я начала задавать вопросы:
   – Как я понимаю, вы не один живете в Соколином замке?
   – Там есть прислуга, – ответил Шейн. – А всем хозяйством управляет самая бесценная семейная реликвия, какой сейчас не сыскать, – старая няня, которая занимает положение экономки. Она воспитала… – Он оборвал фразу, внезапно подавившись куском мяса. – Она вырастила меня, – откашлявшись, продолжил он. – А до этого – мою мать. Вам должен быть знаком такой тип женщины. – В его голосе послышалась искренняя привязанность к своей няне.
   – Возможно, – ответила я. – Хотя в моей жизни ничего подобного не было.
   Он одарил меня загадочным взглядом:
   – Кроме Джигси, в доме живет миссис Данкуорт, вдова, которая готовит и выполняет черную работу по дому. У нее есть сын, которого редко видят. Думаю, что слово «кретин» создаст наиболее правильное представление о нем.
   – Вы хотите сказать, что он полный идиот? – спросила я.
   – Полагаю, даже это слово является эвфемизмом, – сказал он. – Но не думайте, что Фосс дурачок, пускающий слюни, он совсем не такой. Он примитивен и напоминает собаку, которая помахивает хвостом, ища одобрения, и выглядит безнадежно удрученной, когда приходится бранить ее. Это часто случается с Фоссом. Однажды он выпустил Голди. Мне пришлось наказать его, и в ответ я услышал жалобный скулеж, похожий на собачий.
   – Как я понимаю, Голди – настоящая собака? – Я всегда любила животных. Соколиный замок показался мне ближе, когда я мысленно представила преданных животных, терпеливо ожидающих возвращения Шейна.
   – Ошибаетесь, – возразил Шейн. – Голди, моя гордость, – это сокол. Мы отловили и привезли птиц в Соколиный замок. Это обстоятельство заставляет меня упомянуть еще об одном члене нашего домашнего хозяйства – о Тейлоре, нашем сокольничем, который также является садовником и мастером на все руки.
   – Я думала, что соколиная охота ушла в прошлое вместе со Средними веками.
   – Вовсе нет. У нас в замке соколы живут с самого начала. Дед принес свою первую птицу из гнезда над пресноводным озером. Согласно его запискам, разведение соколов стало нашей семейной традицией. О'Нилы охотились с ними в Ирландии. Думаю, что Шейн Гордый перенял это от англичан.
   – И это все обитатели замка? – спросила я, возвращая Шейна в сегодняшний день.
   – Не совсем. Есть еще тетя Нора и ее дети: Хью и Рой. И Трула Парди, которая вовсе не родственница, но постоянно находит то один, то другой предлог, чтобы остаться в Соколином замке. Она считает себя подругой Норы.
   По его тону я поняла, что он не особенно жалует тетю Нору и ее детей, а также Трулу Парди.
   – Вскоре вы увидите моего доброго друга, доктора Теодора Вулфа О'Лири, – продолжал Шейн. – Его назвали в честь известного ирландского патриота, хотя мы для краткости зовем его Вулфом. Думаю, он понравится вам. У него свой кабинет в городке Соколиное озеро.
   Шейн мимоходом присоединил это имя к списку, и я совсем не представляла тогда, что именно Вулф О'Лири сыграет самую важную роль в моей жизни.
   – Его имя звучит абсолютно дико, – легкомысленно заметила я.
 
   Прежде чем продолжить поездку к расположенному на побережье поместью О'Нила, мы ненадолго остановились в Сан-Франциско. Шейн предложил мне сдать дом бабушки Мэри в аренду, но я колебалась, все еще чувствуя себя не в своей тарелке из-за решения стать секретарем Шейна и сопровождать его в Соколиный замок. И мне нужно было сохранить безопасное место для своего возвращения, если выяснится, что работа там станет для меня неприемлемой.
   Оставшись дома одна, я позвонила Сью Багли, и она сразу же приехала, сгорая от желания услышать рассказ о моих приключениях в Ирландии.
   – Я получила новую работу, – сообщила я ей, когда ее восторг по поводу моего путешествия поутих. – Я покидаю Сан-Франциско, по крайней мере на некоторое время, и буду работать секретарем в частном доме.
   Карие глаза Сью сделались круглыми от любопытства.
   – Как все это случилось, Касси? Куда, скажи на милость, ты уезжаешь?
   – В Соколиный замок, – смело произнесла я название. – Это дворец, настоящий, он принадлежит О'Нилам. Ты видела их корабли, причаливающие к пристани. Мне предстоит стать секретаршей одного из них – Шейна О'Нила. По-моему, он очень богат. – Я знала, что это произведет впечатление на Сью Багли.
   – Боже мой, как ты познакомилась с ним? – Сью сделала ударение на последнем слове, и я поняла, что она поражена до глубины души.
   – Чисто случайно, в Ирландии. Однако временами у меня возникает ощущение, что это должно было случиться. Похоже, сама судьба вмешалась в мою жизнь, чтобы избавить от неприятной необходимости находиться здесь после всего, что произошло.
   – Ты считаешь благоразумным бежать отсюда?
   – Таково веление судьбы.
   – Я не верю в судьбу, – решительно заявила Сью. – Кстати, пока ты была в отъезде, в контору приходил человек. Он разыскивал тебя. Такой красивый седой мужчина средних лет. Ты знаешь, как выгодно оттеняет седина некоторые моложавые лица.
   Воспоминание о страже порядка, который разговаривал со мной в церкви Святого Кевина, немедленно пришло мне на ум. Неужели это был тот самый человек? Но нет, эта мысль казалась слишком абсурдной.
   – Я не знаю такого человека. Чего он хотел?
   – Много чего, – ответила Сью. – Он расспрашивал о твоей семье. Заявил, что разыскивает наследников какого-то состояния. Где-то на севере скончался какой-то мистер Махони, так он, кажется, сказал. Правда, фамилия звучала абсолютно фальшиво. Кроме того, я знаю, что у тебя нет таких родственников, и сказала ему об этом. На самом деле, похоже, что его больше всего интересовала твоя мать. Я рассказала, что она умерла много лет назад. Кажется, он удовлетворился этим.
   – А теперь, – Сью сделала решительный вдох, – вернемся к твоему мистеру О'Нилу. У меня есть ощущение, что ты рассказала мне не все. Выкладывай. – Она с надеждой смотрела на меня.
   – Да, есть кое-что странное, – начала я неуверенно. – Мы еще не успели хорошенько узнать друг друга, как выяснили, что являемся двойниками.
   – В самом деле, Касси, – реакция Сью была точно такой, как я ожидала, – никогда не слышала ничего столь абсурдного.
   – Это истинная правда, – возразила я. – Мне хотелось бы, чтобы ты увидела это своими глазами, но мистер О'Нил ночует в своей гостинице, а завтра рано утром мы уезжаем.
   – Верю тебе на слово, – сказала Сью. – В таком случае, не думаю, что ваша с ним встреча произошла случайно, скорее всего, он где-то увидел и выследил тебя.
   – Чепуха, как он мог это сделать, если до нашей встречи не знал о моем существовании! – Однако легкое сомнение все же закралось в мою душу, и я задумалась над тем, не права ли Сью.
   – Я полагаю, вся эта идея несколько надуманна, тем более что ты нашла своего двойника именно в Ирландии, где вечно происходят удивительные вещи с «маленьким народцем». Любопытно, что твой двойник оказался мужского пола.
   – У меня мало времени, Сью, – прервала ее я. – Надо упаковать вещи. Не сможешь ли ты присмотреть за домом, пока я решу, стоит ли сдать его в аренду? Понимаю, что это дополнительная работа…
   – Вздор, – ответила Сью. – Ты знаешь, что я с удовольствием сделаю это.
   – Здесь не много личных вещей. Сундуки на чердаке, которые принадлежали матери и отцу. Бабушка Мэри сохранила их. Отец занимался политикой, скорее всего, там хранятся речи и литература, по большей части безнадежно устаревшая. Когда-нибудь я соберусь с силами и разберу весь этот хлам.
   – А как быть с семейными реликвиями? Старые фотографии? Письма? Всякое такое? – спросила Сью. – Я думаю о том седовласом красавце, проявившем такой интерес к тебе. Вдруг в этих набитых сундуках окажется что-то такое, что связало бы тебя с этим мистером Махони? Между прочим, как звучит девичья фамилия твоей матери?
   – Дейли, – ответила я. – И у нее не было семьи. Только это я и знаю о ней. И еще как она выглядела – наверху есть ее фотография. Бабушка Мэри говорила, что в сундуке хранится архив семейства Маги: пожелтевшие фотографии, старые поздравительные открытки к Рождеству – обычный мусор, ничего особенно интересного или ценного.
   – Ты уверена?
   – Вполне, – ответила я. – Если не считать драгоценностей бабушки Мэри. Всего несколько вещиц, запертых в сундуке, вроде тех, которые видишь на фотографиях времен королевы Виктории. Можешь представить: когда-нибудь я вставлю несколько камней в новую оправу. О да, есть еще фамильная Библия, очень старинная и, несомненно, представляющая ценность для коллекционера. Но она разваливается по листочкам. Бабушка Мэри перевязала ее для сохранности бечевкой. Ее нужно заново переплести. Когда-нибудь я займусь и этим.
   Я отдала Сью ключ от дома со спокойной душой, зная, что вещи будут в полной сохранности под ее присмотром.
 
   В ту ночь я так и не заснула, лежа в постели в старом доме, притулившемся возле башни Койт на живописном склоне Телеграф-Хилл. Это был один из немногих городских домов, сохранившихся со времен первоначальной застройки. Как и драгоценности бабушки Мэри, его отличал тот же вычурный викторианский стиль. В эту бессонную ночь он представлялся мне островком безопасности между двумя странными эпизодами моей жизни – один из которых закончился, а другой неясно вырисовывался впереди.
   Я услышала первый гудок, донесшийся с кораблей, вошедших ночью в гавань, и поняла, что начинается утро. Рассвет расползался по горбатым старым полам, и я подумала о том, какие незнакомые новые звуки будут приветствовать меня по утрам в Соколином замке.
   Я выбралась из постели и подошла к окну, чтобы посмотреть поверх крыш на залив у подножия холма, где, едва различимые на фоне задымленной серой декорации, виднелись темные мачты старого парусника «Бальклута», оснащенного четырехугольными парусами. Я увидела знакомый, затянутый туманной дымкой невыразительный пейзаж и подумала о том, как же удалось Шейну О'Нилу так околдовать меня, что я согласилась поехать с ним и покинуть знакомый мне с детства мир? К чему это приведет?
   Всего лишь месяц назад я и не подозревала о существовании этого человека. Тогда я была Касси Маги, обычной молодой женщиной, разочаровавшейся в любви. А теперь я стала Кассандрой, но даже в этом у меня не было полной уверенности. Я не сомневалась, что отношения с Шейном могут быть опасны для меня, однако ощущала непреодолимую потребность следовать за ним. Я хотела выяснить, чего он хочет от меня на самом деле. Я должна была это знать.
 
   Встретившись с Шейном позднее в отеле «Фермонт», мы вышли из него и отыскали на Маркет-стрит магазин канцелярских принадлежностей, где он обменял мою пишущую машинку на другую модель со знаком доллара на клавише.
   Покончив с этим, он тут же повел меня в магазин «И. Магнин». Я не стала рассказывать ему, насколько болезненно для меня было напоминание о том времени, когда я входила в это сверкающее белым мрамором здание, чтобы подыскать подходящее платье для свидания с Аланом. Довольно скоро я забыла о своих переживаниях. Шейн удивил меня, купив мне сразу несколько новых платьев. Он выбирал их сам, причем они были сшиты вовсе не в моем стиле. Ничто не укрывалось от его критического взора, когда он отдавал распоряжения продавщицам, таким же сдержанно элегантным, как и все оформление магазина, требуя подобрать для меня платья от Баленсиага и Дживанши.
   – Все это для секретарши? – прошептала я едко между примерками, ощущая страх перед этим странным мужчиной, для которого, казалось, не существовало ничего невозможного.
   – Если необходимо, я повышу вашу месячную зарплату, чтобы заставить вас носить эти наряды, – ответил он. – Не верю, что мужчина не должен заботиться о стиле одежды своей секретарши. Она должна выглядеть безупречно.
   Я видела, что он сердится.
   – Никогда прежде мне не говорили, что я недостойно выгляжу, руководствуясь собственным вкусом, – возразила я, в то же время признаваясь самой себе, что до сих пор моя одежда не отличалась элегантностью.
   Мои попытки хорошо выглядеть носили случайный характер. Я вовсе не была уверена в безупречности своего вкуса при выборе одежды. Возможно, Шейн хотел произвести впечатление на своих деловых знакомых. Я почувствовала еще большую неуверенность в себе, стоя перед ним в облегающем черном платье, которое явно отвечало его вкусу, но не моему.
   – Я не имел в виду ничего подобного. – Голос Шейна внезапно подобрел. – Все дело в том, что в качестве вашего нового работодателя я хотел бы положиться на свой вкус.
   – В таком случае, надо было заявить об этом раньше, – сказала я, все еще ощущая неловкость. – Почему вы дожидались именно сегодняшнего дня, чтобы продиктовать, что мне следует и не следует носить? – При этом я вспомнила, что изменила прическу по его предложению и сделала другие, менее значительные добавления к своей внешности еще до того, как мы уехали из Ирландии.
   – Потому что теперь я увожу вас в Соколиный замок, – ответил Шейн.

Глава 6

   Мы выехали в Соколиный замок на длинной черной машине. Этот «мерседес» принадлежал Шейну и был удивительно похож на него, насколько вообще может быть похожа машина на человека.
   Я все еще ощущала неловкость из-за купленной мне Шейном новой одежды, заботливо уложенной в красивые чемоданы. Что скажут родственники Шейна О'Нила, если узнают об этом? Ведь не мог же он рассчитывать на то, что люди, которые знали его всю жизнь, вдруг примут меня за его сестру. Это было вне всякого сомнения. Даже властный Шейн Гордый оказался бы в затруднительном положении, попытавшись при сложившихся обстоятельствах выдать меня за свою близкую родственницу.
   Я с надеждой подумала, что в Соколином замке ко мне будут относиться просто как к секретарше Шейна, Кассандре Маги.
   – Дорогая Кассандра, – произнес Шейн рядом со мной, – моя сестра Кассандра. – Он снова проявил сверхъестественное мастерство в чтении моих сокровенных мыслей.
   – Ваша секретарша Кассандра, – холодно поправила его я, ощущая в нем ту концентрацию власти, которая привлекала меня, несмотря на благоговейный страх и сомнение. – Не стану отрицать, что исполнение роли вашей сестры в Ирландии и на борту океанского лайнера не пробудило во мне драматической жилки. Но сейчас, когда мы вернулись в Штаты и люди знают, что мы не можем быть родственниками, я намерена удовлетвориться ролью простой работающей женщины. – Я старалась говорить легкомысленным тоном, чтобы замаскировать неожиданно пробудившееся во мне ощущение утраты и сожаления.
   На самом деле мне хотелось, чтобы моя жизнь была связана с жизнью Шейна О'Нила. Я нуждалась в иллюзии родственных отношений с ним, так как все еще не зажила душевная рана, нанесенная мне Аланом Девором, все еще не зажила. Однако я понимала, что мое сближение с Шейном должно закончиться.
   – Я никогда не проживала по месту работы, – сказала я. – Буду ли я столоваться вместе с семьей? Или секретарша считается своего рода прислугой? Я не имею ни малейшего представления, как вести себя, когда мы прибудем.
   – В Соколином замке и в городке Соколиное озеро к вам будут относиться как к члену семьи, – ответил Шейн.
   – Соколиное озеро? – переспросила я, вспомнив, что Шейн уже упоминал название этого городка, когда рассказывал мне о Вулфе О'Лири. Сейчас я проявила заинтересованность.
   – Так когда-то называлась деревня в Ирландии. А здесь это небольшой городок. Как вы догадываетесь, он получил свое название от Соколиного замка. В давние времена работавшие на заготовке леса бригады разбили лагерь на том месте, где теперь стоит город. Дед построил дома и магазин для своих рабочих, имевших семьи. В них до сих пор живут наши люди.
   – Тогда это город, принадлежащий компании?
   – Да, один из немногих, оставшихся в штате.
   – Все это напоминает феодализм, – задумчиво сказала я, мельком взглянув на его лицо и заметив на нем застывшее мрачное гордое выражение.
   Он смотрел вперед, на разворачивающуюся перед ним дорогу. Я не удержалась от вопроса:
   – Если бы я действительно была вашей сестрой, вы, как хозяин поместья, запретили бы мне общаться с людьми из города, вашими вассалами? Так ведь они называются? С обычными людьми, которые усердно работают на своего сюзерена?
   Мне стало страшно оттого, что эти слова тут же вызвали одно из безумных изменений его настроения. Я увидела, как дернулась его нижняя челюсть под кожей, внезапно приобретшей пепельный оттенок. Глаза сверкали на этой выцветшей маске, и я почувствовала, как мощная машина рванулась вперед.
   – Это всего лишь шутка, – испуганно прошептала я.
   Мне смутно припомнились библейские притчи из занятий в воскресной школе. Что-то относительно демона, овладевающего людьми. Именно в таком виде предстал сейчас передо мной Шейн, и я уже была готова увидеть приплясывающего красного дьявола, взирающего на меня из черной глубины его зрачков.
   Некоторое время мы мчались в полном молчании, но постепенно, как это случалось и раньше, его дикое настроение улеглось, уступив место здравому смыслу. Машина вновь обрела разумную скорость, и я стала дышать почти нормально, время от времени бросая короткие и ничего не значащие безопасные реплики по поводу пейзажа.
   Немного погодя мы свернули с шоссе на узкую грунтовую дорогу, которая, словно туннель, была проложена через прибрежный лес. Вековые стволы деревьев, растущих по обе стороны дороги, казались ожившими чудовищами. У меня появилось нелепое ощущение, что машина стоит неподвижно, а громадные деревья пролетают мимо нас и остаются позади, как чудовищные животные, спасающиеся в головокружительном паническом бегстве от темной машины и объятого безумием мужчины, который сидит за рулем.
   Мы миновали небольшое озеро, сверкающее посреди высоких крутых берегов, и я поняла, что мы вскоре приедем. Дорога, извиваясь, шла вверх, и, поднявшись на гребень горы, мы ощутили необыкновенный аромат моря и хвойных деревьев.
   С первого мгновения больше всего в Соколином замке я полюбила чистый ароматный воздух. Сверкающая машина с ревом поднялась на вершину последнего гребня, и далеко внизу мы увидели Соколиный замок. Полная луна заливала его призрачным светом, и я подумала, не приурочил ли Шейн наше прибытие специально к полнолунию, создавшему особо удивительный пейзаж. Шейн остановил машину, я продолжала сидеть рядом с ним, оцепенев от потрясающей красоты старого дома, возвышающегося над морем. Темная масса распростерла в обе стороны свои каменные крылья, словно громадная буква «Т». Окна едва заметными желтыми светлячками блестели на этом громадном каменном туловище. А дальше бесконечный черный океан скрежетал жестокими, покрытыми пеной зубами.
   – Вот он, – произнес Шейн благоговейно. – Это Соколиный замок.
   Я поняла, что именно так он и задумал показать мне свои владения.
   – Он великолепен, – ответила я, разглядывая маленький городок, раскинувшийся внизу, на полуострове. От Соколиного замка его отделяла гряда высоких деревьев, которые карабкались вверх от гавани по краям прибрежных скал.
   – Мы проедем к дому через Соколиное озеро, – сказал Шейн.
   – Камни выглядят точно такими же, как в Данлюсе, – заметила я, не в силах оторвать взгляда от дома.
   – Каменную лаву перевозили через горы из Шасты, – объяснил мне Шейн. – Деду нелегко было организовать это. Камни приходилось доставлять на грузовых автофургонах. Их было очень много. Камни всегда играли заметную роль в жизни ирландцев. Ирландский священник Кларан, согласно легенде, приплыл в Корнуолл на камне-плитняке. Множество дольменов разбросано по всей территории Ирландии, сверху они покрыты пластинами сверкающего белого кварца. И Лесная долина, и Данлюс, и первый Соколиный замок построены из этого камня.
   – И все ограды, и необычные коттеджи, – добавила я.
   Шейн с любовью смотрел на замок.
   – Поразительно, что может сделать из камня ирландец, – произнес он.
   – Воссоздать прошлое, – констатировала я, вспомнив рассказ миссис Халлиси и вновь подумав о странной легенде про кровавый камень О'Нила. Не хранится ли такой камень где-нибудь в Соколином замке? – Фотография, которую вы показывали мне, создавала неверное впечатление. Я и не представляла, что Соколиный замок такой громадный, как Сан-Симеон, – сказала я, стараясь забыть историю миссис Халлиси.