— Мадлен все известно.
   — Завидую. Мне — так нет. — Флеминг выудил из кармана сложенный лист бумаги и протянул его профессору.
   — Что это? — Рейнхарт развернул лист. Флеминг с наслаждением следил за ним, как маленький мальчик, решивший подшутить над взрослым. На бумаге было отпечатано несколько строчек цифр.
   — Когда это произошло? — взволнованно спросил Рейнхарт.
   — Вчера вечером, когда все ушли. Остались только мы с Джуди.
   — И ты даже не сказал мне? — укоризненно вставил Бриджер.
   — Ты ведь ушел. Рейнхарт сосредоточенно смотрел на цифры.
   — Это что-нибудь вам говорит — спросил он.
   — Разве вы не узнаете?
   — Пожалуй, нет.
   — Разве это не относительные расстояния между энергетическими уровнями атома водорода?
   — Как по-вашему? — Рейнхарт передал бумагу Дауни.
   — Ты хочешь сказать, — спросил Бриджер, — что машина так сразу и выдала это?
   — Что ж, вполне возможно. — Дауни медленно просматривала цифры. — Действительно, похоже на относительные частоты. Что за чудеса!
   — Да и всю эту историю обыкновенной не назовешь, — сказал Флеминг. Дауни еще раз просмотрела цифры и кивнула головой.
   — Я не совсем улавливаю, в чем здесь дело, — робко сказала Джуди, чувствуя себя ужасной тупицей.
   — Можно подумать, кто-то там, — Дауни показала наверх, — не пожалел трудов, чтобы сообщить нам о водороде то, что мы о нем уже давно знаем.
   — И это все? — Джуди вопросительно посмотрела на Флеминга, но он молчал. Мадлен Дауни повернулась к Рейнхарту.
   — Досадно!
   — А я не раздосадован! — спокойно сказал Флеминг. — Это отправная точка. Вопрос в том, стоит ли нам продолжать?
   — А как вы думаете это делать? — спросила Дауни.
   — Ну, водород — самый распространенный элемент во Вселенной. Так? Значит, это очень простая и универсальная единица информации. Если мы ее не опознаем, то машине не имеет смысла продолжать, а если опознаем, то она перейдет к следующему вопросу.
   — К какому следующему вопросу?
   — Мы еще не знаем. Но бьюсь об заклад, что это только первый шаг в долгой-долгой игре в вопросы и ответы. — Он взял бумагу из рук Дауни и вручил ее Кристин. — Введите-ка это в машину.
   — Ввести? — Кристин перевела вопросительный взгляд на Рейнхарта.
   — Введите. Рейнхарт не произнес больше ни слова, но в нем произошла перемена. От былой подавленности не осталось и следа, глаза ожили и заблестели. Пока Кристин устраивалась за входным телетайпом, а Бриджер делал на пульте необходимые переключения, остальные молча и сосредоточенно ждали.
   — Давайте, — сказал Бриджер. Он был совсем спокоен — даже спокойнее Флеминга, и Джуди так и не смогла решить, откуда проистекает это спокойствие — от зависти, страха, или просто он, как и другие, пытался разрешить эту загадку. Кристин бойко застучала по клавиатуре, из-за металлических панелей неслось ровное гудение. Машина, казалось, действительно заполняла все вокруг — огромная, бесстрастная и ожидающая. Дауни смотрела на ряды голубых панелей и ритмически пульсирующие огоньки неонок с интересом, но без благоговейного страха, как Джуди.
   — Вопросы и ответы… Вы уверены, что это так?
   — Находясь там, среди звезд, вы не могли бы прямо спросить нас, что мы знаем, а чего нет. А эта машина — может. — Флеминг кивнул в сторону индикаторной панели машины. — Может, если только она рассчитана и сконструирована для того, чтобы сделать это за них. Дауни снова повернулась к Рейнхарту.
   — Если доктор Флеминг прав, у вас в руках действительно что-то невероятное.
   — У Джона чутье на такие вещи, — сказал Рейнхарт, не отрывая глаз от рук Кристин. Когда она кончила печатать, ничего не произошло. Бриджер колдовал над кнопками и переключателями пульта, а остальные ждали. На лице Флеминга отразилось недоумение.
   — Ну, что там Деннис?
   — Я не знаю.
   — Вы могли ошибиться, — сказала Джуди.
   — Пока не ошибались! Едва Флеминг произнес эти слова, лампочки на индикаторной панели замигали, а через секунду затрещало печатающее устройство. Они столпились вокруг него, глядя, как широкая бумажная полоса, скачками разматываясь с рулона, покрывается рядами цифр. Один из длинных низких шкафчиков в кабинете Джирса служил миниатюрным баром. Директор поставил на него четыре стакана и взял с нижней полки бутылку джина.
   — То, что делает Рейнхарт и его люди, страшно интересно. — Хотя Джирс не надел парадного костюма, он был предельно любезен — ради Дауни. — Вчера, правда, случилась небольшая осечка, но сейчас, насколько я понимаю, все наладилось? Дауни, утопавшая в одном из кресел, подняла глаза и встретила взгляд Рейнхарта. Осторожно наливая горькую настойку в один из стаканов, Джирс продолжал:
   — Собственно говоря, в этой глуши мы имеем дело с простыми железками. Правда, мы обеспечиваем значительную часть национальной ракетной программы, а в ней есть много интересного и сложного, но все же я с удовольствием влез бы в старый костюм и вернулся в лабораторию. Настойки нам хватит? Он поставил наполненный стакан на письменный стол, в уровень с ухом Дауни, подложив картонную подставочку, чтобы не портить полировку.
   — Спасибо, хватит. — Дауни едва видела стакан и с трудом дотягивалась до него. Джирс вынул из шкафчика другую бутылку.
   — А вам херес, Рейнхарт? — Херес был налит. — Сидя в административном кресле, так тупеешь! Ваше здоровье… Рад снова видеть вас, Мадлен. Чем вы сейчас занимаетесь?
   — ДНК, хромосомами, происхождением жизни, — ворчливо ответила она и, поставив стакан на стол, закурила сигарету, по-мужски выпуская дым через ноздри. — Я тут зашла в тупик. Как раз собиралась куда-нибудь уехать и хорошенько подумать обо всем, когда встретила Эрнеста.
   — Оставайтесь и думайте здесь. — Джирс мило улыбнулся ей, но тут же стал серьезным. — Куда же пропал Флеминг?
   — Он сейчас придет, — сказал Рейнхарт.
   — Он у вас парень талантливый, но трудный, — сообщил ему Джирс. — Вся ваша группа не слишком-то легкая.
   — Зато мы стали получать результаты, — невозмутимо ответил Рейнхарт. — Машина начала печатать. Джирс высоко поднял брови.
   — Неужели? Что же она печатает? Очень странно! — сказал он, услышав объяснения Рейнхарта. — Очень, очень странно. А что получилось, когда вы снова ввели это в машину?
   — Она выдала массу цифр.
   — Каких цифр?
   — Понятия не имеем. Мы долго разбирались, но пока… — И Рейнхарт пожал плечами. Небрежно стукнув в дверь, вошел Флеминг.
   — Я попал по адресу?
   — Входите, входите, — сказал Джирс, словно обращаясь к способному, но робкому студенту. — Выпить хотите?
   — А когда я не хочу?. Флеминг принес с собой испещренные цифрами бумажные ленты. Он бросил их на стол, чтобы взять свой стакан.
   — Чем-нибудь порадуете? — спросил Рейнхарт.
   — Ничем. Тут что-то не так — либо с ней, либо с нами.
   — Это последние результаты? — спросил Джирс, разворачивая ленты и склоняясь над ними. — Да, вам придется немало потрудиться над анализом… Если мы сможем чем-нибудь помочь…
   — Это должно быть очень простым, — Флеминг говорил медленно и задумчиво, будто пытаясь вспомнить нечто знакомое, но вместе с тем постоянно ускользающее. — Я уверен, что это должно быть чем-то совсем простым, хорошо нам известным. Рейнхарт взял ленты и начал их просматривать.
   — Тут есть одна часть, которая вызывает во мне какие-то смутные воспоминания. Взгляните-ка еще раз вот сюда, Мадлен. Мадлен взяла ленту.
   — Чего именно вы ожидаете? — спросил Джирс Флеминга, наполняя его стакан.
   — Не знаю. Я еще не понял правил игры.
   — Вас не заинтересует атом углерода? — спросила Дауни, взглянув на них с легкой улыбкой.
   — Атом углерода?!
   — Здесь он представлен несколько иначе, чем обычно делаем мы: впрочем… да, это вполне может быть описанием структуры углерода — Она выпустила дым из ноздрей.
   — Не это ли вы имели в виду, Эрнест? Рейнхарт и Джирс снова склонились над лентой.
   — Конечно, я все подзабыл… — сказал Джирс.
   — Но ведь это возможно?
   — Да-да, вполне. Но нет ли там чего-нибудь другого?
   — Не должно быть, — сказал Флеминг. Он почувствовал себя увереннее, от прежней задумчивости не осталось и следа. — Разберемся с самого начала: вспомните вопрос о водородном атоме. Она спрашивает нас, к какой форме жизни мы принадлежим. Все остальные цифры — это прочие возможные пути создания живых существ. Но мы о них ничего не знаем, потому что земная жизнь основана на углероде.
   — Хорошо, но ведь это лишь предположением — согласился Рейнхарт. — Как мы поступим дальше? Введем в машину цифры, относящиеся к атому углерода?
   — Да, если хотим сообщить ей, из чего мы сделаны. Она этого не забудет.
   — Вы что же, предполагаете, что машина может обладать разумом? — сказал Джирс, у которого не было времени фантазировать.
   — Послушайте, — повернулся к нему Флеминг. — Принятое нами послание состоит из двух частей: во-первых, оно содержит схему построения машины и, во-вторых, дает нам массу основных данных, предназначенных для ввода в эту машину. Раньше мы не знали, что заключается в этих данных, но теперь начинаем узнавать. Имея информацию, которая содержится в основной программе, и получив то, что сообщим ей мы, она сможет узнать о нас все, что ей заблагорассудится. И научится использовать такие данные. И уж если это не разум, то что же это такое?
   — Просто очень полезная машина — сказала Дауни. Флеминг резко повернулся к ней.

 
   — Ну, ясно — раз нет протоплазмы, ни один биохимик не способен вообразить, что может быть мысль! Дауни пренебрежительно фыркнула.
   — Чего же вы все-таки боитесь, Джон? — спросил Рейнхарт.
   — Конечных результатов. Нас научили, как построить машину, не ради развлечения и не для нашей пользы.
   — Это у вас навязчивая идея, — заметила Дауни.
   — Вы так считаете?
   — Вам преподнесли чудесный подарок — воспользуйтесь же им! — Дауни обращалась к Рейнхарту. — Если вы по методу доктора Флеминга введете в машину формулу углерода, то, наверное, получите что-нибудь еще. Таким путем можно строить все более сложные структуры, используя для обработки вашу замечательную машину. Только и всего. Так воспользуйтесь же случаем!
   — Ну как, Джон? — обратился к Флемингу Рейнхарт.
   — На меня не рассчитывайте.
   — А вы не взялись бы за это, Мадлен? — спросил профессор.
   — Отчего вы сами не хотите? — в свою очередь поинтересовалась она.
   — Слишком уж далеко от астрономии до биосинтеза. Если университет отпустит вас…
   — Мы создадим вам все условия. — Если уж Джирс за что-то брался, то он действовал быстро. — Вы ведь говорили, что зашли сейчас в тупик? Дауни колебалась.
   — Вы будете со мной работать, доктор Флеминг? Флеминг покачал головой.
   — Прежде чем начать, надо хорошенько все обдумать.
   — Я с вами не согласна.
   — Я сделал то, что хотел, и с меня хватит. И, собственно говоря, сделал даже больше, чем собирался, — решил доказать, что я был прав. Дальше я не пойду.



Глава 6. Часть 1


   И все-таки весной Флеминг приехал в Торнесс; по его словам, чтобы навестить Джуди, но на самом деле им двигало болезненное любопытство. Он не подходил к корпусу, где стояла счетная машина, но Джуди и Бриджер независимо друг от друга рассказали ему о том, что там происходило. К зданию было пристроено дополнительное крыло, в котором Дауни разместила свое лабораторное оборудование, включавшее установку для химического синтеза и электронный микроскоп. Кроме Кристин, Дауни привлекла к работе несколько своих аспирантов. Ей были предоставлены денежные средства: Рейнхарту и Осборну удалось добиться больших субсидий.
   — А что же делаешь ты? — спросил Флеминг. Они сидели на обрыве над причалом.
   — Меняюсь с временами года, — Джуди улыбнулась ему ласково, но осторожно. Ее поразила перемена в нем — нездоровый цвет лица и весь его изможденный вид, но более всего какая-то глубокая внутренняя опустошенность. Ей мучительно хотелось близости с ним. Но одновременно она стремилась сохранить то расстояние, которое разделяло их во времена прежней дружбы: это расстояние Джуди считала границей, и ей казалось бесчестным переступить эту черту, одновременно продолжая делать свое дело, которого она теперь стыдилась. Узнав, что Флеминг возвращается, она даже пыталась отказаться от назначения, но ее не отпустили. Она уже знала слишком много, чтобы рассчитывать на освобождение от должности, и слишком много, чтобы сказать Джону правду о себе. Бриджер всю зиму провел за работой, не покидая территории Центра; в его поведении как будто не было ничего подозрительного. Однако в окрестностях несколько раз замечали автомобиль Кауфмана, а на станции высокий, невообразимо одетый шофер следил за приезжающими и уезжающими; по крайней мере один раз он звонил Бриджеру. После этого звонка Бриджер стал казаться еще несчастнее и начал перепечатывать для собственных нужд выдаваемые машиной результаты. Об этом узнала не Джуди, а Кводринг, однако это не имело последствий. Белая яхта больше не появлялась, что, впрочем, было не удивительно, так как зимнее море неистово бурлило штормами и снежными шквалами. Ближе к весне начал работу военно-морской патруль, усиленный вертолетами; все это, видимо, отпугнуло тех, кто посылал яхту. Но вместе с усилением режима секретности повысилась и цена за получаемые сведения, и среди начальников Джуди бытовало общее мнение, что ставки в этой игре растут. Джуди, единственной обязанностью которой было наблюдение, как всегда, могла свободно распоряжаться своим временем. Кводринга это даже устраивало, так как и Флеминг был, что называется, под присмотром. Джуди сидела с ним над обрывом, притворялась, что счастлива видеть его, и терзалась от мучительной раздвоенности.
   — Когда же вы собираетесь устроить пресс-конференцию? — задал Флеминг очередной вопрос.
   — Не знаю, может быть, в этом году или в будущем… В общем, когда-нибудь устроим.
   — Все это должно было стать достоянием гласности еще несколько месяцев назад!
   — Но если это секрет?
   — Секрет потому, что так удобнее политиканам. Вот почему все идет куда-то не туда. Как только науку отнимают у ученых и передают политиканам — ее обрекают на гибель. — Он кивнул головой в сторону городкам — Если все это и без того не обречено.
   — Что ты теперь собираешься делать? — спросила Джуди. Он задумчиво смотрел на волны, разбивающиеся внизу, на глубине полутораста футов, а затем повернулся к ней, и впервые за долгое время на его лице появилось подобие улыбки.
   — Уйти с тобой на яхте, — ответил он. Стояли те обманчивые весенние дни, которые неожиданно выпадают в начале марта. Солнце сияло, с юго-запада тянул легкий бриз, и море было прекрасным. Флеминг решил, что Джуди больше нечего делать, и каждый день они ходили на маленькой яхте по заливу и вдоль берега, добираясь до мыса Принстон-Пойнт в одну сторону и до Гэрлоха — в друидгук). Вода была ледяная, но песок прогревался, и днем они обычно загоняли суденышко в какую-нибудь живописную бухточку, шлепали по воде до берега и грелись на солнышке. Уже через несколько дней Флеминг выглядел лучше. Он повеселел и, казалось, надолго забыл о томивших его мрачных мыслях. По-видимому, он чувствовал, что Джуди больше не хочет близости с ним, и очень скоро вошел в прежнюю роль — ласкового старшего брата. Джуди вся внутренне сжалась, но продолжала надеяться на то, что все изменится к лучшему. Как-то в жаркий солнечный день они зашли в крошечный заливчик на обращенной к морю стороне Торхольма. Они лежали рядом на песке, и отвесные скалы, вздымавшиеся позади них, согревали их отраженным солнечным теплом. Они видели только голубое небо над скалами и слышали лишь тяжелые, мягкие всплески волн да крики морских птиц. Полежав немного, Флеминг сел и стянул свой толстый свитер.
   — Я бы на твоем месте тоже снял, — сказал он. Поколебавшись, Джуди все же стянула через голову свитер и теперь лежала в шортах и бюстгальтере, чувствуя, как солнце и ветерок ласкают ее. Флеминг сперва как будто ничего не замечал.
   — Это получше, чем счетные машины. — Глаза Джуди были закрыты, она улыбалась — Значит, сюда ездит Бриджер?
   — Ага.
   — А я не вижу ни одной птички.
   — Ну, одна-то есть! — он повернулся на бок и поцеловал ее. Джуди лежала безучастно, и Флеминг снова отвернулся, оставив руку на ее талии.
   — Почему он не ездит сюда с тобой? — спросила Джуди.
   — Не хочет нам мешать. Она нахмурилась, а может быть, ее ослепило солнце.
   — Он просто меня не любит.
   — Но ведь это же взаимно. Она не ответила. Рука Флеминга соскользнула вниз, к ее бедру.
   — Не надо, Джон!
   — Ты что, дала обет воздержания? — с неожиданной злостью и раздражением спросил он.
   — Нет, Джон, это не потому… Ты ведь…
   — Что — я ведь?..
   — Ты меня совсем не знаешь.
   — Черт! Не много же у меня возможностей тебя узнать! Джуди решительно встала и осмотрелась. Позади них в скале виднелась расщелина.
   — Давай посмотрим, что там?
   — Как хочешь.
   — Наверное, это пещера?
   — Да.
   — Давай сходим посмотрим.
   — Мы не так одеты.
   — Что за формальности? — улыбнулась ему Джуди и натянула свитер. Затем бросила Флемингу его собственный. — Держи!
   — Она чертовски глубокая. Нужно специальное снаряжение, шахтерские каски.
   — Мы далеко не пойдем.
   — Ну ладно! — он поднялся на ноги, совладав с раздражением. — Пошли! Внутри пещера расширялась, а затем снова медленно сужалась, углубляясь в скалу. Сначала пол пещеры был песчаный, усеянный камнями, но дальше им пришлось карабкаться по большим камням. Было холодно и очень тихо. Флеминг принес с борта яхты фонарик и осветил уходящие в темноту каменные стены. В свете фонарика блестели струйки сочащейся по стенам воды. Пройдя несколько десятков метров, Джуди и Флеминг попали в другую пещеру; в ее дальнем конце оказался большой бассейн. Джуди опустилась на колени и взглянула в черную воду.
   — Смотри, здесь какой-то шнур.
   — Что-что? — Флеминг присел на корточки рядом с ней и тоже посмотрел в воду: в глубину уходил длинный белый шнур, конец которого был привязан к камню на берегу. Флеминг подергал его: шнур был натянут.
   — Здесь глубоко? — Джуди проследила глазами за лучом фонаря, но не увидела ничего, кроме черноты, разливавшейся по поверхности воды.
   — Ну-ка, подержи фонарь. Флеминг взялся за шнур обеими руками и медленно вытянул его. К концу шнура вместе с камнями — для тяжести — была привязана большая металлическая коробка, похожая на дорожный термос; Джуди осветила крышку коробки.
   — Да ведь это же термос Денниса! — воскликнул Флеминг.
   — Денниса Бриджера?
   — Ну да! Он купил его для пикников. Вот и его метка, видишь зигзаг?
   — Зачем он его оставил здесь? — размышляла вслух Джуди.
   — Откуда я знаю? Спроси лучше у него. Джуди открыла крышку и засунула внутрь руку.
   — Да оставь ты, ради бога!
   — Здесь бумаги, — сказала Джуди и, вытащив несколько листов, сунула их под фонарь. — Узнаешь?
   — Наши материалы! — Флеминг недоверчиво разглядывал бумаги. — Копии. Надо отдать их ему.
   — Нет. — Джуди снова вложила бумаги в термос и завернула крышку.
   — Что ты хочешь сделать?
   — Оставить там, где мы их нашли.
   — Но это же абсурд!
   — Джон, пожалуйста. Я знаю, что делаю: — Джуди подняла коробку и бросила ее обратно в воду, а он, нахмурившись, наблюдал за ней, держа фонарь в руке.
   — Так что же ты делаешь? — резко спросил он. Джуди ничего не ответила. Вернувшись в городок, они обнаружили там Рейнхарта. Профессор вцепился в Флеминга у подъезда административного корпуса.
   — Можно вас на минутку, Джон?
   — Меня здесь нет.
   — Ну, Джон, не надо так, — профессор выглядел огорченным. — Мы зашли в тупик.
   — Очень хорошо!
   — Мадлен удалось синтезировать ДНК. Действительно образуются клетки.
   — Можете ею гордиться.
   — Отдельные клетки. Но они не живут или живут всего несколько минут.
   — Тогда вам повезло. Если бы они жили, то машина бы их контролировала.
   — Каким же образом?
   — Не знаю каким, но только они были бы нашими врагами.
   — Но ведь отдельная клетка не в состоянии причинить большого вреда. — Джуди и не предполагала, что профессор может так настойчиво уговаривать кого-нибудь. — Зайдите же к нам. Флеминг упрямо выпятил нижнюю губу. Джуди повернулась к нему.
   — Ну, иди, Джон. Ведь не укусят же они тебя. Флеминг ссутулился и побрел за профессором. А Джуди отправилась прямо в кабинет Кводринга доложить о Бриджере.
   — Так. Это уже нечто, — сказал тот. — Где сейчас Бриджер? Они позвонили в помещение счетной машины, но там ответили, что Бриджер только что вышел.
   — Прикажите людям из контрразведки найти его и следить за ним, — сказал Кводринг своему ординарцу. — Но так, чтобы он их не заметил!
   — Есть, сэр! — Ординарец повернулся на вращающемся табурете в сторону коммутатора.
   — Кто сегодня патрулирует берег?
   — Взвод «Б», сэр.
   — Скажите им, чтобы держали под наблюдением дорожку к причалу.
   — Они должны задержать его?
   — Нет. Пусть дадут ему пройти и сообщат нам. — Кводринг повернулся к Джуди. — Сегодня звонил его приятель. Должно быть, им что-то срочно понадобилось, если они идут на такой риск.
   — Зачем им это?
   — Возможно, подвернулась выгодная сделка. Мы, конечно, слушали разговор. Оба были страшно осторожны, но говорили что-то о новом маршруте. Джуди не поняла и пожала плечами. Кводринг подождал, пока ординарец поговорит по телефону с капралом из контрразведки, а когда тот отправился с приказом к командиру взвода «Б», майор подвел Джуди к карте на стене.
   — Старый маршрут проходил через остров. Бриджер мог доставлять туда материалы и прятать их под водой, не покидая пределов лагеря. По мере надобности материалы могла забирать яхта. У одного из коллег Кауфмана есть, вероятно, океанская яхта, которая может стать на якорь где-нибудь в сторонке и выслать шлюпку на свидание с Бриджером.
   — Белая яхта?
   — Ну да, та, что вы видели.
   — Так вот почему… — Джуди смотрела на карту. В ее памяти отчетливо всплыл тот далекий день, когда в нее стреляли.
   — Кауфману нужен был кто-то, чтобы общаться с Бриджером и поддерживать связь с яхтой. Он поручил это своему шоферу, который пользовался его автомобилем.
   — Так это шофер стрелял в меня?
   — Да, вероятно, он. Это было глупо, но, видимо, он полагал, что сможет бросить труп в море. Джуди стало зябко под толстым свитером.
   — А новый маршрут?
   — Из-за погоды и из-за нас они не могут использовать яхту, чтобы добраться до острова. Как вы обнаружили, Бриджер продолжает пользоваться тайником. Однако теперь ему придется забрать материалы и пронести их через главные ворота, что рискованнее.



Глава 6. Часть 2


   Джуди смотрела в холодные сумерки за окном, вытеснившие ласковое тепло дня. На мысу, на фоне темнеющей травы, выступали черные прямоугольные крыши приземистых лабораторных зданий, в нескольких окнах жилых домиков светились огни, а над всем этим постепенно таял и исчезал в густеющем мраке гигантский купол неба. Где-то там, в ярко освещенной полуподвальной комнате, трудилась Дауни, увлеченная своим делом и не ведающая о том, что из этого получится. Где-то там Флеминг спорил с Рейнхартом о будущем. И где-то там, одинокий и жалкий, может быть внутренне трясясь от страха, Бриджер переодевался в дождевик, рыбацкую фуфайку и болотные сапоги, готовясь отправиться в ночь.
   — Советую вам одеться потеплее, — сказал Кводринг. — Я и сам так сделаю. В лаборатории Дауни было тепло. Свет и приборы не выключались там неделями и постепенно сводили на нет работу кондиционеров.
   — Пахнет биологом, — заметил Флеминг, вошедший в лабораторию вместе с Рейнхартом. Дауни не отрываясь смотрела в окуляр микроскопа. Она рассеянно подняла глаза.
   — Хэлло, доктор Флеминг! — Дауни произнесла это так, будто он выходил, только чтобы выпить чашку чаю. — Боюсь, что все это немножко смахивает на кухню ведьмы.

 
   — Ну и как варево? — спросил Рейнхарт.
   — Мы только что приготовили новую порцию. Хотите остаться и посмотреть? — Микроскоп был снабжен электронным устройством вроде телевизионного экрана. — Если что-нибудь произойдет, вам будет видно.
   — Новую культуру? — спросил один из ассистентов Дауни, надевая иглу на шприц.
   — Возьмите оттуда и следите за температурой иглы. Пока ассистент доставал из холодильника маленький пузырек, Дауни рассказывала Флемингу о своих достижениях.
   — Мы проводим синтез при температуре, близкой к точке замерзания, а их жизнедеятельность начинается уже при нормальной температуре. — Дауни казалась исполненной дружелюбия и, видимо, нимало не заботилась о том, что думает Флеминг. Ассистент проткнул иглой резиновую пробочку и набрал в шприц немного жидкости.
   — Что это за форма жизни? — поинтересовался Флеминг.
   — Всего лишь простые комочки протоплазмы с ядрами. А вам что нужно — щупальца и головы? Взяв шприц, она выжала на предметное стекло каплю жидкости и закрепила его на столике микроскопа.
   — Как они ведут себя?
   — Двигаются немного, а затем погибают. В том-то и беда. Вероятно, мы еще не подобрали нужного состава питательной среды. Дауни склонилась над микроскопом и подфокусировала изображение. Она двигала предметное стеклышко под объективом, и было видно, как возникают отдельные клетки — бледные диски с более темным центром. Несколько секунд они плавали по экрану, а затем замерли. К тому времени, как Дауни перешла на большее увеличение, клетки, очевидно, были мертвы. Она вытащила стеклышко.