– Здравствуйте, – сказал Дукалис.
   – Вы сообщили, что здесь произошло убийство, – произнес Волков.
   – Точно, убийство, вон видите, кровь. – Старик показал на кровавые пятна на ледяном тротуаре. – А труп уже погрузили. – Он кивнул головой в сторону машины «скорой помощи».
   – Пойду поговорю с врачами, – сказал коллеге Волков.
   – Давай.
   Волков направился к медику, закрывавшему заднюю дверь машины.
   – Александр Сергеич, – обратился к пенсионеруДукалис, – расскажите, пожалуйста, что вы видели.
   – С чего начать?
   С самого начала.
   Кетлинский задумался.
   – Час назад я вышел из дома в магазин. Я живу во дворе, на той стороне улицы. Потом, уже почти дойдя, я вдруг вспомнил, что не взял с собой деньги. Память, знаете ли, не та, что прежде. Пришлось вернуться.
   – Что было дальше?
   – Вернулся, взял кошелек, он лежал на шкафу. Потом снова пошел в магазин.
   – Когда произошло убийство?
   – Не спешите, молодой человек, до убийства я еще не дошел.
   – Хорошо, рассказывайте по порядку.
   – Значит, так. Идя по той стороне улицы, я увидел то, что вас интересует.
   – Что именно?
   – Убийство.
   – С этого места рассказывайте, пожалуйста, как можно подробнее.
   – До магазина я дойти не успел. Понимаете ли, я делаю все очень медленно.
   – Нас интересует убийство.
   – Убивала женщина.
   – Вы хорошо ее рассмотрели?
   – О да! Со зрением у меня, слава Богу, все в порядке.
   – Сколько ей лет?
   – От сорока до пятидесяти.
   – А поточнее?
   – Думаю, ближе к пятидесяти. Она стояла и разговаривала с парнем, а потом размахнулась – и хрясь ему по голове.
   – Ни с того ни с сего?
   – Не знаю, может, они не поделили чего-нибудь.
   – Женщина взяла что-нибудь у потерпевшего?
   – Мне показалось, нет.
   – Точно?
   – Знаете, в этот момент по улице проехал автобус. Он загородил мне видимость.
   В это время Дукалис разговаривал с врачом, стоя возле машины «скорой помощи».
   – Старший лейтенант Дукалис Анатолий Сергеич, – представился оперативник.
   – Кириллюк Борис Евгеньевич.
   – Что вы можете сказать, Борис Евгеньевич?
   – Скажу одно: рана не опасна.
   – Значит, он жив?
   – Жив и, думаю, проживет еще долго.
   – Я могу поговорить с ним?
   – Не сейчас, он еще очень плох.
   – Куда вы его?
   – В Пятую городскую больницу «Скорой помощи». Вот визитка, здесь телефон приемного покоя.
   – Спасибо, вот вам моя.

4

   Пятая городская больница «Скорой помощи» жила неспешной жизнью. Машины с крестами на борту доставляли больных, врачи ставили диагнозы, медсестры сновали по коридорам, а повара готовили пациентам пищу в больничной столовой.
   Палата, где со вчерашнего дня находился Борисов, была рассчитана на троих. Кроме водителя, в ней лежали двое: молодой человек лет тридцати двух и старик лет семидесяти пяти. Молодой человек имел худощавую фигуру, коротко стриженные кучерявые волосы и острое лицо с крючковатым носом. Звали его Марк, он работал юристом в одной крупной компании, но уже вторую неделю пребывал в больнице со сломанной ключицей. Виной травмы был лед, который никогда не скалывается и не посыпается песком во дворах культурной столицы. Возвращаясь вечером домой после пятничной вечеринки, устроенной в стенах родной фирмы, Марк поскользнулся и упал во дворе возле дома. Почувствовав острую боль в плече, он сразу понял, что получил сильную травму. Сейчас, две недели спустя, плечо уже не болело, врачи обещали выписать юриста на следующей неделе.
   Старика, лежавшего на соседней койке, звали Иван Кириллович. Обладатель двойного подбородка, брюшка и сверкающей лысины целый день изучал старые газеты и журналы. Пять дней назад в своей квартире на. Одиннадцатой линии пенсионер забрался на табурет, стоявший на кухне, чтобы поменять лампочку. Ивану Кирилловичу часто приходилось совершать этот ритуал. Дело в том, что старик пользовался исключительно подержанными лампочками, которые выворачивал в соседних подъездах. Обычно замена лампочек проходила у Ивана Кирилловича без приключений, но на сей раз расшатанные ножки табуретки не выдержали тучного тела хозяина и разъехались в разные стороны. В результате Иван Кириллович с грохотом упал на пол и получил ушиб спины. Он не спешил возвращаться домой, больничная кухня его вполне удовлетворяла, а дома, кроме черно-белого телевизора, пенсионера никто не ждал.
   В то утро, вернувшись с завтрака, на который давали перловую кашу, бутерброд с сыром и чай, Иван Кириллович лег на койку с журналом «Советский экран» выпуска семьдесят шестого года. Подписка старых журналов была взята пенсионером в холле на столике.
   – Да… – произнес Иван Кириллович. – Раньше делали фильмы. Хорошее было кино, не то что теперь.
   Борисов и Марк в это время вели разговор о юриспруденции.
   – И часто тебе приходится в суд подавать? – спросил водитель.
   – По-разному. Вот у меня знакомый авторскими правами занимается, так тот постоянно с кем-то судится.
   – Интересно…
   – Ничего интересного. Долгая история. Иногда результата приходится ждать годами.
   Борисов покачал головой.
   – А ты почему про суд спросил? – поинтересовался юрист.
   – Хочу с тещей судиться.
   – С кем?
   – С тещей, это она меня бутылкой вчера приложила.
   Марк удивленно посмотрел на собеседника.
   – Да-да, – произнес тот.
   – А я думал, тещи только в анекдотах стервами бывают.
   Борисов горько усмехнулся.
   – Ладно, ты не расстраивайся, – сказал Марк, – сейчас состряпаем заявление.
   – Куда?
   – Как куда? В суд.
   – Думаешь, получится?
   – Гарантии не дам, но попробовать надо.
   Борисов пожал плечами:
   – А писать на чем будем?
   – У меня с собой всегда бумага и ручка. – Марк достал из-под кровати портфель.
   – Ну давай.
   Юрист вынул и положил на тумбочку белый лист и шариковую ручку.
   – Вы чего делаете? – подал голос Иван Кириллович.
   – Заявление в суд пишем, – ответил Борисов.
   – На кого?
   – На тещу, – ответил водитель.
   – С тещей лучше не ссориться.
   – Так ведь она первая начала. Я шел себе по улице, а тут она с бутылкой в сетке. Размахнулась – и со всей силы меня по голове!
   – Ну и дела…
   – Ничего, не расстраивайся, – успокоил соседа по койке юрист, – мне рассказывали про подобный случай. Там человек с тестем судился. В конце концов комнату у него отсудил.
   – Комнату отсудить было бы неплохо…
   – Не знаю, как насчет комнаты, а на компенсацию за нанесенный моральный ущерб можешь рассчитывать.
   – Думаешь?
   – Уверен.
   Уверенность соседа передалась Борисову.
   – Пиши, – сказал он.
   В этот момент дверь отворилась, и в палату вошел Дукалис. На милиционере был белый халат.
   – Добрый день, – обратился к больным оперативник.
   – Добрый, – ответил Иван Кириллович.
   – Кто здесь Василий Алексеевич Борисов?
   – Я Борисов, – отозвался водитель.
   – Я из милиции. Старший лейтенант Дукалис Анатолий Сергеич.
   Борисов встал с кровати и подошел к оперативнику.
   – Очень хорошо, мы как раз собрались заявление в суд писать.
   – Для начала неплохо оформить заявление в милицию.
   – С удовольствием.
   – Где расположимся?
   – Садитесь на кровать.
   Оперативник осмотрелся. Сидеть в душной палате не хотелось.
   – Пойдемте в коридор, – предложил он. – Там есть столик и два стула. Если, конечно, вам можно ходить.
   – Можно. Пойдемте.
   Борисов и Дукалис вышли в коридор. Больничные запахи неприятно щекотали легкие оперативника, время от времени он морщил нос и тяжело вздыхал. Собеседники расположились за столиком у окна.
   – Василий Алексеич, расскажите, пожалуйста, что произошло вчера?
   Борисов с грустью посмотрел на больничный двор. Грязно-белые сугробы лежали между черными дорожками, рядом с которыми топорщили ветви замерзшие кусты.
   – Дело в том, Анатолий Сергеич, что моя семейная жизнь никак не хочет складываться.
   – В этом вы не одиноки.
   – Да, вы правы. Но, уверяю вас, такой тещи, какая была у меня, ни у кого нет.
   Дукалис усмехнулся.
   – Зря смеетесь, – отреагировал Борисов.
   – Давайте все-таки по существу.
   – Давайте.
   – Итак, что случилось вчера?
   – Я возвращался с работы.
   – Где вы работаете?
   – Во Втором автопарке.
   – В котором часу это было?
   – Около семи. Шел в сторону метро.
   – Вы всегда ездите домой на метро?
   – Да. Как говорится, сапожник без сапог.
   – Итак, вы шли в метро…
   – Да, у меня еще была мысль купить бутылку пива возле станции. Знаете там торговый комплекс на месте бывших ларьков?
   – Знаю.
   – Вот туда я и направлялся.
   – Что было дальше?
   – Дальше я увидел ее.
   – Тещу?
   – Да.
   – Значит, это она нанесла вам травму?
   Борисов вздохнул:
   – Я вообще-то классической борьбой в детстве занимался, реакция у меня хорошая, но здесь не успел увернуться.
   – Чем она ударила вас?
   – У нее в сумке была бутылка.
   – Водка?
   – Нет, минералка.
   – У вас случались подобные конфликты раньше?
   – Вся моя совместная с ней жизнь – один сплошной конфликт.
   Дукалис посмотрел в глаза Борисову.
   – Должен сказать, вы легко отделались.

5

   В шестнадцать часов тридцать минут в кабинете Петренко началось оперативное совещание. Кроме подполковника, присутствовали Соловец, Ларин, Дукалис и Волков. Слово взял Мухомор. Он был собран и серьезен.
   – На повестке дня два вопроса. Во-первых, положение с мебелью.
   – Что у нас с мебелью, Юрий Саныч? – спросил Соловец.
   – Я уже давно просил Главк, чтобы нас обеспечили современным оборудованием и мебелью. Сегодня мне позвонил Федор Степаныч. Кстати, передал вам привет.
   – Спасибо, товарищ подполковник, – отреагировал Ларин.
   – Так вот, Федор Степаныч сказал, что завтра нам завезут новый набор мебели. Два стола и шесть стульев.
   – Давно пора, – заметил Дукалис.
   – Стулья и столы прибыли к нам из Белоруссии. Так что мебель импортная, дорогая.
   – А где мы ее разместим? – спросил Волков.
   – Я поработал над этим вопросом и решил, что мебель мы поставим в моем кабинете.
   – У вас же есть столы и стулья, – заметил Дукалис.
   – Правильно, есть, но с завтрашнего дня они переместятся в кабинет Соловца.
   – Ко мне? – удивился майор.
   – Да, к тебе. И похлопочи, чтобы для них нашлось место.
   – А куда мне девать свои?
   – Прояви инициативу, придумай что-нибудь.
   – Слушаюсь, товарищ подполковник.
   – Переходим ко второму вопросу: К нам поступило заявление от одной иностранной державы.
   Оперативники переглянулись.
   – От какой, Юрий Саныч?
   – От Норвегии. Вот оно. – Мухомор показал бумагу.
   – На каком языке? – забеспокоился Дукалис.
   – На русском. Это заявление от норвежского консульства.
   – Где такое? – спросил Соловец.
   – На Каменном острове. Консульство занимает особняк, принадлежавший прежде князю Розанову. Здание находится в одном из самых удаленных уголков парка.
   – Я знаю этот особняк, – сказал Ларин. – Там раньше был туберкулезный диспансер.
   – Совершенно верно, – кивнул Мухомор.
   – Красивый дом и место живописное.
   – Знают, куда селиться, – заметил Дукалис.
   – До последнего времени, – продолжил Мухомор, – их там все устраивало. Но недавно начались события, которые заставили норвежцев обратиться к нам.
   – Что у них случилось? – спросил Соловец.
   – В соседнем особняке с утра до вечера что-то происходит. Шум, музыка, одним словом, мешают нормальному функционированию представительства.
   – Кому принадлежит соседний особняк?
   – Бывшая дача Шуйского. Ныне передана на баланс Дворца молодежи.
   – Так чего они от нас хотят, Юрии Саныч? – спросил Дукалис.
   – Надо сходить проверить сигнал, узнать, что там творится.
   – У нас более серьезной работы полным-полно, – заметил Соловец.
   – Надо успевать везде. А с норвежцами важно поддерживать хорошие отношения во избежание международных конфликтов.
   Петренко обвел глазами подчиненных и остановил взгляд на Волкове. Оперативник беспокойно заерзал на стуле.
   – На каком языке я с ними общаться буду? – спросил старший лейтенант.
   – Не волнуйся, они русским владеют.
   Волков вздохнул.
   – Сходи и узнай, что там творится, – подытожил Мухомор.
   – Слушаюсь, товарищ подполковник.
   – Вот, возьми заявление. – Петренко протянул Волкову бумагу. – Если с этим разобрались, то переходим к основному вопросу. – Подполковник надел очки. – Что у нас по последним убийствам?
   Слово взял Соловец:
   – В среду был ограблен еще один зал игровых автоматов. На этот раз обошлось без трупов. Охранник тяжело ранен, в данный момент находится в больнице.
   – Какие есть мнения?
   – Мы считаем, здесь работает одна бригада. Почерк преступлений очень похож.
   – Поясните.
   – Первое ограбление совершил бомж неопределенного возраста, – сказал Соловец. – Посетители толком не смогли составить фоторобот. Каждый свидетель описывал преступника по-своему. Вот результат. – Майор положил портрет перед Петренко.
   – Да… – произнес Мухомор, взглянув на изображение.
   – Второй преступник, судя по внешнему виду, был иностранцем, – сказал Ларин. – Это, пожалуй, самое необычное ограбление, с которым мы когда-либо сталкивались.
   – Иностранцев нам только не хватало, – отреагировал Петренко.
   – Судя по одежде и манере говорить, преступник был индусом.
   – Экспертиза показала, что игла, которой грабитель убил охранника, содержала яд, – доложил Дукалис.
   Мухомор покачал головой.
   – Вот портрет этого индуса. – Соловец протянул подполковнику фоторобот.
   – Третье ограбление совершил врач «скорой помощи», – сказал Волков. – Номер машины, к сожалению, никто из свидетелей не запомнил. В данном случае охранник остался жив, вот фоторобот, который он составил.
   На столе перед Мухомором лежали три портрета преступников.
   – Значит, банда, – произнес подполковник.
   – Выходит, что так, – кивнул Соловец.
   Петренко задумался.
   – Семь лет назад, – сказал он, – я столкнулся с похожими ограблениями, но тогда преступник был один, хотя выступал каждый раз под разными масками.
   – То есть как? – спросил Дукалис.
   – Мы имели дело с артистом. Не в прямом, конечно, смысле, а, так сказать, в переносном.
   – Он гримировался? – догадался Ларин.
   – И гримировался, и парики надевал, и усы приклеивал.
   – Кто это был?
   – Петр Максимов. Известная в прошлом личность. Я вел его дело и участвовал в задержании. Однако скорее всего нынешние грабежи – дело рук не Максимова.
   – Почему вы так считаете? – поинтересовался Соловец.
   – Во-первых, Максимов сидит в тюрьме, и, по моим прикидкам, сидеть ему еще долго. Во-вторых, у преступника был особый почерк, который никогда не повторялся.
   – В чем это выражалось? – спросил Ларин.
   – Максимов как будто издевался над нами. Каждый раз перед ограблением он присылал в отделение открытку со стихами.
   – Со стихами? – удивился Дукалис.
   – Да, с четверостишиями. В них он с помощью намеков зашифровывал будущее ограбление.
   – Действительно артист, – произнес Соловец.
   – И как-то ловко у него это получалось, – продолжил Петренко, – Я бы сказал, талантливо.
   – Те открытки сохранились?
   – Они в архиве, подшиты к делу.
   – Зачем ему это было нужно?
   – На допросе Максимов сказал, что таким образом самовыражался.
   – Открытки со стихами к нам пока не приходили, – сказал Соловец.
   – Давайте вернемся к нынешнему делу, – произнес Петренко.
   Вдруг Дукалис звонко ударил ладонью по лбу.
   – Стоп, мужики! – воскликнул он.
   – В чем дело, Толян? – спросил Соловец.
   – Были у нас открытки со стихами!
   – Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Мухомор.
   – Приходили открытки. Я еще подумал, кто-то не удачно пошутил.
   – Какие уж тут шутки!
   – Мне Чердынцев их передал, я прочитал, решил, что это либо шутка, либо кто-то адресом ошибся.
   – Куда ты дел эти открытки? – спросил Мухомор.
   – В кабинете лежат, если их никто не выбросил.
   – Сходи-ка принеси.
   Дукалис встал из-за стола.
   – Да, дела… – произнес подполковник.
   Через минуту Дукалис вернулся, держа в руках несколько разноцветных открыток.
   – Вот, – сказал оперативник. – Хорошо, никто выкинуть не успел.
   – Показывай. – Мухомор протянул руку к посланиям.
   Дукалис отдал одну открытку Петренко, две другие – Соловцу и Ларину.
   Петренко поднес открытку к глазам и прочитал стихи, написанные от руки:
 
Свеча горит, свеча пылает,
Ночную освещая мглу.
А тот, кого никто не знает,
Следы оставит на углу.
 
   Мухомор пожал плечами:
   – Чепуха какая-то.
   – Я же говорил, никакого отношения к делу это не имеет, – сказал Дукалис.
   – Погоди-ка, Толян, – остановил его Ларин. – Где у нас первое ограбление произошло?
   – На углу Свечного и Литовского.
   – А тут написано «Свеча горит…»
   – Ты думаешь, имеется в виду Свечной?
   – Угол Свечного. Здесь же на углу кто-то оставит следы.
   – Читай следующую. – Мухомор посмотрел на Соловца.
   Майор прочитал стихи на открытке:
 
Однажды вечером глубоким
Я до Смоленска доберусь,
Мечтать об Индии далекой
Я буду там, отбросив грусть.
 
   – Ну про Индию я понимаю, – произнес Волков, – грабитель был в одежде индуса. А при чем тут Смоленск?
   – Ограбление произошло на набережной Смоленки, – догадался Ларин.
   – Точно! – воскликнул Дукалис.
   – Стихоплет хренов, – отреагировал Соловец.
   – А говорят, на Руси таланты перевелись, – заметил Ларин.
   – Читай дальше, – сказал ему Мухомор.
   Оперативник прочитал следующее послание:
 
Люблю я цифру «семь» и знаю:
Глубокий смысл заложен в ней.
Я все большое уважаю,
Люблю углы, люблю врачей.
 
   – Ну с этим все понятно, – отреагировал Соловец. – Тут и Седьмая линия, и Большой проспект, и угол, и врачи.
   Возникла пауза, во время которой милиционеры оценивали увиденное и услышанное.
   – Насколько я понимаю, – сказал Мухомор, – открытки приходили каждый раз перед ограблением?
   – Совершенно верно, Юрий Саныч, – ответил Дукалис.
   – Думаю, возможны два варианта. Либо кто-то, зная почерк преступника, работает под Максимова, подражая ему. Либо мы имеем дело со случайным совпадением.
   – С трудом верится в такие совпадения, – сказал Ларин.
   – Надо поднять дело Максимова и посмотреть на его стихи, – предложил Волков.
   – Правильно, – согласился Соловец.
   – Согласен, но необходимо провести еще одно мероприятие, – сказал Мухомор.
   – Какое, Юрий Саныч? – спросил Дукалис.
   – Сделайте запрос в колонию, где сидит преступник.
   – Хорошо, товарищ подполковник, – сказал Соловец.
   Мухомор снял и положил на стол очки.
   – Если предчувствия меня не обманывают, это дело преподнесет нам еще немало сюрпризов, – произнес подполковник.
   – Будем работать, – отреагировал Соловец.
   – Правильно. Если вопросов нет, то за дело. Работы много, хорошо бы закончить с ней до Нового года.

6

   Оперативники вышли из кабинета, Петренко подошел к окну. Унылый зимний пейзаж открылся глазам подполковника. Мухомор поежился, в кабинете было прохладно. Стареющий милиционер подумал о стоявшей в сейфе початой бутылке коньяка. Сунув руку в карман, он нащупал ключ.
   Вдруг в дверь кто-то постучал.
   – Войдите, – сказал Мухомор, оставив ключ в кармане.
   Дверь отворилась, в кабинет вошел высокий худой человек.
   – дравствуйте, – сказал он,
   Петренко рассмотрел посетителя. Сутулый мужчина лет сорока с узким лицом, коротко стриженными волосами и уставшим взглядом. На нем были черное пальто с поднятым воротником, темно-серые брюки и коричневые ботинки. В руках он держал туго набитый портфель.
   – Здравствуйте, – ответил Мухомор.
   – Епифанов Юрий Денисович, – представился посетитель. – Корреспондент газеты «Петербургская звезда».
   – Петренко Юрий Александрович, – ответил милиционер.
   – Вы, если я не ошибаюсь, подполковник?
   – Не ошибаетесь.
   Мухомор не обрадовался неожиданному визитеру, мысль о коньяке, запертом в сейфе, не оставляла милиционера.
   – Мне бы хотелось с вами поговорить, если не возражаете, – произнес Епифанов.
   – О чем?
   – Разрешите присесть?
   – Да, садитесь.
   Сняв и повесив на вешалку пальто, Епифанов сел напротив Петренко.
   – Я вас слушаю, – сказал Мухомор.
   – Мне бы хотелось, Юрий Александрович, поговорить о работе вашего учреждения.
   – Что конкретно вас интересует?
   – Видите ли, в последнее время возрос интерес читателя к криминальной теме.
   – Вы считаете?
   – Об этом говорит статистика.
   – Что же показывает ваша статистика?
   – Растет количество криминальной прозы на прилавках, множатся милицейские сериалы на экранах, выросло число молодых людей, желающих поступить в высшие милицейские учебные заведения.
   – Вы думаете, это плохо?
   – Я, Юрий Александрович, считаю, что это хорошо, и поэтому хочу сделать материал о работе вашего подразделения,
   – Давайте конкретнее.
   – Если можно, хотелось бы услышать о каком-нибудь случае задержания, о раскрытии крупного преступления. Словом, о деле, которое можно было бы вынести на первую полосу газеты. Видите ли, Юрий Александрович, я хочу сделать материал, в котором имелось бы не только описание уголовного дела, но и аналитические рассуждения о современной преступности, о ее корнях и перспективах развития.
   – Вижу, вы замахнулись на большую статью.
   – У меня немалый опыт подобной работы. В нашем деле главное – умение обобщать и делать выводы. Увидеть за маленьким большое – это и есть журналистская работа.
   Петренко забарабанил пальцами по столу.
   – Что ж, – произнес он, – и в нашем деле очень важно умение сделать правильный вывод, в этом наши профессии похожи.
   – Тем более! В таком случае приступим. Вы не возражаете, если я включу диктофон?
   – Подождите, Юрий…
   – Денисович, – подсказал журналист.
   – Так вот, Юрий Денисович, я считаю, разговаривать вам нужно не со мной, а с тем, кто не-посредственно занимается оперативной работой.
   – Разве вы не имеете к ней отношения?
   – Безусловно, имею, но как начальник. Я, так сказать, смотрю на дело с высоты птичьего полета, а вам нужен тот, кто сам сидит в засаде, участвует в погоне и задерживает преступника.
   – Кого бы вы порекомендовали?
   – Одну минуту… – Мухомор снял трубку и набрал номер кабинета Соловца.
   – Да? – услышал подполковник голос майора.
   – Олег, ты в ближайшее время никуда не собираешься уходить?
   – Нет, Юрий Саныч.
   – Я к тебе пришлю одного журналиста, корреспондента…
   – «Петербургской звезды», – подсказал Епифанов.
   – «Петербургской звезды», поговори с ним.
   – О чем?
   – Расскажи о нашей работе, приведи в пример пару раскрытых преступлений, одним словом, поведай широкому читателю о работе органов.
   – Хорошо, Юрий Саныч.
   Петренко положил трубку.
   – Идите в двадцать четвертый кабинет, обратитесь к майору Соловцу Олегу Георгиевичу.
   – Спасибо, вот моя визитка.
   – Возьмите мою.
   Мужчины обменялись визитками и пожали друг другу руки.
   – Всего доброго, Юрий Александрович, – сказал Епифанов.
   – До свидания. И попрошу вас, пришлите нам, пожалуйста, газету, когда статья будет напечатана.
   – Обязательно.
   Корреспондент взял в руки пальто и вышел из кабинета, плотно затворив за собой дверь. Петренко перевел дыхание и откинулся на стуле.
   – Ходят всякие… – произнес он.
   Подполковник обвел глазами кабинет, и взгляд его остановился на запертом сейфе. Рука вновь потянулась в карман, где находился ключ. Вскоре на рабочем, столе Мухомора появились коньяк, рюмка и блюдце с сушками. Наполнив и опустошив рюмку, хозяин кабинета с хрустом откусил кусок сушки.
   – Хорошо… – произнес Мухомор.
   Он подошел к окну и вновь взглянул на унылый зимний пейзаж во дворе. Ранние сумерки окутывали сугробы и скучавшие в ожидании хозяев автомобили. Откуда-то издали доносилась музыка. Вздохнув, подполковник вновь наполнил рюмку.
   – Будем, – сказал он и залпом выпил коньяк.
   Затем Мухомор съел еще одну сушку, закупорил бутылку и вместе с закуской поставил ее обратно в сейф.
   – Вот так, – выдохнул подполковник, на душе у него стало легко.
   День выдался трудным, Петренко решил уйти домой пораньше. Подполковник надел пальто и шапку, взял портфель и направился к двери. Выйдя в коридор, он достал и вставил ключ в замочную скважину. Вдруг он с удивлением заметил, что на двери отсутствует ручка.
   – Что за черт? – произнес Мухомор.
   Подполковник провел рукой по поверхности двери, но нащупал лишь отверстия от шурупов, которыми ручка была прикручена к доскам. Петренко прекрасно помнил исчезнувшую ручку, в свое время он привез ее из Болгарии, где находился на международном симпозиуме. Ручка была подарена милиционеру болгарскими коллегами и имела форму львиной лапы. Мухомор лично прикрутил ее к двери с помощью инструментов, принесенных из дома. Сегодня в обед она еще была на месте.