Борис Иванов
Репортаж

* * *

   Мотор стих, и стало особенно жутко слышать стонущий скрип вековых сосен. Ничего больше не было во Вселенной – только горный край в самом начале сезона туманов, кривые тени исполинских деревьев, кусок неогражденной дороги и автофургон, приткнувшийся к обочине у придорожного щита, – а над всем этим, и сквозь это, словно под напором потусторонней силы, не ослабевая, катился глубокий, выворачивающий душу стон, словно бы и не имеющий отношения к почти незаметному движению огромных стволов.
   – Надпись дайте крупным планом, а потом панораму затяните немного, – распорядился Пайпер. – Зритель должен почувствовать, что вход в Ад, если и не здесь, то где-то рядом...
   – Я это уже вполне ощутил, – ответил Айк, присоединяя кабель видеокамеры.
   – И хочешь потребовать прибавки за риск?
   – Нет, пенсии вдове и детям. Ни одна страховая компания не поверит, что мы не знали на что шли, когда найдет на видеоленте вот это, – и он прочитал надпись на щите, начиная работать камерой:
   «ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР.
   ВХОД ТОЛЬКО ПО РАЗРЕШЕНИЮ АДМИНИСТРАЦИИ.
   ПРОВОДЯТСЯ РАБОТЫ С ОСОБО ОПАСНЫМИ ЖИВОТНЫМИ, НЕ ОТКЛОНЯТЬСЯ ОТ ДОРОГИ.
   ОХРАНА СТРЕЛЯЕТ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ.»
   – В кого, собственно, стреляет охрана? – поинтересовался из фургона Яновски. – В особо опасных животных или в особо любопытных посетителей?
   Сгорбившийся за рулем, Стивен бросил на сценариста взгляд, говоривший, что он ценит его юмор, однако, не выше, чем он стоит на заброшенной горной дороге, в краю, где законы были писаны кольтом.
   – Звук вы тоже пишете? – поинтересовался он. – Лес стонет как Сатана с похмелья...
   – Освещение начинает падать быстрее, чем я рассчитывал, – сказал Айк. – Туман поднимается в расселинах...
   – Дождемся Мэри-Лу. Надеюсь, ее не арестовали на кордоне, – сухо заметил Пайпер.
   – По крайней мере, то, что сумеем отснять сегодня – наше. – Айк смотал кабель и стал пристраивать камеру на турели. – Ночевать нас не оставят.
   – А заснять удастся, как всегда в таких случаях, только охранников, злых как черти, да овчарок, брешущих вслед, – вставил Стивен. – Вот и весь материал к сенсационному репортажу об опытах по модификации личности.
   – Я все-таки думаю, что шеф сыграет на этой своей бумажонке, – сказал Яновски. – Должны же они хоть на минутку растеряться, когда выяснят, что препятствуют въезду на эту территорию ее законному владельцу. Собственно, их сквайру. Ума не приложу, почему они в свое время не уломали старого алкоголика продать им эту дыру со всеми потрохами и ограничились арендой... Серьезные ведь люди...
   – Давайте не будем поминать всуе серьезных людей. – Пайпер набросил капюшон штормовки и стал устраиваться на заднем сидении. – «Эм-эс» – вот с кем мы имеем дело, не более того... «Мэд сайентист», сумасшедший ученый, спятивший профессор. Ставленник безответственных лиц. На период съемок забудем, откуда у безответственных лиц деньги и лицензии. Что до старых алкоголиков, то у меня к ним давно подобраны ключи.
   – А у спятивших профессоров – нет?
   – Спятившие профессора только в страшном сне могут представить, что какой-то Джошуа Мак-Ги, славный своим ослиным упрямством, за умеренную сумму продаст какой-то телекомпании, да еще вместе с правом аренды, кусок земли, на котором стоит исследовательский центр. А все дело в том, что я – большой специалист по вот таким старым закоренелым ослам с диких гор. Сам из таких... А вон там уже и Мэри-Лу появилась на горизонте. Руки-ноги у нее целы.
   Мария-Луиза-Антуанетта Болдуин (для приятелей – Мэри-Лу) четверть часа назад узурпировала довольно рискованное право предъявить хоть одной живой душе, буде такая найдется в будке у шлагбаума, расположенного в полусотне метров впереди за поворотом, документ, дозволяющий репортерской группе «Джей-Джей-Ти» въезд на отныне принадлежащую упомянутой «Джей-Джей-Ти» территорию. Сейчас она размашистым шагом приближалась к студийному фургончику, и кофейного цвета вечно детская физиономия ее была задумчива.
   – Эй, – крикнула она. – Эй, там, на палубе! Врубайте зажигание! Там все, как рассказывали Морису... Все брошено и ни души... Впрочем, шлагбаум я своротила, – она демонстративно стряхнула ржавчину с ладоней и нырнула в фургон.
   – Давай, Стив!
   Очень давно (почти в детстве) он видел что-то в этом роде в кадрах хроники из Европы. Ветер нес мусор и забивал им окна брошенных грузовиков. Ржавая арматура торчала из раскрошенного бетона, и обожженные голые деревья, поваленные поперек дороги, тянули в объектив изуродованные ветви... Потом кошмар покинутого поселка остался позади, и фургончик подъехал к мосту.
   Айк вышел и заглянул в пропасть. Его догнал Стивен, и оба прошлись по эстакаде. О чем они говорили, Пайпер не слышал, но лица у обоих были кислые. На обратном пути они снова долго смотрели в пропасть. Зрелище, наверное, было впечатляющее. Оба залезли в фургон и устроились на сидениях с довольно обескураженным видом.
   – Я за руль не сяду, – решительно сказал Стивен. – На этой дорожке я уже успел раз пять попрощаться с жизнью, и сейчас – просто не в форме. Вообще непонятно, что они творили с мостом, чтоб так его...
   – Однажды на моих глазах сделали нечто в этом роде, – заметил, почесывая нос, Яновски.
   – Болельщики «Ред сокерс», когда их команда продула Бруклину? – осведомилась Мэри-Лу.
   – Нет, мой сынишка, когда ему не понравился виадук из набора для настольной железной дороги.
   – Короче, – хмуро сказал Айк, – если мы навьючим носимую аппаратуру на себя...
   – То на закате доберемся до врат таинственной лаборатории, – вяло прокомментировал эту инициативу Пайпер. – Овчарок как раз уже спустят с цепей... Со студийным имуществом удирать от них будет довольно трудно. Если там живы хотя бы овчарки.
   – Поселок, – заметил Яновски, – в этом отношении выглядит очень обнадеживающе. Надеюсь, что люди успели уйти, что бы это такое ни было...
   – Я заснял только несколько панорамных кадров, – сказал Айк. – На обратном пути, может, удастся задержаться, если к тому моменту в дело не вмешаются местные власти. Как долго они будут спать? Слухи нас встретили еще на границе округа...
   – Трупов я не заметил, – несколько неуверенно сказал Стивен.
   – Это не повод для оптимизма, – встрепенулась Мэри-Лу. – Их уже сожрали. Одичавшие овчарки и волки. И особо опасные животные. Вот! Короче, Айк пойдет перед фургоном и будет давать мне команды, я буду за рулем. Остальные для страховки вьючат на себя съемочную амуницию и идут через мост пешком. Кроме мистера Пайпера.
   – Он осуществляет общее руководство. Да, Мэри-Лу? – осведомляется несколько задетый шеф.
   – Он снимает. Такое надо будет видеть. А?
   – Снимает Мэри-Лу, – несколько неуверенно попытался скорректировать полученные указания Пайпер.
   – А за рулем будет Айк.
   За рулем менялись трижды. Последние метры «Додж Мини Рэм» провел по мосту близорукий, как крот, Яновски. Зрение его, впрочем, никак не могло повредить делу – глаза он с самого начала плотно зажмурил. Снимал Пайпер. Общее руководство осуществляла Мэри-Лу. Хотя время и поджимало, но, преодолев мост, съемочная группа все-таки еще раз сгрудилась на краю пропасти. Вид был, как с борта летящего «Боинга».
   – Нет худа без добра, – сказал Стив, – у нас ведь остаются шансы и не проделывать обратный переход.
   – Ты имеешь в виду особо опасных животных? – спросила Мэри-Лу.
   – И их хозяев, Мэри-Лу, – ответил Стив. – Главным образом их.
   – Господи, – тяжело вздохнул Яновски, – и все-таки это стоило бы вдесятеро меньше нервов, если бы не так стонали эти проклятые деревья.
   После моста дорога стала извилистой и какой-то совсем уже мертвой. Стивен постоянно прибавлял скорость, и к тому моменту, когда серпантин начал вдруг становиться лесной просекой, разогнался так, что пришлось круто вывернуть руль и вылететь на обочину: за очередным поворотом дорогу внезапно преградила колонна брошенных автомобилей.
   Потирая ушибленную при торможении переносицу, Пайпер вышел из фургона и, держа наготове винчестер, слегка пригибаясь, пошел вдоль вкривь и вкось поставленных машин. За ним шел Айк с камерой. Иногда они останавливались и рассматривали брошенные на дороге чемоданы и еще какой-то скарб. Потом Пайпер махнул рукой и пошел назад.
   – Машины брошены ночью, – глухо сказал он, энергично карабкаясь в кабину. – Быстрее залезайте, Айк. Стив, вперед. И, Бога ради, осторожнее... Им... Им что-то преграждало дорогу, что ли... И они уносили ноги, все побросав... Даже зажигание осталось включенным у многих... Но моторы давно заглохли. Это было где-то ближе к утру. Или ночью.
   – Там была пара машин из Центра Гэррода, – сказал Айк. – Может, стоило бы...
   – Нет не успеть до темноты... Смотрите, вот еще...
   На этот раз это был трейлер. Изуродованный и перевернутый вверх колесами. Поодаль, скомканная, как выброшенная коробка сигарет, виднелась вмятая в скалу «Вольво-Универсал». Судя по следу гари, масла и по напрочь смятому протектору, ее проволокло метров семьдесят-восемьдесят. Только вот что проволокло?
   – Может не стоит? – вслед Пайперу спросил Яновски.
   – Страхуйте нас из машины, – бросил ему Стив и тоже осторожно пошел к «Вольво».
   – Никого, – констатировал Пайпер. – Видимо, успели уйти.
   – И в трейлере никого! – крикнул от перевернутого грузовика Айк. – Здесь... Здесь часы остановились... От удара, наверное... Так вот, они показывают три часа, шесть минут. Ночи, надо думать. Прошлой ночи...
   – А восход в это время года – в шестом часу, – глухо сказал больше самому себе, чем кому-либо еще Пайпкр. – Петухи не успели прокричать, когда это им встретилось...
   Айк пожал плечами и, вытирая руки куском ветоши пошел к ним. Камера болталась у него под локтем, словно нелепый бластер из сайенс-фикшн.
   – У вас есть что снимать?
   – Ничего особенного, – отозвался Стивен, – заглядывая под смятый корпус, – хотя вот, пожалуй, кровь... О, Господи!
   Зажатая слегка обгорелым металлом, под корпусом кабины лежала на гравии человеческая рука. Примерно до плеча. Довольно грубо вырванная из чьего-то тела. На ней остались обрывки пропитавшегося кровью рукава рубашки. На запястье послушно мерцали часы на массивном браслете. «Касио». Не вовремя подошедшую Мэри-Лу тут же вырвало.
   – Гос-споди... – с трудом выдавила она из себя, выпрямляясь. – Господи! П-посмотрите там, дальше... Может...
   – Там дальше ничего нет, – ответил ей, выходя из-за искореженного корпуса, Пайпер. – Все... Все остальное куда-то... унесли. Только две полосы крови на скале. И все. Дальше ничего нет.
   Айк вскинул камеру. Стивен наклонился и стал делать снимки. На мгновение стало тихо (только Лес стонал). Потом часы на мертвой руке заиграли «Желтую субмарину». Пайпер подпрыгнул.
* * *
   – Административный корпус лаборатории Гэррода, – сказал шеф, сверившись с планом в своей записной книжке. – Те шестеро, которых потом с вертолетами искали по лесу и свезли в дурдом, наверное подъехали на этой игрушке... – он с уважением постучал тяжелым башмаком по скату уткнувшегося в стену бронетранспортера. – Осторожно, ребята... Айк и Мэри-Лу работают камерами, Яновски и ты, Стив, – возьмите карабины и страхуйте операторов. Не сбивайтесь в кучу. И друг друга не теряйте из виду. Я – на машине, за вами. Ох, ну и вонь же здесь... Господи, второй корпус – совсем разнесли... Чем же это так?..
   Они отсняли изуродованные, обгоревшие строения и остановились на заднем дворе административного блока. Несколько собак (тех самых сторожевых овчарок, что ли?), убитых и изуродованных были свалены у стены. Воронье кружило над ними. Быстро темнело.
   – Сейчас в дом лучше не заходить, – неуверенно сказал Стивен, наблюдая, как Пайпер, сверяясь с записной книжкой, бредет вдоль кирпичной стены, нагибаясь время от времени к подвальным окнам.
   Ответить ему никто толком не успел, потому что над зданием разнесся стон. Точнее СТОН, потому что трудно было обычным человеческим понятием обозначить тот механический, но в то же время полный глубокого страдания скрип и клекот, который услышали они. Казалось, работал громадный, нечеловеческой мощности проигрыватель, в котором заело пластинку.
   – Это, это... там, – сказал Яновски, указывая на окна подвала. – Пайпер, отойдите...
   – Он... Он что-то говорит... ЭТО что-то хочет нам сказать... – невольно пятясь и передергивая затвор карабина пробормотал Стив.
   Мэри-Лу, не размышляя долго, открыла багажник, лязгнула замками армейского контейнера и вышла из-за фургона, придерживая обеими руками десантную базуку.
   – Пайпер!!! – уже диким голосом заорал Яновски.
   И в этот момент все началось и кончилось: гигантская то ли лапа, то ли клешня, нечто вышедшее из кошмара, вытянулось из подвального лаза и скомкало Пайпера, как бумажную куклу. Злое пламя пахнуло из оконных щелей подземелья.
   – С-Л-О, – громыхая и обретая силу заклекотал голос Дьявола. – С-Л-О-О-О-О... О-О-О-О... С-Л-О-В-О В-Л-А-С-Т-И... О-О-О... С-Л-О-В-О...
   Плохо понимая, что творит, Стивен подскочил к щели подвального окна и патрон за патроном стал всаживать заряды своего карабина в то, что коряво громоздилось там. А это продолжало страшной своей лапой, уродуя и калеча, уже не оставляя никакой надежды, затаскивать, проламывать Пайпера в узкий лаз. Пламя еще раз дохнуло из окон. Стивен отпрянул и увидел, как рядом, заслоняя близорукие глаза от огня, стреляет и стреляет в лапу чудовища почти в упор Яновски. А Мэри-Лу, подскочив к другому лазу, ударила в подземелье всеми четырьмя штатными зарядами. Беззвучно рухнул кусок стены. И все остановилось. Четыре глухих удара накрыли их. Внизу, простираясь на весь подвал, корчилось и догорало чудовище. Глядел в ночное небо уцелевшим глазом мертвый Пайпер.
   Стивен оттащил тело шефа к фургону, вытащил из скрюченных, сожженных пальцев полусгоревшую записную книжку, шатаясь, обошел кабину, сел на бампер и, словно надеясь что-то понять, раскрыл ее. Уцелел десяток страниц – на первых были записаны предполагаемые расходы по репортажу из Туманных гор, потом на двух страницах в разворот шел план ранчо Мак-Ги, а на последней уцелевшей странице еще можно было разобрать обугленную, торопливо нацарапанную когда-то запись: СЛОВО ВЛАСТИ...
* * *
   Стеной стал туман, и теперь во тьме колыхались вокруг них призрачные столбы и возникали то контуры несуществующих, по всей видимости, строений, то намеки на инопланетные пейзажи... Айк и Стивен, глухо чертыхаясь, запустили-таки движок бронетранспортера, и (слава Богу!) странная симфония ночных звуков ранчо Мак-Ги потонула в мягком низком гуле мощного дизеля. Айк взгромоздился в люк бортового стрелка и лязгнул оттуда металлическими сочленениями спаренного пулемета.
   – Пушка – что надо, – крикнул он сверху. – И боекомплект в порядке. Давайте сюда из багажника зажигалочку...
   Стивен и Яновски извлекли на свет божий и передали ему переносной огнемет и пару канистр с горючей смесью – персонал осиротевшей «Джей-Джей-Ти» неплохо смыслил в оружии, а к репортажу с ранчо покойный Пайпер подготовил группу словно к небольшой гражданской войне. Только сейчас он уже ничем не мог помочь своим ребятам – нечистая сила свернула ему шею, а Яновски с помощью Мэри-Лу уложили бренные останки шефа в армейский «индивидуальный мешок» и заперли в кабине фургона.
   Айк врубил прожектор бронетранспортера и стал медленно прочесывать лучом пространство исследовательского центра. Практически ни черта не видно было во тьме и тумане.
   – Двинемся на бронированной машине, – предложил он, не отрываясь от созерцания призрачных колонн и анфилад. – «Додж» потянем на прицепе, чтобы не разбиваться. Доберемся до уцелевшего мезонина в глубине сада. Там закрепимся до утра. Параллельно по рации свяжемся с «Большой землей».
   – А если в том доме... – начала Мэри-Лу.
   – Сначала обработаем все подозрительное из этой штуки, – Айк похлопал по кожуху пулемета, – потом прочешем все внутри. Если что – выведем машины назад на шоссе, задраим люки и перекемарим так... А в мезонине, может быть уцелел какой-нибудь материал. Мы ведь, как-никак, репортаж лепим...
   – Репортаж и так получается насыщенный, – глухо отозвался Стивен. – Как это ты не обделался от ужаса, когда началась вся эта чертовщина?.. Я так прямо обалдел, когда понял, что ты все время продолжал работать камерой...
   – Всего секунд девяносто это длилось, Стив... А что мне еще оставалось делать?
   – Старик, я думаю, был бы доволен, – задумчиво вглядываясь в туман, сказал Яновски.
   – Кстати, мой вам совет, Айк, – расстреливайте в оба ствола все, что покажется подозрительным, когда будем добираться до укрытия. Без всяких там дурацких предосторожностей. Пайпер зазевался лишь секунды на полторы... А никаких людей кроме нас самих, мы встретить, думаю, не рискуем... – Кстати о птичках, – как вы думаете, хоть один задрипанный петух окрест отыщется, чтоб чертей распугать поутру?
   – Вот уж не знаю, что тут уцелело из живности старого Мак-Ги, – зябко ежась ответил Яновски. – Он чем тут только не занимался, старый дурень, – и золото намывать пытался, и курей разводить... Так что ничего обещать не могу на этот счет. А стрелять, действительно, не бойтесь, Айк...
* * *
   Стрелять пришлось раза четыре, пока, петляя в тумане между деревьями, непонятными агрегатами и залитыми водой черными траншеями, сцепка машин преодолела несколько сот метров до единственно уцелевшего на ранчо здания. Чуть в стороне от то ли просеки, то ли аллеи, пересекавшей территорию Центра, они натолкнулись на развалившуюся на полтора десятка метров обгоревшую и чудовищно смердящую тушу еще одной твари, по всей видимости, такой же, как и та, что притаилась в подвале административного корпуса – дикий гибрид ящера и ракообразного...
   – Господи, – тихо проскулила (уже даже не простонала) Мэри-Лу. – Так у них действительно... действительно, мне не показалось тогда... У них – человеческие лица...
   – Да нет, – не отрываясь от камеры неуверенно возразил Стивен. – Это просто такая морда... Хитиновая маска, что ли?.. Только громадная. Знаешь, если морду муравья, например, увеличить вот так, то в ней тоже, наверное, будет что-то такое... Посвети вверх, Айк. И, слушай, жахни заодно поверху, там что-то...
   – Это птицы, – сказал Айк. – Воронье, наверное...
   Он дал в туман длинную очередь.
   – Не-е-т, – задумчиво сказала Мэри-Лу, – это... Ладно, трогаем дальше, Стив...
   Пару раз они видели огни. Или им казалось, что они видели... В огни они тоже стреляли. Потом, как-то неожиданно, они оказались перед мезонином. Из тумана вырисовывалось небольшое, но крепкой, старой постройки здание. Наверное, единственное, не перестроенное и не модернизированное с тех пор, как здесь обосновался «Исследовательский Центр ментальных активностей», руководимый Сирилом Дж. Гэрродом, независимым исследователем; а может, еще с тех времен, когда суровые квакеры, населявшие окрестные земли, завещали детям своим держаться подальше от заброшенной усадьбы, ставшей позже ранчо Мак-Ги.
   Яновски погудел клаксоном, несколько раз окликнул предполагаемых обитателей дома через динамик. Стивен и Мэри-Лу из-за корпуса бронетранспортера дали несколько выстрелов по двери и окнам, Айк из огнемета обработал окна подвала. Внутри что-то смрадно загорелось, но обычным, земным огнем. Каким горит пластик и бумага. Затем мужчины с разбегу высадили дверь, которая, судя по всему, и не была заперта вовсе.
   – Здесь нужна уже не базука – огнетушитель тащите, – скомандовал Яновски. – Гасите бумаги... и все здесь. Может, еще удастся разобраться хоть в чем-то...
   – Кстати, о том, чтобы разобраться, – вставил Стивен, расправляясь с помощью сорванного со стола покрывала и собственных подошв с остатками начатого при атаке дома пожара. – Надо... надо посмотреть, что там осталось у шефа. В кейсе, в бардачке, в машине и... и в карманах тоже, Сол. Он больше знал... больше, чем нам говорил. А вот теперь...
   – Что касается карманов, то можете покойника не тревожить. Я все забрал сразу, еще тогда. Как привык в таких делах в Индокитае... Все в полиэтиленовом пакете на моем сиденье, – Яновски повернул к нему круглое, запачканное сажей лицо. – Как только забаррикадируемся, во всем надо разобраться... Хотя бы попытаться. Давайте-ка осмотрим дом и все лишнее позапираем... Только... только если вы будете палить во что-нибудь подозрительное, помните о рикошете. Мэри займется аппаратурой. Надо выходить в эфир...
   Они сошлись минут через двадцать. Все в той же комнате, – по всей видимости гостиной – с камином и дубовой мебелью, с лестницей вдоль стен, уходящей за люк в потолке и с другим люком – в подпол, забранным кованым переплетом, с тяжелым медным кольцом-рукояткой. Мэри-Лу и Айк уже втащили радиоаппаратуру, походный комплект для видеомонтажа, запустили бензиновый генератор. Яновски сложил на столе пакеты со скарбом Пайпера из карманов покойника и то, что осталось в машине. Отдельно – его титановый «Самсонит».
   – Там внизу что-то типа фоностудии, – доложил Стивен, отирая лицо сразу от нескольких видов грязи. – Но там затоплено. Еще до нас. А мы, вдобавок, еще и подожгли все там... Но кое-что более или менее цело – магнитофоны, уйма лент, диски... И много всякого... на бумаге... Целых пять или шесть полок. Вот это все пострадало основательно... Все обрушилось, погорело сильно... Плавает на полу... Маги в рабочем состоянии, впрочем. Там все на автономном питании. Аккумуляторы...
   – Я займусь... – быстро определила функции каждого Мэри-Лу. – Я этим займусь сама. А Айк пусть возьмет на себя эфир. Пусть выходит на Мориса – он больше всех в курсе. Власти информируем только потом. Надо успеть передать материал... При таком раскладе, как здесь, военные и даже полиция сразу наложат лапу на все. А Яновски пусть смонтирует материал. Если до утра разберемся с параболической антенной, то забросим репортаж в студию прямо отсюда, и пусть они все лопнут... и военные, и эти... – она повела головой в сторону дверей, за которыми сторожил туман.
   – Все так, – сказал Яновски. – Только мы начнем с записей шефа. Если там есть что-то, что даст хоть какой-то ключ... Мы со Стивом займемся... Как-никак мы его неплохо знали. И выйдем на Мориса. Нужно определиться с этим.
   – И дожить до крика петуха, – глухо сказал Стивен, разглядывая потолок.
   – И дожить до крика петуха, – повторил Яновски. – А вы, Мэри, действительно займитесь записями Гэррода. Такой возможности может и не представиться больше... И потом... И потом, хоть это-то совершенно безопасно – прослушивать записи. Впрочем...
   Стало тихо. Только туман караулил за дверью. Почти не было ветра. Только Дьявол стонал в лесах. Только...
* * *
   Айк вытащил из машины термосы с крепчайшим кофе, передал один вниз для Мэри-Лу, содержимое остальных разлил по пластиковым кружкам. Яновски, поморщившись, достал из нагрудного кармана упаковку амфетамина, зубами вытянул одну таблетку и кинул упаковку Стивену. Тот разжевал свою долю препарата и передал Айку его порцию: сна этой ночью не предвиделось.
   Морис на условную волну выходить не торопился; впрочем, до контрольного сеанса связи еще было немного времени. Стивен потихоньку шарил в эфире, но, кроме развлекательных программ в конце часа, поймать ничего не удавалось. Яновски раскладывал по полу размокшие и обгоревшие бумаги, которые подавала снизу Мэри-Лу.
   – Вот тут полдюжины кассет помечены: «Дневник», – сказала она, протягивая из люка коробку из-под ботинок, в которой были свалены в разной степени покалеченные компакт-кассеты. – На одной еще крест. И надпись «Для У». Икс для Игрека, то бишь... А эту я не смогла достать из аппарата, – на пол из люка вылетел раздавленный «Сони».
   Яновски присел над диктофоном, прилежно пытаясь извлечь кассету охотничьим ножом.
   – На остальных – черт его знает что, – крикнула Мэри-лу, – звуки какие-то! Вроде и речь, и на речь не похоже... Буду разбираться...
   – Разберись... – с кряхтеньем отозвался Яновски и кинул Айку извлеченную, наконец, из диктофона кассету. Судя по всему, на нее не успели наговорить много – лишь малая толика пленки была отмотана на приемную бобину.
   Айк открутил запись на начало и вопросительно посмотрел на Яновски.
   – Давай, – сказал тот. – Только... Ладно, давай...
   Сначала комнату наполнили шорохи, потрескивание... Словно расправляли крылья ночные твари с офортов Гойи. Затем зазвучал голос, усталый и надтреснутый.
   – Здравствуйте, – сказал он. – Здравствуйте. Если уж вы добрались до этой записи, то, значит, вы вошли в дом... Не знаю... Не знаю, как и где вы прослушиваете пленку... Может сразу... На месте действия...
   – Звук плывет, – сказал Айк. – Что-то с пленкой. Или с тем... – он повел головой, как бы желая указать на автора записи, незримо присутствующего меж ними.
   – Тише, – поднял ладонь Яновски. – Это ведь, по-моему, он... Это голос Гэррода...
   – Не знаю, как вы сюда прорвались, – продолжал голос с пленки, оседая в низкие частоты и странно запинаясь. – Может быть, просто дождались... Боже мой... Так вот, попробую успеть договорить... Проклятая полночь... Если вы здесь в доме, то не бойтесь тех... Там, снаружи... Это все до первого петуха, как нечисти и положено... Я имею в виду, что... О-о-о... Проклятье, закат... Я имею в виду, что все это долго не продержится... Все это очень нестабильно... Через пару недель ранчо будет чистым... И все вокруг... Если... Если вы будете осторожны... О-о-о... или вот, лучше – СОЖГИТЕ ВСЕ ЗДЕСЬ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!.. Взорвите и сожгите... Не суйте носа... Здесь – все зараза... Я, кажется, не успею... Так вот, запритесь, конечно, если уж вы тут на ночь глядя, но БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЕЕ, потому что ЧУДОВИЩА УЖЕ В ДОМЕ... Они В-В-В-В-А-А-А-А-А-О-О-О-О... Раз вы здесь, то чертово любопытство людей!.. ТО ОНИ УЖЕ В ДОМЕ... А-А-О-У-О...