- Я пытался сказать об этом твоему воину, Ванну, но он мне не поверил. Не знаю, какую историю выдумал Паррор, но думаю, что очень неплохую. Дело в том, что Крэддок - его пленник и находится сейчас в его замке. А я пришел сюда, чтобы спасти Дэна Крэддока, и зовут меня Брайан Рафт.
   - Я не верю этому.
   - Зачем мне лгать? - спросил Рафт. - Какая мне от этого польза?
   - У тебя может быть много причин. Но Паррор тоже умен, и если ему надо выиграть время - он пойдет и на обман.
   - Девушка в замке Паррора, Джанисса, знает, кто я.
   - Но скажет ли Джанисса правду? - спросил Дарум. - Она переменчива, как ветер. Расскажи мне свою историю. Я не знаю, чего в ней будет больше - правды или лжи, но я выслушаю ее.
   Рафт начал рассказывать. Он старался изложить свои мысли как можно точнее, но красноватый сумрак комнаты действовал на него странным образом, и он с трудом подбирал слова. Когда Рафт закончил свой рассказ, сверкающие глаза царя были полузакрыты.
   - Иди, - сказал Дарум.
   Но Рафт медлил, и тогда царь своим низким голосом повторил приказ:
   - Иди, я сказал. Мы еще будем говорить с тобой, а сейчас мне надо проверить все, что ты рассказал мне.
   Рафт встал. Наполовину скрытая мраком женская фигура у ног Дарума шевельнулась, и вновь зазвучала волшебная, завораживающая музыка - ласкающая, влекущая и печальная.
   Глаза царя следили за Рафтом.
   Неуверенно ступая, Рафт направился к выходу. Бархатная портьера задела его по лицу, он поднял ее и шагнул под мягкий покров. Позади ярко блеснул свет. Музыка стала громче, пронзительнее, и Рафт обернулся.
   На возвышении, похожем на помост для царского трона, среди разбросанных подушек стоял Дарум. Он наклонил голову и смотрел вниз на распростершуюся у его ног фигуру. Рафт понял, что не ошибался в своих догадках, - он увидел удивительные, молочной белизны руки и красивое, наполовину скрытое от его глаз тело. Но лицо Юранн было открыто.
   И это лицо было сам ужас!
   Помимо его воли в памяти Рафта всплыла та страшная рукавица с когтями, которую он видел на руке царя. Что-то страшное, жестокое, безумное изуродовало лицо Юранн, оставив нетронутой красоту ее божественного тела.
   Царь поднял глаза, и его взгляд встретился со взглядом Рафта.
   Рафт отступил в глубь прохода, и портьера упала.
   ГЛАВА VII
   Пламя страха
   По его часам прошло только несколько минут, но Рафт знал, что со времени его встречи с царем Паитити прошло уже несколько часов. Он снова был у себя в комнате. Оставленный один на один со своими мыслями, которые непрерывно заводили его в тупик, Рафт нетерпеливо ждал. Разгадать, как открывается дверь, он не мог, а Ванн проводил его обратно и больше не появлялся. С балкона был виден лишь поток воды, лениво сползающий в пропасть.
   Комната была чистой. Стерильно чистой. Она была красивой, даже роскошной, но в ней не было ничего такого, что могло бы привлечь внимание Рафта. Полное бездействие злило и раздражало его. Казалось, что вся эта волшебная страна, кроме него, погрузилась в спячку.
   Прошло еще немало времени, прежде чем он услышал, как кто-то зовет его по имени. Голос был знакомым. Оживленный и взволнованный, он быстро вышел на балкон, но там никого не было.
   Только падающая вода. Лениво падающая вода.
   - Брайан! - снова тихо позвал его голос. - Брайан Рафт!
   Облокотившись на перила, Рафт посмотрел вниз и увидел нежное, знакомое лицо - это было лицо Джаниссы. Зеленовато-голубые глаза потемнели и стали почти фиолетовыми. Она каким-то чудом держалась на скале, вцепившись в выступы и щели, на которых, казалось, не смогла бы удержаться и белка.
   Затаив дыхание, Рафт наклонился вниз и протянул ей руку. Но Джанисса быстро, словно предостерегая его, прошептала:
   - Возьми подушку, Брайан. Принеси ее сюда. Не беспокойся обо мне. Делай, как я говорю.
   Рафт не мог решиться, но в конце концов повернулся, вбежал в комнату, схватил первую попавшуюся под руку подушку и вернулся на балкон. Тонкое, неподвижное тело Джаниссы распласталось на камне.
   - Возьми подушку за угол. Да, вот так. А теперь осторожно опускай ее. Держи крепко.
   Рафт подчинился - как вдруг раздался свист, блеснула сталь, и подушку чуть не вырвало у него из рук. Из ровной гладкой стены под перилами балкона выскочил веер длинных острых лезвий - одно из них и вспороло подушку, на месте которой могла оказаться сама Джанисса.
   Девушка только усмехнулась,, показав зубы, и проговорила:
   - Теперь, думаю, уже не опасно. Дай мне руку.
   По-кошачьи ловко, не задев ни единого лезвия, она взобралась на балкон. Она отряхнулась, поправила волосы и взяла подушку из рук Рафта.
   - Ты один? Я была почти уверена, что ты будешь один. Я кое-что разузнала, прежде чем подниматься сюда.
   - Тебя могли убить, - сказал Рафт, всматриваясь в бездонные глубины, куда медленно низвергался водопад, а кверху, раскачиваясь в стороны, еще медленнее поднималась башня из тумана и брызг. Рафт повернулся к девушке и увидел, что она улыбается, и у него закружилась голова, но вовсе не из-за высоты, на которой он стоял.
   Рафт разглядывал лицо девушки, которая вела его по длинной реке, а потом через джунгли так же безошибочно, как след Крэддока. Однажды увидев это нежное, маленькое, коварное создание, никто не смог бы, подумал Рафт, удержать себя от желания вновь и вновь смотреть на него.
   В их первую встречу Рафт был усталым, сбитым с толку, но сейчас он мог внимательно всмотреться в зеленовато-голубые глаза, в веселое, хотя и надменное, лицо этой загадочной девушки. Он откровенно разглядывал Джаниссу, пытаясь заставить ее потупить глаза.
   Она рассмеялась.
   - Мы уже встречались, разве ты забыл? - съязвила Джанисса.
   Рафт усмехнулся.
   - Извини. Я просто... А твои люди знают, какая ты красивая?
   - Все мужчины похожи друг на друга, - кокетливо парировала Джанисса. - Нам сейчас нужно подумать о тебе, Брайан Рафт. Ты в опасности.
   - В которой ты меня оставила, насколько я помню, - и по тому, как он это произнес, было видно, что, несмотря на все ее очарование, терять память он не собирался.
   Она вздернула свои гибкие плечи и сказала:
   - А что я могу сделать? Но я же пришла снова, и ты должен меня простить.
   Рафт взглянул вниз через перила и содрогнулся.
   - Да, - проговорил он, - шансов у тебя было не много. Тебе повезло, что ты осталась в живых.
   - Ну, упасть-то я никак не могла. Мы не из тех. Но если бы не ты, мне было бы трудно миновать ловушку. Пойдем, нас могут заметить с другого балкона.
   Она вошла в комнату, огляделась, бросила разрезанную подушку на пол и сказала:
   - Теперь мы можем поговорить.
   Рафт вошел вслед за ней, наблюдая за плавностью движений ее гибкого тела под бархатным платьем.
   Она слегка повернула голову, посмотрела на Рафта, озорно улыбнулась и встряхнула своими тигровыми волосами. Рядом с ними, у стены, лежала целая гора шелковых подушек. Джанисса села, скрестив по-восточному ноги, и, взяв Рафта за руку, пригласила его сесть рядом с собой.
   - Нам много о чем надо рассказать друг другу, - сказала она. - И нам может не хватить времени для этого.
   - Тогда начинай ты. Я же почти ничего не знаю.
   - Да, наверное, не знаешь, - почти шепотом сказала Джанисса. Когда она говорила тихо, ее голос становился неровным, даже грубоватым, но в этой грубоватости звучало и нежное мурлыканье кошки. - Даже Крэддок не знает всего, хотя... он... сотворил нас. А теперь он еще и забыл многое. И Паррор должен создать устройство, которое...
   - Может быть, начнешь с самого начала, - перебил ее Рафт. - Во-первых, где находится Паитити? На моей планете?
   - Да. Мы это точно знаем, потому что некоторые из нас выходили в джунгли по невидимой дороге. Немногие - только Хранители Пламени, как я или Паррор. Я выходила только однажды. И больше ни разу. Ваш мир застыл, обледенел. В нем ничего не движется.
   Когда мы встречаем там ваших людей, то вынуждены делать все так медленно, словно попали в кошмарный сон. А иначе мы превратимся для них в размытые пятна. Но долго быть за пределами Паитити мы не можем, если только у нас нет с собой частицы Пламени.
   - Пламени? - повторил Рафт. - Что такое Пламя?
   - Пламя рождает всю жизнь, - серьезно проговорила Джанисса. - Во всем Паитити есть только два амулета, которые несут в себе огненные семена Пламени. Мы не знаем, как они сделаны. Они очень старые и достались нам в наследство от древнего рода, который жил здесь до нас, - ее глаза сузились. Один амулет у Паррора, другой должен быть у меня. Обладать им - мое право, право Хранителя. Но царь потребовал его у меня, ну что же, ничего, у меня есть свой план. Придет время, когда...
   - Прошу тебя, - вновь перебил ее Рафт, - расскажи мне сначала обо всем, что связано с движением в вашем мире. Вы двигаетесь быстрее нас, почему?
   - Пламя угасает, - мрачно сказала Джанисса. - Вот для чего Паррор и разыскал Крэддока. Понимаешь, когда-то Паитити было другим. Жизнь нескольких поколений проходила за один день, а ночь вмещала в себя жизнь следующих. А до этого, еще раньше, одного дня хватало для жизни сотен поколений. Сейчас жизненный цикл замедлился. Вода течет теперь быстрее, чем во времена наших предков. Мы помним многое. У нас остались записи, но о чем-то мы можем только догадываться. Давно, задолго до того, как мой род обрел разум, в Паитити жили другие люди.
   Они построили эти замки. Мужчины, женщины - они были похожи на вас, они были сильными, мудрыми и счастливыми - и жили у самого Пламени. Но потом Пламя опустилось и уснуло.
   Рафт нахмурился.
   - И все они погибли?
   - Нет, не погибли.
   - Что же с ними случилось?
   Она посмотрела в сторону.
   - Когда ты шел по невидимой дороге, то, должно быть, видел пещеру - там во мраке ползают и витают тени. Ты видел этих чудовищ. Они и есть наши предшественники, и это они построили этот замок, и замок Паррора, и все вокруг. Но когда Пламя начало опускаться в глубь земли, они опустились вместе с ним и превратились в эти жуткие создания. Теперь нам это известно, хотя еще совсем недавно мы об этом ничего не знали.
   Рафт попытался сопоставить факты.
   - Выходит, они выродились в то время, как вы развивались, так?
   - Они выродились задолго до того, как у нас появились первые проблески разума. Я же сказала, Пламя уснуло. Но Крэддок разбудил его - это было очень, очень давно, миллионы поколений назад. Мы знаем это, потому что наши предки, наши близкие предки, проникли в пещеру Пламени и нашли там разные вещи - холщовый мешок, какие-то металлические сосуды и блокнот, записи в котором никто из нас прочитать не мог.
   Мы строили разные догадки, но ничего не понимали до тех пор, пока здесь не появился да Фонсека на летающей машине. С его помощью Паррор и я прочитали эти записи.
   - Миллионы поколений назад? Не может быть! Крэддок не такой старый!
   - Время в Паитити течет совсем иначе, - пояснила Джанисса. - Крэддок разбудил Пламя, и это было нашим рождением. Теперь Пламя вновь опускается, и это несет нам смерть.
   Дэн Крэддок! Оказывается, Рафт его совсем не знал. Тридцать лет валлиец скитался по Амазонке. Зачем? В поисках разгадки той ошибки, которую он когда-то совершил?
   - Что такое Пламя? - спросил Рафт.
   Джанисса удивленно вскинула брови.
   - Оно дарует и забирает жизнь. Это Курупури.
   Рафт пристально посмотрел на девушку и сказал:
   - Хорошо, оставим это. Чего хочешь ты?
   И вновь ее глаза загорелись фиолетовым светом.
   - Во мне течет кровь царей. Когда-то давно в Паитити правили три царя. Они враждовали между собой, и двое из них были наконец повержены. Но печать позора не легла на них, и они получили наследственное право быть Хранителями Пламени. После этого они поселились в замке, в котором сейчас живет Паррор, а тот, кто победил их, остался здесь у Пропасти Доирады. И так было на протяжении жизни многих поколений. До недавних пор!
   Она, казалось, рассвирепела.
   - Паррор использует меня. Меня! Но во мне течет такая же благородная кровь, как и у него. Я храню тайну зеркала, которое было ему нужно, но теперь, когда у него есть Крэддок, он может разбудить Пламя, и тогда я лишусь того, что по праву принадлежало мне с самого рождения, - глаза ее засверкали. - Хранить замок Пламени - это высокая честь. Мы его Хранители. Но Паррор хочет нарушить священный обычай и действовать по собственному желанию, не ожидая царского решения. Это будет позором и обесчестит меня как одного из Хранителей Пламени.
   - И тем не менее ты помогла ему убить да Фонсеку, - сказал Рафт, - и похитить Крэддока.
   - Но я не знала, что он намеревался убить да Фонсеку. Магическую силу зеркала можно разрушить, но делать это надо медленно и осторожно, иначе человек умрет. Да Фонсека мне не нравился, но его смерти я не хотела. Я бы остановила Паррора, если бы знала тогда о его планах. А что касается Крэддока, то Паррор солгал мне - он сказал, что только приведет его сюда. Я бы не поверила Паррору на слово, но его логика убедила меня. Сейчас я понимаю, что это был обман. Он выпытает у Крэддока все, что ему нужно, и разбудит Пламя. И это... - она запнулась, - это будет страшный грех. Но я уже и сама не знаю, Брайан, какой путь правильный.
   - Что касается меня, то я должен вырваться отсюда и найти Крэддока, - решительно проговорил Рафт.
   - Я не могу тебе помочь выйти отсюда. Во всяком случае, не сейчас, - сказала Джанисса. - А вот другое проще: видишь, у меня есть зеркало!
   Она сняла зеркало с шеи и протянула Рафту. Вспомнив да Фонсеку, Рафт инстинктивно отвернулся.
   Джанисса негромко рассмеялась.
   - В нем нет никакого вреда, если души людей в согласии. Посмотри в зеркало.
   - Нет, подожди, - сказал Рафт. - Скажи мне сначала, как это все получается?
   - Мы много знаем о разуме, - объяснила Джанисса. - Это устройство - мост мысли. Оно получает сигнал от одного разума и передает другому. Но всякий разум обладает своей частотой. Сам ты не сможешь воспользоваться зеркалом, Брайан, твой разум еще не подготовлен к этому. Но я тебе помогу. Смотри.
   И Рафт посмотрел. Вначале гладкая поверхность крошечного зеркала была задернута серой переливающейся пеленой, которая на глазах Рафта рассеялась, и он увидел лицо Крэддока так ясно и отчетливо, словно валлиец стоял перед ним.
   Клочковатая седая борода. Покрасневшие, измученные глаза. А позади Крэддока Рафт увидел какие-то неясные очертания, похожие на разноцветные шелка.
   - Он сейчас один и отдыхает, - прошептала Джанисса. - Можешь спокойно разговаривать с ним.
   - Разговаривать?
   - Да, про себя. Смотри внимательнее, я вызываю его.
   Рафт пристально посмотрел в зеркало и увидел, как Крэддок поднял глаза - он уже знал, что с ним будут говорить.
   Рафт услышал свое имя!
   На самом деле он ничего не услышал - он почувствовал, ощутил мысли Крэддока, которые внезапно вошли в него и закрыли собою весь оставшийся мир. Стало темно, комната куда-то исчезла, и осталось лишь чувство, что где-то рядом была Джанисса, которая сделала все это возможным.
   - Как ты, Дэн? - мысленно спросил Рафт.
   - Я в порядке, Брайан. А ты?
   - Да пока жив, - невесело подумал Рафт. - Со мной Джанисса.
   - Это хорошо. Ей удалось рассказать мне кое о чем. Но еще больше рассказал мне Паррор.
   - Паррор? Он пробовал свои уловки?
   Крэддок устало усмехнулся.
   - Да, не без этого. Знаешь, он самый опасный из всех альтруистов, которых я когда-либо встречал. Тебе не надо было идти за мной, Брайан.
   - А тебе следовало рассказать мне обо всем еще на станции, когда там появился Паррор, - отрезал Рафт. - Ладно, что прошло, то прошло. А сейчас нам нужно решить, как...
   - Я ничего не знал тогда, - перебил его Крэддок. - Когда Паррор привел на станцию да Фонсеку, я понятия не имел, что происходит. А когда он показал мне мою записную книжку, я был просто потрясен.
   - Значит, ты здесь уже был.
   - Да, был. Тридцать лет назад, если считать по нашему времени, а в Паитити, возможно, прошли миллионы лет. Время здесь - величина переменная. Пламя, оно..
   - Скажи ему, - прозвучала настойчивая мысль Джаниссы.
   - Да, думаю, так будет лучше. Тридцать лет назад я был слишком молод, чтобы все осознать. Я бродил по джунглям в поисках тайных снадобий, которыми пользуются здесь индейцы-шаманы, и неожиданно наткнулся на невидимую дорогу. Тогда она еще не была закрыта. Двери этой, как оказалось, ловушки были открыты настежь.
   - Ловушки?
   - Да, как всякий выбор по жребию, - мрачно ответил Крэддок. - Но я пошел вперед и за пещерой чудовищ оказался на развилке. Одна дорога ведет в Паитити, другая - к тому, что индейцы называют именем Курупури.
   - Пламя, - уточнил Рафт. - Что это такое - Пламя?
   - Не знаю. Вероятно, разновидность лучистой энергии, которая может проявлять себя, а может быть пассивной. Но наверняка она внеземного происхождения. Знаешь, Брайан, ведь Паитити - это метеоритный кратер, и, я думаю, Курупури появилось здесь вместе с метеоритом. Точно не знаю, но это жизнь!
   - Пламя создает и уничтожает, - тихо вставила Джанисса.
   - Уничтожает? Да. Существуют виды энергии, о которых мы ничего не знаем. Иногда в телескопах мы видим нечто подобное в огромных туманностях, находящихся в тысячах и в миллионах световых лет от нас. Это первооснова всякой энергии, рожденная в глубинах межзвездного пространства - только там может существовать эта чудовищная сила. На планете такого найти невозможно. Если, конечно, планета уже не газообразная, не расплавленная. Курупури - это то, что упало сюда, в бразильские джунгли, вместе с метеоритом. Давно, очень давно. Это источник жизни, Брайан.
   - Как ты думаешь, это нечто живое?
   - Не знаю, оно слишком мощное, чтобы мы могли постигнуть или измерить его. Тебе наверняка известна теория Аррениуса, согласно которой жизнь достигла Земли в форме спор, которые перемещались через пространство в световых потоках. И это вполне возможно. Но что дало жизнь самим этим спорам?
   - Ну, это старая загадка про курицу и яйцо. Споры могли быть пылью, выбросами далеких туманностей. Или же эта огромная сила, рожденная пространством, была настолько мощной, что вложила жизнь в эту пыль в ближайшей галактике. Я тоже не знаю. Просто строю теории. Но все это - лучистая энергия, вибрация, невообразимая мощь - связано как-то с Пламенем.
   Усталое лицо Крэддока просветлело.
   - И ничтожная крупица этой энергии однажды упала на Землю вместе с метеоритом. Вероятно, она была микроскопической, иначе наша планета погибла бы. Неконтролируемый рост энергии погубил бы все живое. Кое о чем я догадался сам, а остальное мне подсказали записи, которые я нашел в Паитити.
   - Записи? Кто их оставил?
   - Тогда я об этом не знал. В этой долине не было никого, никакой разумной жизни - только птицы, насекомые, дикие свиньи, тапиры и ягуары. Да, да, именно ягуары, Брайан, это очень важно. Так вот, записи я нашел в том самом замке, где сейчас живет Паррор.
   Это было похоже на письменность индейцев. Думаю, что когда-то индейцы получили свой язык именно отсюда. Как бы там ни было, истина открылась мне. Курупури дало жизнь этой стране, Паитити. Эта мельчайшая частица энергии сделала Амазонку самым плодородным и изобильным местом на Земле.
   Рафт кивнул.
   - Продолжай. Как же все это действует?
   - Циклично, как на всех солнцах, гигантах и карликах, и в туманностях. Но наша жизнь слишком коротка, чтобы мы могли заметить эту цикличность. Когда Пламя разгорается, освобождается определенный вид энергии. И результат... совершенно необычен.
   - Время ускоряется?
   Крэддок медленно покачал головой.
   - Нет, объективно нет. Происходят метаболические трансформации - изменяется, и притом невероятно, скорость обмена веществ. Это касается не только людей, млекопитающих, но и всего живого. Когда Пламя находится в пике очередного цикла, человек рождается, живет и умирает в один миг, хотя для него самого проходит целая жизнь.
   На неживую природу все это, конечно, не влияет. Излучение не может заставить камень падать быстрее. Оно влияет только на живые клетки. Животный мир и растения. Вот так это происходило.
   - Пламя пробуждалось, - пояснила Джанисса, - и его свет озарял все вокруг жизнью.
   - Да, когда-то очень давно все так и было, - продолжил Крэддок. - Первый Род - те, кто построил эти замки, - они здесь жили, эволюционировали, но потом... потом Пламя опустилось. Нет, они не погибли. Но сейчас, и это очевидно, излучение действует отрицательно.
   Когда сила Пламени снижается до определенного уровня, его лучи становятся гибельными. При этом ткань клеток может обновляться, но могут развиться и раковые клетки. Пламя опускается, и начинается регресс. Это странно и.. страшно.
   - Я видел, что осталось от Первого Рода, - заметил Рафт. - Эти чудовища в пещере.
   - Да, они предчувствовали свою судьбу и подготовились. Они были замечательными учеными и нашли способ, с помощью которого можно разжечь Пламя, не дожидаясь смены цикла. Но сделать этого они не смогли - это было слишком опасно. Малейшая ошибка - и Пламя вышло бы из-под их контроля, а это означало бы полное разрушение всего живого. Излучение стало бы неуправляемым. Пламя поглотило бы само себя, и в тот же миг жизнь в Паитити остановилась бы навсегда,
   - Значит, они не сделали этого.
   - Нет, они ждали. Каждое новое поколение считало, что отмеренное ему время оно проживет, и перекладывало эту задачу на своих детей. А их дети - дальше. В конце концов Первый Род выродился, люди превратились в зверей, и им было уже не под силу справиться с этой задачей.
   Они помнили только об одном - о Пламени и нашли путь к той пещере, где ты их видел. Близость к излучению поддерживает их жизнь, они существуют и размножаются там, во тьме, уже очень, очень давно.
   Рафт нахмурился.
   - А люди-кошки? Откуда появились они?
   В глазах Крэддока мелькнул ужас.
   - Их создал я. Я разбудил Пламя.
   ГЛАВА VIII
   Харн чудовищный
   Рафт представил себе эту сцену тридцатилетней давности. Молодой, теряющийся в догадках, восторженный Крэддок - он один во всем мире знает о невероятной межгалактической Силе, которая бушует в недрах джунглей. Сейчас, пожалуй, Рафт и сам мог понять то искушение, которое толкнуло Крэддока вмешаться в неведомые силы природы.
   - Я разбудил Пламя. Мне помогли записи, которые я нашел. Я не понял всего, что в них было, но понял вполне достаточно, чтобы действовать. Даже слишком. И тогда... - Крэддок поднял и показал Рафту свои изуродованные руки, - я достиг цели и... проиграл, потому что Пламя, хотя оно и безудержно бушевало, так и не достигло своего максимума. Мне еще повезло - я спасся.
   И вновь на измученном лице отразился ужас.
   - В том пылающем аду я смотрел на свои руки и видел, как изменяется живая плоть. Я видел, Брайан, человеческую ткань, которая корчилась в муках, чернела и превращалась во что-то... дьявольское. И даже когда я уже убегал, то чувствовал это место, где раньше были мои пальцы. Я чувствовал, как они... корчились!
   Он глубоко вздохнул и продолжал уже спокойнее:
   - Я убежал в джунгли и там ампутировал этот ужас. У меня был с собой хирургический набор. Мне удалось сделать это без анестезии - в те времена ее у меня просто не было. Тогда я думал, что никогда больше не вернусь в Паитити. С карьерой, конечно, все было покончено. Мои руки уже не были руками.
   Но что-то удерживало меня на Амазонке. Я слишком близко подошел к Пламени, оно коснулось меня, и после этого я уже не мог уехать из Бразилии. Иногда мне казалось, что барабаны Ютахи рассказывают мне о Курупури.
   Он покачал головой.
   - И Курупури вернулось ко мне. Тридцать лет спустя. Паррор нес с собой знак Пламени, когда спускался вниз по реке, и индейцы почувствовали это. Невероятная сила посылала свои сигналы через джунгли. Когда я впервые увидел Паррора на станции, я ощутил ту же самую энергию жизни, которую испытал на себе в Паитити. Она была слабее, но ошибиться я не мог. В меня вселился страх.
   Паррор подошел ко мне в лаборатории и отдал записную книжку. Он выследил меня по ней. Знаешь, в джунглях есть свой "лесной телеграф", и Паррор узнал мое имя. Когда он уходил из Паитити, его шансы отыскать меня были почти нулевые, но он надеялся, что я все еще жив и он меня найдет.
   И ему повезло - он нашел. Он сказал мне, что я должен отправиться вместе с ним в Паитити, но я, конечно, отказался. И тогда появился ты.
   - Помню, - кивнул Рафт. - Но ты был один в лаборатории.
   - Не забывай о метаболизме Паррора. В нашем медленном мире он, когда хочет, может передвигаться с невероятной скоростью. Ему приходилось сдерживать себя и делать все медленно, когда мы на него смотрели. Он просто выбежал так быстро, что ты не успел его заметить. А позже он загипнотизировал меня с помощью зеркала. Я знал, что делаю, но изменить ничего не мог. До тех пор, пока не проснулся здесь, в замке. Теперь я знаю истину, но беспомощен, как ребенок.
   - А в чем истина? В том, что за тридцать лет примитивные животные эволюционировали в людей-кошек?
   - Это были ягуары, которые обитали в долине, - поправил его Крэддок. - И не за тридцать лет. Тридцать миллионов, а может быть, миллиардов лет Пламя излучало энергию. Я же говорил тебе, что человеческая жизнь могла вместиться в одну секунду, в одно мгновение. То, на что в нашем мире уходят эры, в Паитити происходит за тридцать лет. Метаболизм и скорость протекания жизненных процессов так высоки, что за несколько дней или даже часов ягуары превратились в дикарей, а затем - в разумных существ. Их лапы стали руками. Они научились ходить прямо. Если бы в те дни мы посмотрели на Паитити сверху, то увидели бы буквально растекающиеся тени, тающую и изменяющуюся живую плоть.