— Вот именно, частный.
   — Не волнуйтесь, я не буду вас упоминать.
   Крамер усмехнулся.
   — Я вас не обманываю.
   — Неужели? — уставился на него Крамер.
   — Можете не сомневаться.
   — Ну хорошо. Попробуем. Что вас интересует?
   — Все, что вы можете рассказать о Бергманах.
   Детектив задумался:
   — Это парочка ненормальных. Фрэнк рассмеялся:
   — Что вы имеете в виду?
   — Сами подумайте, что, собственно, случилось? Мальчишка сбежал за бродячим цирком! Ах-ах-ах! С ума сойти!
   — Да, но они же наняли вас после его смерти?
   — Нет, — поджал губы Крамер. — Они обратились ко мне через полгода после того, как их сыночек вступил в «Храм Света», два года назад.
   — Зачем?
   — Решили его похитить. Слова они, конечно, употребляли другие, но имели в виду именно это. Представляете, нашли где-то гипнотизера, чтобы прочистить ему мозги!
   — И что?
   — Я немного разнюхал, — пожал плечами детектив. — Позадавал вопросы. Парнишка был в порядке, доволен жизнью. Ну я и отказался от этой затеи.
   — А когда он утонул, они снова вас наняли?
   На лице Крамера промелькнуло странное выражение.
   — Я никак не пойму, зачем вам все это надо? Сюжет, прямо скажем, не мирового масштаба. Чего вы хотите?
   — Правды. Крамер усмехнулся:
   — Забавно. Вы что, полицейский репортер?
   — Нет, — признался Фрэнк.
   — Тогда кто?
   — Я работаю над одной медицинской темой. Пытаюсь выяснить, погибли ли на самом деле люди с того корабля...
   — "Хрустального дракона"?
   — Да. Меня интересует, утонули они или нет. Допускаю, что нет. А если я не прав, то, вероятно, их убили.
   Крамер задумался и сделал большой глоток вина.
   — На чем мы остановились? — спросил он.
   — Вы рассказывали, как дважды работали на Бергманов. Сначала когда их сын вступил в «Храм Света»...
   — И когда он утонул. Совесть взыграла.
   Лицо Фрэнка, видимо, приняло такое выражение, что детектив поторопился объяснить:
   — Мне стало их жаль. Я чувствовал себя немного виноватым. Думал, не зря ли раньше отказался. В общем, дело-то было несложное. Я поговорил кое с кем из корабельной команды...
   — Они согласились разговаривать?
   — А что такого? По-моему, им было нечего скрывать.
   Видимо, Фрэнк снова не смог скрыть сомнение, потому что Крамер сказал:
   — Слушайте, я вам правду говорю. Бергманы зациклились на «Храме Света». С ними было невозможно нормально разговаривать. У них, видите ли, «религиозные убеждения», а их сыну, понятное дело, «мозги в культе промыли»! Вы понимаете?
   — Не совсем.
   — Они были фанатиками, — объяснил Крамер. — И параноиками. Я не удивлюсь, если Бергманы мины под ковром искали. Телефон у них якобы прослушивали, и за домом кто-то следил. Они даже пистолет купили! Хранили в прихожей.
   — Какой пистолет? — спросил Дейли.
   — Не знаю. Какая-то полицейская пукалка.
   — Ну и что? — нахмурился Фрэнк.
   — Подумайте, что им было надо? Они искали виновных. Им был нужен козел отпущения. Без него приходится себя винить, понимаете?
   — Вы считаете, что «Храм Света» тут ни при чем?
   — Не знаю, — пожал плечами Крамер, — может, они бы и наскребли на уголовное дело. Кого-нибудь всегда можно засудить. Думаете, куда деваются пропавшие без вести? Спросите их родственников! Оказывается, они «тайные заключенные»! Самолет упал? Несчастный случай? Еще чего! Кто-то виноват. Близкие всегда чего-нибудь хотят: денег, мести — чего угодно. В этом смысл их жизни. Тут уже заканчивается расследование и начинается совсем другая история.
   — По-вашему, именно это и произошло с Бергманами?
   — Уверен.
   — А как же труп, который нашла полиция?
   — Что, в Адирондаке?
   Фрэнк кивнул.
   — Еще неизвестно, она ли это, — пожал плечами детектив.
   — Конечно. Но если она? Крамер нахмурился:
   — Не знаю, возможно, вы и правы. Может, «Храм» и замешан. Правда, улик нет...
   — А если это все-таки не «Храм»?
   — Скажем так: окружному прокурору следует потщательнее искать мистера Бергмана.
   Об этом Фрэнк раньше не думал.
   — Неужели?
   — У Бергманов были серьезные проблемы, — доверительно приглушил голос Крамер.
   — Какие?
   — Не имевшие никакого отношения к сыну, — ответил детектив. — Это, конечно, не мое дело, но незадолго до исчезновения Бергман перевел кучу денег на Каймановы острова.
   — Вот уж понятия не имел, — произнес Фрэнк.
   — Вы с Таттлом говорили?
   — С тем типом из прокуратуры в Лейк-Плэсиде?
   — Да.
   — Только по телефону.
   — Можете у него спросить. Хотя он вряд ли расколется. Это их основная зацепка.
   Фрэнк немного подумал над словами Крамера и решил сменить курс:
   — А эксгумация была?
   — Нет, — покачал головой детектив. — Они ее почти добились, но «Храм» выиграл апелляцию. У него все бумажки были в ажуре, с печатями, подписями, заверенные у нотариуса. Завещание. Парень хотел, чтобы его похоронили на территории «Храма», и не желал, чтобы его останки «оскверняли».
   Появился официант со счетом. Фрэнк протянул ему свою «Визу», гадая, не прикрыли ли ее в банке.
   — Послушайте, с кем из команды корабля вы говорили?
   — С «Хрустального дракона»?
   — Да, я тоже хотел бы с ними поговорить. Крамер поджал губы.
   — Это несложно. Дайте номер вашего факса, я перешлю, что у меня есть.
   — Как там, в Лейк-Плэсиде? — спросил Дейли, дав номер.
   — Ухоженное местечко, — покачал головой Крамер. — На широкую ногу живут. Деньжата у них явно водятся. Вождь чокнутый, но кому какое дело?
   Они расстались на стоянке. Крамер поблагодарил за обед, пообещал связаться, если «что появится на горизонте», прыгнул в «ягуар», махнул рукой, с ревом разогнался и был таков.
   Фрэнк проводил его взглядом, сел в свой «сааб» и задумался. Возможно, Крамер и не врал, но Дейли с первого момента встречи не покидало ощущение, что тот играет хорошо продуманную роль. Чтобы Фрэнк выкинул все из головы. Зачем, интересно? Большинство частных детективов не боятся славы. Чем чаще про них пишут в газетах, тем больше у них клиентов.
   Выехав со стоянки, Фрэнк пожалел, что разболтал о своем расследовании, а в особенности — о подозрениях насчет утонувших.
   В нескольких кварталах от ресторана он пожалел еще сильнее. У супермаркета стоял «ягуар», а Крамер тараторил что-то в трубку телефона-автомата.

Глава 21

   Дайтона-Бич, Флорида
   Джин Обердорфер был на пенсии, как и большинство жителей Пайн-Крик. Во Флориду он переехал полгода назад, торжественно поклявшись, что ноги его больше не будет на треклятом севере.
   Пайн-Крик, построенный вокруг поля для гольфа, мало чем отличался от прочих флоридских поселков. Однако кое-чем все-таки отличался, и с этим был согласен любой гольфист, дошедший до восьмой лунки.
   Рядом с полосками — переходом через нечто очень похожее на асфальтовую дорогу — торчал знак «БЕРЕГИСЬ САМОЛЕТА».
   Во Флориде, как и везде, застройщики предпочитали незанятые участки, чтобы не тратиться на снос. Поэтому они много лет не обращали на Пайн-Крик никакого внимания, считая аэродром времен Второй мировой войны лишней заботой. Зачем тратить деньги на уничтожение посадочных полос, если в достатке незастроенной земли?
   Там, где остальные видели помеху, застройщик Пайн-Крик увидел великолепную возможность. Благодаря ему Пайн-Крик сделался излюбленной гаванью для владельцев частных самолетов, таких как Джон Траволта и Джин Обердорфер.
   Главный ангар и взлетные полосы были такими же, как на аэродромах, где Обердорфер держал свою «Сессну» раньше. Благодаря тому, что у каждого дома в Пайн-Крик стоял ангар, к которому вела отдельная рулежная дорожка, взлететь здесь было не сложнее, чем завести машину. На то, чтобы оказаться в небе, требовалось пять минут.
   Обердорфера, которому для выполнения задачи требовался частный самолет и личный ангар, это вполне устраивало.
   Как обычно, он поднялся в полшестого, сделал зарядку, помедитировал и к семи отправился на поле для гольфа. Он любил гольф, хотя играл, по правде сказать, довольно посредственно. Сегодня — особенно плохо. Ни в одном прогнозе дождя не обещали, но на горизонте начали собираться тучи. Не к добру.
   С другой стороны, если дождь немного подождет, то метеорологические условия идеальные. Ветер с востока, двадцать пять градусов, высокая влажность. Хотя все это не важно. Можно вылететь и завтра, и послезавтра. Главное, чтобы погода не подкачала...
   Все-таки с такими мыслями особо не поиграешь. Драйвы как магнитом притягивались к песчаным бункерам, про путы лучше вообще не вспоминать.
   — Ах, чтоб тебя! — не сдержался Обердорфер, когда мячик на четырнадцатой лунке в очередной раз закатился в раф[14]. — Можно я переиграю последний удар?
   — Тебе не последний удар, тебе игру переигрывать надо, — заявил Джонсон под всеобщий хохот.
   К полудню они вернулись в клуб и пообедали — за его счет, чтобы не проходил восемнадцатую лунку с отставанием в девять очков. К двум Обердорфер вернулся домой. Погода держалась, барометр стоял на месте, ветер не переменился. Час спустя он был в ангаре.
   Снарядить самолет в частном ангаре — раз плюнуть. Оборудование для распыления достаточно примитивно — это шланг, закрепленный под крыльями, с двадцатью выпускными отверстиями. Все, что понадобилось, оказалось в наличии в местном магазине.
   Сам фильтр был довольно большой, но все-таки уместился сзади, на пассажирском сиденье. Раньше его использовали для распыления инсектицидов. Откуда он в штабе — непонятно, да и все равно. Зато с воздушным компрессором. Заряди его водой, введи необходимые ингредиенты, в воздухе нажми на кнопку — и за самолетом потянется густой, но едва заметный шлейф.
   Обердорфер решил дождаться полпятого вечера. В Пайн-Крик, как и на большинстве маленьких аэродромов, никто не контролировал взлеты и посадки. Для местного полета можно было даже не регистрироваться. Многие, и в особенности владельцы старых самолетов, часто взлетали просто так, выкинуть в воздухе несколько штучек и перевернуться «бочкой», просто чтобы не потерять форму. Сейчас небо было пустым, и никого на взлетной полосе (бывали к ней и очереди, но только по выходным).
   Обердорфер погрузил фильтр на заднее сиденье, набросил сверху куртку, отступил на пару шагов и полюбовался трудом рук своих. Даже вблизи шланг с выпускными отверстиями под крыльями было почти не видно.
   На крыше ангара вяло дергался рукавный флюгер. Сверху было прекрасно видно, что Флорида почти полностью застроена. Ближе к Орландо несколько ферм радовали глаз яркой зеленью. Куда ни глянь, везде простирались поселки, городки и торговые центры. Тем лучше. Чем больше народу, тем лучше"
   Пайн-Крик находился всего в десяти километрах от моря, и через пять минут Обердорфер уже пролетал сгрудившиеся на побережье отели и дома. Он решил распылить состав по прямой — об остальном позаботится ветер.
   Промахнуться невозможно.
   Прямо под самолетом по белесому пляжу ползли машины, их было даже больше, чем отдыхающих. Полпланеты залито асфальтом, а этим идиотам обязательно надо разъезжать по пляжу!
   Гады.
   Обердорфер снизился и включил воздушный компрессор. Пошла волна!.. Самолет несся над пляжем, компрессор ревел, за крыльями клубился густой туман.

Глава 22

   Окружной прокурор Кэл Таттл — немолодой человек с рыхлым лицом — не отличался разговорчивостью. Фрэнк спросил, кто нашел труп.
   — Собака туристов.
   Удивлен ли он находке? Таттл склонил голову набок.
   — Обезглавленная женщина с отрезанными руками? — Секундная пауза. — Не особенно.
   Сразу ли он связал труп с делом Бергманов?
   — Нет. Почему?
   — Недостаточно материала, — объяснил прокурор и прищелкнул языком. — Тест на ДНК за пару минут не делается. Будут результаты — посмотрим.
   Не может ли он назвать имена туристов?
   — Боюсь, это им не очень понравится. Их собаку зовут Таз.
   — Спасибо. Дело не закрыто?
   — Разумеется, нет.
   — Еще бы вы его закрыли, вас газетчики живьем съедят, — потерял терпение Фрэнк.
   Таттл улыбнулся, явно довольный, что вывел посетителя из себя.
   — Мне говорили, что в смерти жены подозревают Бергмана, — произнес Фрэнк, глядя прокурору в глаза. — Это правда?
   — Впервые слышу.
   Фрэнк нахмурился. Судя по всему, Таттл сказал правду. Или он великолепный актер.
   — Наверное, мой информатор ошибся.
   — Да, скорее всего.
   — А что с «Храмом»? — внезапно сменил тему Фрэнк.
   — Что вас интересует?
   — Сам не знаю. Какие они там?
   — Не высовываются, — пожал плечами Таттл. — Их здесь редко увидишь.
   Дейли вздохнул. Он промучился так целый час, за который, наверное, разговорил бы даже статую, но Таттл оказался слишком крепким орешком. Поэтому Фрэнк сунул ручку в карман и спросил, как проехать к «Храму Света».
   Нацарапав на клочке бумаги карту, Таттл предупредил:
   — Может, вас и не пустят.
   — Почему?
   — Нелюдимые они.
   Его и правда не пустили дальше корпуса для посетителей.
   Корпус стоял за пределами главной территории — двухэтажная коробка, обшитая пластиком. Через двести метров дорога упиралась в запертые кованые ворота с каменной караулкой. Пришлось взяться за дверной молоток.
   Появилась улыбчивая девушка и пригласила внутрь. Дейли показал ей журналистское удостоверение и сказал:
   — Я хотел посмотреть, как там, на вашей территории, но ворота закрыты.
   Та принялась рассыпаться в извинениях — ворота закрыты всегда, внутрь пускают только по предварительной договоренности.
   — А как мне договориться?
   — К сожалению, придется согласовать все письменно, — ответила она.
   — Неужели нельзя по телефону?
   — Увы, нет.
   — А с ним можно связаться? — кивнул Фрэнк в сторону постера на стене. Мужчина, на вид чуть старше тридцати, улыбался в камеру с вершины горы.
   — Это Соланж, — улыбнулась девушка. — Боюсь, он вас не примет. Позвоните в наш пресс-центр, только не сегодня, там сейчас никого нет. Все на демонстрации в Буффало.
   — Но я...
   — У нас есть сайт в Интернете, можно написать туда. — Она протянула брошюрку, напечатанную на грубой серой бумаге. — Здесь все указано — и электронный адрес, и обычный.
   Фрэнк поблагодарил.
   — Если хотите осмотреться, милости просим. В корпусе для посетителей два зала: вдохновляющий и информационный. И лавочка. Поторопитесь, мы через полчаса закрываемся, — добавила девушка извиняющимся тоном.
   Фрэнк согласился поспешить.
   Он вошел во вдохновляющий зал, пропахший ладаном и парафином. Противоположную стену занимала огромная черно-белая фотография. По пустынному морскому пляжу, там, куда едва дотягивается прибой, шел к лучистому небу человек — Соланж. Над его головой среди чаек реял призыв: «ИДИ ЗА МНОЙ. ИДИ К СВЕТУ».
   Только теперь, подойдя к фотографии, Дейли обратил внимание на тихую музыку. Детский хор исполнял что-то на странном языке — то ли румынском, то ли болгарском; от мелодии по спине побежали мурашки. Воздух дрожал, наэлектризованный чистыми голосами. Ничего себе акустика!
   Вдоль стен, затянутых мягкой серой тканью, висели снимки поменьше, размером с обычный постер, тоже убранные в рамки и искусно освещенные. Паутина в утренней росе. Сосновый лес, пронизанный солнечными лучами. Дети, держась за руки, идут к закату.
   Общее у снимков было одно — свет, великолепно схваченный свет. Фрэнк шел от одной фотографии к другой в водопаде музыки. Ему было... хорошо. Настроение и в самом деле сильно поднялось.
   У нескольких снимков — где был запечатлен Соланж — имелось аудиосопровождение. Дейли надел наушники и нажал на кнопку.
   Соланж стоял на колосящемся поле, с солнцем над головой — как будто с ореолом. Налитые желтые колосья, казалось, искрились светом. Когда Фрэнк нажал кнопку, они заколыхались, будто на ветру. Он вгляделся — рисунок остался неподвижным, мерцало освещение за снимком. Эффект усиливала запись — ветер, шуршащий на бескрайнем поле. Вскоре ветер донес голос:
   И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя, дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду ее, и дерево, приносящее плод, в котором семя его по роду его. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день третий.
   Фрэнк подошел к следующим наушникам. Теперь Соланж сидел у костра под переливающимся звездами небом. В ушах затрещал огонь — снимок ожил, как и на предыдущей фотографии. Полился голос:
   И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью...
   Опять Книга Бытия. Дейли прошел по залу и убедился, что снимки следуют мифу о сотворении мира. Банальщина.
   Фрэнк нырнул в «лавочку» и огляделся. В ней торговали витаминами, пищевыми добавками, мылом, ароматическими маслами и свечками. Целую стену занимал стенд с «вдохновляющими» книжками и кассетами. Играла приятная музыка — «Канон» Пахельбеля, узнал Дейли. За прилавком та самая девушка, которая открыла Фрэнку дверь, заворачивала что-то для дамы средних лет.
   — Хотите что-нибудь купить? — спросила она Фрэнка. — Мы скоро закрываемся, прямо через... — она посмотрела на часы, — ой, уже через две минуты!
   Он отказался и поспешил в информационный зал. Времени хватило только на то, чтобы осмотреться. Стены были увешаны картами, графиками и аудиостендами с наушниками. В центре, на столе под огромной надписью «ПОТЕПЛЕНИЕ», стоял большой глобус с воткнутым в него градусником. С потолка, как бомба, свисал «счетчик населения». Он пронзительно тикал, а цифры на нем мелькали так быстро, что их невозможно было различить. На одной стене — огромная фотография сгоревшего леса в Бразилии. На противоположной — лес пней на многие-многие километры.
   — Все, мы закрылись, — дружелюбно сообщила появившаяся в дверях девушка. — Если желаете, приходите завтра, мы открываемся в девять.
   Она сунула ему пакет с бесплатными пробниками — «Попробуйте гель для душа с манго и лавандой, он просто потрясающий!» — и проводила его к выходу. По пути Фрэнк прихватил пару брошюр.
   Он рассчитывал сразу вернуться в Вашингтон, но, выехав на магистраль Джерси, начал клевать носом. Когда гудок грузовика вернул его к реальности, Фрэнк решил поискать мотель.
   Мотель нашелся почти сразу, на выезде из Черри-Хилл. Из вестибюля в бар вела дверь, обвешанная многообещающими афишами:
   ВИННИ И ЕЕ Г-ГНОМИКИ! ТОЛЬКО В «ЛИКИ-ТИКИ»!
   Комната в ржавых тонах — стены, покрывало на кровати, даже занавески были оранжевыми, — стена рядом с кроватью пробита кулаком... В таких местах стоит подпереть дверь стулом. Фрэнк так и сделал, а потом принял душ.
   Гель с манго и лавандой и впрямь оказался отличным.
   Взбодрившись, Дейли запустил ноутбук и на свежую память набил несколько заметок про Крамера, Таттла и полчаса в корпусе для посетителей. Перечитав написанное, он только теперь сообразил, что поездка не принесла никакой пользы.
   Если верить Крамеру, то вся история и яйца выеденного не стоит. А почему, собственно, не верить Крамеру? Он в курсе всего. Он знал Бергманов, возился с их проблемами, даже поговорил с людьми с корабля. И он утверждает, что дело — пшик, а его клиенты еще более чокнутые, чем приверженцы «Храма Света».
   С другой стороны... Таттл искренне удивился, когда Фрэнк спросил про Гарри Бергмана. Как он там сказал? «Впервые слышу». С сарказмом. Но если верить Крамеру, то это — главная линия расследования.
   Ключевые слова «если верить Крамеру». Верить ли? Фрэнк задумался. Зачем тому врать? Ответ пришел сам — машина.
   Все вернулось на круги своя: дешевый мотель, куча расходов и никакого сюжета. С тем же успехом можно было остаться в «Ломоносовской».
   Фрэнк склонился над компьютером и внес в файл «Храм Света» адреса, телефоны и факсы. Что-нибудь еще достойное внимания? Ничего. Если не считать явно немалого капитала. «Миссионерский» корабль. Вертолет. Даже свой «штаб».
   Откуда взялась такая прорва денег? Гель для душа отличный, но сколько на нем можно наварить? На каждом углу им вроде не торгуют.
   Интересно, какой у них сайт?.. Воткнув провод в телефонную розетку, кибер-ищейка Фрэнк Дейли принялся за дело.
   Страница загружалась почти полминуты — снимок Земли из космоса. Облака над привычной «голубой планетой» стараниями художника сложились в жутковатый стилизованный рисунок — вздыбленная лошадь с дикими глазами. Под ней разными цветами мигало: «ХРАМ СВЕТА». Под надписью несколько маленьких картинок. Дейли кликнул на первую — Соланж на пляже; эта самая фотография занимала всю стену вдохновляющего зала.
   Ничего особенного. Глава «Храма», Люк Соланж — «аватара вооруженного энвайроментализма». Главная цель — «восстановить гармонию между Матерью Землей и Человечеством». Нередко выступает с лекциями в «центрах гармонии» в Биг-Суре, Таосе, Кабо-сан-Лукасе и других «точках духовной конвергенции». Множество ссылок на тексты лекций и информацию о «центрах гармонии».
   Остальные ссылки — «Энвайрогеддон», «Расшифровка откровений Иоанна Богослова» — последние работы Соланжа. Фрэнк просмотрел — сухой научный язык, рассуждения о нумерологии, Каббале и прочей мистике. Следующая страница — «Драконьи рассказы». На экране медленно появился профиль большого корабля в высоких волнах, Дейли кликнул — «ошибка 404, страница не найдена».
   «Книга Дней» — фотографии улыбающихся людей за работой, на отдыхе, в кругу своих. Формы заявок на косметику «Эко-Вита» — ароматерапия и пищевые добавки — и на литературу. Наконец, ссылки на другие сайты и «Письмо от Люка» — приглашение присоединиться к «Храму Света» в войне за спасение планеты.
   Посмотрев на часы, Фрэнк отключился. Было пол-одиннадцатого, а он хотел еще позвонить Энни.
   — Привет! — радостно воскликнула она. — Ты откуда?
   — Я в Джерси, в оранжевом номере. Как будто в тыкве сижу.
   Энни рассмеялась, пошутила про Золушку и спросила:
   — Как все прошло?
   Он рассказал про Крамера, корпус для посетителей и сайт.
   — Зайди на него, если хочешь. Довольно любопытно.
   — Посмотрю, — обещала Энни. — Или спать лягу. Еще пару минут они болтали ни о чем, а потом Фрэнк остался наедине с выбором: либо спать, либо идти глазеть на «г-гномиков».
   Телефон зазвонил далеко за полночь.
   — Что?!
   — Фрэнк, это Энни!
   — Привет, — пробормотал он и включил свет.
   — Просыпайся!
   — Я проснулся, — ответил Фрэнк, скользя мутным взглядом по комнате. — Я просто спал. А теперь проснулся. — Он помолчал. — Почему я проснулся?
   — Тебе нужно ехать домой.
   — Хорошо. Поеду. Утром приеду. То есть днем.
   — Нет, выезжай немедленно!
   Было в ее голосе что-то особенное — страх, возбуждение... смесь того и другого.
   — У тебя все в порядке? — спросил Дейли, выползая из кровати.
   — Да, не волнуйся. Просто я зашла на сайт...
   — Какой еще сайт?
   — На сайт «Храма Света», соня!
   — А, понятно.
   — Это они! Никаких сомнений!
   — Конечно, они. Это их сайт. Ты о чем вообще говоришь?
   — О том, что ты гений! — ответила Энни. — Это они забрали тела!
   — Так на сайте написано?
   — Нет! То есть да, можно считать, что да. У них там лошадь!
   — Какая лошадь?
   — Белая, с дурными глазами, у них на заставке!
   — Та, которая над Землей? Из облаков? — с трудом сообразил Фрэнк.
   — Ну!
   — И что? Лошадь как лошадь.
   — Она такая же!
   — Какая «такая же»?
   — Как и в Копервике! Там на церкви была нарисована лошадь, граффити во всю стену. Та самая лошадь, их символ! Они забрали тела и расписались на стене! — Энни помолчала. — Фрэнк?
   — Что?
   — Зачем это... религиозной организации? Зачем им вирус?
   — Не знаю.
   — Мы должны кому-то рассказать, да?
   — Обязательно.
   — Кому?
   Фрэнк задумался, но как избежать очевидного, так и не придумал.
   — Глисону. Придется все рассказать мерзавцу Глисону.

Глава 23

   Он примчался в Вашингтон тем же утром, в начале пятого. Припарковаться каким-то чудом удалось прямо перед домом.
   Ровно в семь он обещал заехать за Энни и вместе отправиться в ФБР. Значит, пару часов еще можно поспать.
   Из дворика за домом мусорщики грохотали мусорными баками. Лучше не спать, а принять душ, привести мысли в порядок, разложить по порядку спутниковые снимки.
   Пять минут спустя Фрэнк стоял под струей горячей воды, Тут его осенило.
   Мусор забирают по четвергам, а сегодня вторник. К тому же мусорщики, конечно, приезжают рано, но не настолько же.
   Еще несколько секунд подумав, Дейли выключил воду, обмотался полотенцем и подошел к кухонному окну.
   Двое мужчин забрасывали мешки с мусором в грузовичок «Ю-хол». Нет, до такого город еще не опустился. По крайней мере пока.
   Фрэнк вгляделся повнимательнее.
   Мешки забирали только от его дома. Мусорные баки соседних домов стояли полными. Вспомнился Крамер у телефона-автомата.
   «Воруют мой мусор. Нет, не может быть. С другой стороны...» В доме было три квартиры, еще здесь жили Шарлотта Зельтцер, школьная учительница, и Карлос Рубини — мелкий чиновник из министерства жилищного строительства. В их мусоре искать особо нечего.