Мартин рассказывал ей о своих мечтах и планах, как он делал и прежде. Абигайль изо всех сил старалась показать, что с большим интересом слушает его, хотя единственное, чего ей хотелось в эти минуты, это очутиться в объятиях юноши.
   – Я жду, когда наконец начнутся занятия в университете, – однажды сказал ей Мартин. Он сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стволу дуба. – Потом я заработаю много денег и начну изменять мир.
   – Каким образом? – смеясь, спросила его подруга. Она скатала дубовый лист между пальцев и щелчком отправила его в честолюбца.
   Мартин пожал плечами, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
   – Пока не знаю. Но я найду способ. – Вдруг он широко распахнул ресницы, сверкнув сапфиром своих глаз. – А ты, Абби? Как ты собираешься распорядиться своей жизнью?
   Я хочу провести ее с тобой, неожиданно для себя подумала Абигайль. Она подняла свои узкие плечи, пытаясь придумать шаблонный ответ.
   – Даже не знаю, – произнесла девушка вслух. – Я как-то об этом еще не думала.
   Какой же тусклой посредственностью она стала! Абигайль поежилась от этой мысли. Она вспомнила, какой живой и любознательной она была раньше.
   – Тебе обязательно надо подумать об этом – у тебя же целая жизнь впереди. Почему бы тебе не заняться живописью? У тебя есть к этому способности.
   – Какие там способности! – отмахнулась Абби.
   – Не скромничай. Тебе надо поступить в художественную школу.
   Одна мысль о том, что она уедет из дома на три года и не будет видеть Мартина, повергла Абигайль в ужас.
   – Ой, я не смогу, – быстро проговорила она, успев заметить разочарование на лице юноши.
   – Чем же ты тогда будешь заниматься? – не унимался он.
   Абби снова вздернула плечи.
   – А, найду какое-нибудь занятие. А там выйду замуж. – За тебя, мысленно добавила она.
   Притворщица сразу пожалела, что сказала Мартину о замужестве. Было унизительно признаваться в своем желании выйти замуж, когда тебе всего семнадцать лет.
   Мартин оттолкнулся от ствола дуба и резко встал.
   – Тебе лучше уйти, – сказал он вдруг почти грубо. И снова перед Абби появился холодный незнакомец. – Мне надо работать.
   – Хорошо, – покорно промолвила она и тоже встала. – Увидимся завтра.
   – Нет, – решительно отрезал он. От его дружелюбия не осталось и следа. – Ни завтра, ни послезавтра, ни в какой другой день. Ты понимаешь, Абигайль? Мы не должны больше встречаться.
   Девушка побледнела, у нее задрожали губы. Что он о себе думает?
   Она рванулась к лошади и вскочила в седло. Мартин подбежал к Сейбл следом за ней и успел схватить Абби за ступню. Ее ножка выглядела крошечной в его большой, огрубевшей руке.
   – Ты понимаешь, о чем я тебе говорю, Абигайль? – настойчиво повторил Мартин. – Мы уже не те юные, невинные создания, какими были совсем недавно! Неужели ты не понимаешь этого!
   Абби действительно не понимала, что он имел в виду, но она скорее бы умерла, чем призналась ему в этом. Девушка улыбнулась.
   – Ты устраиваешь бурю в стакане воды, Мартин!
   Абби не успела опомниться, как он с необыкновенной легкостью вскочил на ее лошадь. Сейбл и ухом не повела, приняв второго седока. Мартин схватил Абби за плечи, развернул ее к себе и горящими глазами впился в ее лицо. Затем нагнулся и поцеловал ее со страстью сгорающего от желания мужчины.
   Этот неистовый поцелуй напугал девушку, и в то же время она, словно разбуженная среди мирного сна на заре, вдруг затрепетала всем телом от глубочайшего волнения. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй продолжался вечно.
   Юноша оторвался от ее губ, когда почувствовал, что ей уже нечем дышать. Она ошалело посмотрела на него и увидела, что его глаза полны… Чего? Ярости? Да. Но в них читалось и сожаление.
   – Теперь ты понимаешь, Абигайль? – выдохнул Мартин. – Понимаешь?
   – Кажется, да, – пробормотала она.
   Он спрыгнул на землю, подхватил поводья и передал их юной наезднице.
   – Тогда держись от меня подальше! – предупредил он и так хлопнул лошадь по крупу, что та приподнялась на задних копытах и стремительно поскакала, унося свою ошеломленную хозяйку.
   Абигайль старательно избегала появляться в лесу, пытаясь выбросить Мартина из головы. Но это было невозможно – она сходила по нему с ума.
   Затем до нее начали доходить слухи о том, что Мартина не раз видели в деревне с одной из местных девушек. Это была Дженна – привлекательная блондинка, обладавшая классической красотой. Так Абигайль впервые познала горький вкус ревности.
   Пытаясь заглушить свои страдания, она снова ударилась в развлечения, не пропуская ни одной вечеринки, которые устраивались в больших домах графства. Но это не помогало. Абигайль постоянно думала о Мартине, вспоминая его горячий поцелуй, который заставил ее сердце впервые так бешено колотиться.
   Она стала совершать длительные прогулки верхом, нередко пуская лошадь в опасный галоп. Абигайль носилась по окрестным полям и долинам, рискуя свернуть себе шею. Но все было напрасно. Она по-прежнему пребывала в состоянии натянутой пружины.
   Однажды, пришпоривая Сейбл, девушка оказалась в отдаленном уголке поместья. Увидев впереди небольшой, ветхий домик, она направила кобылу в его сторону. Абигайль не проехала и половины пути, когда внезапно почувствовала присутствие Мартина. Возможно, заехав в эту заброшенную часть поместья, девушка подсознательно подумала о том, что Мартин мог работать здесь. Может, он иногда привозил сюда и Дженну…
   Спустившись с пригорка, Абигайль сразу увидела высокую фигуру юноши, стоявшего на крыше дома. Он, очевидно, ремонтировал черепицу. Когда девушка подъехала ближе, он оторвался от работы и посмотрел вниз. Так он и стоял, глядя на нее сверху вниз. Абигайль знала, что она не в лучшей форме. Длинные черные волосы в беспорядке разметались по плечам. Их черная масса резко контрастировала с белоснежным шелком ее блузки.
   Они молча смотрели друг на друга довольно долго. Наконец Мартин произнес:
   – Привет, Абигайль.
   Она ожидала, что он разозлится, прикажет ей убираться отсюда, поэтому заранее приготовилась к ссоре. Но услышав его глубокий спокойный голос, девушка растерялась.
   – Привет, – ответила она, облегченно улыбнувшись. Затем спрыгнула с лошади и привязала Сейбл к дереву.
   Мартин спустился по лестнице вниз. Абби еще не видела мужчины, который бы выглядел так естественно в полуобнаженном виде, как Мартин. Она с некоторой неохотой признала, что он двигался с осторожностью и грацией высококлассного жеребца благородных кровей. Она поймала себя на том, что украдкой следит за игрой мышц на его бедрах. Спустившись на землю, он как-то странно улыбнулся ей. Голубой цвет его рубашки красиво гармонировал с его ярко голубыми глазами.
   – Пить хочешь? – спросила Абби.
   – Нет. – Он покачал головой.
   Заметив выражение его лица, девушка поняла, что задала глупый вопрос.
   – Да, думаю, ты не испытываешь жажду, – промолвила Абби, отбросив прядь волос со лба. – Как поживает Дженна? – спросила она между прочим, постаравшись скрыть острую ревность, которую у нее вызывал даже звук имени соперницы.
   Мартин вскинул на нее глаза.
   – Откуда мне знать.
   – Я думала, что ты встречаешься с ней?
   – Неправильно думала! – почти выкрикнул Мартин.
   Абби смотрела на него в замешательстве. Дружелюбное выражение тут же исчезло с его лица, и вместо него появилось какое-то ожесточение.
   – Мартин, я… – начала было Абигайль, но закончить фразу ей не удалось.
   Девушка даже не заметила, как очутилась в объятиях Мартина, который лихорадочно осыпал ее лицо, шею, волосы страстными поцелуями. Она тоже целовала его, и ее поцелуи делались все более и более умелыми. Прижавшись к ее щеке, Мартин стал нетерпеливо расстегивать пуговицы ее блузки, и через мгновение белый шелк уже спадал с плеч девушки на землю. Теперь на Абигайль были только брюки для верховой езды и крошечный кружевной бюстгальтер.
   Руки Мартина уже касались ее грудей, вызывая во всем теле Абби сладкую дрожь. Из его груди вырывались странные стоны, когда он ласкал пальцами налившуюся плоть. Затем Мартин стал теребить губами твердые соски, проступавшие сквозь тонкую ткань бюстгальтера. Абби, замерев от восторга, смотрела на движения его рук и губ, испытывая при этом нарастающее томление. А когда Мартин расстегнул застежку бюстгальтера и отбросил эту часть женского туалета в сторону, девушка почувствовала, что поднялась на вершину блаженства. Мартин нежно покусывал соски ее грудей, ласкал их языком, приникал к ним ртом, словно пытаясь извлечь из них божественный нектар. По телу Абби разливалась сладострастная нега, и она вынуждена была схватиться руками за плечи Мартина, чтобы не упасть.
   – О, Мартин, – выдохнула она в изнеможении. – Пожалуйста…
   – Я знаю, – успокоил он ее и снова обхватил губами набухший сосок.
   – Пожалуйста, – снова повторила Абби, купаясь в блаженстве. – Не останавливайся, я хочу, чтобы это длилось вечно.
   – Я здесь, – прошептал он нежно, целуя ее. – Ты же знаешь, что я чувствую то же самое. – Мартин легко подхватил девушку на руки и понес в дом.
   Абигайль понимала, чем это все может закончиться. Ей было семнадцать лет. Ее, правда, немного пугало выражение лица Мартина, глаза которого потемнели от едва сдерживаемого мужского желания. Девушка понимала, в каком возбужденном состоянии он находился. Но ее собственное нестерпимое, едва ли осознанное половое влечение к Мартину затмило страхи, которые могли остановить ее. В эту минуту Абби поняла также, что она любит Мартина и что эта любовь возникла у нее уже давно.
   Он сорвал с себя промокшую от пота рубашку и бросил ее на голые доски пола. Затем он, словно это была пуховая перина, бережно опустил на нее свою драгоценную ношу.
   Мартин раздевал ее быстрыми уверенными движениями, продолжая вызывать у Абби ощущения, которых она не испытывала никогда прежде. Обнаженная, девушка балансировала на грани расслабляющего сладострастия и растущего нетерпения плоти. Она схватилась за пуговицу на поясе Мартина и услышала его приглушенный смех.
   – Маленькая дикая кошечка! – сказал он. – Я знал, что это так и будет!
   В ответ Абби провела ногтями по его спине, снова вызвав у Мартина довольный смех. Затем он просунул руки в ее трусики и спустил их вниз. Потом расстегнул молнию на своих джинсах и стащил их с себя. Пересохшее горло Абби сжалось, когда Мартин предстал перед ней совершенно обнаженным.
   Завороженная, она протянула руку, желая дотронуться до разгоряченного органа. Но Мартин, словно рассерженный жеребец, отстранился от нее. Он сжал обе ее руки своей мощной ладонью и прижал их к полу у нее над головой, одновременно приникнув ртом к ее губам. Подчинив Абби своей воле, Мартин разбудил в ней неведомый до этого голод, который настоятельно требовал своего удовлетворения.
   Они перешли ту грань, за которой эмоции перестают подчиняться рассудку. В какой-то момент, перед тем как Мартин овладел ею, он попытался вслепую нащупать что-то в кармане своих джинсов. Но Абби уже двигал природный половой инстинкт, который на пути к своей конечной цели сметал последние остатки здравого смысла. Сейчас девушка понимала только одно – она хотела чувствовать Мартина внутри себя.
   Абби обхватила его бедра ногами, подталкивая нетерпеливыми круговыми движениями к дальнейшим действиям. Из груди Мартина вырывался протяжный низкий стон, когда он мощным движением вошел в нее, с каждым разом погружаясь в горячую плоть Абби все глубже и глубже. У нее было ощущение, что они несутся вниз с высокой горы на бешеной скорости. Их тела достигли такого невыносимого напряжения, что Абби подумала – еще секунда, и они взорвутся.
   – О Боже, Абби, – мучительно простонал Мартин.
   Она решила, что сейчас умрет от переполнявших ее эмоций.
   – Мартин, – прошептала Абигайль прерывающимся голосом. – Я люблю тебя!
   Их взгляды встретились на бесконечное мгновение, и молодые люди вознеслись на божественные вершины блаженства…
   Очнувшись от воспоминаний, Абигайль резко села в кровати. Она уткнулась лицом в ладонь, готовая выплакать свою боль и муки в тишину темной ночи, но побоялась разбудить Мартина, спящего в соседней комнате.
   Не находя себе места, она встала с постели и вышла из спальни за водой, на цыпочках прошла по гостиной, но не удержалась и посмотрела в сторону тахты. Мартин мирно спал на боку, подложив, как ребенок, руку под щеку. Смятое одеяло сползло на пол, обнажив мужское тело.
   Абигайль почему-то вдруг вспомнила его мать и почувствовала грусть. Как, наверное, миссис Найт расстроилась из-за скоропалительной женитьбы своего единственного сына! Ее мечта дать Мартину высшее образование разлетелась в пух и прах. Сейчас Абби ощущала стыд за то, что была тогда так поглощена своими собственными желаниями, что даже не удосужилась подумать об этом.
   Мартин шевельнулся во сне и, высвободив руку из-под щеки, свесил ее с кровати. Абигайль стала уговаривать себя: если у нее есть сердце, она должна подойти к нему и накрыть его, обнаженного, одеялом. Он уже достаточно намерзся за вчерашний день, и как бы она ни злилась на него, ей не хотелось, чтобы он заболел.
   Осторожно накрывая спящего Мартина поднятым с пола одеялом, Абигайль на минуту задержалась у тахты. Она снова вспомнила время, когда его сильные руки обнимали ее в те сумасшедшие дни любви…
   После того знойного дня, когда Абби впервые отдалась Мартину, они стали регулярно встречаться в заброшенном коттедже, бережно сохраняя в тайне свою любовь. Абби открыла для себя прелести секса. Казалось, она могла бесконечно заниматься любовью с Мартином, не в состоянии до конца насытиться ею. Небольшой коттедж и окружающий его лес стали для молодых людей любовным раем.
   Однажды они занимались любовью на мягком мху. Тело Абигайль содрогнулось, когда она достигла оргазма.
   – О, Мартин, – выдохнула она, чувствуя, как он приближается к кульминационному моменту. – Нет, – прошептала она, почувствовав, что Мартин, освободившись от семени, начинает сползать с нее. – Не уходи. – Абби обхватила его руками за шею. – Полежи немного так.
   Мартин приглушенно рассмеялся, уткнувшись лицом ей в грудь.
   – Прелесть моя, если я останусь лежать на тебе, то знаешь, что снова произойдет?
   Абби потерлась твердыми сосками о его волосатую грудь и снова почувствовала внизу возбужденную плоть Мартина.
   – Нет, не знаю, – прошептала она. – Что же случится?
   Мартин тихо простонал, занимая удобное положение.
   – Вот это, – прошептал он и снова вошел в нее. – Господи, Абби, никогда не думал, что можно хотеть заниматься сексом в течение целого дня.
   И никогда не останавливайся, подумала Абигайль, купаясь в сладкой неге после очередного оргазма.
   – Я люблю тебя, – промолвила она, когда они наконец немного успокоили свои эмоции.
   Как всегда, Мартин промолчал и на этот раз.
   – Мартин?
   Он взял ее руку, поднес к своим губам и поцеловал ее пальчики.
   – Ты только думаешь, что любишь меня, – наконец произнес Мартин. – Ты просто впервые узнала секс, и в этом все дело.
   Она попыталась вырваться из-под него, но Мартин удержал ее на месте.
   – Тебе обязательно надо все испортить, – с обидой в голосе сказала она. – Ты говоришь так, словно наши отношения совершенно обычная вещь.
   – Нет, ты не права, – мягко поправил ее Мартин. – У нас с тобой особые, красивые отношения, но…
   – Что но?
   – Радость моя, мы оба еще очень молоды, – сказал Мартин. – Тебе еще нет и восемнадцати лет. Я в следующем месяце уеду учиться в университет на три года. Мы не можем сейчас думать о будущем, так как не знаем, что может случиться за это время. Поэтому давай жить пока сегодняшним днем. Хорошо?
   Абигайль понимала, что Мартин говорит разумные вещи, но это означает, что ей придется забыть обо всех своих мечтах. Она часто думала о том, как бы все повернулось, если бы у нее с месячными было все нормально.
   Абби выжидала какое-то время, прежде чем сказать Мартину о своих подозрениях. Вначале она решила, что ошиблась. Но она так нервничала по этому поводу, что Мартин сам обратил на это внимание.
   В один прекрасный день он приблизил к ней свои голубые глаза и внимательно оглядел ее побледневший и осунувшийся лик.
   – С тобой происходит что-то не то, – заявил он. – В чем дело, дорогая?
   Абигайль не раз репетировала, как она скажет ему о своей проблеме, но в результате просто выпалила:
   – Я, кажется, беременна.
   Ну вот, наконец-то она избавилась от мучившей ее тайны, облегченно подумала Абигайль. Она ожидала, что Мартин разозлится, начнет упрекать ее в неосторожности, но он повел себя очень спокойно. Только дернувшийся мускул на щеке выдал его внутреннее напряжение.
   – Сколько?..
   – Почти три недели, – едва дыша промолвила Абигайль.
   Мартин пробормотал с досадой:
   – Господи, почему ты мне не сказала об этом раньше?
   Не сказала, потому что до смерти боялась, что ты исчезнешь из моей жизни и я останусь один на один со своей беременностью. Потому что какой мужчина захочет обременять себя ребенком, когда ему всего девятнадцать лет и он только начинает свою жизнь? – думала Абби, чувствуя, как у нее разрывается сердце от тоски.
   – Я хотела убедиться в этом окончательно, – произнесла она вслух.
   – Убедилась?
   Абигайль на секунду прикрыла глаза и тут же открыла их.
   – Почти, – сказала она, но сразу замотала головой. – Нет, я абсолютно уверена. У меня никогда не бывает задержек. Мои… – Абби смущенно замолчала. А, собственно, чего ей стесняться после того, как они последние недели только и делали, что занимались любовью, вдруг подумала она. – Моя грудь в последнее время сильно набухла. – Абби почувствовала болезненный укол в душе, отметив про себя, что он даже не пытается утешить ее. – И по утрам меня тошнит, – твердо добавила она.
   – Понятно. – Мартин кивнул и, повернувшись к ней спиной, стал смотреть на стволы деревьев, которые окружали их – Когда мы занимались любовью первый раз, а не предохранялся, – услышала она его голос. Абби почувствовала свою вину, вспомнив, что он, кажется, пытался достать презерватив из кармана джинсов, но она остановила его. – Черт! – неожиданно взорвался Мартин, вмазав кулаком в ствол ближайшего дерева. – Всего один раз. Об этом во всех книгах предупреждают. Достаточно всего одного неосторожного шага, и все.
   Мартин обернулся к Абби и, увидев панику в ее глазах, смягчился. Он наклонился и поцеловал девушку с заботливой нежностью. И Абби растаяла.
   – Ты будешь сдавать анализ? – спросил ее Мартин мягко.
   Она растерянно пожала плечами.
   – Я, конечно, могу это сделать… В любом случае об этом узнают все… – Абигайль замолчала и нервно провела рукой по волосам. Мартин схватил ее руку и крепко прижал к своему сердцу.
   – В первую очередь нам надо уладить эту проблему между собой, – тихо произнес он.
   – Уладить? – приглушенно прошептала Абигайль. – Что ты имеешь в виду?
   Он увидел страх в ее глазах и укоризненно покачал головой.
   – Абби, радость моя, есть только один выход из этой ситуации – мы должны пожениться. Ведь ты этого хочешь, не так ли?
   – О, Мартин! – зарыдала она от счастья. – Да! Конечно, хочу!
   – Тогда иди сюда и поцелуй меня.
   Но горизонт их будущего семейного счастья был затянут тучами.
   Сначала они сбежали, потому что Абби боялась, что ее отчим сделает все, чтобы помешать им пожениться. Когда же они вернулись, скандал все равно разразился. Мать Абби и ее отчим были в шоке оттого, что она сбежала с «наемным работником», Хэмфри так об этом и сказал Абигейль, но его слова услышал Мартин, и Абби не разговаривала с отчимом, пока тот не извинился перед ее новоиспеченным мужем.
   Теперь Мартин должен был содержать жену, поэтому об учебе пришлось забыть. Он вынужден был отказаться от места в университете. Это чуть не убило его мать. Абби была настолько глупа и бездумна тогда, что умудрилась спросить своего мужа, почему его мать так расстроилась.
   – Она понимала, что учеба – единственная для меня возможность уйти от тяжелого физического труда, который выматывает все силы без остатка, – сухо пояснил ей Мартин. – Видишь ли, Абигайль, я же не имею родителей, которые могут поддержать меня материально. Я должен об этом сам все время думать.
   И Мартин упорно следовал своим принципам. К немалому огорчению Абби, ее муж упрямо отказывался от предложения сэра Хэмфри поселиться в небольшом коттедже на территории поместья. Мартин предпочел снимать в деревне убогую квартирку на втором этаже над кафе.
   Каждый день Мартин уходил на заработки. Одно дело, когда он подрабатывал в свободное время перед тем, как уехать на учебу в университет, и совсем другое, когда этот малоквалифицированный труд стал основным занятием его жизни. Мартин забросил книги, без которых раньше не мыслил себя. После бесконечно долгого, тяжелого рабочего дня ему хотелось поскорее принять ванну, поужинать и, исполнив свой супружеский долг, заснуть. Он никогда не говорил ей слов, которые она так жаждала от него услышать.
   И наконец, когда случилось невероятное, Абби была слишком напугана, чтобы сказать об этом мужу. А Мартин даже не заметил на этот раз, что с его женой происходит что-то неладное. Он вообще, казалось, мало что замечал в последнее время. Но вот однажды вечером Мартин зашел в их крошечную ванную и увидел, как Абигайль достает из шкафчика небольшую коробку. Он замер на месте, вопросительно глядя на жену.
   У нее похолодело внутри.
   – Абигайль? – услышала она зловещий вопрос мужа.
   – Да! – выкрикнула она, отвечая на вопрос Мартина, который он даже не успел задать. – Да!
   Мартин слегка побледнел. Его лицо превратилось в холодную маску постороннего человека. Увидев чужой, ледяной взгляд, Абигайль вся сжалась.
   – Никакого ребенка нет? – как бы подтверждая очевидное, спросил Мартин.
   Ногти Абигайль впились ей в ладони.
   – Нет, – едва слышно проговорила она и затравленно взглянула на мужа.
   Выражение его глаз лишило Абби последних сил.
   – Никакого ребенка? – снова повторил Мартин.
   – Нет.
   – Его никогда не было? – почти прокричал он. – Не так ли, Абигайль?
   Она не могла солгать ему.
   – Нет, – ответила она, чуть не разрыдавшись.
   – Сука, – тихо промолвил Мартин и, повернувшись к двери ванной, изо всех сил ударил по ней кулаком, разнеся в щепы дверное полотно. Абби била мелкая дрожь, когда Мартин выбежал из квартиры. Но через минуту она опомнилась и побежала вслед за мужем.
   – Мартин! – кричала Абигайль. – Мартин! Вернись, ради Бога!
   Но он не останавливаясь продолжал торопливо спускаться по ступенькам лестницы. Абби без сил опустилась на пол, не в состоянии даже заплакать.
   Вскоре после этого она получила от Мартина, который уехал в Лондон, короткую записку. В ней он предлагал ей встретиться, чтобы «обсудить будущее». Но Абби не хватило духу пойти на эту встречу, так как она знала, что он ей скажет. Молодая женщина все еще находилась в шоке после последней бурной сцены в ванной, чтобы вынести оскорбительно насмешливый взгляд Мартина еще раз.
   Сэр Хэмфри предложил ей пойти вместо нее, и Абби согласилась. Когда отчим вернулся, ей достаточно было только взглянуть на его лицо, чтобы узнать результат встречи.
   Мартин не хотел возвращаться к ней.

6

   – Просыпайся, просыпайся! Солнце светит, поднимайся!
   Абигайль приоткрыла глаза, еще не совсем пробудившись от сна. Ей показалось, что она услышала до боли знакомый голос. Но почему он звучит в ее спальне?
   Спальня!
   Абби моментально открыла глаза. У ее постели стоял Мартин. На нем было только полотенце, обмотанное вокруг узких бедер. В руках он держал поднос.
   – Как спалось? – игриво спросил он.
   – Спасибо, хорошо, – солгала экс-жена.
   – И даже дверь не запирала?
   – Какой был смысл запирать ее, когда ты все равно бы вошел, если бы захотел, – недовольно проворчала она. – Но ты не волнуйся, я была готова к твоему вторжению.
   – Да-а? – с усмешкой протянул супруг, подняв брови.
   – Да, – передразнила его Абби и, очаровательно улыбнувшись, вытащила из-под подушки тяжелую бронзовую статуэтку.
   – Я запустила бы этим тебе в голову.
   Мартин ухмыльнулся.
   – Я тебе не верю, дорогуша. Ладно, куда поставить это? – Увидев тумбочку у кровати, он опустил на нее поднос, а сам устроился на краю постели.
   – Ты не мог бы надеть на себя что-нибудь еще? – раздраженно спросила Абби. Она уже начала нервничать, глядя на обнаженное тело мужа, прикрытое лишь узким полотенцем, как фиговым листом. Сильные, вибрирующие мышцы на бедрах лишали ее способности трезво размышлять.
   – Что, например? У меня здесь только мятый и к тому же мокрый костюм. Я попрошу прислать мне из моего номера в отеле кое-что из одежды. А собственно, что тут такого? – спросил атлет, изображая удивление в лукавой улыбке на губах. – Тебя что, волнует, как я одет?
   Скорее раздет, мысленно поправила его супруга.
   – Нет, не волнует! – снова солгала она и удрученно вздохнула. Почему все это произошло с ней? – спрашивала она себя. Как Мартин умудрился снова проникнуть в ее дом и войти в ее жизнь? И как она позволяет ему сидеть на ее постели, разливать кофе по чашкам да еще мечтать о том, чтобы он отодвинул поднос в сторону и забрался в ее кровать?