* * *
   Прошло еще несколько дней и Кагэро с Говорящим вступили в вовсе уж дивные земли. Здесь не было даже травы, только камни и жаркий, раскаленный солнцем воздух. Кагэро совсем не мог идти. Он почти все время сидел, а когда вставал, проходил не больше десятка шагов, после чего вновь останавливался. В конце концов, он сжевал остатки кожи, в чем надобности, по сути, не было. Сил эта пища не прибавит, это уж точно. - Что делать? - слабым голосом спросил он Говорящего в один из жарких полдней, когда можно было только лежать в тени - на солнце трещали камни. Выражение растерянности не покидало лицо Мудзюру все последние дни. Кагэро впервые видел его подавленным тем, что ситуация вышла из-под контроля. Да, не он был хозяином положения. Мудзюру уже отвык чувствовать себя пешкой в чьей-то игре, слишком много прошло времени... - Я не знаю, - Кагэро понял, что Мудзюру говорит искренне. - Придумай! - Как?! Размер мозгов и количество извилин не зависит от всяких там... способностей, черт бы их побрал! Ну, на, смотри, - он сделал движение рукой, будто бьет что-то - и лежащий совсем рядом камень разлетелся на сотни мелких, острых осколков, - и что тебе или мне это дало? Я жрать хочу! - Я тоже хочу, но от моего желания еда не появится! - Кагэро было приподнялся на локтях, но тут же снова упал на спину; на секунду дыхание вышибло из груди. Мудзюру сел на корточки, обхватил руками голени, так что плечи оказались на коленях, на которые он примостил подбородок. Со стороны смотрелось гротескно, но Кагэро уже давно перестал подмечать странности в поведении Говорящего. Скорее всего, в его поведении их тоже хватало. - Птиц мы тоже не видели? - спросил Мудзюру с изрядной долей утвердительных интонаций в голосе. - Не видели... - Конечно, откуда же взяться птицам, если зверей нет... Кагэро не заметил связи, но промолчал. Пусть думает...
   Когда Кагэро проснулся, солнце уже клонилось к горизонту. Каменную пустыню залил красно-оранжевый свет. А Мудзюру сидел в той же позе. На миг Кагэро показалось, что Говорящий сам превратился в камень - уж больно он был похож на каменную фигуру в лучах закатного солнца. Но статуи не потеют, а по лбу Мудзюру катился обильный пот. Перед ним лежал большой кусок мяса! Свежего, совсем свежего, даже теплого еще. Над куском поднимался легкий, чуть заметный парок. Рядом с мясом Кагэро увидел углубление в камне, заполненное водой. Довольно большое углубление, воды хватит на двоих. От возгласа Кагэро Мудзюру очнулся. Он медленно встал, развел руки в стороны. Одежда его насквозь была пропитана потом и воняло от него, как от лошади. Но теперь у них была еда! - Подонок, - выдохнул Кагэро. - Сукин сын! - Это благодарность? - лицо Говорящего было отмечено печатью сильной усталости. - Почему ты раньше не... - Я не знал, как! Понятно? - А сейчас, стало быть, знаешь? Мудзюру посмотрел на Кагэро такими глазами, что тому стало стыдно. Он почувствовал, что говорит лишнее. Слишком много лишнего он уже сказал. Ведь Говорящий мог и не... Интересно, мог ли он убить Кагэро и... и съесть? Кагэро отогнал эту мысль. Нет, конечно, Мудзюру не людоед. Это было бы уж слишком. Хотя, кто его знает. - Я отдал за это знание сто лет своей жизни, - медленно и тихо проговорил Говорящий. - Целый век, это эпоха! Представь только, что можно сделать за сто лет, особенно если ты не человек! - Может, этого времени хватит, чтобы _стать_ человеком? - Да хоть сейчас. Только ведь ты этого не хочешь. Ты хочешь и личную свободу получить, и способности сохранить. Только из двух мисок одновременно не поешь, надо хотя бы по очереди. - Что я хочу, так это есть, - сказал Кагэро. - Как бы огонь развести? - Не надо огонь, мясо жареное. Или ты хочешь рыбы? Кагэро показалось, что в голосе Говорящего проскользнула издевка, но в его зеленых глазах царил прежний холод. - Не стесняйся, - подбодрил его Говорящий. - Не зря же я на век меньше проживу. Взял - пользуйся! - Ну, давай рыбы, - согласился Кагэро и через несколько минут перед ним на куске рыбьей шкуры лежала горка чудного рыбьего же мяса, а рядом горка икры. - Много нельзя, - ответил Говорящий на красноречивый взгляд. - Помрешь. И пей тоже осторожнее, а то всякое может случиться, а я не врач и никогда даже непробовал лечить. Могу мертвого поднять, а именно болезнь вылечить не могу. - Почему? - спросил Кагэро, напихивая рот рыбой. - Не знаю природы болезней, - с горечью в голосе признал Говорящий. А без этого никуда. Надо обязательно знать внутреннюю природу. Ты потише ешь, все равно не наешься, так хоть растянешь удовольствие. Кагэро кивнул, тщательно прожевал рыбу, а уж дальше ел медленно. - А чая ты не можешь сделать? - спросил он, когда кусок шкуры был вылизан, свернут и положен в карман - на всякий случай. Говоящий поморщился. - Могу, только что это за чай будет? Чай же по правилам заваривать нужно, а это так... - Ну хоть что-нибудь. - Пожалуйста, - в углублении, где раньше была чистая вода, колыхнулся темный коричневый чай. Кагэро подумал, что это не лучший вариант чаепития, но выбирать не приходится. Он пригнулся, припал губами к теплой поверхности и принялся пить. После такого ужина захотелось спать. Кагэро лег на спину, заложил за голову руки. Над ним сияло бездонной чернотой небо. И звезды не казались прицепленными к этой черной полусфере. Они бесконечно далеки... До них никогда не добраться. Кагэро увидел в ночном небе красоту, которой не замечал раньше. Увидел какой-то потусторонний свет, призрачный и холодный, но от этого не менее прекрасный и влекущий. Им было затоплено все небо, от горизонта до горизонта. Поднималась луна...
   * * *
   Ночью он проснулся от толчков в бок. Открыл глаза. В свете луны Мудзюру походил на привидение. Кагэро поежился, но тут же напрягся, нашел рядом с собой меч. Говорящий приложил палец к губам, призывая к молчанию. Кагэро прислушался. Ночь расступалась перед воем. Выл зверь. Какой-то ночной хищник. Сердце Кагэро сжалось. Он перестал бояться людей, их он мог либо ненавидеть, либо любить. Но зверей он боялся до потемнения в глазах. Вот таких вот искателей легкой крови. Для него тигр ничем не отличался от какого-нибудь пожирателя падали. В темноте сверкнула пара глаз. Похоже, встречи со зверьем не миновать. Он медленно встал рядом с Говорящим, поднял меч. Теперь это был большой дайто. Кагэро почему-то не захотелось оставлять меч на ночь на себе и поэтому он просто положил его рядом так, чтобы можно было в любой момент схватить. И только сейчас до Кагэро дошло: а ведь он никогда не имел права носить большой меч! Посмотрел удивленно на Говорящего, но тот был занят другим - пристально вглядывался в темноту. - Их много, - наконец, сказал он; сказал вполне спокойно. - Как много? - Может быть, десятка полтора. Кагэро представил себе схватку с пятнадцатью тварями одним мечом и поежился, словно от холода. Холод и впрямь пробежал по спине и, перепрыгнув через плечи, снова устремился вниз. - Можешь убрать меч, - сказал Говорящий. - Это оружие для людей, а не для животных. Зверей можно убивать и другими способами. - А почему ими нельзя убивать людей? - Но ведь ты не хочешь открываться... Осторожно! Кагэро автоматически присел, прыгнул вбок - мимо пролетело длинное серое тело. И тут же полыхнул бледный, почти прозрачный огонь. Животное Кагэро все не мог определить, что это такое - завизжало, заметалось. Его било о камень, слышался хруст костей. Все это не заняло более секунды. Следом напали остальные. Кагэро пользовался одновременно и защитой, и бил тварей. Он жег их, заставлял сгорать за несколько секунд. Схватка закончилась подозрительно быстро. - Пойдем отсюда, - сказал Говорящий. - Это плохое место. Скверное. - Прямо сейчас? - Да. Посмотри на небо. Кагэро поднял голову. Там, с запада на восток, ползла черная, тяжелая волна. Кое-где вспыхивали молнии. - Но это всего лишь тучи, - возразил Кагэро. - Сейчас будет гроза. - Гроза будет и я не хотел бы попасть под нее. Мудзюру переступил через обгоревшее тело животного и быстро пошел туда, откуда они пришли днем. Кагэро пожал плечами и отправился следом. Он недоумевал: неужели Мудзюру боится грозы? Впрочем, люди всякие бывают. Должно быть, этот его страх подсознательный и он ничего не может с ним сделать. Так иногда люди боятся темноты, пауков, холода, жары... Да самых неожиданных вещей, например, непрозрачной воды в озерце. Говорящий все ускорял шаг. Кагэро уже приходилось бежать, чтобы успеть за ним. На камни упали первые капли дождя. - Дьявол, не успеем! - воскликнул Мудзюру. Куда он хотел успеть? Ведь здесь нет нигде даже маленькой пещерки, чтобы укрыться от дождя. Но шел он уверенно. Кагэро решил не задавать пока вопросов - на лице Говорящего отпечаталась сосредоточенность и напряженная работа мысли. Он то и дело оглядывался по сторонам, смотрел на небо. Капли падали чаще и стали они крупнее. Кагэро даже удивился - такого дождя он еще не видел. Одна такая капля могла наполнить сложенные вместе ладони. Когда они ударялись о камни, во все стороны летел фонтан брызг. Говорящий внезапно остановился перед огромной кучей камней. Что собрало эти глыбы в одном месте, что заставило сложиться их в подобие горы навсегда останется загадкой. - Наверх! - крикнул Мудзюру; гром гремел так часто, что его голос не мог пробиться сквозь небесный грохот. - Как наверх? - удивился Кагэро. - Надо спрятаться где-нибудь от дождя! - Наверх! - заорал Мудзюру, махнул рукой и сам полез первый. Из-под его ног посыпались мелкие камешки. Лезть было легко. Если бы не ужасный дождь, который лупил в лицо и макушку, Кагэро бы одолел эту высоту за пару минут. А так на это ушло довольно много времени. Забравшись на вершину, он сел рядом с Мудзюру. На небо было страшно глянуть. Оно походило на охваченный штормом океан: черное, волнующееся, сверкающее стрелами молний. Оно ходило ходуном над их головами. Кагэро попытался вжаться в камень, он чувствовал себя пылинкой на чьей-то огромной ладони. Сейчас дунет ветер, который и так уже срывается порывами, и полетят они оба ко всем чертям. Мудзюру, видимо, почувствовал то же самое, потому что положил себе на колени немалых размеров камень - как только не затрещали кости под таким весом - и обхватил его руками. Кагэро последовал его примеру. И словно распахнули небо. Полил сильнейший дождь - настоящий водопад. Сплошная масса воды сорвалась с неба. Кагэро прижался лицом к камню. Дышать стало трудно. Полыхнул синий свет, задрожал камень. Молния ударила в землю. Волна дрожи за долю секунды раскатилась от горизонта до горизонта. А волосы на голове Кагэро несмотря на дождь затрещали и встали дыбом. Все мышцы свело такой судорогой, что, казалось, вдохнуть больше не удастся. Кагэро захрипел, нажал руками на камень и потянул к себе - на острых гранях остались клочки кожи. Это было очень больно, но судороги отступили. Кагэро глубоко вдохнул, в легкие попала вода, он закашлялся и ударился лбом о камень. Даже сквозь гром и шум дождя он услышал смех Говорящего.
   Прошло очень много времени, должно быть, наступило утро, а буря все не утихала. Мышцы Кагэро затекли, он будто прирос к глыбе, за которую держался. К тому же, он сильно замерз - одежда давно промокла насквозь, а ветер стал неожиданно холодным. И таким сильным, что если бы не камень, точно сбросило бы на землю. Наконец, Мудзюру пихнул его в бок. Кагэро повернул голову. "Надо уходить подальше, гроза никогда не закончится". Кагэро вздрогнул. Вроде бы, слова он воспринял слухом, как обычно, но в то же время они прозвучали так отчетливо... - Куда ж мы уйдем? - проорал он. Он посмотрел вниз. Там, у подножия груды камней, бушевал мутный пенный поток. Если прыгнуть туда, их обязательно разобьет о камни. Против стихии даже Говорящий бессилен. Но ответа не последовало. Вместо этого Мудзюру уронил свой камень и бросился вниз. Его тут же подхватило потоком и понесло в темноту. Кагэро выругался и прыгнул следом, стараясь попасть в то же место. На миг он ослеп и оглох, вода набралась в нос и рот. Он замолотил руками по воде. Хорошо, что глубина была порядочная, иначе бы он сразу разбился. Сила потока была такой, что бесполезно было пытаться плыть. Он мог только держать голову над поверхностью. Его кидало из стороны в сторону, вода постоянно заливала глаза. Кагэро тряс головой и иногда это помогало. Из темноты то и дело выступали очертания больших камней - их двигало потоком. Камни меньшего размера подбрасывало волнами и Кагэро умолял судьбу помочь ему. В любой момент такой камень мог убить его. Сквозь грохот бури Кагэро услышал шум, гораздо более сильный и мощный. Он протер глаза, рискуя утонуть, и посмотрел вперед. Там стояло белое облако. Водяная пыль. Водопад! Откуда?! Кагэро не мог вспомнить такого места, откуда вода могла бы падать... Его бросило сперва вверх, а потом вниз. От ощущения полета захватило дух. Кагэро увидел далеко под собой темную поверхность воды.
   * * *
   Как он выполз на землю, Кагэро не помнил. Им овладела такая усталость, что сознание не могло больше удерживаться в изможденном теле. А проснулся Кагэро уже на следующий день. Никаких гор и скал нигде не было. Рядом текла река, а на другом берегу виднелся частокол из бревен. Кагэро встал, огляделся. Не подалеку на берегу лежал Говорящий. Его лицо было так бледно, что Кагэро уже испугался, но Мудзюру был жив. И дышал, хоть и слабо. Кагэро принялся хлестать его по щекам - тщетно. Тогда Кагэро наелся листьев с деревьев - надо было хоть чем-то наполнить желудок. На берегу росли молодые деревца, Кагэро сломал несколько, разорвал одежду на полосы и связал стволы вместе. Потом подтащил Говорящего к воде, привязал его к связке и столкнул в воду. Его целью был частокол на другом берегу, там живут люди, там им помогут. Кагэро плыл, толкая связку перед собой. Сил было мало, в глазах темнело. Ему казалось, что берег только отдаляется. В конце концов, он понял, что самому ему не доплыть и закричал: - Помогите! На крик ушли остатки сил, но он продолжал выталкивать из груди воздух, прося помощи. Когда ворота открылись и на берег вышли люди, Кагэро подумал, что это галлюцинация. - Брежу, - сказал он себе и погрузился в воду. Это разбудило в нем какие-то скрытые силы, он смог вынырнуть и уцепиться за ту же связку. К нему уже плыли с берега. Кагэро отнесли в дом, потому что сам он идти не мог. Содрали с него оставшуюся одежду, растерли чем-то остро пахнущим, одели в новое. Потом заставили выпить темного чаю со странным вкусом - его тут же стошнило. Но чай успокоил желудок и Кагэро уснул. Наверное, он спал очень долго, потому что, когда проснулся, почувствовал себя вполне отдохнувшим и здоровым. Хотелось есть и пить. Кагэро поднялся с ложа. Маленькая комнатка, в которой он лежал, ничем не освещалась. Вход был завешен какой-то рогожкой, сквозь которую пробивался неверный свет из соседней комнаты. У Кагэро закружилась голова и он остановился, схватившись рукой за стену. Остановился перед самой занавеской. - Не надо было их вообще... - услышал он сдавленный шепот. - Пусть бы тонули себе. Говорил мужчина. Говорил хоть и шепотом, но гневно, видно, еле сдерживался, чтобы не повысить голос. Следом зазвучал голос женский: - Нельзя, нельзя так... Как же можно не помочь? - Я бы помог... пойти ко дну. Взял бы шест подлиннее или лучше копье, и дело с концом. - Что ты, что ты... - снова неуверенно запричитала женщина; похоже, она относилась к тому типу, которые почти ничего не понимают из того, что говорят им и что говорят они сами. Кагэро таких не любил: эти женщины очень часто делают откровенные глупости, а потом несколько минут повторяют: "Глупая я глупая, что с меня взять?" Такие вызывали у него раздражение. - А что теперь делать? - невольно сорвался мужчина. - Посмотри, что делать? - Что ты, что ты, нельзя... Кагэро кожей почувствовал ярость мужа, у которого руки чешутся огреть тупую жену по затылку. А также он почувствовал острый запах болезни и, возможно, близкой смерти. Обычно люди чувствуют это не так... не так полно. Просто чувствуют неприятных запах больного тела. Но Кагэро ощущал сильнейший смрад - в доме кто-то очень сильно заболел, причем, совсем недавно. Естественно, отец или мать, если это кто-то детей заболел, связали напасть с появлением незнакомцев. Он вошел в соседнюю комнату. В углу, где дрожала под напором света темнота, лежал Мудзюру. Он уже пришел в себя, но был по прежнему бледен. Он лежал неподвижно на спине и смотрел в потолок. А в противоположном конце комнаты Кагэро увидел девочку лет десяти. Ее глаза были закрыты, рядом с ней стоял ряд мисок с каким-то варевом. Мужчина и женщина, хозяева, удивленно посмотрели на Кагэро. Они, наверное, не ожидали, что незнакомец поднимется на ноги так быстро. В глазах женщины проскользнуло беспокойство, но только на секунду. Она отвела взгляд, посмотрела на мужа - и лицо наполнилось прежней покорностью. - Мы принесли несчастье в ваш дом, - Кагэро трудно было говорить, он приложил руку к груди и чуть согнулся в поясе. Другой рукой он держался за стену. Воздух из легких выходил неохотно, приходилось напрягать живот, чтобы вытолкнуть его. - Да, незнакомец, это правда, - мрачно проговорил хозяин. "Его зовут Сабудзи" Кагэро бросил взгляд в сторону Говорящего; тот по прежнему лежал, не двигая даже глазами. Если бы взглядом можно было жечь, тело Мудзюру уже сгорело бы дотла. - Как мы можем исправить это? - Как вы сможете вернуть жизнь моей дочери, если она умрет? - горько усмехнулся Сабудзи. Он внимательно посмотрел Кагэро в лицо. - Ты ведь не так прост, незнакомец, как хочешь выглядеть. - Что мы можем сделать для вас? - повторил Кагэро, хотя сердце у него после такого замечания было не на месте. - Пока - ничего. Дальше будет видно, что делать с вами... Глаза Сабудзи полыхнули властным синим огнем. "Они не крестьяне. Этот человек - бежавший от господина самурай". "Что за дела? Самурай не может оставить господина! Это против его правил!" "В жизни всякое случается. Однажды Сабудзи почувствовал себя трусом. Он должен был совершить сэппуку, потому что господин дал ему гнусное и грязное задание. А Сабудзи испугался. Он сделал вид, что повинуется, и исчез. Если бы ты знал, какие мучения он испытывает по сей день, то понял бы, что его жизнь - просто затянувшееся самоубийство". Кагэро посмотрел на хозяина дома с сожалением. В конце концов, человек не клинок меча, он не предназначен для чего-то одного. Клинок сохраняет свою форму до тех пор, пока ржа не съест его окончательно, человек же меняется на протяжении всей жизни. Кагэро это прочувствовал на себе. Жена же его настолько несчастна, что уже перестала быть собой. Она превратилась в сосуд со слезами, которые иногда переполняют ее. В такие моменты Сабудзи приходится уводить ее из дома и связывать руки и ноги, чтобы она не смогла ничего с собой сделать. Вскоре избыток выливается, она возвращается домой и живет, пока сосуд снова не переполнится. И Кагэро вдруг словно снова окунулся с головой в мутную воду. Он погрузился на самое дно, опустился к глубинным слоям, где слезы уже превратились в непроглядную и жадную до человеческих душ тьму. Даже если зажечь здесь свет, он погаснет. Кагэро увидел постоянные избиения, постоянные оскорбления, угрозы. Все это на глазах у дочери. Дважды муж изнасиловал ее и Амако видела это. Как после такого она могла смотреть в глаза дочери? Но и боль, раздирающую душу Сабудзи, Кагэро тоже почувствовал. Он ежеминутно думал о том моменте, когда пошел против себя и против своего господина. Господин, жирный, грязный, неопрятный человек с такой же засаленной душой, был неправ, но какой самурай может выразить недовольство господином на словах? Сабудзи по всем правилам должен был распороть себе живот. Но дьявольское желание жить остановило его руку... - Твоя дочь будет жить, - сказал Кагэро. - Она обязательно будет жить. Я обещаю. Хозяин пожал плечами. Похоже, жизнь дочери не так уж и заботила его. Кагэро для себя уже все решил. Бросив взгляд в угол, он увидел, что Говорящий смотрит на него. От этого Кагэро стало не по себе. Он вообще не любил, когда на него смотрели в упор. Говорящий встал, будто ничего с ним и не было, прошел к двери, вышел на улицу. Хозяин с хозяйкой проводили его изумленными взглядами. - Демоны, - прошептал Сабудзи. - Демоны! Он забормотал какие-то заклинания, отползая в угол. Замахал перед лицом руками. От него воняло страхом. Кагэро поморщился. - Твоя дочь обязательно будет жить, - повторил он и, помолчав, добавил: - Нормально жить. Он сделал ударение на слове "нормально", даже букву "р" выговорил более четко, чем остальные. Сабудзи сидел, прижавшись к стене спиной, и смотрел на Кагэро круглыми как блюдца глазами. Кагэро подхватил девочку и вышел из дому. Мудзюру натаскал хвороста, обложил им стены. Хорошо займется, хорошо! Кагэро запер снаружи двери, подпер большим камнем. Над головой стояло звездное небо. Огромное, бездонное... Ночью боги снимают с неба панцырь, чтобы человек смог увидеть настоящую Вселенную. Из дома не доносилось ни звука. Верно, они оба сейчас сидят полумертвые, не могут двинуться. Ничего, когда станет жарко и потянет дымом, это у них мигом пройдет. Мудзюру щелкнул пальцами - загорелся огонек. Кагэро подернул плечами, Говорящий ухмыльнулся. Ему это нравится! Мудзюру поднес кончики пальцев, на которых плясал огонек, к губам и дунул. Тотчас поток огня сорвался с его руки, врезался в кучу хвороста. Сухие ветки весело затрещали. - Производит впечатление? - спросил Мудзюру. - Производит. Эффектно. Они оба улыбнулись, как старые друзья, обсуждающие старую забавную историю. Пламя гудело, обрадованное такой богатой добычей. К небу поднимался столб дыма, да и огонь, должно быть, видно во всем селении. Но почему-то никто не явился посмотреть, в чем дело. Тихо застонала девочка, которую Кагэро положил на землю подальше от дома. Мудзюру недовольно посмотрел в ту сторону. - А давай и ее бросим в огонь? - непринужденно предложил он. Кагэро пожал плечами. - Давай? - А давай! Говорящий уже нагнулся, чтобы поднять ребенка с земли, но тут его встретило колено Кагэро. Он ударил Мудзюру снизу, коленом. На штанине осталось темное мокрое пятно. Говорящий отпрыгнул в сторону, схватился за лицо. Он что-то невнятно кричал, но его голос заглушало гудение пламени. Наконец, через ровный плотный гул прорвался крик. Кричала женщина, хозяйка дома. Кричала истерично, сорвавшись на визг. Боль прошла сквозь слой, наросший на ее сознании. Упала балка, взвился вверх столб искр - крик оборвался. Дом сгорел удивительно быстро. Вот, упали стены, разметав вокруг пылающие куски и искры. Вот, повалил густой дым. Вот, ветер уже принес прохладу и стало темно. Только груда углей багрово мерцала... Кагэро сел на землю рядом с девочкой. То ли огонь очистил ее, то ли причиной внезапной болезни были сами родители, но от нее больше не исходила вонь, характерная для тяжелобольных. Она открыла глаза, подняла голову. Кагэро ожидал чего угодно, но Амако только вздохнула. Как ему показалось, облегченно.
   ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
   Девчонка тараторила без умолку. Мудзюру только изредка задавал осторожный вопрос и она выкладывала все к вопросу относящееся и не относящееся. Кагэро вообще поражался, как она сумела сохранить рассудок в таких условиях - отец постоянно бил и издевался над матерью, мать несколько раз кидалась на него с ножом. Каждый раз приходилось бежать за лекарем. Амако замкнула себя в своеобразной скорлупе. Сабудзи в доме избивал жену, а она играла на улице, перебирала цветные камешки. Люди обходили их дом десятой дорогой, а саму Амако вообще чурались, как чумной. Дети умолкали, когда она подходила, бледнели и отходили в сторону. Они никогда не заговаривали с ней, не пытались уколоть или обидеть. Они ее до смерти боялись. И этому способствовали не слишком умные матери, которые ежечасно обсуждали безумную семейку. Эта же скорлупа помогла Амако пережить смерть родителей. Впрочем, как родителей она их уже и не воспринимала. Скорее, как людей, с которыми обязана жить и от которых никуда нельзя уйти, потому что они дают пищу и крышу над головой. На первые несколько часов пути Кагэро погрузил ее в сон. Из мешка он смастерил подобие сидения, которое подцепил на спину и усадил туда спящую Амако. Ее психика бунтовала против такого вихря чувств и только созданная оболочка сдерживала его. Некоторое время шли молча. Мудзюру смотрел вперед, подняв подбородок. Кажется, он что-то обдумывали или же был чем-то обижен. Кагэро время от времени пытался заглянуть ему в глаза - они превратились в два маленьких зеркальца. Наконец, Мудзюру разомкнул губы и произнес: - Лишний рот. Ах, вот оно что! Кагэро впервые принял решение самостоятельно, без всякого участия Говорящего. Но на этот раз Мудзюру оказался слабее. Кагэро было тяжело, но он сумел дойти до людей и... А Говорящий лежал пластом в углу. И почему он думает, что Кагэро обязательно должен быть привязан к нему?! Может быть, это начало? Начало чего-то? Кагэро посмотрел на Говорящего, тот будто даже стал ниже ростом. Его лицо потемнело, покрылось тенью. Кагэро никогда еще не видел Говорящего таким мрачным. Они шли, не останавливаясь, до вечера. Только когда воздух стал густым и лиловым, Говорящий сел на землю. Он собрал немного веток в кучку, разжег, что-то сварил себе в котелке. Мудзюру и не думал готовить ужин на всех. - Сам делай, - коротко бросил он и снова умолк. Кагэро, конечно, приготовил ужин и себе, и Амако - благо, ей много не надо. Но им овладела тревога. В наступающей темноте глаза Говорящего горели нехорошим огнем.