Здесь дэсков не было, а на полу лежал ничком, скорчившись, какой-то человек, кавур, судя по серой куртке, наброшенной на спину. Он поднял голову, Ильгет вздрогнула, лицо — судя по чертам, гэла — было покрыто кровоподтеками, глаза заплыли. Кавур сел, в явном недоумении. Куртка сползла с его плеч, Ильгет увидела, что плечи и спина тоже здорово изуродованы. Видимо, кавур. Ильгет закрыла дверь и побежала дальше.
   Арнис уже возился у входной двери, вставляя ее на место.
   Держать оборону в визарском здании — одно удовольствие. Только дверь укрепить, а окна — в каждом помещении окошечко узкое, как бойница, правда, ничем не затянутое, даже без бычьего пузыря, благо, сейчас Срединное время, достаточно тепло. Арнис тщательно подпер дверь двумя железными кольями крест-накрест.
   — Думаю, надежно, — сказал он, — ну все, пошли вот хоть в эту, среднюю, здесь у них, похоже, был штаб.
   Ильгет старалась не смотреть на тела убитых, противно это, невозможно привыкнуть... Арнис отстегнул от бикра звукоусилитель. Выбросил провод в окно. Поднес к губам микрофон.
   — Слушайте меня, кавуры!
   Он говорил торжественно и несколько выспренно, но на гэллани это звучало совершенно нормально. Голос его через усилитель грохотал на весь лагерь, отражаясь от гор, возвращаясь эхом.
   — Слушайте меня все! Мы пришли из другого мира, чтобы освободить вас! Дэски в наших руках, управа в наших руках, все, кто хочет выйти на свободу и вернуться домой — выходите! Убивайте дэсков и выходите! Все дэски, кто хочет сдаться, бросайте оружие и выходите на площадь перед управой. Мы не убьем тех, кто захочет сдаться... Я повторяю...
   На какое-то время Ильгет показалось — может быть, все и кончится на этом. Кавуры сразу же перебьют охрану, дэски сдадутся, останется только вызвать ландеры... Сзади возникло какое-то движение, Арнис молниеносно обернулся, вскинул лучевик, Ильгет вскрикнула:
   — Не стреляй!
   Найденный ею кавур с обезображенным лицом, покачиваясь, стоял на пороге.
   — Я не сказала тебе, — торопливо произнесла Ильгет на линкосе, — ты видишь, его били... я не тронула его.
   Арнис кивнул и стал снова повторять сообщение. Ильгет подошла к кавуру.
   — Что ты?
   — Досточтимая, я хотел бы вам помочь, если получится.
   — У тебя нет оружия, нет брони. Впрочем, садись вон туда, в угол... в лагере есть уйгаран?
   — Один есть, и может быть, еще один.
   Ильгет кивнула. Два дэггера... ну что ж, могло быть и хуже.
   — Как тебя зовут?
   — Данри.
   — Хорошо, Данри, сядь туда в угол, сейчас начнется стрельба.
   — Досточтимая, я мог бы взять оружие у одного из дэсков. Если бы ты показала мне, как им пользоваться...
   — Данри, сядь, — настойчиво повторила Ильгет, — тебя сразу же убьют. Ты видишь, мы в доспехах, а у тебя ничего нет.
   В этот момент послышался характерный мягкий треск — здание Управы обстреливали. Арнис коротко высунулся в окно. Пальнул из лучевика.
   — Обложили, — сообщил он, — стреляют... много их тут. Вот что, Иль, я подожгу это здание, которое слева... А ты поставь защиту, не дай Бог, у них ракеты есть...
   Ильгет быстро настроила «Щит». Неизвестно, что есть у дэсков... у них все, что угодно, может быть. Да «Щит» и против дэггеров пригодится.
   Арнис выпустил ракету, прицелившись взглядом. Деревянный дом вздрогнул на мгновение, а потом медленно поднялся в воздух, крошась, закрывая небо обломками, вспыхнул огонь. Ветер относил пламя к баракам...
   В этот миг появился дэггер.
   — Досточтимая, разреши мне, — Данри снова подошел к Ильгет. Она посмотрела на гэла и спокойно сказала:
   — Там уйгаран.
   Данри заметно побледнел и молча отошел в угол.
   Дэски попрятались мгновенно. Ильгет подошла к окну и встала рядом с Арнисом, стала прилаживать «Молнию».
   — Огонь, — сказал он негромко, чуть дрогнувшим голосом. Ильгет посмотрела на дэггера и челюстью нажала на спуск. Ракета сорвалась со шлема и почти мгновенно шлепнулась в шкуру биоробота, не причинив ему вреда. Арнис начал стрелять из «Молнии», спикулы летели потоком, и кажется, дэггер был поврежден, но он уже успел поджечь управу. Наступила тьма, и в этой тьме затрещал огонь... бревенчатый дом горел, словно хижина из спичек. Ильгет не видела уже ничего, горит ли внутренность дома, что вообще горит — черный дым заволакивал глаза. «Иль, — произнес в шлемофоне Арнис, — он поджег дом, выходим». Но она вспомнила о Данри — у него не было возможности дышать — бросилась искать и вскоре нашла его, потерявшего сознание, и потащила за собой, это было глупо, верх идиотизма, сейчас совершенно не до того, но Ильгет уже не могла поступить иначе. Она с размаху ткнулась головой в стену, ничего же не видно, все на ощупь, Господи, помоги. Мгновенный ужас — вдруг шлем или щиток поврежден... нет, ничего... Только теперь Ильгет сообразила переключиться на туманный экран, и стала что-то различать в дыму. В коридоре горело все. Ильгет шагнула в стену пламени, ничего, бикр выдержит, скорее к выходу... Только вырвавшись на свет, она бросила свою ношу — Данри, весь черный от копоти, или просто сгоревший, лежал неподвижно. Ладно, не до него...
   Ильгет огляделась и увидела в дыму фигуру Арниса — согнувшись, он палил из «Молнии» по дэггеру, вокруг него горели плазменные «плевки», зеркальник пока еще отражал, но это не простые лучи, долго он не выдержит. Ильгет подняла свою «Молнию» и стала посылать спикулы одну за другой. Дэггер приблизился. Ильгет замерла на мгновение — дыхание перехватило, она ничего уже не видела, ни дыма, ни огня, только Лик, жуткий, непереносимый Лик этого исчадия ада, закрывший все небо. Через мгновение она поняла, что лежит на спине, и что дэггер повис прямо над ней... какого черта! Ильгет с усилием встала на колени, подняла оружие... земля вокруг нее вдруг стала подниматься, запылала, Ильгет не успела выстрелить — совсем рядом она увидела отвратительную, мерзкую пористую черно-коричневую кожу дэггера, ложноножка казалась гигантской, и вот уже она охватила грудь и сдавила, земля ушла из-под ног, Ильгет закричала... Еще мгновение — она висела в воздухе, не в силах пошевелиться, кости затрещали, ей не хватало воздуха, вдохнуть было невозможно. Но вдруг черная кожа перед ней вспухла и прорвалась фонтаном, и отвратительная жидкость выплеснулась прямо в лицо, залив щиток, и в ту же секунду Ильгет ощутила облегчение — и полетела вниз. Она еще как-то умудрилась извернуться и встать на ноги. Черный дождь хлестал сверху. Ильгет жадно хватала ртом воздух.
   — Иль, ты жива? — раздалось в шлемофоне.
   — Да, — ответила она. Как вовремя Арнис успел подбить дэггера...
   Справились. Если Данри прав, и здесь больше нет «уйгаран».
   Площадь была вся залита вязкой черной массой. Два дэггера... Наверное, дышать здесь без скафандра было нечем, гигантскими кострами пылали все здания вокруг, и дым уходил высоко в небо.
   Арнис снова вытащил звукоусилитель из держателя на плече, заговорил.
   — Слушайте меня, кавуры! Уйгаран уничтожены, весь лагерь горит. Немедленно бросайте все и уходите в горы, возвращайтесь к своим домам. Вы свободны!
   Повернулся к Ильгет... бикр и даже щиток шлема весь заляпан слизью дэггера, черный, жуткий. Наверное, и я так же выгляжу, вяло подумала она.
   — Иль, я начну зачистку, ты иди на объект и поставь маяк, потом начинай от объекта на восток...
   — Есть, — ответила она. Скарта уже не было. Едва передвигая ногами, Ильгет побрела к «объекту» — почти достроенному сагонскому заводу. Память услужливо подсовывала элементы схемы, жилой квартал (из одинаковых длинных дощатых бараков), потом банальная водокачка (опять причудливое смешение местных реалий с сагонскими), еще один квартал (Ильгет обстреляли из-за угла, она пробежала несколько шагов и уложила лучом двух удирающих дэсков), и вот он, объект, растущие из котлована серые стены, материал, условно названный «блэдом», Ильгет, наверное, могла бы с большим трудом расколотить его спикулами, но это признано нецелесообразным, надо дать наводку... Из-за стены вдруг безмолвно вылетели лучи, воздух вокруг Ильгет заискрился. Она машинально отпрыгнула за огромный блок из «блэдома», озабоченно взглянула на показатель энергии зеркальника, не так уж много осталось, а ведь день только начинается... Послышалось характерное жужжание металлических пуль, сагоны все-таки сообразили дать сингам и более примитивное огнестрельное оружие, против которого бессилен зеркальник. Очередь вонзилась в глыбу «блэдома», пули отскакивали от материала, даже не оставив царапины.
   Ильгет прижалась к спасительной глыбе, тяжело дыша... Господи, что же делать? Решение уже вырисовывалось, но было оно таким безжалостным, что Ильгет не могла себе в нем признаться. Дать кругаля — что толку, все равно придется перебить всех дэсков, иначе они сорвут маяк, проще уж так...
   Господи, помилуй, прошептала Ильгет. Она молча, легко скользнула на открытое пространство между блоком и стеной, прямо под пули, ничего, бикр тоже удержит их какое-то время, подпрыгнула, уцепилась за край и подтянулась раньше, чем кто-либо успел приблизиться к ней...
   Их было больше десятка. В левой руке Ильгет держала лучевик и стреляла почти беспрерывно, а правой сжимала длинный тонкий лазерный нож, которым время от времени действовала...
   Когда она опомнилась, дэски лежали вокруг, вповалку, и на тела лучше было не смотреть. Ильгет огляделась, увидела что-то вроде трубы, выступающей из крыши объекта, побежала к ней. На ходу она поняла, что правый рукав поврежден, разорван, и треснул лицевой щиток. Обычные пули рано или поздно пробивают искажающее поле и ксиор, если стрелять достаточно кучно. Теперь шлем не герметичен. Ильгет подняла щиток — трещина мешала зрению. Ничего, хотя воздух воняет дымом и свежей кровью, дышать можно. Она вскарабкалась на трубу, сняла маячок с бикра... левой рукой направив лучевик в сторону, в готовности выстрелить в любую секунду, правой установила прибор и запустила его. Соскользнула вниз... Надо бы пока осмотреть всю площадь, здесь могут оказаться и другие дэски. Ильгет медленно пошла по периметру завода. Вскоре ее спайс принял сигнал заработавшего маяка. Отлично... теперь ждать ландеров. И сматываться отсюда, пока они не прилетели. Ильгет позвала.
   — Арнис!
   — Иль, я слышу... что у тебя? — откликнулся знакомый голос в шлемофоне.
   — Маяк установлен, сигнал идет.
   Некоторое молчание, потом Арнис сказал.
   — Отлично, Иль, начинай работать.
 
 
   Через несколько часов большинство дэсков, оставшихся в лагере, было перебито, часть из них сбежала в горы, сдалось в плен около тридцати человек, их разоружили, загнали в один из уцелевших бараков и заперли там.
   Большая часть кавуров вняла приказу Арниса и разбежалась. Это был, пожалуй, лучший исход — в горах куда безопаснее, чем на этом горящем пятачке, и они смогут вернуться по домам. Но осталось довольно много раненых и обожженных, кое-где кавуры вступали в схватку с дэсками. И остался небольшой отряд тех, кто готов был помочь освободителям. Часть из них забрала Ильгет — позаботиться о раненых, охранять пленных, другой части Арнис наскоро объяснил, как пользоваться лучевиком и погнал всех на новую зачистку, более тщательную.
 
 
   Ильгет чувствовала неимоверную, сбивающую с ног усталость. И виталин нельзя принять — уже два раза на этой неделе принимала... просто не подействует. Она украдкой сжевала две дольки ревира, но насколько это помогло, вопрос.
   Щиток шлема разбит окончательно, правый рукав разорван, ресурс зеркальника выработан, поврежден сзади воротник, кажется, даже шея обнажена, броня пробита во многих местах. Это все мелочи, конечно, но...
   Арнис сказал, что ландеры для эвакуации обещали прислать часа через четыре. К полуночи. Ну что ж, война на всей планете... Ладно, некогда размышлять. Ильгет вошла в барак, где собрали всех раненых.
   Замерла на секунду, пошатнувшись — общий стон потряс ее. Здесь ведь нет никакого атена... измученные болью люди корчились, стонали, кричали. Две женщины, которым Ильгет поручила уход за ранеными, метались от одного к другому, подавали питье, перевязывали, пытались как-то успокоить...
   — Дасси, — с трудом вспомнила она имя одной из женщин, — как дела, что у вас тут?
   — Ты видишь, досточтимая, — ответила женщина, останавливаясь перед ней. Ильгет кивнула.
   — Потерпите. Скоро вас заберут отсюда. Вот что, Дасси, — она вынула свою аптечку и вытряхнула оттуда капсулы атена, десять штук. Одну оставила себе, а остальные протянула женщине.
   — Одна такая таблетка снимает боль. Выбери десять человек, которым хуже всего, и дай каждому по одной.
   — Благодарю тебя, досточтимая, — радостно ответила Дасси и побежала распределять таблетки. Лежащий рядом раненый жалобно и хрипло застонал. Ильгет склонилась над ним.
   Данри. Его можно было узнать по изуродованному лицу. Значит, выжил все-таки.
   — Данри, — позвала Ильгет. Гэла открыл заплывшие глаза.
   — А, это... ты...
   Только вот проживет ли он до прихода ландеров? Площадь ожогов уж очень большая. Ильгет огляделась, увидела глиняную кружку с водой, поднесла к губам гэла. Тот жадно напился. Ильгет достала из аптечки свой единственный зена-тор с противошоковой жидкостью, включающей и атен. Может быть, это уменьшит явления шока... да если и умрет, пусть хоть без боли, это он заслужил.
   Ильгет приложила нашлепку к руке раненого, и зена-тор сам сомкнулся в кольцо. Вдруг пискнул шлемофон. Ильгет ответила.
   — Арнис, что?
   — Иль, — голос был отрывистым, задыхающимся, — дэггеры идут... четыре штуки. Беги к котловану.
 
 
 
   Они лежали рядом, укрытые глыбами блэдома, неуязвимого сагонского материала. Двух дэггеров удалось убить на подлете спикулами из «Молний». Но даже один в состоянии превратить весь лагерь в море огня.
   Злая, чужая сверхчеловеческая воля наводит эти живые машины.
   Сагон знает, что все верные его слуги уже уничтожены. Ему нет резона беречь лагерь.
   Ильгет знала, что поврежденный бикр не удержит огня, а бикр Арниса был разорван еще больше, чем ее собственный, правда, у него целый щиток, Ильгет просто сразу же задохнется, и все дела.
   Но дэггеры не двигались — они висели прямо перед бойцами, в нескольких метрах над ними, в котловане, оставшемся от фабрики, после того, как ландеры с большой высоты раскатали объект бомбами по пеленгу.
   Ильгет и Арнис не знали, что в этот самый момент в сотнях километров от них сагон вперил свой невидящий взгляд в человека, совершенно беспомощного, привязанного к болеизлучателю, истыканного иглами. Человек этот был квиринцем, бойцом ДС, ни Ильгет, ни Арнис так никогда и не узнали его имени, и сейчас он умирал... Он умирал свободным, и сагон не хотел отпустить его так, но сила, с которой квиринец, совершенно раздавленный болью и ужасом, сопротивлялся сагону, была слишком велика. Внимание сверхчеловека было полностью поглощено этой ментальной невидимой схваткой, и он на мгновение просто забыл о дэггерах. Собственный же разум биороботов слишком примитивен, чтобы принять правильное тактическое решение.
   — Огонь, — прошептал Арнис, Ильгет в очередной раз сжала пульт «Молнии». Боезапас на исходе... Господи, что же делать-то... Иволга смогла управлять дэггером, но лишь потому, что им не управлял в тот момент никто — а ведь этих ведет сагон. Спикулы взорвались у шкуры чудовищ, явно не причинив им особого вреда. Дэггеры вытягивали ложноножки. Лавина огня обрушилась на укрытие, но сагонские технологии сыграли шутку со своими хозяевами — даже огонь дэггеров не смог поджечь блэдом. Ильгет задержала дыхание — земля вокруг горела, смешавшись с пылающим воздухом. Она захватила зубами кислородный шланг, вытянув его из ворота. Так еще можно дышать...
   Сагон все глубже погружал свою жертву в незримый ад. Он просто забыл о том, что творится вокруг. Не было ничего важнее сейчас, чем сломить упрямого врага. Из таких врагов получаются самые перспективные друзья...
   — Иль, оставайся здесь, — прошептал Арнис, — я попробую что-нибудь сделать.
   И прежде чем она успела ответить, Арнис вскочил на уцелевший скарт и бросился вперед.
   Сейчас дэггеров не вел никто, ничто не диктовало им, кроме собственного инстинкта самосохранения. И один из дэггеров выхлестнул ложноножку и подхватил летящее снизу крошечное создание.
   Арнис был готов к этому и заранее набрал полную грудь воздуха. Щупальце сдавило грудь, в глазах потемнело, но Арнис успел — он всадил раструб аннигилятора в кожу чудовища и активировал прибор... после этого он потерял сознание.
 
 
 
   Дэггер далеко отшвырнул Арниса... тело... Нет. Ильгет сжимала пульт «Молнии», поливая дэггеров потоками спикул. Чудовища будто подались назад, словно гибель одного, убитого Арнисом, подействовала на них. Но спикулы не причиняли им вреда. Как в страшном сне. Все бессмысленно.
   Один из дэггеров вяло поднял ложноножку и плюнул огнем. Ильгет успела отскочить. Это уже все? Но дэггеры больше не шевелятся. Расстрелять бы их сейчас... «Молния» дернулась в руках, всхлипнула... запас спикул кончился. Ильгет отбросила бесполезное оружие. Взяла лучевик. Еще более бесмысленно... но не умирать же с пустыми руками.
   Вот это уже и все, вдруг поняла Ильгет. Хотелось встать во весь рост. Но просто не было сил подняться. Сейчас меня убьют. Следующий плевок, и... Она пустила тонкий жалящий луч в днище дэггера. Бесполезно. Господи, помилуй! Святая Дара, вдруг вспомнила Ильгет, моли Бога обо мне...
 
 
   В этот миг Мира склонилась к панели управления — показалось, что она видит... Переключить экран на инфракрасное, отлично.
   Высоковато, все-таки два километра, но дэггер — как на ладони. Ракету нельзя, убьет и своих. Только лазер, высокоточный прицел. Мира замерла, струйки холодного пота побежали по спине. Смогу ли... Господи, смогу ли?
   Должна.
 
   ... Измученный квиринец вздрогнул всем телом, и в следующий миг в искаженном лице произошла потрясающая перемена, тело покидал дух... внезапно лицо стало совершенно безжизненным, расслабленным, неживым. Сагон в ярости вцепился ногтями в лицо трупа, затряс мертвой головой, наотмашь бил ее по щекам...
   Поздно.
   Он проиграл.
   Ничего не поделаешь, он снова проиграл. Отчаяние охватило сагона, если сверхлюдей вообще когда-нибудь охватывает отчаяние, если к ним применимо это слово.
   Сагон разорвал силой взгляда ремни, стягивающие тело убитого, и сбросил окровавленный труп на пол.
   Все, теперь к делу — что там у нас? Сагон увидел последнего выжившего дэггера и безумца... женщину в пробитой броне, без всякой защиты, с одним лучевиком против двух его непобедимых солдат. И второго безумца, который зашевелился за глыбой блэдома, приходя в сознание.
   Ну нет... Сагон почувствовал мимолетное желание встретиться с каждым из этих квиринцев один на один — оба они заслуживали такого разговора. Но пожалуй, не стоит. Пусть дэггеры уничтожат их сразу, так будет проще.
   Сагон отдал мысленный приказ.
 
 
 
   Господи, помилуй!
   Из глубин воззвал я к тебе.
   Из глубины отчаяния и безнадежности. Нет у меня больше никого, кроме Тебя. Смерть моя рядом. Прими меня, Господи!
   Что это за свет?
   Ильгет больше не ощущала усталости. Ей было очень хорошо. Легко. Это не свет, только ощущается так. Святая Дара подошла к ней. Ильгет стояла на коленях.
   Невесомая рука легла на ее голову.
   — Ильгет...
   — Моли Бога обо мне, — только и шевельнулись губы.
   А где дэггеры? — мелькнула мысль. Но тут же и погасла. Неважно.
   Святая Дара смотрела не с радостью. Горестным был ее взгляд. Горестным, но не осуждающим. Почему?
   — Ильгет, ты все понимаешь теперь?
   — Да... я все понимаю.
   — Ты вернешься еще, — сказала святая Дара.
   — Как будет воля Его... Как Он решит, — ответила Ильгет. Не голосом. Но святая Дара поняла ее.
   — Терпи, девочка, — сказала она. И все, ничего больше. Огонь вокруг. Вверху дэггеры, только теперь уже совсем не страшно. И откуда-то снизу — огромная темная фигура, рывком... Арнис! Живой. Впрочем, Ильгет знала, что он жив. Рывком поднялся, заслонил Ильгет собой, и начал палить из своей «Молнии»...
   А Ильгет все так же стояла, и ей не было страшно. И ничто уже не важно, не существенно. Все будет так, как захочет Он... Стрелять вот только, жаль, не из чего.
   Но Арнис смог — один из дэггеров разлетелся на клочья, черная слизь теперь заливала их.
 
   ...Мира сжала виртуальный шарик, активировала лазер и точным, ювелирным движением заставила луч скользнуть по дэггеру. Все, ландер ушел вверх и дальше, оставив далеко внизу поле боя.
   ... На котором двое в разорванных, залитых грязью бикрах, тяжело дыша, еще не веря в спасение, замерли под падающим на них дождем из разорванных останков последнего дэггера.
   По колено в коричневой жиже.
   «Облако, — услышал Арнис свой позывной, вздрогнул, — Облако! — кричал веселый голос, — я Роща, я иду! Через пять минут буду у тебя. Дай пеленг на посадку!»
   — Ландеры идут, — тихо сказал Арнис, — кажется, Иль, все хорошо.
   — Арнис, — сказала она. Удивительно четко.
   Она теперь все понимала. Хотелось лишь одного — чтобы это состояние, когда понимаешь ВСЕ, продлилось как можно дольше. Ильгет знала, что так не будет.
   Знала, что важно сделать самое главное, пока это состояние длится.
   Ильгет положила руку на плечо Арниса. Поверх пятнистой, залитой грязью брони.
   У него тоже нет лицевого щитка. Хоть и ксиор, но самое уязвимое место бикра. К сожалению. Левая щека обожжена, но пока Арнис этого не чувствует. Слегка задело пламенем. Пока еще боль не ощущается, из-за шока.
   Губы шевельнулись. «Иль».
   Да все нормально, Арнис, как ты не понимаешь? Я почему-то не могу говорить. Но ты пойми, просто пойми, что я была дурой. Идиоткой. Что я ничего не понимала. Теперь я знаю все.
   Глаза. Темно-серые. Ошеломленные. Ильгет сбросила шлем. Какая теперь разница. Дышать тяжело, но это все равно.
   Последняя мысль — «Святая Дара!» — и благодарность.
   Губы сомкнулись. Земля вздрогнула под ногами.
   Я люблю тебя, Арнис.
 
 
 
 
   В бою против двух десятков дэггеров была убита Лири.
   Шансов выжить у нее — одной в том бою — почти не было. Катапультировавшись из сбитого ландера, Лири была сожжена в воздухе.
   Акция была закончена весной, и корабль стартовал к Квирину. Но даже Пасху не праздновали. Почти. Данг лежал в своей каюте, где пустовала койка Лири, почти не выходя оттуда. Рядом с ним сидели по очереди, как с раненым. На всякий случай.
   Арнис с Ильгет сидели вместе, сцепив руки.
   Ильгет смотрела на Данга, его глаза — черные островки боли. Хотелось дать ему атена. Хотелось сделать хоть что-нибудь! Он двигался, говорил что-то, делал — а глаза оставались застывшими, замершими, будто вовнутрь глядели.
   Она просто смотрела в лицо Данга, старательно выжимая из сознания всякую мысль о Лири, которую ведь она тоже любила... но об этом потом, потом, позже. Глаза в глаза. Давай поговорим о детях. У бабушки... жаль, что моих родителей нет, они давно эмигрировали на Капеллу... у ЕЕ мамы — у нее кроме наших, еще восемь внуков.
   Конечно, я тебе помогу, Данг, я же люблю твоих ребятишек, они мне как свои... своих-то у меня нет. Будешь приводить их, я их буду брать на выходные. С удовольствием. Они у тебя такие замечательные.
   (Как ты думаешь, гореть заживо — это больно? Наверное, это было недолго, хотя... Прекратить. Немедленно прекратить).
   Глаза в глаза. Боль. Сострадание.
   Анри очень серьезный парень. Очень любит порассуждать. Одно время его очень беспокоил вопрос, куда он попадет после смерти. Ему очень трудно было объяснить, что Бог милосерден, что Он прощает всех...
   Взгляд Данга снова поплыл. После смерти. Но это хорошо, как раз хорошо, пусть думает о том, что Лири жива, ведь это правда...
   Ах, какая там правда, истина в том, что нет для меня больше жизни без нее. Но я молчу об этом.
   Ну вот, Данг, а еще мне нравится, как Лайна танцует. У нее удивительное чувство ритма, пластика хорошая. Может быть, это талант.
   Данг смотрел в глаза Ильгет. Арниса. Это сочувствие было — как атен. Оно позволяло забыть на какое-то время. Он молился вместе с ними. Он соглашался, что да, что Лири, конечно же, лучше там, где она сейчас, что смерти нет... Он держался за руку Ильгет, вцепившись, словно тонул, и она вытягивала из воды. Из этой тягучей, слишком тяжелой воды, не дающей плыть. Тянущей на дно. И как хорошо было бы — утонуть... только так, чтобы потерять сознание.
   Он знал, что если они уйдут — он пойдет на дно. И ему там будет нечем дышать. Но и умереть он не сможет. Сознание не уйдет.
   Ты поесть не хочешь, Данг? Уже обедать пора.
   Может, попозже немного?
   Есть совершенно не хочется. Это действительно нужно?
   Может, пойдем, прогуляемся немного, сходим на Палубу?
   Нет! Я не хочу никуда выходить отсюда. Короткий взгляд, как крик о помощи — на стену, где портрет ее... Ее еще с длинными волосами, светлыми, еще на Квирине, когда она кормила Лайну. От нее страшно отойти — вдруг вот выйдешь, и этот портрет исчезнет тоже... глупость. Просто не хочется выходить никуда.
   — Ну ладно, ладно, посиди здесь. Ничего страшного, — Ильгет гладит его по руке.
   Дверь отползла в сторону. Кто это? — а... Мира. Садится рядом. Арнис с Ильгет прощаются, выходят.
   Глаза Миры не похожи — они другие совсем. Черные и чуть продолговатые, с короткими ресницами. Но она смотрит точно так же, как смотрела Ильгет. Как Арнис.
   Она тоже мне родная. Родная. Я не один. Одиночества нет...
   — Данг, ты прогуляться не хочешь? А ты ведь на Артиксе был? А я вот ни разу... Слушай, давай с нами на Маттис, у нас там живет мама мужа, мы часто летаем. Возьмешь детей, и все вместе...
 
   В коридоре Ильгет уткнулась в плечо Арнису и заплакала.
   Она знала, что плачет только потому, что Арнис рядом. Раньше она бы не сделала этого. А теперь вот есть кому уткнуться в плечо. Кто прижмет и погладит по волосам. Поплакать навзрыд, потому что Лири... Светлая, красивая Лири. Королева. Как ей, наверное, было страшно и больно умирать.
   — Пойдем, Иль. Пойдем на Палубу.
   Они не набрасывали шлемов, хоть это и против правил. Сели у ксиоровой стены, под пронизывающим светом миллиардов звезд.
   — Иль, я забыл совсем с утра.
   На ладони Арниса лежат два колечка. Из ретанового провода — из катушки в сплетении. Отмотал немного от запаски.
   — Дай мне руку.
   Вот тоненькая кисть Ильгет — в его руке. Колечко скользнуло на средний палец. Арнис поцеловал руку.
   — Давай и я тебе надену. Радость моя, — шепчет она, и второе колечко, побольше, охватывает его палец. Арнис замирает от прикосновений, и в этот момент кажется, что жизнь не кончится никогда.