Оба замерли. Брижит решила, что бой окончен. Вдруг, к ее изумлению, Лютор расхохотался. «Ну что это за люди?» — едва успела подумать девушка, и в следующее мгновение увидела, как отец выбил меч из руки сына и приставил свой к его груди.
   Роланд отбросил щит в сторону, молча признавая поражение, и тогда Лютор опустил оружие.
   — Ранив врага, тебе следовало добить его, Роланд, — усмехнулся он, — а не осведомляться, не сделал ли ты ему больно.
   — Если бы ты был моим врагом, старик, я бы не преминул добить тебя, — огрызнулся сын.
   — Тогда в следующий раз я приму это к сведению, а сейчас признаю ничью. Да… на сей раз победителя меж нами нет. Ты согласен?
   Роланд кивнул и тут же язвительно усмехнулся. Указывая на плечо Лютора, он сказал:
   — Тебе придется подлечиться.
   — Я едва ощутил эту царапину, — проворчал отец, оглядывая фигуру сына и замечая, что из-под его лат показалась кровь. — А вот тебе понадобятся нежные ручки твоей прекрасной служаночки.
   Роланд огляделся вокруг и увидел Брижит, смотревшую на него. Она была прекрасна, как само утро, волосы свободно ниспадали на плечи, блестя в лучах солнца, словно золотые нити. Она смущенно опустила глаза, и Роланд почувствовал себя зачарованным, забыв даже о боли в мускулах. Но его вернул к реальности грохочущий смех отца.
   — Да ты просто, раздеваешь бедную девушку своим жадным взглядом, мой мальчик, — упрекнул он сына. — Разве нельзя подождать, пока вы останетесь наедине?
   Роланд покраснел.
   — Ты порадовал меня сегодня, — добавил Лютор. — Это сражение достойно моего ученика, ведь я вижу, что твоя рана еще не совсем зажила, Вдобавок к моим урокам ты приобрел собственный опыт.
   Роланд не знал, что отвечать. Впервые отец столь щедро хвалил его. К счастью, не дожидаясь ответа, . старик повернулся и пошел прочь, оставив озадаченного рыцаря посреди двора. Да уж, Лютор изменился. Может быть, он просто постарел.
   Все зрители удалились вслед за хозяином замка, Брижит осталась наедине с Роландом.
   — Что ты наделал? Твоя рана открылась, — принялась бранить она его. Рыцарь только виновато улыбнулся:
   — Я же не нарочно. Ты мне поможешь?
   — Мне придется помочь тебе, поскольку желающих больше нет, — строго сказала она.
   — Чем ты так встревожена? — нерешительно. спросил он.
   — Тобой! — всплеснула руками Брижит. — И безрассудством, свидетельницей которого я была!
   — Но это всего лишь соревнование, cherie.
   — Это не похоже на простое соревнование. Это сумасшествие какое-то, — горячо отвечала она. — Вы могли просто поубивать друг друга!
   — Мы боролись не насмерть, Брижит, — терпеливо объяснял Роланд. — Это была проверка силы, не больше. Разве французские рыцари не делают то же самое?
   — Ну, делают, конечно, — неохотно согласилась девушка, — но не столь яростно. Вы же сражались, словно ставкой в этой схватке была ваша честь.
   Роланд усмехнулся:
   — В каком-то смысле так оно и было. Мы действительно боремся до последнего. Лютор добивается, чтобы каждый его ученик был лучшим бойцом. Он настоящий мастер войны, и, по правде говоря, мне до сих пор не удавалось так долго продержаться против него.
   — Но сегодня ваши силы были равны, — отметила Брижит. — Даже я это поняла. На самом деле ты победил бы отца, если бы не остановился.
   — Ты понимаешь, что только что похвалила меня, cherie? — поддел ее Роланд. Он улыбался, глядя, как зарделась Брижит.
   — Я… я…
   — Не надо, — сказал он с притворной строгостью. — Не стоит портить единственную похвалу, случайно сорвавшуюся с твоих губ, резким ответом. Будем благодарны и за это.
   — Ты шутишь со мной, Роланд, и меняешь тему, когда тебе удобно.
   — Это был утомительный сюжет, — уклончиво сказал он. — И кроме того, мы уже потратили достаточно времени. Я начинаю думать, что ты решила обескровить меня, задерживая здесь спорами.
   — Не такая уж плохая идея, — пошутила Брижит. — Ну пошли. Моя комната рядом.
   — Нет, надо сменить одежду, и там, в моем сундуке, найдется, чем перевязать рану. Не поможешь ли ты мне добраться до моей комнаты?
   — Ты не можешь идти сам? — в ее глазах застыло удивление.
   Роланд кивнул в ответ.
   — У меня такое чувство, что я не способен пошевелить ни единым мускулом, — притворно простонал он. — Но если ты хотя бы протянешь мне руку, cherie — Мою руку? — удивилась Брижит. — Что-то я тебя не понимаю.
   — Тогда тебе просто следует идти за мной, — сказал он, схватив ее за запястье, и потащил в сторону дома, на сей раз, однако, стараясь не причинить ей боль.
   Покои Роланда представляли собой ужасное зрелище. Брижит стояла, оглядывая один за другим открытые сундуки с разбросанной одеждой, неубранную постель и смятую циновку на полу. На мраморной столешнице и единственном стуле с высокой спинкой толстым слоем лежала пыль, а все стены были в копоти.
   — Ты что, в самом деле здесь спишь? — брезгливо промолвила Брижит. Он ухмыльнулся:
   — Комнатой никто не пользовался уже много лет, а сегодня утром я очень торопился. Но уборка не займет у тебя много времени.
   — У меня? — воскликнула Брижит и изумленно посмотрела на него Роланд вздохнул:
   — Пожалуйста, Брижит, не начинай все сначала. Не слишком ли долго приходится уговаривать, чтобы ты немного позаботилась обо мне?
   Девушка колебалась. Он просил, а не требовал, и этого было достаточно, по крайней мере на сегодня.
   Она повернулась к одному из разоренных сундуков, чтобы найти ненужную вещь, подходящую для перевязки. Роланд заулыбался. Наконец-то Брижит оказалась в его комнате без своего верного стража — Вольфа. К тому же у нее было неплохое настроение.
   — Какой цвет мне к лицу, cherie?
   — Синий наверняка подойдет и, может быть, темно-коричневый. Да, пожалуй, это будет неплохо.
   — Значит, ты не откажешься сшить мне парочку рубах? У меня их так мало.
   — Ты не подкупишь меня своим невинным взором. Я выполню твою просьбу, но только чтобы доказать, что умею шить. Не подумай, что я собираюсь стать твоей рабыней.
   Она выбрала старую коричневую рубаху, завершила перевязку и повернулась, чтобы уходить, но услышала оклик Роланда:
   — Не убегай так сразу.
   — Почему? — ее голос нервно зазвенел.
   — Брижит, пожалуйста, успокойся и не подбирайся к двери. Я не собираюсь тебя насиловать, — вздохнул он. — Неужели ты так сильно меня боишься?
   — Да, — призналась она честно, и от этого рыцарь нахмурился.
   — Я был так груб с тобой? — Когда она не ответила, он продолжил:
   — Ты считаешь меня жестоким человеком, Брижит?
   — Ты действительно жесток, — снова честно призналась она, — и слишком вспыльчив. А твои манеры оставляют желать лучшего.
   — Но и ты тоже не сахар, — заметил он. Брижит улыбнулась:
   — Да, я знаю, у меня много недостатков, и я их признаю. Но мы обсуждали твои, а ты, похоже, вовсе не собираешься замечать их.
   Он поднял руку и дотронулся пальцами до ее щеки.
   — Но для тебя я готов измениться. Последовала длинная пауза, а потом изумленная девушка спросила:
   — Зачем?
   — Чтобы почаще видеть твою улыбку.
   — У меня так мало поводов улыбаться, Роланд, — откровенно призналась она.
   — Будет больше.
   Но глаза Брижит потемнели, и она отстранилась:
   — Ты опять играешь со мною?
   — Да нет, я абсолютно откровенен, — сказал он проникновенно и тут же, обняв ее, поцеловал, сначала нежно, чтобы не напугать, а затем более страстно. Она в самом деле перепугалась и уперлась в него руками. Но Роланд не отпускал, а прижимал ее к себе все сильнее. И когда она коснулась его грудью, он вдруг вспыхнул. Девушка рванулась вниз и оказалась зажатой между его ногами, отчего он только сильнее распалился. Но Брижит продолжала сопротивляться, а Роланд все не выпускал ее из объятий. Его губы коснулись пленительной ямочки на шее.
   — О, Брижит, я так хочу тебя, — выдохнул он ей в ухо.
   — Роланд, ты же сам сказал, что не будешь меня насиловать. — Она упиралась из последних сил.
   — Позволь мне любить тебя, — страстно шептал он. — Позволь, Брижит.
   Он поцеловал ее снова, прежде чем она успела что-то ответить, но в конце концов ей удалось освободить рот.
   — Роланд, ты делаешь мне больно! — закричала она. Он отстранился немного, чтобы посмотреть на нее, и увидел ранку на алых губах.
   — Черт возьми, Брижит, почему ты такая хрупкая? — пробормотал он.
   — Можешь поверить, что это не нарочно, — ответила она дрожащим голосом. — Меня вырастили в нежности. У меня чувствительная кожа, и я не привыкла к такому обращению.
   Он поднял лицо Брижит за подбородок и осторожно прикоснулся пальцем к ее губам.
   — Я не хотел, прости.
   — Я допускаю это, но ты пытаешься меня принудить.
   Роланд виновато улыбнулся. — Я ничего не могу с собой поделать.
   Брижит вдруг вскипела:
   — Так ты снова станешь обвинять во всем меня? Разве я опять появилась перед тобой в мокрой одежде, прилипшей к телу?
   — Нет.
   — Тогда скажи, что же я сделала на этот раз, чтобы мне случайно не повторить свою оплошность? — горячо выкрикнула она.
   Роланд рассмеялся от души:
   — Ах ты, моя маленькая наивная драгоценность. Я воспламеняюсь от одного твоего присутствия. Разве не знаешь сама, как ты красива?
   — Значит, мне нельзя оставаться с тобой.
   — О нет, Брижит, — ответил Роланд, медленно, но решительно покачав головой. — Ты — мечта любого мужчины, но принадлежит это сокровище только мне одному. Я никому тебя не отдам.
   — Я не твоя, Роланд. — Она вырвалась из крепких объятий и попятилась на несколько шагов. — И никогда не буду твоей.
   Рыцарь ударил себя кулаком по бедру.
   — За что ты так меня ненавидишь?! — воскликнул он в отчаянии.
   — Ты сам знаешь.
   — Но я же сказал, что изменюсь.
   — О да, сказал и тут же снова сграбастал меня. После этого я не могу верить тебе.
   — Ты слишком строга, Брижит. То, что сейчас произошло, было сильнее меня.
   — И что, мне теперь придется жить в постоянном страхе? Отвечай же, Роланд.
   Рыцарь заметно помрачнел. Он не мог дать слово, что никогда больше не принудит ее. Не то чтобы ему самому Нравилось насилие. Просто после этого случая он понял, что не может владеть собой, когда дело касается Брижит. Но, черт возьми, он действительно не хотел, чтобы девушка боялась его. И его злила вся эта ситуация.
   — Так что же, Роланд?
   — Не дави на меня, девчонка! — рявкнул он, глянув на нее в крайнем волнении.
   — Но мне нужен твой ответ. — Голос Брижит звучал решительно, а глаза умоляли.
   — Мне надо подумать. А теперь идем, — резко сказал он. — Пора к столу.

Глава 20

 
   К завтраку собралось не так много народу, как вчера вечером. Лютор пригласил Роланда присоединиться к нему, а Брижит направилась в поварню — довольно обширное пространство возле очага, где хранили припасы и готовили пищу. Здесь же держали всю кухонную утварь: железные сковороды и кожаные мехи, горшки с солью и короба с хлебом. Высокие пивные кружки и серебряные кувшины стояли на полках, а бочонки с крупой — под ними, вдоль задней стены. На массивном столе возле самого входа были расставлены блюда с сыром и свежеиспеченным хлебом. Рядом висел громадный мех, наполненный яблочным сидром.
   Не дожидаясь, пока ее попросят, Брижит принесла большую порцию сыра и хлеба Роланду и, поставив еду на стол, поспешно покинула его. Она села возле огня, где челяди раздавали ячменно-овсяную похлебку, и Года принесла ей миску вместе с ломтем грубого хлеба. Это была пища для слуг, но Брижит не возражала. Она слишком погрузилась в свои мысли, чтобы привередничать.
   Как только Роланд закончил трапезу и вышел из зала, девушка спросила у Годы, где можно раздобыть хорошее мыло и тряпки, а потом поспешила со всем этим в комнату своего рыцаря. Здесь она провела день, моя и приводя все в порядок. У владельца покоев оказалось немного личных вещей, зато сундуки были набиты различными ценностями: редкой стеклянной посудой, самоцветами и золотом, восточными гобеленами и таким количеством отличной одежды, что Брижит даже подумала, не собирается ли он торговать всем этим добром.
   Она превратила комнату в удобное и привлекательное обиталище. Окна были затянуты бычьим пузырем, который предохранял от холода и позволял тусклому свету проникать внутрь. На пол девушка бросила медвежью шкуру, согревавшую ноги и выглядевшую гораздо привлекательнее циновок. На большой кровати лежали пуховые подушки, льняные простыни и толстое одеяло из гагачьего пуха.
   Брижит оставила уборку кровати напоследок, поскольку не могла заставить себя даже подойти к ней близко. Девушка то и дело возвращалась к мысли о том, как долго сможет избегать этой постели. Ведь Роланд показал достаточно ясно, что рано или поздно намерен затянуть в нее Брижит.
   Она заволновалась, когда свет за окном померк и подошло время возвращаться в обеденный зал. Насколько проще было с Роландом во время их путешествия. Сталкиваясь с его грубостью, она по крайней мере считала себя в праве отвечать ему тем же. Но здесь, дома, он сильно изменился. Это выбило ее из привычной колеи, и девушка не знала больше, как себя вести.
   Она вернулась в зал с твердым намерением бежать из Монтвилля как можно скорее. Сама природа против нее, но тут уж ничего не поделаешь: лучше замерзнуть насмерть, чем остаться игрушкой Роланда.
   Даже в переполненном помещении Брижит сразу заметила его отсутствие. Она взяла свою еду и устроилась на пустой скамейке у стены, намереваясь закончить обед до появления Роланда. Ей хотелось поскорее обслужить рыцаря и отправиться к себе. Если сказанное им — правда и она зажигает его одним своим присутствием, то ей осталось провести в страхе только одну эту ночь, а утром она убежит.
   Брижит заметила Вольфа возле господского стола. Сам Лютор бросал ему мясные обрезки. Но как только пес увидел свою хозяйку, он сразу же прибежал и уселся рядом. Брижит приветливо улыбнулась ему. Тут же подбежала другая собака, привлеченная запахом съестного, но Вольф отогнал ее и снова уселся у ног девушки.
   Она наклонилась и погладила своего любимца.
   — Я вижу, тебя привечает сам хозяин. Но не слишком-то привыкай к этому жилью — нам недолго здесь оставаться. — Пес лизнул ее руку, и она предупредила его:
   — На этот раз ты не остановишь меня, Вольф.
   Тут Брижит поняла, что говорит вслух, и быстро огляделась. Слава Богу, рядом никого не было. Она снова обвела взглядом зал, проверяя, не вошел ли Роланд, пока она отвлеклась. Но его все еще не было.
   За господским столом сидел красивый молодой рыцарь, которого Брижит раньше не видела. Она на какое-то мгновение задержала на нем взгляд, но молодой человек сразу почувствовал его и оглянулся с улыбкой. Потом он встал и подошел к незнакомке.
   — Миледи, — поклонился он, — мое имя — сэр Ги де Фалез. Я не знал, что в замке гости.
   Теперь Брижит поняла, кто это. Это вассал Лютора, тот самый, который был послан, чтобы найти Роланда и вернуть его домой.
   — Разве никто не сказал вам, кто я такая, сэр Ги? — приветливо спросила Брижит.
   — Я только что вернулся из дозора, сударыня, — объяснил Ги и широко улыбнулся. — Эти стены никогда еще не видели такой красавицы. Со стороны Лютора было большой оплошностью не представить меня вам, — зеленые глаза юноши сияли.
   — Вы очень любезны, — застенчиво произнесла Брижит.
   — Скажите же мне, — улыбался Ги, — как вас зовут, прекрасная незнакомка?
   Брижит колебалась. Этот юноша назвал ее миледи. Он действительно думал, что она знатная дама. Так почему же не рассказать правду?
   — Мое имя — Брижит де Луру, — спокойно и с достоинством произнесла она.
   — Кто же ваш сюзерен? Возможно, я его знаю?
   — Мой повелитель — граф Арнульф Беррийский. — Она говорила так, словно никто не смел в этом сомневаться.
   — Вы здесь вместе с ним?
   — Нет.
   — Ради Бога, не говорите, что вы приехали сюда с вашим мужем.
   — У меня нет мужа, — ответила Брижит и тут же решила выложить всю правду. — Меня привез сюда Роланд. Против моей воли.
   — Роланд? Не понимаю, — молодой человек был удивлен и сконфужен.
   — Это сложно объяснить, сэр Ги, — произнесла Брижит, словно испытывая неловкость. Рыцарь присел рядом.
   — Но вы должны мне все рассказать. Если Роланд похитил вас…
   — Тут виноват не один Роланд, — с грустью признала она. — Видите ли, мой отец был бароном, владельцем Луру, а после его смерти титул унаследовал мой брат, — так начала свою историю Брижит. Ги смотрел на нее во все глаза, пока она не закончила рассказ.
   — Но Роланд не дурак, — возразил рыцарь. — Как можно было не заметить, что вы не похожи на простолюдинку? Мало ли что наболтала Друода? Брижит только вздохнула:
   — Было еще много всяких вещей, которые заставили его поверить Друоде, а не мне.
   — Значит, надо открыть Роланду глаза, — казалось, пылкий юноша уже готов действовать.
   — Я пыталась, сэр Ги, но тщетно. Роланду удобно оставить меня в положении служанки, и, думаю, он предпочитает не замечать правды только потому, что так ему проще.
   Ги улыбнулся, услышав столь меткую характеристику своего друга.
   Массивная парадная дверь зала распахнулась, и вошел Роланд. Брижит поспешно поднялась, сразу усомнившись в том, что откровенность была разумна. Но в конце концов разве она сказала не правду? Сэр Ги поверил ей. Может быть, он ее защитит.
   — Вот и он, — сказала Брижит вслух. — Я должна подавать на стол.
   Ги резко поднялся:
   — О нет, мадемуазель Брижит, вы не можете прислуживать, как простая служанка.
   — Но я должна, — ответила Брижит, — или он меня побьет.
   Лицо Ги налилось яростью, он повернулся и пошел прочь. А Брижит положила на блюдо кровяной колбасы, добавила немного дичи и быстро оглянулась как раз в тот момент, когда Роланд радостно приветствовал Ги, а друг холодно отвечал ему.
   Брижит понесла еду и пиво к господскому столу, украдкой бросая взгляды на двух рыцарей, голоса которых звучали все громче и напряженнее. Спорщики привлекали внимание все большего числа окружающих, а девушка все сильнее волновалась. Если бы только можно было слышать их разговор! Но она не смела приблизиться к ним.
   — Что за кашу ты заварила? — раздался голос Лютора совсем рядом с нею.
   У Брижит перехватило дыхание, и она повернулась к сидевшему за столом хозяину замка.
   — Я не понимаю, о чем вы говорите, милорд, — ответила она твердо, но так и не смогла поглядеть ему в глаза.
   — Я видел тебя с моим вассалом, а теперь он спорит с моим сыном. Эти двое — старые друзья, девчонка. До сих пор они не ссорились.
   — Я не сделала ничего, о чем могла бы пожалеть, — решительно заявила Брижит, ставя блюдо на большой дубовый стол.
   Лютор поднялся со своего места и отвел ее в сторону:
   — Что бы ты ни натворила, для тебя будет лучше, если дело не закончится поединком. Я не собираюсь терять хорошего бойца, тем более накануне серьезного сражения.
   — Неужели для вас сын — всего лишь еще один хороший боец?
   — Я говорю о Ги, девчонка, потому что точно знаю, кто победит. Если бы из-за тебя опасность грозила моему сыну, я бы заживо содрал твою шкуру, невзирая на твое происхождение.
   Глаза Брижит чуть не выскочили от изумления. Он все давно понял! Черт его побери, он понимал, что она из знатного рода, и все же потакал Роланду. Он не остановил это беззаконие, хотя знал о нем.
   — Я вас презираю! — взорвалась Брижит. — Вам известно, кто я такая, и все же вы поощряете эту несправедливость!
   Лютор усмехнулся:
   — Для меня это не важно. Роланд обращается с тобой как со служанкой, значит, ты служанка и есть. Я не стану разубеждать его.
   — Но это не так! — закричала Брижит.
   — Постарайся понять меня, барышня. Человеку нужен наследник, который займет его место после смерти. Но, кроме того, сейчас мой сын должен быть подле меня, чтобы защитить владения. Я горжусь тем, что сделал из него. Несколько лет назад в безумии я чуть не лишился единственной опоры Монтвилля, и только приближающееся сражение с зятем позволило вернуть Роланда домой. И теперь, когда он здесь, я не могу рисковать поссориться с ним снова.
   — Брижит!
   Девушка съежилась от громового окрика и повернулась к подходившему Роланду. На его лице застыла маска бешеной ярости. Брижит почувствовала дрожь в коленях.
   — Ах, барышня, — сказал Лютор почти грустно, — боюсь, сейчас ты все-таки пожалеешь о сказанном.
   Она сверкнула глазами:
   — И вы, конечно, позволите ему меня избить, не так ли?
   — Я не имею права вмешиваться, девочка моя, — сказал старик и отвернулся.
   — А ну-ка, не прячься возле моего отца, — гремел Роланд, — Он тебя не спасет.
   Брижит старалась говорить как можно спокойнее, отчаянно скрывая свой ужас:
   — Я и не ожидала этого. Он только что сказал, что одобряет все твои действия.
   — Значит, ты просила о помощи?
   — Нет, Роланд, — вмешался Лютор, — она ни о чем не просила. Я заговорил с нею первым.
   — Не защищайте ее, мой господин, — холодно предупредил Роланд.
   Лютор колебался всего мгновение, а затем кивнул и оставил их наедине. Роланд схватил Брижит и замахнулся, собираясь ударить. Девушка испугалась и, вместо того, чтобы вырываться и убегать, бросилась к нему. Вцепившись в его одежду, она прижалась так крепко, что ощутила жар его твердого, несокрушимого тела.
   — Если ты хочешь побить меня, Роланд, возьми плеть, — зашептала она. — Я не перенесу удара твоего кулака, особенно теперь, когда ты так зол. Ты просто убьешь меня.
   — Черт! — зарычал он, пытаясь разжать ее пальцы, но ужас намертво сковал их.
   — Нет! Ты разъярен и не знаешь собственной силы. Или ты хочешь покончить со мной первым же ударом?
   — Идем, Брижит, — скомандовал Роланд, но его гнев уже начал рассеиваться.
   Девушка сразу заметила изменения в его голосе. Мускулы слегка расслабились, и в его глазах Брижит прочла знак того, что буря миновала. Но тут же она отпрянула — одни страхи сменились другими.
   — Я… я не хотела бросаться к тебе, — неубедительно пробормотала она. Роланд вздохнул:
   — Отправляйся в свою комнату. Для одного дня ты натворила уже достаточно бед.
   — Я не хотела этого, — заметила она рассудительно. Но глаза рыцаря потемнели, а тело вновь стало жестким. — Убирайся с глаз моих, женщина, а то я передумаю!
   Брижит подозвала Вольфа и направилась к выходу, который вел к конюшне, потому что центральную тяжелую дверь она все равно не смогла бы открыть. Едва оказавшись за стенами зала, она задрожала. Как близко было ужасное избиение! Но почему Роланд так разозлился? О чем они говорили с сэром Ги?
   Проходя мимо конюшни, Брижит увидала, что, кроме коня Роланда, там стояли еще четыре лошади, которых прежде ей не приходилось видеть. Они, конечно, принадлежали сэру Ги и его товарищам. Но все равно. Для побега хватит и одной, чья бы она ни была.
   Прежде чем пройти через двор от конюшни к своему скромному жилищу, Брижит пониже надвинула капюшон и поплотнее завернулась в плащ. Снег в тот день не шел, однако дул ледяной ветер. В такую погоду трудно бежать. Но девушка была настроена тверже, чем когда-либо прежде.
   В комнате было холодно и темно: сегодня никто не принес углей, а такая роскошь, как свеча, слугам не полагалась. Так что, оказавшись в кромешной тьме, Брижит оставалось только лечь в постель. По крайней мере в кровати она согреется. Девушка не стала снимать платье, чтобы не тратить времени на одевание, когда придет час побега.
   Услышав возню Вольфа в потемках, она шикнула:
   — Ложись и спи, пока можешь. Когда мы убежим отсюда, отдыхать не придется. А это случится скоро, мой дорогой, как только в замке все стихнет.

Глава 21

 
   Несколько часов спустя Брижит поднялась, надела пару лишних платьев, чтобы было потеплее, и собрала все одеяла, имевшиеся у нее в комнате. Она направилась прямо к конюшне и даже не пыталась раздобыть пищу, чтобы никто случайно не заметил, как она крадется по залу. В охотничьих способностях Вольфа его хозяйка не сомневалась и надеялась только на них. А огниво еще тогда, в лесу, ей дал Роланд — прекрасное огниво.
   К счастью, четыре новые лошади все еще стояли в конюшне, так что ей не придется связываться с гигантским конем Роланда. И слава Богу, потому что Брижит опасалась не одних только размеров этого животного. Если бы она бежала на Хане, его владелец ни за что не оставил бы поисков — ведь боевой конь ценится гораздо дороже, чем любой раб.
   Соседи Хана по стойлу сильно уступали ему в росте.
   Один из них, каурый мерин, показался Брижит самым надежным. Он спокойно стоял, пока девушка седлала его. Привязав к седлу вещи и взяв лошадь под уздцы, она осторожно вышла в темный внутренний двор.
   Тут начались ее тревоги. Брижит было известно, что в каждой крепости, помимо охраняемых главных ворот, есть хотя бы одна запасная дверь, но найти ее бывает нелегко. Скорее всего она — потайная. Так, например, на случай осады, в Луру был подземный ход, о котором знали немногие.
   — Идем, Вольф, — прошептала Брижит. — Нужно найти выход отсюда. Помоги мне. Ищи дверь. Только тихо.
   Они направились влево от помещений для прислуги и двинулись вдоль стены к задним дворам. Здесь располагались загоны для скота и огромная, каких Брижит не приходилось еще видеть, конюшня, в которой, наверное, и держали знаменитых нормандских лошадей. Ведя коня в поводу, девушка медленно продвигалась вдоль стены, а Вольф рыскал впереди.