Я сочувственно посмотрела на него, но от расспросов воздержалась. Недомогания – вещь довольно интимная, не о каждой хвори можно поведать малознакомому человеку. Да и не больно-то хотелось услышать подробный рассказ, к примеру, об анальных трещинах. Не к столу, во всяком случае.
   Я отцепилась от скучного Трофимова и сосредоточилась на том, чтобы не дать Масяне разгромить ресторанный зал. Ребенку чрезвычайно понравились хрустальные солонки и перечницы, и он не поленился стянуть их с четырех соседних столиков, а потом принялся сооружать башни. Обслуживающий персонал наблюдал за строительными работами с плохо скрытым недовольством. Предвидя, что нас вот-вот отругают, я поторопилась вывести ребенка во двор.
   В дверях нас остановила тетка-экскурсовод. Выглядела она получше, потому что причесала волосы и старательно улыбалась. Улыбка ее искрометным весельем не блистала, но была по-своему ослепительной – благодаря паре золотых зубов. В руках дама держала красно-зеленую скоморошью шляпу с бубенцами. Законный обладатель яркого головного убора приплясывал рядом, притопывая похожими на лыжи башмаками и наяривая на игрушечной балалайке. Очевидно, этот музыкальный инструмент был произведен на просторах Китайской Народной Республики. Он вытренькивал русский фольклорный хит «Шумел камыш, деревья гнулись» с такими этническими загогулинами, словно это шумела и гнулась младая бамбуковая поросль на брегах Янцзы и Хуанхэ.
   – Примите участие в бесплатной лотерее! – призвала меня Анна Алексеевна. – Главный приз – путевка в наш пансионат! Розыгрыш состоится через два часа в холле основного корпуса.
   – Я! Я приму участие! – с энтузиазмом вскричала за моей спиной Ирка.
   Я обернулась на голос. Услышав про халяву, подружка примчалась к нам прямиком от стойки с салатами, забыв оставить там раздаточную ложку.
   – Подержи-ка, дружок! – Ирка без церемоний сунула скомороху ложку в лохмах капусты по-корейски, что добавило парню азиатского колорита. – Ну, что я должна сделать? – спросила моя подружка. – Залезть в эту шляпу и вытащить билетик-другой?
   Она размяла пальцы так энергично, что стало ясно: если позволить ей запустить руку в клоунский чепец, она посрамит самый загребущий бульдозер и не оставит в шляпе ни единого билетика. Еще и подкладку вырвет!
   – Не надо никуда лезть! – поспешно возразила Анна Алексеевна. Видно, жизнь научила ее читать по лицам. – Наоборот, возьмите вот эту бумажечку, напишите на ней свое имя, фамилию и номер, в котором вы проживаете. А потом скрутите бумажку в рулончик и опустите в шляпу.
   – Значит, я могу записаться только один раз? – приуныла Ирка.
   – Лотерейных билетов будет ровно семьдесят шесть, точно по числу наших гостей, – твердо сказала Анна Алексеевна. – Включая маленьких мальчиков!
   С этими словами она подарила Масяне блестящую улыбку.
   – Мама, я хочу гулять! – сказал ребенок, посмотрев на незнакомую златозубую тетю с большим подозрением.
   – Извините, мы пойдем! За нас с сынишкой билетики напишет вот эта любезная дама! – сказала я Анне Алексеевне, уступая место приплясывающей от нетерпения Ирке.
   Мы обошли скомороха, который продолжал таращиться на салатную ложку, словно сомневаясь, прилично ли будет ее облизать, и вышли на свежий воздух. Мася сразу же порысил к рукотворному гроту с водопадом, а я с интересом уставилась на афишу, зазывающую гостей пансионата на вечерний концерт.
   Плакат, живо напомнивший школьные стенгазеты, был наскоро намалеван гуашью на ватманском листе, даже краска еще не просохла. Я смекнула, что намерение собрать всех гостей комплекса от мала до велика возникло у администрации внезапно, но не случайно. И разрекламированный вечерний концерт, которого, вообще-то, не было в программе, и сюрпризная лотерея были организованы для того, чтобы между прочим провести перепись населения пансионата и выяснить, нет ли недостачи. Пугать гостей расспросами типа: «Не знаете ли вы душевно нездоровую женщину, которая могла покончить с собой, прыгнув со скалы в бурное море?» – администрация, похоже, не планировала.
   Оценив изобретательность хозяев праздника, я решила не отравлять им жизнь лишними волнениями и следующие четыре часа никак не проявляла своего интереса к истории с предполагаемым самоубийством. Веселилась, как все: смотрела концерт, участвовала в лотерее, любовалась праздничным фейерверком и дегустировала коктейли, приготовленные виртуозом-барменом в режиме шейк-шоу.
   Увеселительные мероприятия закончились в одиннадцатом часу. Усталые, но довольные мы вернулись в номер и разошлись по комнатам.
   Ирка с мужем на своей половине что-то негромко обсуждали. Кажется, подружка печалилась, что не выиграла в лотерее, а Моржик ее утешал.
   У нас отбой наступил без задержки. Колян сразу завалился спать, побросав одежду на ковер рядом с просторной кроватью. Мася, в сонных глазенках которого еще угадывались сполохи фейерверка, пытался бороться за права младенцев.
   – Не хочу спать! – широко зевнув, заявил он.
   – И не надо! – сказала я, вытряхивая ребенка из одежек.
   Оказавшись на горизонтальной поверхности удобного диванчика, малыш моментально засопел. Я выключила свет, оставив гореть только бра в крошечной прихожей, машинально сгребла в охапку вещички сына и вещи мужа и прошла в санузел. Там посмотрела в зеркало, увидела себя с ворохом мужской и детской одежды и засмеялась.
   Привычка собирать разбросанные по квартире вещи Коляна и Колюшки уже стала моей второй натурой. Дома я ежевечерне стаскиваю кучу шмоток в ванную, поближе к стиральной машине, вот и в гостинице поступила аналогичным образом!
   Затевать на ночь глядя постирушку в гостиничном номере я не планировала, поэтому стала аккуратно складывать вещи. Ребенка я завтра одену во все чистое, но Колян вполне может натянуть те же джинсы и джемпер. Мы приехали в пансионат всего на пару дней и не привезли с собой чемоданы тряпок.
   Я машинально сняла с мужнего джемпера пару соринок и… мои пальцы, сложенные на манер пинцета, скрючило судорогой! На рукаве, на темно-синем велюровом шевроне, бесстыдно, нагло и вызывающе поблескивал длинный светлый волос!
   Страшные подозрения, от которых я благополучно избавилась еще до ужина, возродились с новой силой. Так-так-так! Это кто же прижимался к плечу моего благоверного патлатой белобрысой головой?
   Мой собственный волосяной покров регулярно меняет цвет под воздействием патентованных красящих средств. В настоящий момент я шатенка с легким асимметричным мелированием. И уже с полгода ношу короткую стрижку, очень похожую на мальчишескую прическу Масяньки!
   У Ирки волосы длинные, но не белокурые, а темно-русые, с рыжиной. Моржик блондин, но он стрижется под машинку, так коротко, что рядом с ним показалась бы безобразно косматой самая гладкошерстная мышка.
   Может, джемпер подцепил волосину с ковра? Но перед самым нашим вселением в номер там была произведена полная уборка, горничную с мощным пылесосом мы встретили в дверях. С другой стороны, могу поручиться, что до тринадцати часов сего дня никаких волосков и прочего мусора на мужней одежке не было, я собственноручно положила его в дорожную сумку чистым, свежевыстиранным.
   Колян надел джемпер, когда они с Моржиком отправились в бар. С этого момента и до нашей встречи в том же баре двумя часами позже я мужа не видела. Значит, гадкую волосину он подхватил именно в этот промежуток времени, потому что вечером ни с какими блондинками не общался, все время был со мной. Возникает закономерный вопрос: сидел ли мой муж в баре с Моржиком все те два часа, на которые у него нет алиби, или же куда-то отлучался? Как бы это выяснить? Может, вломиться на половину Максимовых, чтобы растолкать и жестоко допросить Моржика? Боюсь, он мне ничего не скажет. Проклятая мужская солидарность!
   Я топталась, кусая ногти, на резиновом коврике у ванны, не зная, что мне предпринять, когда незапертая дверь санузла бесшумно приоткрылась и в нее сунулась рыжеволосая голова.
   – Ленка, ты не спишь? – шепотом спросила Ирка. Она была завернута в коричневое шерстяное одеяло и походила на бурого мишку среднего размера. – Отлично!
   – Лучше некуда! – мрачно ответила я.
   – Что случилось? – Подружка внимательно посмотрела на меня и сокрушенно покачала головой. – Вижу, что-то ужасное! Пойдем, расскажешь.
   Мы на цыпочках, чтобы не разбудить Колянов, проследовали через комнату на балкон, плотно прикрыли за собой стеклянную дверь и опустились в пластмассовые кресла.
   Нас обещали поселить в номере «с видом на море» и не обманули – наш балкон действительно был обращен в сторону морских далей. К сожалению, собственно море по большей части закрывали высокие деревья, растущие вдоль набережной, так что ночью с балкона открывался превосходный вид на неопределенную темную массу. Зато нас не беспокоили многочисленные разноцветные огни парковых фонарей и иллюминированных зданий – они остались по другую сторону корпуса.
   – Весьма уединенно, – отметила этот момент Ирка, устраиваясь поудобнее. Шерстяное одеяло добавило подружке объемов, и она с трудом поместилась в кресле, не рассчитанном на особо крупных Винни Пухов. – Итак, я тебя слушаю. Что случилось?
   Стараясь не шмыгать носом и безжалостно давя вскипающие на глазах слезы, я рассказала подружке о том, что меня терзало. Начала с утреннего явления блондинки в наш мирный дом и закончила обнаружением белобрысой волосины на мужнем джемпере.
   Ирка внимательно выслушала меня, но не стала утешать. Видно, решила, что словами, как и слезами, горю не поможешь. Годы тесной дружбы позволили Ирке неплохо разобраться в моем характере, и она знает, что для меня лучшим лекарством от тоски и грусти является активное действие. Причем диапазон действий может быть весьма широк – от ручной стирки до мордобоя. Главное, чтобы занятие было энергоемким.
   – Ты говоришь, эта дамочка живет там? – Ирка кивнула на перегородку, разделяющую балконы.
   – По моей версии, в соседнем номере, – подтвердила я.
   – Так. Сиди тут, – подруга выбралась из кресла и ушла на свою половину, но очень скоро вернулась с початой бутылкой коньяка.
   – Принимали с Моржиком на сон грядущий, – встряхнув стеклянную фляжку, объяснила она. – На него подействовало как снотворное, а на меня – совсем наоборот.
   – Хочешь проверить мою реакцию? – Я протянула руку, взяла бутылку, которую подружка предупредительно откупорила, и сделала большой глоток прямо из горлышка.
   Реакция наступила незамедлительно. Пламя, широко и свободно разлившееся внутри моего организма, выжгло слезы на глазах и запекло до каменной твердости ругательств жалобные речи.
   – Эх, так ее разэтак! – ухарски сказала я, со стуком поставив бутылку на перила балкона. – Ну, попалась бы мне сейчас эта белокурая бестия!
   – А в чем проблема? – оживилась Ирка. – Сама говоришь, она в соседнем номере живет! Так, давай выйдем в коридор и постучим в ее дверь: «Тук-тук!» Она откроет, а мы вломимся и сделаем ей бум-бум! То есть побьем немножко и заставим выложить все начистоту!
   – А если она не откроет? – возразила я. – Вообще говоря, мне нравится твой план, особенно в той части, где мы делаем бум-бум, но предлагаю его усовершенствовать.
   – Нет предела совершенству! – легко согласилась Ирка. – Излагай!
   – Мы не будем выходить в коридор и дубасить в дверь, – решила я. – Мы без стука и объявления войны войдем в соседний номер через балкон и возьмем мерзавку тепленькой, в постели. Уж тогда-то она точно не станет запираться и расскажет правду и только правду! Ничто так не деморализует допрашиваемого, как некомплектный костюм! Я сама давеча перед беседой с ментами поторопилась сменить пижаму на нормальный наряд.
   Наверное, если бы мы с подружкой не пили коньяк, идея допросить подозреваемую с пристрастием в ее собственном номере не показалась бы нам такой привлекательной. А так мы ничуть не усомнились, что поступаем хорошо и правильно!
   Балконы соседних номеров разделяла перегородка в полкирпича. Поддерживаемая подругой, коньяком и праведным гневом, я перебралась через нее с ловкостью опытной домушницы. Ирка лезла на чужой балкон долго и шумно, потому что ей не хватило ума снять свою медвежью бурку. Наверное, она думала, что с развевающимся плащом за спиной будет выглядеть более героически – как женский вариант Бэтмена. Однако тяжелое одеяло не хотело держаться на ее плечах, норовило пойти собственным путем и в конце концов все-таки полетело вниз, едва не утащив с собой и саму Ирку.
   – Ничего страшного, мы его потом подберем, – сказала Ирка, проводив слегка огорченным взглядом одеяло, спланировавшее в темные глубины у подножия здания гигантским морским скатом. – Дальше клумбы не улетит.
   – Да, это еще цветочки, – невпопад заметила я. – Ягодки будут впереди!
   – Ой, сад-огород, а в саду тропинка! Сладкая ты моя, ягодка малинка! – тихонько пропела Ирка голосом Бабы яги, приплюснула физиономию к стеклянной двери и заглянула в чужой номер.
   – Ну, что там? – нетерпеливо спросила я.
   Крупногабаритная подружка полностью преградила мне доступ к чужому номеру.
   – Черт его знает! Шторы задернуты, ничего не видно! – ответила Ирка и, недолго думая, потянула на себя ручку.
   Дверь послушно открылась.
   – О! Да тут не заперто! – шепотом обрадовалась моя боевая подруга. – Может, нас ждут? – игриво подмигнула она.
   – Может, не нас? – нахмурилась я.
   Ирка вспомнила о цели нашего визита и перестала веселиться.
   – Не горюй раньше времени, – сказала она. – Потерпи, сейчас нам откроется вся правда!
   Крадучись, как ночные воры, мы вошли в номер. Поморгали, привыкая к темноте, и потихоньку двинулись к наиболее черному и большому пятну, которое опознали как кровать.
   – Надо было фонарик взять! – с сожалением шепнула Ирка. – Где она тут, ничего не видно! Я лично вижу только подушки!
   – Девка мелкая, могла и между подушками завалиться, – пробормотала я, осторожно хлопая ладонями по такому же мохнатому одеялу, как у Ирки.
   – Я свет включу! – решилась подруга.
   И без задержки щелкнула выключателем.
   Мягкий свет лампы под розовым абажуром разлился теплой лужей – мечтой африканского бегемота.
   – Ну, и где она? – опешила Ирка. – Полночь на часах!
   – Уж полночь близится, а бестии все нет! – пушкинским стихом пробормотала я и бесцеремонно переворошила разобранную постель.
   Ни на подушках, ни под одеялом никого не было.
   – Может, она в туалете? – Ирка приложила палец к губам, на цыпочках метнулась к клозету и рывком распахнула дверь, грозно вскричав:
   – Ага!
   В ответ предупредительно заурчала система вентиляции, включающаяся в санузле одновременно с освещением.
   – Не ага! – с сожалением констатировала подруга, последовательно заглянув в ванну, за пластиковую занавеску душа и даже под крышку унитаза. – Смылась, зараза!
   Это прозвучало так, словно зараза смылась непосредственно в канализацию. По мне, там ей самое место!
   Ирка яростно почесала макушку, задумчиво скосила глаза на кончик носа, помолчала пару секунд, а потом абсолютно беспечальным голосом сообщила мне результаты своих раздумий:
   – Ну, и хорошо!
   – Чего же хорошего? – досадовала я.
   Признаться, мне очень хотелось сделать негодяйской блондинке бум-бум, бац-бац и цап-царап!
   – Это хорошо, что ее здесь нет! – объяснила подруга. – Потому что это значит – что?
   – Что она где-то в другом месте!
   – Вот именно! – Ирка не обратила внимания на мой язвительный тон. – Подозрительная блондинка спит в другой постели! В чужом номере! И, надо полагать, не одна!
   В связи со сказанным я почувствовала острое желание сейчас же проверить, один ли спит Колян, поэтому круто повернулась и покинула чужой номер. Привычно легко перемахнула за перегородку, проинспектировала постель супруга и с глубокой радостью обнаружила, что он там трагически одинок. Колян мирно посапывал, нежно обнимая подушку. Это не вызвало у меня особой ревности, но я все-таки потихоньку расцепила руки мужа, вытянула из его объятий спальную принадлежность и улеглась на нее сама, рассудив, что с моей стороны неразумно оставлять супруга без присмотра в то время, когда по гостинице безнадзорно шастает любвеобильная блондинка.
   Рыжая бестия Ирка, сверх меры взбодренная коньяком, еще некоторое время шастала туда-сюда, скучая без дела и компании, но в конце концов тоже угомонилась.
   – Утро вечера мудренее! – сонно пробормотала я.

3

   Поутру я проснулась от шума, напоминающего звуки редкого дождя. Что-то легкое падало сверху на кожистые листья магнолии, выбивая из них барабанный стук. Странно, по прогнозу сегодня должен быть солнечный день!
   Я открыла глаза, села в постели – и едва не полегла обратно в глубоком обмороке. Оказывается, незапланированные осадки организовал Масяня! Он выбрался на балкон, подтащил поближе к перилам стул, влез на него и с этого постамента щедро разбрасывал сухое печенье. Коробку с крекерами малыш держал под мышкой.
   – Колюша! Ты что делаешь?! – Я вылетела на балкон и обхватила ребенка поперек живота, чтобы предотвратить падение за борт.
   Хватит того, что на дереве под окном уже болтаются шлепанцы Моржика! Если к ним присоединится еще и Мася в пижамке из красной фланели, это сделает магнолию похожей на новогоднюю елку!
   – Я кормлю птичек, – с достоинством ответил Масяня.
   Я выглянула за балкон и увидела правее новогодней магнолии карусельку с сиденьями, выполненными в виде гусей-лебедей. На песочке детской площадки во множестве валялись крекеры, которые деревянные пернатые высокомерно игнорировали.
   – Птички покушают и полетят, – сообщил мне о своих замыслах ребенок.
   – Птички полетят, когда на них сядет покататься кто-нибудь из деток, – сказала я, стаскивая сынишку со стула.
   Малыш с готовностью выдвинул свою кандидатуру, и я приняла ее без возражений. Мы оделись и потихоньку, чтобы никого не разбудить, вышли во двор.
   Было раннее утро, начало восьмого. Заспанное осеннее солнце еще не выбралось из-за окрестных гор, и двор был весь в тени. Предусмотрительно прихваченным с собой полотенечком я досуха вытерла мокрую спину того гуся-лебедя, который показался Масяне наиболее симпатичным, усадила ребенка на карусель, хорошенько раскрутила ее и отошла к лавочке. Осушила ее росистую поверхность все тем же полотенцем и присела, зевая и лениво оглядывая окрестности. Полюбовалась поздними осенними цветами на клумбе и заодно выяснила, что одеяло, которое ночью безвременно покинуло Ирку, куда-то пропало.
   Это заставило меня заволноваться. Зная гостиничные порядки, я не сомневалась, что администрация непременно постарается взыскать с нас стоимость пропавшего одеяла, а оно, наверное, недешевое! Настоящая верблюжья шерсть!
   – Эх, не додумались! Надо было стибрить одеяло из номера белобрысой девки! – подумала я вслух.
   И тут же прикусила язык, испугавшись, что кто-нибудь услышит и плохо обо мне подумает. Вообще-то я вполне законопослушная гражданка и на криминальные поступки иду только под воздействием непреодолимых обстоятельств!
   Услышать мои опрометчивые слова могла дежурная администраторша Валентина: она как раз вышла на символический балкончик первого этажа и сладко потянулась, простирая руки к восходящему солнцу. Это смотрелось весьма романтично, потому что строгого форменного пиджака с бэйджем на девушке в данный момент не было, она была одета в казенный махровый халат, а волосы свободно распустила по плечам в неуставной прическе. Я прикинула на пальцах и поняла, что суточное дежурство Валентины уже закончилось, она отстояла свою нелегкую вахту «от семи до семи».
   Впрочем, добрую его часть дежурная, судя по ее домашнему наряду и заспанному лицу, благополучно пролежала. В самом деле, в безотлучном пребывании в холле на посту в глухую ночную пору не было необходимости.
   – Валя, доброе утро! – крикнула я. – Как прошло дежурство? Еще эксцессы были?
   Она нашла меня взглядом и приветственно кивнула:
   – Эксцессов не было, если не считать очередного неурочного звонка господина Трофимова!
   – А что с ним случилось на этот раз? Не сумел открыть водопроводный кран? – я засмеялась.
   – На этот раз у него ровнехонько в полночь случилось обострение застарелой болезни.
   – Это болезнь Альцгеймера?
   – То есть маразм? – Валентина с удовольствием подхватила злую шутку. – Нет, с этой хворью господин Трофимов благополучно сжился. У него после купания в прохладной морской воде обострился хронический артрит верхнечелюстного сустава.
   – Это очень неприятная штука. – Я перестала смеяться и вспомнила, как вяло двойник Гагарина клевал свой ужин. – У меня однажды болел челюстной сустав, в юности, когда я имела обыкновение ходить зимой без шапки. Ощущение такое, будто болит половина зубов разом и еще в ухе стреляет!
   – Вот бедолага и просил у меня обезболивающее, – кивнула Валентина. – Но на посту в холле есть только аптечка со средствами первой необходимости, так что я не смогла предложить страждущему ничего, кроме таблетки анальгина из собственных запасов.
   – Анальгин не поможет, – со знанием дела сказала я. – Нужно обезболивающее помощнее, а еще хорошо синей лампой прогреть.
   – Синюю лампу он тоже спрашивал, – подтвердила девушка. – В два часа ночи! Я уже спала и в сердцах ответила ему довольно грубо. Сказала, что могу дать ему синьки из запасов кастелянши, и пусть красит свою лампу в нужный оттенок!
   – Бедный парень! – пожалела я мученика.
   – А вот и он! – удивленно воскликнула моя собеседница.
   Я обернулась и увидела позади горки, на которую с сосредоточенным сопением карабкался Масяня, понурую фигуру в знакомом спортивном костюме «Пума». Двойник космонавта Гагарина брел к корпусу, повесив голову, как сказочный Иванушка, и безвольно опустив руки. Враждебным граблам эта картина очень понравилась бы!
   – Замучен тяжелым артритом! – пробормотала я.
   – А? – Страдалец поднял на меня красные кроличьи глаза.
   Вкупе с ненормально бледной физиономией они неопровержимо свидетельствовали о бессонной ночи.
   – Сережа, как ваш артрит? – сочувственно спросила я. – Нашли обезболивающее?
   – Нет, не нашел. Медпункт еще закрыт, – пожаловался он. – Я хотел съездить в аптеку, тут недалеко есть поселок, но приключилась такая беда… Вы не поверите! Мою машину угнали!
   – Этого не может быть! – воскликнула Валентина, с интересом прислушивавшаяся к нашей беседе. – Стоянка с машинами наших гостей находится на охраняемой территории! Угонщик не мог выехать за ворота, там шлагбаум и круглосуточный пост!
   – Значит, он не выехал за ворота, – кротко согласился измученный Трофимов. – Однако факт остается фактом: моей машины на стоянке нет!
   – А вы говорите – дежурство прошло без эксцессов! – с необоснованным укором сказала мне Валентина.
   Она одернула халат и официально обратилась к удрученному мужчине:
   – Господин Трофимов, я прошу вас подойти к стойке ресепшена и рассказать о случившемся мне и новой дежурной. Обещаю, нами будут предприняты все меры для обнаружения вашего автомобиля.
   Твердый голос Валентины заставил понурого страдальца заметно приободриться. Он распрямил плечи и заторопился к входу в корпус.
   – Колюша, пойдем, разбудим папочку и тетю Иру с дядей Моржиком! – сказала я малышу, проводив взглядом злополучного Трофимова.
   Признаться, мне не терпелось поделиться новостью об угоне машины нашего нового знакомого.
   – Угнали машину?! – Моржик, услышав об этом, сильно разволновался и, едва надев штаны, убежал на стоянку проверять, на месте ли его собственный любимый «Пежо».
   Присоединился он к нам уже за завтраком, одновременно успокоенный и возбужденный. Успокоило его то, что с «Пежо» ничего не случилось, а возбудила загадочная история исчезновения «Нексии» Сергея Трофимова. Она действительно исчезла со стоянки, хотя не выезжала за ворота. Дежурный охранник готов был присягнуть на всех священных книжках разом, включая собственную сберегательную! Администрация комплекса скрепя сердце вынуждена была признать факт пропажи со стоянки автомобиля гостя и вызвать милицию.
   – Гибэдэдэшники сейчас работают на стоянке, а мы с ребятами договорились пробежаться по территории и поискать Серегину машину по закоулкам, – сообщил Моржик, жадно заглатывая завтрак.
   Оглядев ресторанный зал, я насчитала с десяток мужчин, принимающих пищу с неприличной поспешностью. Это и были Моржиковы «ребята» – отдыхающие, прибывшие в пансионат на личном транспорте и организовавшие перед лицом угрозы угона некое братство автовладельцев.
   Кое-как напитавшись, Моржик, провожаемый тоскливым взором Ирки, отправился с товарищами в поисковую экспедицию, а мы неторопливо закончили завтрак и переместились к бассейну. День, как и обещали синоптики, выдался теплый, солнечный, но море после вчерашнего шторма было такого же цвета, как пенная лужа на разбитом проселке, и не вызывало желания плескаться в волнах. Бассейн казался существенно гигиеничнее.
   Отдыхая, я одним глазом присматривала за Масяней, а вторым за Коляном – и еще неизвестно, за кем я наблюдала внимательнее! Муж вел себя совершенно безукоризненно, на посторонних женщин не заглядывался, с блондинками не обнимался. Мне заметно полегчало. Мы с Иркой обсудили ситуацию и постановили считать мои ночные страхи необоснованными.