— И это тоже, — защищала его Эйлин. — Это он нарочно. У него такое чувство юмора.
   — У меня вообще нет чувства юмора, — с оскорбленным видом заметил Клинг.
   — А вы никогда не обращали внимания на то, что у китайцев никогда не бывает голубых глаз? — спросил Уиллис.
   — Закон генетики, или «Закон Менделя», — сказала Мэрилин. — Если скрестить черную кошку с белым котом, то один котенок будет белым, другой черным, а два — серыми.
   — Ну и какое это имеет отношение к голубоглазым китайцам? — спросил Уиллис.
   — Карие глаза — признак доминирующий, голубые — рецессивный. Если в стране у всех глаза карие, тогда и у их детей также будут карие глаза. Правда, это не совсем так. У людей все немного иначе, чем у дрозофилл или кошек. Вот, например, у моего отца глаза были карие, а у матери — голубые, однако, очевидно, что в предшествующих поколениях также у кого-то были голубые рецессивные глаза. И если два рецессивных признака совпадают, то снова получается рецессивный признак, вот поэтому у меня и получились голубые глаза.
   — Откуда ты все это знаешь? — удивился Уиллис.
   — Вырезала из газеты статью по генетике.
   А почему же она вырезала из газеты статью об электрическом перегонном аппарате? Он пока об этом не спрашивал. Когда она вернулась, то сразу стала рассказывать о своей встрече с Эндикоттом и о разрыве с ним. Так что он отложил разговор о перегонном аппарате на потом, хотя и знал из последнего отчета Кареллы, что чистый никотин можно получить путем перегонки табака в домашних условиях.
   — Так ваши родители умерли? — спросил Клинг. «Ого, — подумал Уиллис. — Коп моментально сечет несоответствие». Чуть раньше, рассказывая о своем отце, она употребила настоящее время: «у меня богатый отец». А только что перешла на прошедшее: «У моего отца были карие глаза».
   Клинг ждал ответа. Он не допрашивал. Никакой подозрительности, простое непонимание. Ему хотелось получить разъяснение.
   — Да, — ответила Мэрилин.
   — И мне показалось из нашего разговори, что ваш отец жив, — произнесла Эйлин.
   «Еще один проницательный коп», — подумал Уиллис.
   — Нет, он умер несколько лет назад. И оставил мне приличную сумму.
   — Я думала, такое случается только в сказках, — вздохнула Эйлин.
   — Иногда бывает и в жизни, — опустив глаза, сказала Мэрилин.
   — Как же я любила сказки братьев Гримм, — Эйлин говорила с таким сожалением, как будто со времени ее детства прошло тысячу лет.
   — А вы знаете, что Якоб Гримм... ну который писал сказки... это тот самый Гримм, который сформулировал «Закон Гримма»?
   «Молодец, — подумал Уиллис, — хорошо запутывает следы, здорово сменила тему. Умница, Мэрилин!»
   — А что такое «Закон Гримма»? — спросил Клинг.
   — Параграф 314.76, — ответила Эйлин. — Общение с феями.
   — Бестактное замечание, — сказал Клинг.
   — Что-то насчет чередования согласных, когда "б" чередуется с "п", а "в" — с "ф" и наоборот, я точно не помню, — объяснила Мэрилин. — И эту статью я тоже вырезала из газеты. Но это в немецком языке.
   — Вырезка была на немецком языке? — спросила Эйлин.
   — Нет, нет, «Закон Гримма» относится к немецкому языку. Гримм же был немец, как вы знаете.
   — Ну что же так долго не несут выпивку? — Уиллис раздраженно махнул рукой официанту.
   — Сейчас принесу, — ответил официант и удалился на кухню.
   — Видали? — покачал головой Клинг. — Надутый, как пузырь.
   — Может быть, он не понимает по-английски? — предположила Эйлин.
   — Может быть, здесь кто-нибудь говорит по-китайски? — поинтересовался Клинг.
   — Мэрилин очень хорошо говорит по-испански. — Уиллис тут же обозвал себя идиотом. Опять понесло не туда!
   — Как жаль, что я не говорю по-испански, — сказал Клинг. — На нашем участке это очень бы пригодилось.
   — Но ведь ты знаешь несколько слов, — напомнила Эйлин.
   — Да, конечно, кое-чему можно научиться, но это нельзя назвать «хорошим испанским». А где вы его учили? — обратился он к Мэрилин. — В школе?
   — Да, — не раздумывая ответила она.
   — Здесь, в городе? — справилась Эйлин.
   — Нет. В Лос-Анджелесе.
   «Увязаем все глубже и глубже», — подумал Уиллис.
   — Вы там учились в колледже?
   — Нет, в старших классах.
   Все глубже, и глубже, и глубже.
   — Вообще-то он гораздо легче английского, — Мэрилин ловко сменила тему. — По-моему, ужасно быть иностранцем и учить английский, как вы думаете? Все эти слова, которые одинаково произносятся, но пишутся по-разному? Или, наоборот, слова, которые пишутся одинаково, но произносятся по-разному? Я бы просто свихнулась.
   — Скажи что-нибудь по-испански, — попросил Уиллис.
   — Yo te adoro, — произнесла она, расплываясь в улыбке.
   — Кстати об английском, — сказала Эйлин. — Я вот знала одну девушку, которая всегда спрашивает: «Который час?»
   — А разве не так? — удивился Клинг.
   — Да, конечно, но кто сейчас так говорит? Большинство спросят: «Сколько времени?»
   Наконец принесли напитки и почти сразу же — ужин.
   — Потрясающе, — ехидно заметил Уиллис.
   Однако он был рад, что разговор на время прекратился. Он уже начал было побаиваться, что старания Мэрилин сменить тему становились слишком очевидными, было ясно, что ей не хотелось объяснять, каким образом она выучила испанский. «Интересно, верят ли эти два опытных полицейских, чувствующие малейшие нюансы и интонации собеседника, всему тому, что она им тут понарассказала», — думал Уиллис.
   Но лишь однажды за время ужина произошло открытое столкновение, когда позиции полицейского столкнулись с позицией простого человека, взгляды полицейского — со взглядами проститутки. Клинг стал рассказывать о недавнем деле, которое он расследовал: один парень постоянно насиловал свою соседку, а та никогда не говорила об этом своему мужу, потому что боялась, что тот изобьет ее.
   — Я бы убила их обоих, — сказала Мэрилин с такой злостью, что все сразу замолчали.
   Эйлин внимательно посмотрела на нее.
   — Ну в общем-то примерно это и произошло, — сказал Клинг. — Она взяла кухонный тесак и пошла к соседу. Кто-то из жителей услышал шум и вызвал Службу спасения 911. Но до того, как они успели приехать, вернулся домой муж. Она уже отрубила насильнику руку и пыталась перерезать ему горло. Увидев мужа, она кинулась на него и попыталась ударить тесаком. Вот тут-то и приехали люди из Службы спасения. Четыре копа с трудом оторвали ее...
   — От мужа? — спросила Эйлин.
   — Ну да. Тот, другой, лежал на полу без сознания.
   — Ну и что с ней теперь будет? — поинтересовалась Мэрилин.
   — Мы предъявили ей обвинение по двум пунктам — двойное покушение на убийство.
   — Адвокат попытается представить это как просто разбойное нападение, — заметил Уиллис.
   — А я убеждена, что он поставит вопрос о самообороне, — возразила Эйлин.
   — Что касается соседа, то вполне возможно, — сказал Клинг. — Но ведь муж ничего такого не сделал, он просто вошел.
   — То есть она в любом случае попадает в тюрьму? — спросила Мэрилин.
   — Да, дамочка ведь малость покалечила их обоих, — усмехнулся Клинг.
   — Но они же держали ее в страхе, — не согласилась Мэрилин. — Они заслужили это.
   — Однако законы запрещают калечить людей, — заметила Эйлин.
   — Пойди расскажи это Лиззи Борден, — сказал Клинг. — Ей все сошло с рук.
   — Вот поэтому эта песня неправильная, — сказала Эйлин.
   — Какая песня?
   — Я о том, как в « Массачусетс из мамы сделали котлету».
   — Я, правда, не вижу в этом ничего смешного, — сказала Мэрилин, и за столом снова наступило молчание.
   Уиллис развернул бумажку со «счастьем», запеченную в одной из булочек:
   — "Ты получишь новую одежду", — прочитал он вслух.
   — Может быть, это значит, что ты получишь повышение? — предположил Клинг. Он отвел глаза от Мэрилин, которая вытряхнула из пачки «Вирджиния Слимз» сигарету, и поднеся дрожащей рукой зажигалку, яростно выпустила клуб дыма.
   Эйлин взглянула на часы.
   — Так у тебя сегодня действительно «кладбище»? — спросила она Клинга.
   — Неужели я стал бы шутить? — откликнулся Клинг.
   — Пошли, — встала Эйлин. — Я отвезу тебя на такси.
   — Ну и что ты о ней думаешь? — спросил Клинг в машине.
   — О ком? О «Британской энциклопедии»? — фыркнула Эйлин и стала передразнивать Мэрилин: — "Вы знакомы с «Законом Менделя»? Черные кошки и белые кошки, карие глаза и голубые глаза, доминирующие и рецессивные. А вы знаете, что многие английские слова пишутся одинаково, а произносятся по-разному? Или наоборот — пишутся по-разному, а произносятся одинаково? А вы знаете, что по «Закону Гримма» голубые феи чередуются с розовыми феями? А вы знаете, что «Yo te adoro» по-испански означает «Я тебя обожаю»?..
   — А это действительно так?
   — Нет, это значит: «поиграйте со мной в кошки-мышки». Крутая дамочка, Берт, поверь мне, ее голыми руками не возьмешь. Ты видел, как вспыхнули ее голубенькие глазки, когда она сказала, что убила бы обоих. Бог мой, я ей поверила. Последний раз я видела такой взгляд у одного парня, убившего из винтовки всю свою семью.
   — Возможно, такой и становишься, когда ты богата и независима? — пытался защитить Мэрилин Клинг.
   — Да, да, а как насчет этого? Мне что, померещилось, или она действительно сказала: «У меня богатый отец».
   — Да, так она и сказала.
   — А как же тогда получилось, что через минуту она осиротела?
   — Просто оговорилась.
   — Ну да, конечно, потому что английский язык — такой сложный и противоречивый! Интересно, у Хэла это серьезно?
   — Думаю, он с ней живет.
   — Надеюсь, он не ищет приключений на свою голову, — сказала Эйлин.
   — Похоже, она тебе не очень понравилась.
   — Да, не очень, — согласилась Эйлин.
   — А по-моему, она — вполне ничего, — заметил Клинг.
   — Ну что ж, — пожала плечами Эйлин. — Один любит арбуз, другой...
* * *
   — Ну и что ты о них думаешь? — спросил Уиллис.
   — Вполне, — сказала Мэрилин.
   Они направлялись к Харборсайд Лейн. Дождь уже прекратился, но к ночи похолодало. Апрель в этом городе — месяц ненадежный. Мэрилин прижалась к нему, пригнувшись под порывами ледяного ветра с реки.
   — Только «вполне»?
   — Да, не более. Почему Эйлин приняла сторону этих двух подонков?
   — Она не приняла их сторону. Она приняла сторону закона. Она же — полицейский. Та женщина бросилась с кухонным ножом на...
   — Значит, Эйлин готова отправить ее в тюрьму, независимо от обстоятельств. Ей бы не мешало хоть немного самой посидеть в тюрьме. Тогда она, возможно, не стала бы шутить насчет котлет из мамы...
   — У нее опасная и тяжелая работа, — сказал Уиллис, — так что она может шутить, как хочет.
   — Жизнь вообще опасная и тяжелая штука, — заметила Мэрилин.
   — Для нее, может быть, тяжелее, чем для многих. Ее не так давно изнасиловали, и к тому же сильно при этом изуродовали.
   — Как это?
   — Ну, она вела одно дело. Этот парень изнасиловал и порезал ее. После такого не скоро удается прийти в себя. Особенно, если по долгу службы надо в виде приманки выходить на улицы.
   Мэрилин помолчала, затем тихо произнесла:
   — Жаль, ты мне этого не сказал раньше.
   — Ну... это вроде дело семейное.
   — Я думала, я тоже тебе что-то вроде семьи.
   — Ну, я хотел сказать... ну, в общем... то, что случилось с Эйлин... короче, мы об этом не говорим.
   — Мы — это кто?
   — У нас в участке.
   Она кивнула. Они шли молча, затем свернули за угол. — Мне очень неприятно, что я так сказала про нее.
   — Ничего, все в порядке.
   — Нет, правда, мне очень жаль.
   — Все нормально.
   Они подходили к дому. Уиллис думал, что надо у нее спросить про тот перегонный куб, вырезка о котором хранилась в ее коробках. Она покупала его? Может быть, аппарат находится где-то в доме? Использовала ли она его? Слишком много вопросов. Он глубоко вздохнул.
   — Что такое? — спросила она.
   — Надо переставить машину.
   — Почему?
   — Сегодня парковка на другой стороне улицы. Надо сделать это до полуночи.
   — Разве у тебя нет специального знака?
   — Да, но...
   — Что-нибудь, указывающее, что ты — полицейский?
   — Не люблю нарушать правила, — Уиллис улыбнулся. — Ты иди, я сейчас буду.
   — Давай побыстрее, — сказала она и прошла к входной двери.
   Уиллис направился через улицу к тому месту, где стояла его машина.
   Браун шел за ними от китайского ресторана, держась на значительном расстоянии, поскольку не боялся потерять их из вида — в это время улицы были почти пусты. Половина двенадцатого. Сейчас он доведет девушку до дома, дождется Дельгадо, который его сменит, — это будет через пятнадцать минут. Он не знал, останется ли Уиллис у нее на ночь. Неужели у Хэла связь с Холлис? А может быть, это тоже задание?
   Он стал заворачивать за угол, но тут увидел, что прямо в его сторону движется Уиллис. Он отступил назад и спрятался в ближайшем подъезде. «И что теперь?» — думал он. Уиллис открыл дверцу своей машины. «Так, так, значит, он все же с ней не крутит, он отправляется домой к...»
   В ночной тишине прозвучали два выстрела.
   Два выстрела подряд раздались откуда-то из небольшого сквера напротив ее дома.
   Уиллис упал на землю.
   Браун, выхватив пистолет, выскочил из подъезда и бросился в сторону сквера.
   Раздался выстрел, потом еще один, пули рикошетом отлетали от машины прямо над головой Уиллиса.
   — Хэл, я с тобой! — крикнул через плечо Браун. — Я Арти Браун!
   Это он предупредил его, чтобы тот случайно не всадил ему пулю в спину.
   Уиллис уже вскочил с земли и, выдернув револьвер из кобуры на плече, ринулся по дорожке, по которой уже бежал Браун. Он слышал, как где-то впереди топает Браун, слышал также и другие удаляющиеся шаги, затем треск ломающихся веток. «А что здесь делает Браун?» — недоумевал он. Но внезапно сообразил, что они установили за Мэрилин слежку.
   — Это полиция! — услышал он голос Брауна. — Стой, или буду стрелять!
   Впереди прогремели два выстрела, в темноте блеснули две вспышки. Он подбежал к тому месту, где у края аллеи с револьвером в руке стоял Браун и, тяжело дыша, вглядывался в темные кусты.
   — Попал?
   — Нет.
   — Он все еще там?
   — Не думаю. Давай проверим.
   Они направились в кусты, двигаясь медленно и осторожно, примерно на расстоянии метров семи друг от друга, пока не дошли до края парка, упирающегося в реку.
   — Унесен ветром, — констатировал Браун.
   — Ты его успел разглядеть?
   — Нет. Он пытался убить тебя.
   — Мне бы не знать.
   Они двинулись сквозь кусты обратно к аллее.
   — Ты здесь ведешь наблюдение? — спросил Уиллис.
   — Да, а ты тоже?
   — Нет. А кто его установил?
   — Лейтенант.
   Значит, это было сделано по просьбе Кареллы.
   — Давай-ка посмотрим, не валяются ли тут гильзы, — предложил Браун.
   — Нужен свет, — сказал Уиллис. — Сейчас свяжусь с нашими.
   Он вышел из сквера и направился к своей машине, в этот момент открылась входная дверь и на пороге появилась Мэрилин в длинном халате.
   — Стреляли? — спросила она.
   — Да, — ответил он.
   — Кто?
   — Не знаю. Он смылся.
   — Тебя хотели убить?
   — Да.
   Она подошла к машине. Свет из открытой двери лег полоской на тротуар. Уиллис открыл отделение для перчаток и достал портативную рацию.
   — Восемьдесят седьмое, говорит Уиллис.
   — В чем дело, Хэл?
   — Кто это?
   — Мерчисон.
   — Дейв, я нахожусь по адресу Харборсайд Лейн, 1211. Кто-то пытался подстрелить меня. Нам с Брауном нужен свет, чтобы осмотреть место происшествия.
   — Будет сделано, — ответил Мерчисон.
   — Кто там у вас?
   — Только что явились на дежурство Клинг и Фудживара.
   — Попроси их проверить Чарльза Эндикотта младшего, его адрес есть в деле — это папка по убийству МакКеннона. Мне необходимо знать, дома ли он. Если нет, надо будет дождаться, пока он придет.
   — Я им скажу, — заверил Мерчисон.
   — Спасибо, — Уиллис вытащил из ящичка фонарик, вышел из машины, прикрепил рацию к поясу.
   — Ведь ты же думаешь, что это Чип, правда? — спросила Мэрилин.
   — Я не знаю, кто это, — ответил Уиллис.
   — А зачем ты тогда послал туда полицейских?
   — Потому что у тебя сегодня с ним состоялась прощальная встреча.
   — А зачем тебе свет?
   — Если он использовал автоматическое оружие, то могут остаться гильзы. Ты иди пока домой, это долгая история.
   Он осветил фонариком дверцу машины.
   — Вот свинья, продырявил в двух местах, — выругался он. — Прямо над моей головой.
   Мэрилин взглянула на два отверстия в дверце машины. Одно было примерно в тридцати сантиметрах над землей, другое — чуть выше. Он увидел на ее лице недоумение.
   — Нет, я не такой коротышка, — улыбнулся он. — я лежал на животе. — Он стал водить лучом фонарика по тротуару.
   — Что ты ищешь? — спросила она.
   — Гильзы, — ответил он.
   — И зачем они тебе?
   — По ним можно определить, каким оружием он пользовался.
   Она подошла и прижалась к нему.
   — Видишь? — сказала она. — Я тоже пытаюсь стать для тебя чем-то вроде семьи.
   Прожектора горели в парке до двух часов ночи. Собралась небольшая толпа местных жителей, чтобы посмотреть, что делают полицейские. Никто из них не знал, что происходит. Если даже кто-то и слышал выстрелы, то решил, что это просто громкий выхлоп. Когда полиция, наконец, убрала прожектора, жители разошлись по домам. Они понимали, что-то случилось, но не знали, что именно. Полицейский фургон с необходимым оборудованием уехал. Полицейские машины, припаркованные у тротуара, тоже стали отъезжать, скрываясь в темноте. Уиллис подошел к дому напротив и открыл дверь своим ключом.
   Мэрилин уже лежала в постели. Он молча разделся и лег рядом с ней.
   — Нашли что-нибудь? — спросила она.
   — Три пули и четыре пустые гильзы.
   — Отлично, да?
   — Если только удастся найти револьвер, к которому они подходят.
   — У тебя холодные ноги, — она еще теснее прижалась к нему. — Хочешь меня?
   — Нет, давай лучше поговорим, — сказал он.
   — О том, что случилось сегодня ночью?
   — Нет, о том, что случилось сегодня днем. Когда ты обедала с Эндикоттом.
   — Я же тебе уже все рассказала. Он очень благородно ко всему отнесся... он вообще очень славный человек. Пожелал мне большого...
   — Мэрилин, — перебил он. — Сегодня в твоей кладовке я нашел одну вырезку. Реклама электрического перегонного аппарата. Стоит триста девяносто пять баксов.
   — Что, хочешь его для меня купить? — спросила она.
   — Нет, я хочу знать, не покупала ли ты его сама?
   — Зачем мне покупать подобную вещь?
   — Не знаю. Зачем же ты тогда хранишь вырезку?
   — Я думала, что было бы здорово делать свои собственные духи.
   — Или свой собственный яд, — уточнил Уиллис.
   Она на мгновение умолкла.
   — Понятно, — наконец, произнесла она. — И что ты теперь собираешься делать? Обыскать дом?
   — А в этом есть необходимость?
   — Если ты считаешь, что я здесь произвожу яд...
   — Так ты это делаешь?
   — Давай обыщем весь этот чертов дом.
   — Ты мне просто скажи, ты покупала этот аппарат?
   — Нет, не покупала.
   Он кивнул.
   — Тебе достаточно этого? — спросила она.
   — Да, — ответил он и со страстью поцеловал ее.
   Они проговорили всю ночь, они любили друг друга всю ночь, как тогда, в тот самый первый раз, когда он остался в ее доме; только теперь через открытое окно проникал дым из чьего-то камина, и Мэрилин старалась сдерживать крики восторга, поскольку не хотела, чтобы в дверь стали стучать полицейские, спрашивая, кого это там убивают. Никого не убивали. Если забыть о тех смертях, то не убивали никого.
   — Я люблю тебя, — сказал он. — О Боже, как я тебя люблю!
   — Я тоже люблю тебя, — сказала она.
   По ее щекам катились слезы.

Глава 16

   Утром во вторник, пятнадцатого апреля, Уиллис и Карелла пришли в кабинет Бернса. Весь город был занят отправкой финансовых отчетов в налоговую инспекцию. Однако смерть не менее важна, чем налоги, и эти люди собрались здесь, чтобы обсудить три убийства. Плюс покушение на Уиллиса. Так что убийств вполне могло бы уже быть четыре.
   — Что-нибудь есть из баллистической лаборатории? — спросил Бернс.
   — Обещают дать ответ сегодня, — сказал Уиллис.
   — Было сделано четыре выстрела?
   — Найдено три пули и четыре гильзы.
   — Если это все тот же тип, то у него весьма разносторонние дарования, — сухо заметил Бернс.
   — Или же он ненормальный, — добавил Карелла.
   — Где в это время находился Эндикотт? — спросил Бернс.
   — Дома, в кроватке, — ответил Уиллис. — Клинг связался по пейджеру с Хейзом, который, как мне стало известно, ведет слежку за Эндикоттом, и буквально через пять минут после покушения Хейз постучал в его квартиру. Когда адвокат открыл дверь, то был в пижаме.
   — Так, значит, Эндикотта можно вычеркнуть, — заключил Бернс. — А как насчет женщины?
   — Была дома, — ответил Уиллис.
   — На другой стороне улицы?
   — Да.
   — А стреляли из сквера?
   — Да.
   — Значит, и она здесь ни при чем, — решил Бернс.
   — Если только кто-нибудь из них не нанял убийцу, — заметил Карелла.
   — Кончай, Стив, — вспыхнув, перебил его Уиллис.
   — Ну, такая возможность существует, — сказал Бернс. — Однако это маловероятно. И мне кажется, что мы потеряли наших двух подозреваемых.
   — Надеюсь, что мы не потеряем их совсем, — произнес Уиллис.
   — Что ты хочешь этим сказать?
   — Я бы посоветовал возобновить их охрану.
   — Хорошо, я поговорю с Фриком.
   — И чем скорее, тем лучше.
   — Как я понял, ты живешь с этой женщиной? — осведомился Бернс.
   — Да, сэр. И вынужден сказать вам, что был взбешен тем, что меня не поставили в известность о слежке за ней и Эндикоттом.
   — Да, но если бы...
   — Нет, сэр. И я заявляю официальный протест. Насколько мне известно, я веду это дело, и то, что меня не поставили в известность...
   — Хорошо, все понятно. Однако мы думали...
   — Кто «мы»?
   — Мы со Стивом.
   — Ладно, только, прошу вас, в следующий раз сообщать мне о том, что именно вы думаете. И делаете тоже.
   — Я же сказал, что мы все поняли, — повторил Бернс. — Так что мы теперь имеем?
   — Сегодня мы должны получить информацию об оружии, — заговорил Карелла. — Что касается острого предмета или ножа, то мы можем только догадываться. А никотин можно получить из пестицида или путем перегонки табака.
   — Для этого необходимо соответствующее оборудование.
   — Да, сэр.
   — Которое можно достать здесь в городе.
   — Да, сэр.
   — И оно может оказаться у кого угодно.
   — Да, сэр.
   — Так с чего же нам начать, черт возьми? Это дело тянется уже три недели, а мы только собираемся начинать!
   — Сэр, — сказал Карелла, — то, что случилось прошлой ночью...
   — И прекрати ты, ради Бога, звать меня «сэром». Когда кто-нибудь из полицейских начинает называть меня «сэром», мне кажется, что он не работает как следует.
   — Простите, — Карелла проглотил слово «сэр», готовое сорваться с языка.
   — Так что там насчет прошлой ночи?
   — До вчерашнего происшествия мы разрабатывали две версии. Ревность или прикрытие. Кто-то уничтожает друзей Мэрилин Холлис. Ревнивый тип, отвергнутый любовник или чья-нибудь подруга? А может, все делает по неизвестным нам причинам сама дама и пытается представить это как убийство из ревности? Однако вчера ночью кто-то пытался убить Хэла. В него не стреляла ни эта женщина, ни Эндикотт. И если не принимать во внимание наемного убийцу...
   — Думаю, от этого предположения придется отказаться, — заметил Бернс.
   — Ну все же окончательно не стоит исключать такую возможность, — не согласился Карелла. — Значит, остается убийство из ревности. Единственной проблемой теперь является...
   — Я знаю эту проблему, — перебил его Бернс. — Проблема в том, что у нас нет подозреваемых.
   — Или, возможно, их, наоборот, слишком много. Это зависит от дамы.
   — Как это? — снова насторожился Уиллис.
   — Насколько она активна.
   Бернс смотрел то на одного, то на другого.
   — Она давно живет в этом городе? — спросил он.
   — Чуть больше года, — ответил Уиллис.
   — Мне нужен список всех, кого она здесь знает, — распорядился Бернс. — И мужчин, и женщин. С кем у нее были романы, с кем она просто знакома...
   — И не только это, Пит, — прибавил Карелла. — Я бы хотел знать всех, с кем ей когда-либо приходилось иметь дело, даже изредка, — ее парикмахер, врач, сапожник, продавцы, весь круг ее знакомых.
   — Согласен. Ты сможешь узнать это у нее? — обратился Бернс к Уиллису.
   — Постараюсь, — ответил Уиллис.
   — Что значит «постараюсь»? Это необходимо сделать. А я тем временем поговорю с Фриком о возобновлении круглосуточной охраны ее и Эндикотта. Тебе нужна охрана?
   — Как я понимаю, это вопрос риторический, — сказал Уиллис.
   — Я не знаю, что это значит, — буркнул Бернс. — Так да или нет?
   — Нет.
   — Отлично, — Бернс коротко кивнул. — А теперь — за работу.
   — Всех, кого я знаю? — удивилась Мэрилин. — Это же нелепо.
   — Абсолютно всех, — сказал Уиллис. — И не имеет значения, насколько поверхностно ваше знакомство.
   — Но я точно знаю, что работник моей химчистки никого не убивает!
   — Ты когда-нибудь с ним ругалась?
   — Никогда.
   — Никогда не жаловалась на то, что не отошло пятно? Никогда?..
   — Ну, возможно, и было такое. Но...
   — Вот то-то и оно, — сказал Уиллис. — Если мы имеем дело с психом...