– Прекратите! Я так стараюсь сохранять достоинство и серьезный вид, а вы заставляете меня смеяться!
   – И вообще, это были оливки, а не устрицы… А почему надо сохранять достоинство и серьезность?
   – Ровал, жизнь была не слишком добра ко мне в последнее время. Дело не только в том, что на Торее я потеряла все. Старейшина, погибшая там, дала мне некоторые поручения, весьма неприятные, предполагающие общение с определенными людьми и сбор информации для ордена Метрологов. Когда это стало известно, мне пришлось изображать жалкую потаскушку, чтобы не бросить тень на орден. Ларон помог мне, когда я была в одиночестве, без поддержки и друзей. Причем он ничего не просил и не ожидал от меня в тот момент. Теперь я стала Старейшиной. Постель со мной делит только та или иная книга, хотя я и позволила остальным вести личную жизнь, которая им нравится. Я тоже плачу по своим долгам. Ларон о вас высокого мнения. Надеюсь, вы не сделаете ничего недостойного.
   – В самом деле? – изумленный Ровал пригладил непривычно отросшие волосы.
   – Ровал, если Ларон ваш друг, значит, и я тоже. Что я могу для вас сделать? Если я смогу как-то облегчить ваше положение, то просто скажите, что вам нужно.
   Теперь смутился и покраснел Ровал. Терикель рассмеялась.
   – О, ежедневный визит парикмахера, чтобы сбрить волосы и бороду, еженедельный ваш визит и рассказ о том, что происходит, – сказал Ровал.
   – А как насчет моего ежедневного визита, чтобы брить вас и сообщать новости?
   – О, Старейшина, я не могу…
   – У меня достаточно ловкие руки, Высокоученый Ровал.
   – Если серьезно, Старейшина, мы можем добиться успеха обменявшись сведениями. Если я окажусь на свободе, мы даже смогли бы успешно работать сообща.
   – Когда вы окажетесь на свободе, надеюсь, вы покажете мне тот трюк с оливками, Высокоученый Ровал. Между прочим, я действительно постараюсь приходить ежедневно. Завтра в это же время?
   – Я буду здесь.

Глава 4
ПУТЕШЕСТВИЕ В ЛАРМЕНТЕЛЬ

   На четвертый день плавания Феран стоял у борта, пристально глядя на закат, утопающий в золотых, алых, малиновых и темно-желтых тонах, разливавшихся по облакам, словно воспоминание о прахе миллионов никем не подсчитанных людей, сгоревших в мгновение ока в безумном пламени. По правому борту тянулась темная, безжизненная линия побережья Тореи. Капитан поднялся на пять ступенек, которые вели на ют. Он вглядывался в контуры берега, уточнил положение солнца, чтобы выбрать верный курс. Затем проверил показатели скорости движения судна, измерил угол между восходящим Лупаном и линией горизонта. Наконец, он решил сам заменить рулевого.
   Феран остался на ночную вахту, ожидая, пока на палубе появится Ларон. Проходя мимо его кабины, он заметил вспышки оранжевого света, просвечивающие сквозь щели вокруг двери. Веландер в это время была в трюме, вместе с остальными. Команда ужинала.
   Оставшись в одиночестве на юте, Феран закрепил руль и отошел в сторону, чтобы произвести небольшую проверку. Все шло как обычно, но внезапно он резко обернулся к северу, вгляделся слабые огни на горизонте. «Итак, они вышли в путь рано», – отметил капитан про себя и вернулся к рулю, торопливо отвязывая крепление, фиксировавшее его в неподвижном положении. Огни на мачтах судов, шедших вдали, казались крошечными, яркими крупинками, сиявшими желтизной на темных волнах. Феран поблагодарил судьбу и удачу за то, что оказался на вахте в одиночестве, когда появились эти огни. А еще за то, что они двигались вдоль берега на таком большом расстоянии от шхуны. Феран с предельной осторожностью развернул «Лунную тень» на несколько градусов к юго-востоку. Паруса даже не дрогнули, поскольку угол к ветру изменился очень мягко, но и такого поворота оказалось вполне достаточно. Феран возблагодарил судьбу еще раз – за то, что никто не заметил этой незначительной перемены курса и не поднялся на палубу, чтобы проверить, в чем дело.
   Прошло около четверти часа, затем полчаса. «Лунная тень» была маленькой и широкой, но флот двигается со скоростью самого медленного из своих судов – и удивительно, но это судно шло медленнее «Лунной тени». Через некоторое время многие огни стали мигать, а потом окончательно скрылись за линией горизонта. Феран знал, что шхуна для флота невидима, поскольку «Лунная тень» шла без бортовых и мачтовых огней. Иначе могла легко стать добычей любого пиратского корабля. Потому-то Феран и выбрал тускло окрашенные оливково-зеленые паруса и низкую посадку косых парусов – так называемое «латинское вооружение». На первый взгляд в том флоте, от которого уходила «Лунная тень», было не менее шести дюжин кораблей. Капитан понимал, что они должны были выбрать в качестве места сбора северо-восточную оконечность Тореи с узким мысом, далеко выступающим в море. Но вот время сбора он знать не мог. Прошло еще полчаса, и почти все огни скрылась за горизонтом.
   За спиной скрипнул люк. Феран обернулся.
   – Капитан?
   Голос Веландер. Слышны были ее шаги на короткой лестнице, ведущей на ют. Феран мельком глянул на горизонт, где все еще посверкивало несколько огней.
   – Посмотрите на эти корабли! – воскликнула Веландер, остановившись рядом с капитаном. – Сэр, там должно быть шесть, нет – восемь или даже девять судов.
   – Грабители из портов моря Эбарос, – небрежно бросил Феран.
   – Так много сразу?
   – Они, наверное, объединились, чтобы противостоять конкурентам. Такие маленькие корабли, как наш, для них станут легкой добычей.
   – Мы в опасности, сэр?
   – Сейчас «Лунная тень» подобна рыбе в воде, мы двигаемся очень быстро и практически незаметны с расстояния. Типичное судно-шпион. Этот конвой ориентируется на скорость самого медленного корабля, а тот, судя по всему, представляет собой плавающее корыто с парусом. Мы безусловно опережаем их.
   Веландер достала из чехла, прикрепленного к поясу, подзорную трубу и раздвинула ее звенья, в четыре раза увеличив первоначальную длину. Феран внимательнее присмотрелся к этому прибору: четыре концентрически скрепленных латунных трубки. Веландер тем временем сняла металлические крышки, защищавшие объективы, поднесла подзорную трубу к глазу, прикрыв другой, и направила свой инструмент на отдаленные огни.
   – Это прибор для дальнего взгляда. Он принадлежит Ларону, который позволил мне воспользоваться им, – пояснила она.
   – Ларон? Но я думал, что вы с ним… э… не находите времени для общения.
   – Это так. Он привержен странной ереси, утверждающей, что кольца Мираль состоят из пыли, а не из плотного, твердого материала. Он говорит, что благодаря этому возможно видеть сквозь них свет звезд. Он предложил мне убедиться в этом самой. Однако дым и пыль в воздухе помешали мне ясно разглядеть кольца Мираль даже через этот прибор. Труба была изобретена в качестве игрушки несколько лет назад, но властители Тореи запретили ее использование, ограничив доступ к инструменту узким кругом представителей знати и высших военных. Они не хотели, чтобы простые люди низкого происхождения обрели столь дальнее зрение.
   Веландер продолжала рассматривать корабли на горизонте, но, судя по всему, не заметила ничего такого, что могло бы ее заинтересовать.
   – Первая подзорная труба, которую мне удалось увидеть, принадлежала одному знатному видарианскому судовладельцу. Это была труба длиной с мою руку, – припомнил Феран. – Образ получался перевернутым вверх ногами, но все равно можно было разглядеть мельчайшие детали на очень большом расстоянии.
   – Ларон переделал модель трубы, чтобы к нему не могли придраться. Он держал в ней какие-то медицинские порошки – но, по правде говоря, обычно она пустовала. Теперь это не важно, ведь старые торейские законы утратили силу. Эти суда… Они выглядят такими длинными и низко сидят в воде. Но они похожи на боевые галеры.
   – О, именно так и должно казаться, – быстро заверил ее Феран. – Просто огни развешаны очень низко вдоль бортов обычных глубоководных торговых судов, чтобы издалека они выглядели как боевые галеры. Уловка срабатывает только ночью, но это ведь половина суток. Не так уж плохо, не правда ли?
   – Умный прием.
   – Во всяком случае, они сильнее нас, и это беспокоит меня. Любое судно больше двадцати метров в длину вызывает у меня тревогу. Торея слишком богата, а большинство людей забывает о достоинстве и чести, когда речь идет о золоте. Начинаются угрозы, склоки, все прибегают к силе. Соперников нашего размера попросту топят.
   Веландер опустила трубу, согласно кивнув. Поиск останков Серебряной смерти составлял лишь часть задачи. Ларон уже сказал ей об этом. Блестящие слитки расплавленного золота в руинах городов представляли собой вторую цель экспедиции. Речная система Тореи вплотную подходила почти ко всем крупным городам в глубине континента, и жалкая, но расползающаяся по рекам империя Банзало превращалась в величайшие золотые прииски мира. Если они на «Лунной тени» поспешат, то первыми доберутся до сокровищ, вернутся богатыми на Гелион, сделают богатым орден Метрологов, перехватят Серебряную смерть из жадных лап Банзало – и все это за одно путешествие. Веландер заметила, что почти все корабли отдаленного конвоя уже скрылись из виду.
   – Как будто дом богатого человека внезапно обрушился, убив хозяина и всех его законных наследников, – тихо сказал Феран. – А все его богатства остались внутри, превратившись в добычу для любого, кто их извлечет из руин.
   – В погоне за добычей никто не интересуется, что стало первоначальной причиной обрушения дома, – отозвалась Веландер. – И кто из соседей следующим потеряет свое жилище.
   Феран не хотел продолжать разговор в этом направлении, а потому промолчал. Веландер отвернулась от капитана, глядя на море, пока последние огни далеких кораблей не скрылись за горизонтом.
   Ларон все еще находился в своей кабине, когда услышал пронзительный крик ярости, а затем громкий шлепок. Когда он появился на палубе, чтобы принять вахту, то прошел мимо Ферана, спешившего вниз. Веландер смотрела назад, на кормовую часть «Лунной тени», залитую таинственным светом планеты Каспелли, ярко сиявшей над горизонтом. Ларон сверил курс по звездам, проверил состояние парусов и положение рулевого колеса, закрепленного Фераном с помощью тонкого каната. Веландер сообщила Ларону о флоте.
   – Могла бы я научиться работать с навигационными приборами? – спросила Веландер, когда Ларон взялся за вычисление курса.
   – Конечно, Достопочтенная сестра, – вежливо ответил Ларон, жестом приглашая ее посмотреть на работу.
   – Феран только что предлагал научить меня некоторым основам навигации, – продолжала она. – Но вскоре его руки перешли от исследования приборов к изучению того, что у меня под одеждой.
   – Ничего удивительного. Кстати, моя кабина в вашем распоряжении.
   – Ваша кровать никогда не бывает теплой.
   – О, это из-за того, что я холоден в минуты опасности, а сейчас весьма опасные времена. Вам больше не нужна моя подзорная труба?
   – Я так и не разглядела звезды сквозь кольца Мираль, – заметила она, возвращая ему инструмент, стараясь не коснуться пальцами кожи вампира.
   – Истина всегда где-то рядом, попробуйте позже повторить свои наблюдения. Люди могут одержать победу в споре, используя логические доводы, но истина подобна мне: она неистребима.
* * *
   Спустя два дня «Лунная тень» подошла к северному побережью Тореи – к руинам Фонтариана. Рассчитанная на мелководье шхуна смогла вплотную приблизиться к берегу, а потом на воду спустили спасательную лодку. Оплавленный песок хрустел и кололся под тяжелыми, толстыми подошвами башмаков. Отпечатки ног тех, кто прибыл раньше, ясно читались на этом жестком грунте. Бросались в глаза и следы раскопок в районе некоторых крупных общественных зданий и частных домов. Ни одной травинки не пробилось сквозь обожженную землю. Ни одно насекомое не жужжало в воздухе. И только река звонко журчала и несла в сторону порта чистую, прозрачную воду.
   – Грабители уже побывали здесь, – подвел итог наблюдениям Феран, появляясь из глубокой, наскоро вырытой кем-то траншеи с куском металла в руках.
   – Вы имеете в виду тех, кто выкопал траншею, или нас? – спросила Веландер.
   – Это фрагмент топора из Киронезе, вероятно, его использовали для проведения раскопок. Об этом можно судить по характеру земляной стенки. Однако Киронезе не относится к числу стран, сожженных огненными кругами. Оставшееся здесь золото – все, что от нас уцелело. Мы имеем на него право.
   – О, так вы уроженец Тореи, сэр? – оживился Ларон.
   – Я торец, – коротко ответил Феран.
   Веландер тихонько фыркнула и кинула в траншею камень:
   – Откуда бы вы ни явились, рассуждаете вы в точности как Банзало.
   Феран засунул фрагмент топора в мешочек на поясе и отряхнул руки от пыли:
   – И что же, вы на стороне грабителей?
   – Нет, я просто хотела подчеркнуть, что на Торее царит анархия. Мы можем сохранить то, что найдем, только в том случае, если окажемся способны защитить это от других претендентов. Все имеющие флот королевства Лемтаса, Акремы, Скалтикара и Армарии вскоре присоединятся к счастливому экипажу, копавшему золото среди этих руин. Они привезут с собой морских пехотинцев, приведут боевые галеры, рабов, которых заставят рыть землю. И тогда здесь начнется череда схваток и сражений. Это ясно как день. Мир придет на Торею лишь после того, как будет найдено и увезено все ценное.
   Они направились в обратный путь, к кораблю, ступая по оплавленному песку, тянувшемуся вплоть до самой кромки воды, до спасательной лодки. Мигрирующие птицы поедали чье-то тело, громко переругиваясь и поминутно сцепляясь за кусочек добычи.
   – Что это за штука? – поинтересовался Ларон, не обладавший обычной человеческой способностью различать запахи.
   – Мертвец, – ответила Веландер.
   – У него четыре плавника, а шея длиннее, чем корпус «Лунной тени».
   – Это Серебряная смерть? – уточнил Феран.
   – Нет, сэр, но…
   – Если нет, возвращаемся на лодку. В нескольких часах за нами следует большая группа кораблей-грабителей.
   – Всего лишь час, – попросил Ларон.
   Ларон провел измерения толщины оплавленного слоя песка, степени влияния жара на разные виды металлов. Остальные члены экипажа тем временем бродили в поисках слитков золота и серебра, пропущенных грабителями из Киронезе. Наконец Феран заявил, что пора отплывать, а если Ларон возражает, то может оставаться на берегу хоть навсегда. С явной неохотой и неудовлетворенным до конца любопытством Ларон вернулся на борт вместе с другими. Впереди оставалось более трети пути, так что необходимо было двигаться, огибая край мертвого континента.
   – Ожидаете встретить кого-то? – поинтересовался Друскарл.
   – Ожидаю найти живые ресурсы, – огрызнулся Ларон.
   – Мне не нравится, когда вы употребляете это слово.
   – Почему?
   – Ну-у-у, знаете…
   – Ладно, все и так ясно.
   – Вы уверены, что все делаете правильно? – спросил Друскарл, наблюдая, как Ларон отмеряет несколько капель препарата и добавляет их в кувшин вина.
   Солнце давно зашло, и теперь они находились на юте вдвоем. Пыль, порожденная огненными кругами, все еще висела в воздухе делая сияние Мираль расплывчатым и превращая это ночное светило в громадный зеленый купол.
   – Вы уснете на час, не более того.
   – Но зачем?
   – Во имя обретения новых знаний, во имя продвижения вперед исследований в области натурфилософии, во имя торжества над мраком невежества…
   – Во имя чего-то безумного и опасного.
   – Не опасного, нет… может быть, трудного.
   – Но почему вы не выпьете это средство сами?
   – Для этого субъект должен быть живым.
   – А этот субъект останется живым по истечении часа? – Друскарл нервно указал на себя, как участника предстоящего эксперимента.
   – Даю вам слово.
   – Это слабое основание для безусловного доверия.
   – Ох, Друскарл, то, что я вам предлагаю, – всего лишь маленький эксперимент по перемещению душ. Со временем, возможно, я сумею совершить то же с вашей собственной душой.
   – Что вы имеете в виду?
   – Я сумею успешно переместить вашу душу в тело, обладающее полным комплектом половых органов.
   Друскарл задумался на мгновение, а потом протянул руку к кувшину. Он осушил его в один глоток, поставил назад и почти немедленно после этого отключился. Ларон достал раму оракула и поставил ее на бритую голову евнуха. Она сидела достаточно плотно, так что вампир уверенно смог поставить в нее сферу-оракула с духом Девять. Затем Ларон произнес заклинание, собрал в ладони немного мерцающего эфира и заполнил им раму. Когти сжались, крепко хватая сферу, а основание рамы начало погружаться в череп Друскарла. Евнух пошевелился и открыл глаза.
   В то же мгновение магическая хранительница оракула дернулась и в панике ринулась прочь. Ей никогда не приходилось контролировать настоящее тело, мускулы были незнакомы и чужды ее природе. Ларон постарался успокоить призрака:
   – Девять, не пытайся шевелиться. Замри. Просто полежи здесь.
   Девять замерла, постепенно ее дыхание замедлилось. После успокоительных слов Ларона и его осторожных советов она сумела сжать кулак, затем целенаправленно пошевелить рукой. Недолгая тренировка – и Девять села, но речь давалась ей с крайним трудом. Голос Друскарла постоянно срывался, меняя тембр. Это звучало скорее болезненно, чем забавно. Прошло несколько минут. Контроль призрака над телом евнуха становился все лучше.
   – Как… долго? – с усилием выговорила она.
   – Еще несколько минут, не более. Хозяин тела находится во сне, потому что принял зелье. Когда он придет в себя, то вытеснит тебя из своего тела.
   – Он? Его тело? – воскликнула Девять, и в голосе прозвучала тревога, явственная несмотря на странные модуляции.
   – Ну, более или менее так. Он евнух. Это лучшее, что я мог найти при данных обстоятельствах.
   Девять пошевелила конечностями Друскарла, осваивая их возможности, а затем медленно огляделась. С востока дул легкий ветерок, море было покрыто зыбью. Небо прояснилось, но из-за тонкой пыли сияние Мираль делало его зеленоватым. Ларон протянул сушеный инжир, и Девять с интересом взяла плод, осмотрела и положила в рот.
   – Вкусссно… – сообщила она. – Жесткий, но приятно сссосать.
   – Как некоторые из людей, которых мне довелось попробовать.
   Она встала, опираясь на руку вампира. Потом осторожно сделала пару шагов и снова села.
   – Мы можем повторить этот опыт, чтобы ты научилась двигаться.
   – Ты такой… юный.
   – Ты хочешь сказать, что ожидала встретить кого-нибудь повыше, – рассмеялся Ларон. – Ну, что же, мое тело принадлежало четырнадцатилетнему мальчику, а Друскарл на голову выше большинства людей.
   Повисла тяжелая пауза.
   – Как тебе «Лунная тень»? – сменил тему Ларон.
   – Аккуратное судно, такое… компактное… Я чувствую слабость…
   – Друскарл пробуждается. Быстрее! Садись, а теперь надо лечь на спину.
   – Ларон…
   Ларон произнес еще одно заклинание, и рама медленно выла из черепа Друскарла. Вампир коснулся когтей, и они легко дали ему фиолетовую сферу. Ларон успел спрятать все свои сокровища прежде, чем Друскарл полностью пришел в себя и прочистил горло.
   – Я едва не пострадал, – Ларон тряс головой, словно испытывая физическое страдание.
   – Что касается меня, я не ощущаю никаких неприятных последствий. Ваш эксперимент дал результат?
   – Да, безусловно. На самом деле хорошо бы продолжить опыты и провести еще несколько проб.
   Ларону нужно было многое обдумать. Хранительницей сферы могли сделать глуповатую девушку, но что предпринять в сложившейся ситуации? Понадобится еще много тренировок, пока она научится самостоятельно заботиться о себе.
   Руины Жироналя были мертвенно спокойны, когда «Лунная тень» вошла в гавань. Разведчики отправились к берегу на маленьких лодочках и потом сообщили, что в устье стоит на якоре видарианский двухмачтовый корабль. Он тяжело вооружен, снабжен на носовой палубе и в центральной части двумя баллистами, а на главной мачте подняты вымпелы. Феран отдал приказ опустить мачты «Лунной тени» в ожидании вечера.
   – Мы должны осторожно опуститься под воду, а с приливом войдем в реку, – заявил капитан, распоряжаясь закрепить все оборудование и задраить люки перед погружением. – Мы проскользнем мимо того судна в самом устье во время прилива, который внесет нас в реку, потом придется полагаться на весла.
   – Под водой? – удивилась Веландер.
   – Это медленный и трудный способ продвижения, но мы уже опробовали его, – заверил ее боцман. – Надо развернуть весла тонким краем к потоку, а потом поворачивать их под углом, чтобы использовать естественное течение. Конечно, никто не сможет сделать больше двух взмахов – затем нужно будет возвращаться под спасательную лодку, чтобы сделать несколько вздохов. Так что двигаться будем крайне медленно.
   – Когда мы войдем в реку, нас не будет видно с палубы видарианского корабля, и тогда мы сможем всплыть и откачать воду, – добавил Феран. – К утру мы должны быть уже далеко от побережья, так что все эти банды грабителей нас не заметят.
   – Существует более легкий способ, – заметил Ларон.
   – То существо? – спросил Феран.
   – Сейчас я должен вернуться в кабину, а вам я бы посоветовал встать на якорь и подождать пару дней. От этого все мы только выиграем.
   Матросы, находившиеся на утренней вахте на «Дубовом сердце», привычно выполняли свои обязанности. Корабль стоял на якоре в мертвом порту, и в этом месте за вахту предоставляли дополнительное вознаграждение, так что у матросов не было оснований жаловаться. Когда они вышли на палубу, их не удивило, что на юте оставался лишь один человек.
   – Все спокойно, Халлас? – спросил офицер.
   – Ага. Остальные из ночной вахты сошли на берег охранять город.
   На берегу обычно находили небольшие слитки серебра и золота там, где когда-то вспыхнули и сгорели кошельки жителей Жироналя, погибших еще до того, как остатки их тел упали на землю. А карнизы и водосточные трубы, стекавшие от жара тонкими струйками расплавленного свинца, теперь застыли плоскими и твердыми пластинами. Пламя угасло, расколов, обратив в пепел или расплавив дома, а черепичные крыши рухнули внутрь былых строений, когда балки и стены догорели. До тех, кто находился на воде, доносился со стороны города странный, похожий на стон звук – это ветер сквозил в руинах зданий. Некоторые члены экипажа полагали, что это плачут и жалуются души погибших, превратившиеся в призраки-элементалы, а может, демоны предостерегают пришельцев, желая изгнать их с захваченной злом земли. Однако это никого не останавливало, и при малейшей возможности матросы спешили на берег, чтобы поживиться сокровищами мертвых, в самом прямом смысле слова подбирая золото, валявшееся под ногами.
   – Они назад собираются? – поинтересовался офицер.
   – Ну, мы тоже хотим город охранять, – проворчал один из матросов дневной вахты.
   Их разговор был оборван звуком трубы, далеко разносившимся над водной гладью. Один долгий и три коротких сигнала.
   – Это смерть! – воскликнул офицер.
   Когда лодка, спешно отчалившая от корабля, достигла берега, выживший матрос был обнаружен на верхушке полуразрушенной колонны. Сумка с золотыми слитками валялась у подножия. После довольно долгих уговоров он решился слезть на землю и отвести прибывших к двум своим товарищам, безжизненные тела которых лежали неподалеку. Их горла были разорваны, глаза выкатились из орбит от ужаса.
   – Я нашел их в таком виде, – лепетал выживший матрос. – Я отошел-то всего на двадцать ярдов, вон туда, за разрушенную стену. Я ничего, совсем ничего не слышал.
   Офицер осмотрел тела.
   – Оба остыли. Они мертвы уже давно.
   На следующее утро пара вахтенных матросов «Дубового сердца» была найдена мертвыми на своих постах. Как и в первый раз, у них вырвали горло.
   – Оно преследует нас, – сказал офицер. – Этот злобный дух из руин.
   – Достать оружие, обыскать корабль, – распорядился капитан.
   Поиски велись очень тщательно, от носа до кормы, от трюма до верхней палубы, но ничего не дали. Выяснилось лишь, что пропал еще один матрос. Вскоре его тело с вырванным горлом нашли в самом темном углу трюма, в воде, набравшейся из небольшой щели в днище.
   – Я начинаю беспокоиться о Лароне, – произнесла Веландер. – Уже два дня от него нет ни малейших известий.
   – Не говоря уже о том, что эти два дня попросту потеряны, – буркнул Феран. – Мы не можем выжить на суше, возможно и в реках не осталось рыбы.
   Внезапно его рассуждения были прерваны сигналом от наблюдателей на берегу. Это было известие, что «Дубовое сердце» с отливом собирается выйти из бухты. Подождали еще час, пока ускорялся отток воды. И в это время появился Ларон: он подплыл к «Лунной тени» и вскарабкался на палубу по якорной цепи.
   – Чем ты занимался? – поинтересовался Феран.
   – Обедал вместе с ними.
   – Обедал? С нами ты никогда не обедаешь. Чем ты занимался на самом деле?