– Я намерен преподнести его тебе в качестве подарка.
   – Правда, Ларон? Это слишком благородно с твоей стороны – ахнула Уэнсомер. – Но почему?
   – Я… э-э-э… подвержен духу рыцарства. Хочу искупить провинность.
   – Что? Ты о чем?
   – Я съел кусок ягнятины и пирог с почками вместо того, чтобы проявить солидарность с тобой.
   Уэнсомер приоткрыла рот, потом вздохнула и изобразила крайнее возмущение, но в следующее мгновение медленно вздохнула и обмякла.
   «Огонь в ее глазах угас», – подумал Ларон, подняв голову и посмотрев ей в лицо.
   – Я… честно говоря, я украла на рынке холодную свиную котлету, тайком принесла ее в дом и украдкой съела, – грустно призналась она. – Прости.
   – Но… но ты не обязана была признаваться, – с облегчением отозвался Ларон.
   – Ты ведь сказал мне про пирог.
   – Я мужчина, на мне лежит долг рыцаря.
   Уэнсомер взяла его лицо в ладони и произнесла, глядя Ларону в глаза:
   – У женщин тоже есть рыцарский долг. Спасибо за то, что ты мне рассказал.
   Некоторое время они прогуливались туда-сюда по гостиной в полном молчании.
   – Полагаю, я не слишком-то заслужила такой подарок, – вздохнула Уэнсомер.
   – Не будь дурочкой, – буркнул Ларон.
   – Это интересно?
   – Ну… по крайней мере, интереснее, чем картина огненного круга, уничтожающего все вокруг. Ты получишь этот фрагмент текла через… через месяц. Мне нужно еще поработать над ним. В нем заключена эфирная энергия, постепенно убывающая без всякой видимой причины. Я собираюсь провести тесты и сделать доклад в академии, а потом он будет твоим.
   – Ларон! Спасибо! – воскликнула Уэнсомер, бросившись к нему на шею и обхватив его обеими руками. – Когда я исследую его, когда смогу вдосталь наедаться хотя бы месяц подряд, я просто обязана буду пригласить тебя для экспериментальной проверки. Пятнадцать лет! Ты был моим рыцарем еще до того, как я завела первого любовника!
   – С тех пор у тебя было девять любовников. И один из них был королем.
   – Что? Ах он. Я была пьяна.
   Снова повисла пауза.
   – Ларон, а ты ревновал, когда я спала с другими мужчинами?
   – Я был мертвым, ревность не имела ко мне никакого отношения. А почему ты спрашиваешь?
   – Ну, ты убил восьмерых моих бывших любовников и отрезал их головы.
   – Они были недостаточно благородны по отношению к тебе.
   – Почему ты пощадил Ровала?
   – Когда он проснулся, то дал понять, что его намерения были честными.
   – Что? Чушь! Когда он проснулся, он сказал: «Боги подлунного мира, что я натворил?» Потом он клялся, что никогда больше не будет пить спирт, полученный путем перегонки картофеля. Ублюдок. А теперь возвратимся к нам…
   – Мои экзамены требуют соблюдения девственности.
   – Да пропади пропадом вся эта девственность.
   – Ну, минут через пять я могу умереть, – засмеялся Ларон.
   – Снова?
   – А может быть, и ты тоже.
   – А вампиры делают подобные вещи?
   – Женщины-вампиры – да. У мужчин не встает.
   – В самом деле.
   – Ну, уж я-то знаю.
   – А теперь ты как?
   – Не твое дело… Подожди! Почему я пришел сюда!
   – Говори.
   – Я вспомнил, зачем я сюда пришел. Феран и Друскарл уехали в Паниор прошлой ночью на двухместной лодке.
   – Ужасное местечко, прямо посреди пустыни. В минувшем мне пришлось там однажды заночевать.
   – Они вернулись еще до рассвета.
   __ Значит, они еще не добрались до Паниора?
   – Я видел их лодку в деле, – торопливо начал Ларон, испытывая облегчение от того, что секс как тема исчез из их разговора. – Она очень, очень быстрая. На короткой дистанции ее ни одно другое судно не обойдет. И еще она невероятно маневренная.
   – Хорошо, это производит впечатление. И что дальше?
   – Их лодка была утыкана стрелами, а перед отправлением их не было. Кроме того, они не стали заходить в порт, а стремительно прошли через гавань и скрылись.
   – Куда они направились?
   __Я не видел. Возможно, к одному из кораблей Варсоврана или к чужеземному торговому судну, или на отдаленный причал, или к северу или югу вдоль морского побережья, или на восток к Гелиону.
   – Это резко сужает круг версий, не правда ли?
   – Мы исключили внутренние районы континента.
   – Да, это настоящий успех. Я думаю, что они разрабатывают собственную схему и мы не увидим их до того, как по Гелиону будет нанесен очередной удар огненного круга.
   Веландер следила за разговором из эфирного мира. Какая-то часть ее сознания хотела отпустить тонкую оранжевую нить и поплыть в темноту, раствориться в небытии. Ларон… как он мог? Рыцарственный Ларон обнимал эту женщину! Но ведь она намного старше! Она предложила ему сексуальную связь, основанную на чистой похоти. Но он отказал ей. Что же, по крайней мере он устоял. Очень по-рыцарски. Конечно. Очень похоже на Ларона. Дух Веландер охватили угрызения совести. Он бы не побоялся смотреть в лицо смерти, чтобы защитить женщину, но Веландер видела, как он остановил эту женщину, помешал совершить глупейшую ошибку, позаботившись и о том, чтобы ее чувства не пострадали.
   Глупейшая ошибка? Конечно, он заслуживает кое-чего после семи сотен лет. Неужели я действительно так думаю? На что похож секс? Она наблюдала, как ее тело занимается этим с Фераном. Это казалось… возмутительным, внезапным, не поддающимся планированию и контролю, грязным и вовсе не соблазнительным. С другой стороны, иного примера она не видела. А что происходит между Лароном и Уэнсомер? Было бы это чем-то более достойным? Похоже, они знакомы слишком давно и хорошо, и это мешало им перейти границу дружбы, несмотря на то, что Ларон вновь стал живым. Так и должно быть.
   Веландер не способна была испытывать сексуальное желание, но печаль оказалась достаточно интеллектуальным чувством, и потому была ей знакома. Даже теперь для ее лишенного тела, полумертвого духа оно не стало чуждым. Очень глупо, Ларон, это могло обернуться неплохим развлечением, решила она, а затем, взглянув сквозь сферу-оракул, увидела, как бывший вампир возвращается в Академию, прокладывая путь сквозь заполненные народом улицы Диомеды.
   Сарголанская боевая галера шла под всеми парусами, а Друскарл шагал по палубе в кожаном костюме и при полном вооружении. Костюм закрывал все тело, лицо спрятано под маской, глаза защищены прозрачными пластинками хрусталя, а дышал он через трубку, соединенную с мешком воздуха.
   – Уже три часа, – сообщил Феран Друскарлу, который продолжал ходить туда-сюда. – И как ты себя чувствуешь в этой штуке?
   – Как? Воняет, сыро, но перенести можно, – ответ прозвучал приглушенно. – Сколько времени мы проверяли его в прошлый раз?
   – Меньше, чем сейчас. Думаю, сегодня надо провести еще две проверки.
   Наконец они решили, что пора избавиться от костюма. Феран помог Друскарлу снять амуницию, матросы забрали у него шлем. Друскарл умылся.
   – Масса кораблей из разных стран соберутся, чтобы посмотреть на второй удар огненных кругов, – сказал капитан, глядя на шиферную табличку для записей, которую держал в руках. – Мы не должны показываться в том месте.
   – Мираль зайдет в середине ночи, – заметил Феран. – Мы пойдем к Гелиону на лодке, а затем перевернем ее и опустимся на дно. Когда огонь рухнет на землю, а потом угаснет, Друскарл выйдет на берег. Он будет ориентироваться на место, где раньше находился храм Метрологов. Там он должен найти Серебряную смерть – или ждать, пока она спустится с небес.
   – А если я погибну? – спросил Друскарл.
   – В таком случае я сам попытаюсь добыть Серебряную смерть но уже в усовершенствованном костюме, – хмыкнул Феран. – В одном мы можем быть уверены: пока существует Серебряная смерть, ее будут использовать снова и снова.
   Огороженный стеной внутренний город Баалдера служил центром притяжения всех, кто поселился здесь, на границе Сарголанской империи и княжества Алеар. В этом районе встречались не имеющие централизованного управления кочевые племена, сюда вплотную подходила пустыня, служившая естественной линией обороны вплоть до горной гряды Порткулис. Сарголан не был чересчур заинтересован в защите этой удаленной цитадели, и ни у кого не было причин атаковать унылый город. Если бы ни торговля, Баалдер давно бы исчез с карт.
   И хотя рабство в Сарголе было запрещено, часть торговых путей работорговцев проходила через Баалдер. Жители приграничных регионов с готовностью продавали по сходной цене «лишних» детей купцам с севера, среди которых Д'Алик считался одним из самых ловких и умелых. Однако на этот раз его не ждали подобные сделки. Баалдер совершенно преобразился. Через городок потоком шла армия.
   – Они идут уже целую неделю, – сообщил ему агент. – Отличная обстановка для торговцев сушеными продуктами и всем прочим, но рынок рабов накрылся. Местные власти моментально вспомнили о законах, запрещающих работорговлю.
   – Но… но… почему они так поступают? – удивился Д'Алик, кивая в сторону маршировавшей по улице колонны тяжеловооруженных солдат. – Всего в пятистах милях отсюда прекрасная, зеленая долина реки Леир, по которой идти гораздо легче.
   – Именно так они и сделали. Доходят слухи, что район речного порта Паниор занят сарголанцами, которые оккупировали не только наземные строения, но и взяли все баржи и грузы, спускавшиеся с Лиоренских гор. Диомеда блокирована, а вскоре начнется штурм. Когда силы императора присоединятся к армиям Северного альянса, торейские захватчики окажутся перед лицом самого большого войска в истории Акремы.
   – Не думаю, что сарголанского императора так сильно волнует судьба свергнутого короля Диомеды.
   – Ты прав. Но говорят, что торейцы удерживают принцессу Сентерри, дочь императора. Ты только представь себе: захватчики клянутся, что кочевники взяли ее в плен на дороге, когда она покинула Диомеду…
   Голос агента звучал словно откуда-то издалека. Сентерри. Сарголанская принцесса. Взяли в плен кочевники. Эти слова вызвали у Д'Алика самые соблазнительные ассоциации. Перед ним открывались широчайшие перспективы.
   – …конечно, девушка давно мертва. Принцы Алеарана пропустили войска через свои земли, так как не имели ни малейшей возможности помешать им…
   – Довольно! – рявкнул Д'Алик. – Мне нужна аудиенция у сарголанского губернатора. Немедленно.
   – Губернатор! – воскликнул пораженный агент, вставая со стула и подбирая полы длинного одеяния. – О да, конечно, я попытаюсь, но…
   – Скажи ему, что у меня есть информация о принцессе Сентерри. Скажи, что я выкупил ее у кочевников. Вместе с двумя служанками. Их зовут Перим и Долвиенн.
   Имя Сентерри было известно всем, но кто мог знать имена ее служанок? Поскольку он обладал такими сведениями, Д'Алик уже через час был приглашен к губернатору. Он заявил, что сразу же узнал принцессу и поэтому выкупил всех троих девушек за пятьсот золотых паголов, а потом поместил их в академию госпожи Волдеан, где им не грозили новые опасности.
   Губернатор Ройлеан обрадовался известию гораздо меньше, чем на то рассчитывал Д'Алик. Ему уже не раз докладывали о спасении принцессы Сентерри, но на поверку все сообщения оказывались либо откровенным мошенничеством, либо искренним заблуждением. С другой стороны, работорговец знал, что у принцессы Сентерри были две служанки. И это было важной деталью. Он даже назвал их имена, впрочем, губернатор не мог сказать, правильно или нет, так как сам не знал их.
   – Я намерен потребовать, чтобы вы доставили девушек сюда за ваш собственный счет, – сказал наконец Ройлеан рабовладельцу, стоявшему перед ним на коленях.
   – О достопочтенный и великодушный господин, но рабство на этих землях запрещено, на всей вашей благословенной, прекрасной плодоносной земле Сарголана. Правду они говорят или нет, но все трое – и принцесса, и служанки – или просто три самозванки, назвавшиеся Сентерри, Перим и Долвиенн, – должны прийти сюда свободными.
   – Ты что, играть со мной вздумал, человек? – сурово спросил губернатор, решивший не унижаться до того, чтобы произносить вслух имя работорговца.
   – Достопочтенный господин, торговля вся построена на игре ума и удачи.
   – А ты, естественно, человек торговли. Так что ответ: да. Игра может быть рискованной и изматывающей. Чувство неопределенности, острая, невыносимая боль потери, упоительный триумф. Привези девушек сюда. Если они те, за кого себя выдают, ты станешь богаче на сто тысяч золотых паголов. Но если они всего лишь хитрые лгуньи, ты много потеряешь, а они уйдут отсюда свободными. Что скажешь?
   Д'Алик почувствовал, как у него перехватывает дыхание, но все же ему хватило присутствия духа, чтобы сказать:
   – Достопочтенный и великодушный господин, ты самый мудрый и проницательный судья, какого я только видел. Я готов вести игру по твоим правилам. Я привезу девушек и ничего не прошу у тебя заранее.
   Девять бросилась на Ларона с ножом, рассекла воздух у него перед лицом, а затем попыталась нанести удар в горло. Ларон повернулся на одной ноге всего на четверть круга, одновременно отбивая ее замах тыльной стороной ладони. Потом он схватил ее запястье и резко повернул. Она вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли, и выронила нож.
   Ровал объявил перерыв. В большинстве школ боевых искусств любимыми темами для бесед во время перерыва являются мышечные травмы, женщины и политика руководства школы. Но в присутствии Девять вторая тема исключалась, третья вообще не имела смысла, так что оставалось говорить о боли, напряжении, технике массажа, масле для растирания, анатомических особенностях упражнениях на растяжку, советах врачей и прочей скучной материи. Но в этот день настроение у всех было слишком дурным, так что желание болтать не возникало. Ровал уезжал.
   – За один-единственный месяц тренировок ты проделал огромный путь, – заговорил наконец Ровал. – Но добиться настоящего совершенства в базовых приемах джавата можно месяцев за пять-шесть, не меньше.
   – Ты надолго нас покидаешь? – спросил Ларон.
   – Наверное, на несколько недель, а может навсегда.
   – Но ты сказал, что я только-только приступаю к освоению защитной техники.
   – Я назвал тебе имя хорошего наставника.
   – Но он живет в Скалтикаре!
   – Так отправляйся туда.
   – Я хочу многое изучить здесь, в Диомеде.
   – В таком случае подыщи учителя из Диомеды, уверен, что это не слишком трудно, Ларон. Ты уже знаешь достаточно, чтобы сбить с ног человека, который весит раза в два больше, чем ты. Это, без сомнения, поможет тебе избежать многих неприятностей.
   – Ты разве не помнишь, как мало я вешу?
   Но этот довод не ослабил решимости Ровала. Его дорожная сумка стояла в углу площадки.
   – Мы закончим отработку еще одного захвата, – бодро распорядился он. – Девять, представь себе, что ты – пьяный грузчик килограммов сто весом и хочешь схватить Ларона, а потом отнять у него кошелек.
   Девять пошла вперед, сжимая в руке внушительного вида кинжал, потом схватила за запястье, завернула его руку за спину, а ногой ударила под колено. Ларон свободной рукой подцепил запястье девушки и выкрутил его так, что она вынуждена была освободить его. Тогда он крутанул ее руку так, что Девять согнулась пополам от боли. У него появилась возможность нанести удар по ее затылку. На этом Ларон остановился, не выпуская руку девушки.
   – В этот момент пьяный грузчик почувствует себя весьма неуютно, – заявил Ларон.
   – Сейчас я чувствую себя очень неуютно, – призналась Девять.
   – О, прости, прости, – Ларон торопливо отпустил ее запястье.
   – В этот момент ты должен не стоять как пень, а мчаться прочь по улице со всей доступной тебе скоростью, так чтобы пятки сверкали – с нажимом произнес Ровал.
   – Но он на земле и обезоружен.
   – Он на земле, но поблизости могут оказаться его приятели, Кроме того, у некоторых людей ослабленное восприятие боли. И еще: у него одна рука свободна.
   Ларон помог Девять подняться. Ровал поклонился ему и объявил об окончании урока. Девять приготовила лестницу, а воин перекинул через плечо дорожную сумку.
   – Ты не можешь сказать мне, куда едешь? – спросил Ларон. – Если не доверяешь мне, кому ты доверяешь?
   – Я доверяю тем, кому нужно это знать. Тебе – не нужно. И не пытайся следовать за мной.
   Расставание с Ровалом было таким же холодным и формальным, как и встреча. Он слегка поклонился на прощание Ларону и Девять, пожелал им удачи и спустился с крыши. Ларон досчитал до двадцати, а потом поспешил вниз. И тут же натолкнулся на трех мужчин, которые блокировали его со всех сторон. Все они были подозрительно похоже одеты.
   – Я бы не советовал вам следовать за Высокоученым Ровалом, молодой господин, – сказал один из них.
   – А я не пытался бы применять против нас новые приемы борьбы, – добавил второй.
   – Потому что я был его учителем, а это мои сыновья, – пояснил третий, которому на вид было лет пятьдесят. – Почему бы тебе просто не пойти с нами в таверну и не посидеть там часок-другой?
   Зурланские изгнанники! Теперь Ларон припомнил, что уже видел раньше такую одежду.
   Ровно через два часа Ларон вышел из таверны новым учеником мастера джавата Джиалама. Однако чего не понимал мастер Джиалам, так это главного: Ларон намеренно проиграл битву, чтобы одержать победу в войне. Юноша шел в сторону доков, не сворачивая к причалам. Он направился к маленькому каменному строению, на двери которого висела табличка: «Миссионерский центр для проституток», – а пониже кто-то нацарапал: «Черт, они обе оказались мужчинами». Ларон постучал, и его впустил в дом человек в коричневом облачении сарголанского священника-миссионера. Когда Диомеду взял Варсовран, дьяконы-метрологи быстро поменяли обличье и фасады храмов, но Ларон знал, по каким признакам их найти.
   – Добро пожаловать, Ларон, – приветливо обратился нему дьякон.
   – Хорвей, для меня большая радость оказаться в вашем святилище, – ответил Ларон. – Как идут исследования?
   – Неплохо. А твои?
   – Медленно, но уверенно.
   Дверь за юношей закрылась.
   – Достопочтенный Ларон, твое присутствие – честь для этого дома, – мягко проговорил Хорвей с церемонным поклоном.
   – О Стремящийся, достойный дьякон Хорвей, быть в этом доме настоящая честь для меня.
   Ларон уже встречал некоторых дьяконов в академии, где они выступали в качестве студентов. Быстро разобравшись, кто есть кто, бывший вампир привлек их к своему делу. Выдавая себя за единственного уцелевшего священника ордена Метрологов, Ларон добился их преданности гораздо быстрее, чем можно было рассчитывать. Кольцо Терикель очень помогло ему в этом. А что касается невероятно юного облика, не сочетающегося с годами практики, предшествующими обычно принятию сана, Ларон пояснил, что его посвящали в спешке, несмотря на то, что часть обучения еще не была завершена. Это объясняло и его появление в академии в качестве студента.
   – Как я и предполагал, дьякон Хорвей, Высокоученый Ровал позаботился о том, чтобы меня задержали.
   – Ничего страшного, за ним следили наши люди. Пеллиен!
   В конце коридора появилась женщина в платье с узким и таким глубоким декольте, что оно достигало богато украшенного пояса, а юбка имела разрезы от подола до начала бедер. Груди ее были необычайно велики и имели продолговатую форму.
   – Старая одежда вызывает ностальгические чувства, – заметила она жеманным, чуть хрипловатым голосом.
   Ларон невольно сглотнул. Он ощутил, как внезапно задрожали колени. «Что бы я сделал, если бы оставался вампиром? Уж тогда у меня не задрожали бы предательски колени при виде женской плоти».
   – Пожалуй, я вас ненадолго оставлю, – сказал дьякон Хорвей, хлопнув Ларона по плечу. – Чем меньше я знаю, тем меньше смогу выдать на пытках, не так ли?
   Ларон прошел за Пеллиен в гостиную на ватных, плохо слушающихся ногах.
   – Кстати, Пеллиен, не забывай: Достопочтенный Ларон должен следить за соблюдением обета безбрачия! – бросил Хорвей им вслед.
   – И за чьим же обетом безбрачия он должен следить? – поинтересовалась она с усмешкой.
   Ларон сел на край скамьи, положив ладони на колени. Пеллиен тоже села, картинно опершись о скамью обнаженной рукой, а ногу перекинув так, что она касалась бедра Ларона.
   – А теперь, когда мы так удобно устроились, я представлю тебе краткий отчет, – начала она, потрепав Ларона по волосам свободной рукой. – Несравненно прекрасный и несомненно Высокоученый Ровал совершил весьма долгий, кружной путь от жилища Безумной Королевы Сайрет до самых доков.
   – Королевы?
   – Бывшей королевы Диомеды.
   – Безумной? Она опасна?
   – Не слишком. Возвращаясь к Ровалу: он сел в наемную лодку. За ним последовал дьякон Лисгар. Отважный дьякон взял с собой дорожную суму и оделся как пилигрим, чтобы не привлекать внимания. Наемная лодка миновала несколько торговых кораблей, а потом Ровал поднялся на борт сарголанского каботажного судна, готового к отплытию. Дьякон Лискар сделал то же самое. Вскоре буксир вывел каботажное судно из гавани, и оно повернуло на юг. Дьякон успел отослать нам короткую весточку с капитаном буксира. Она гласит: несмотря на то, что каботажное судно официально идет к маленькому порту Солтберри, он слышал, как Высокоученый Ровал просил капитана высадить его в бухточке на пустынном берегу, в стороне от поселений и торговых путей.
   – У тебя есть эта записка? – спросил Ларон, с усилием оторвав руку от колена.
   – Ну конечно.
   Пеллиен просунула руку внутрь платья, под левую грудь. Она так наклонилась, что Ларон ощущал биение ее сердца и твердый сосок прикрытый лишь тончайшим шелком. После нескольких секунд, показавшихся ему бесконечно долгими, он почувствовал, что под тканью есть и листок бумаги. В следующее мгновение она передала ему записку Лисгара. «Залив Серпа», – прочитал он. Ровал попросил капитана высадить его в заливе Серпа. Ларон засунул записку в карман.
   Интересно. Юноша быстро огляделся, подозревая, что кто-то насмехается над ним. Но в комнате никого не было, кроме него и Пеллиен. Он зажмурился и встряхнул головой. На лице женщины отразилось искреннее удивление.
   – Это… очень хорошая работа… отлично… просто чудесно Я имею в виду выследить Ровала. Я должен… вознаградить тебя. Ну, за это…
   – О, нет-нет, я больше никогда не принимаю денег от мужчин. Я учусь танцам под руководством Безумной Королевы Сайрет. Она полагает, я смогу занять соответствующее положение во дворце.
   Ларон был уверен, что она сможет занять самые разнообразные положения во дворце, и одно из них включает в себя исполнение танцев.
   Интересно. Это слово опять прозвучало в его сознании, но так вкрадчиво, словно его произнес кто-то инородный, а не сам Ларон. Внезапно Пеллиен на мгновение замерла, потом зажмурилась.
   – О… мне… мне нужно идти. Прямо сейчас. Я должна уходить.
   Пеллиен быстро подобралась, Ларон встал, но женщина удержала его руку – она притянула его к себе:
   – Ларон, ты так молод. Слишком молод, чтобы изучать все эти древние книги, – проговорила она, не сводя глаз с кольца на его пальце.
   – Я намного старше, чем может показаться.
   – Вероятно, ты исключительно правильно питаешься.
   – Ну, я употреблял довольно необычную пищу. Вплоть до недавнего времени.
   Дьякон Хорвей появился в дверях.
   – Итак, передача информации прошла благополучно, – поинтересовался он, с подозрением глядя на Пеллиен.
   – Можно сказать и так, – Ларон все еще испытывал слабость.
   – И Ларон остался таким же, каким был до посещения этой комнаты? – Хорвей обращался к Пеллиен.
   – Его девственность цела и невредима, если ты об этом, – огрызнулась она, вставая со скамьи и отпуская руку Ларона. – Ну что же Достопочтенный Ларон, для меня большая честь работать с тобой.
   Пеллиен потянула за какие-то шнурки, и внезапно вызывающие разрезы и откровенное декольте на платье исчезли. Ларон раньше не заметил, что почти все ее тело было окутано тончайшим нижним одеянием телесного цвета.
   – Спасибо за все, – Ларон был растерян так, что едва не заикался.
   Пеллиен чуть поклонилась в ответ, улыбнулась, подмигнула, а затем молча покинула комнату.
   – Замечательная женщина, – заметил дьякон, когда она ушла. – Она очень талантливая танцовщица, так утверждает госпожа Сайрет. А если говорить о теле…
   – Да?
   – Она ненавидела свое прежнее ремесло, потому и обратилась к нам, однако ей доставляет удовольствие искушать и испытывать мужчин. Порой я сам теряюсь. Мне кажется, что она не всегда может устоять перед соблазном разыграть подобное представление. Прошу тебя, напомни о нас Старейшине, когда увидишь ее в следующий раз. Если появится возможность нашего посвящения в сан, мы были бы несказанно благодарны ей. Когда вернется дьякон Лисгар, я дам знать нашему человеку, и он оповестит тебя.
   – Спасибо, я ценю отвагу этого дьякона. Для нее есть весьма серьезные основания.
   – Ха, я не такой деревенщина, каким тебе кажусь! Я знаю, что Метрологи сражались против Серебряной Смерти еще до сожжения Тореи, и подозреваю, что те немногие из нас, кто выжил, продолжают эту борьбу. Доброй удачи тебе, Достопочтенный Ларон. Все мы твои верные и преданные слуги.
   Ларон почти не смотрел вокруг на пути к Академии, но в какой-то момент, уже изрядно удалившись от здания миссии, он заметил женщину, ростом и сложением напоминавшую Пеллиен и одетую в платье песочного цвета. Она шла чуть впереди него. Обгоняя ее, он немного замедлил шаг, но она тут же заспешила, уклоняясь от его взгляда, лицо ее было скрыто накидкой. Это не могла быть Пеллиен – ведь она не знала, куда он пойдет. С другой стороны, она могла предположить, что он вернется в академию. Краем глаза он все же ухитрился разглядеть лицо женщины. Пеллиен! Некоторое время они шли почти рядом, не говоря друг другу ни слова. Потом она замедлила темп и начала отставать. Но когда она остановилась на перекрестке, он сделал то же самое.