- Ты слишком долго прожил среди еретиков, Дитя Реки, - наставительно проговорил префект. Теперь в его голосе зазвучала металлическая нотка. - Это тоже придется исправлять.
   - Я не еретик, - вмешался доктор Дисмас. - За одни эти слова ты должен убить его, Йамаманама.
   Корин даже не посмотрел на аптекаря, не отвел от Йамы ласковых, внимательных глаз.
   С подбородка юноши сбегала тонкая струйка крови.
   - Мир - не бухгалтерская книга, где злое и доброе разнесены по разным колонкам, Корин. Не существует деления на зло и добро. Все едино, игра света и тени. Никто не может уйти от них, если только не уйти совсем.
   Никогда еще он не чувствовал такой уверенности, как сейчас, стоя на самой вершине скалы, медленно падающей с неба на землю. Он понимал и чувствовал все вокруг: ветер, несущий горький запах гари, линию сада и падающей перед ним скалы, мириады машин в городах вдоль иссыхающего берега Великой Реки, флайер, несущийся сквозь ночь к летающему острову и все еще находящийся от него в сотне лиг.
   Он предпринял некоторые меры.
   В тот же миг Корин стукнул о землю наконечником посоха. Скала вокруг него раскололась, от места, где он стоял побежали трещины, весь сад содрогнулся, как вздрагивает животное под ударом хлыста. Пандарас упал, иеродул запрокинул голову и завыл.
   Доктор Дисмас захихикал. Человекоподобные твари сгрудились вокруг его ног.
   - Ты заставил его выйти из себя, Йамаманама.
   Префект ткнул в его сторону посохом и процедил:
   - Успокойся, дьявол. Твоя роль в этой драме закончена, остались только боль и покаяние. - Над его головой, сияя алмазным блеском, кружилась машина.
   - Ты не лучше еретиков, - заявил доктор Дисмас и с омерзением отвернулся.
   Иеродул продолжал выть, мышцы под его дряблой кожей напряглись и натянулись.
   - Держи монету, - обратился к Пандарасу Йама, - и ничего не бойся. - Он увидел узел в нервных связях иеродула, распутал его и тихонько сказал:
   - Успокойся, Тибор. Он больше не будет тебя использовать. Иди ко мне.
   Иеродул мигнул и умолк. Внезапно облако машин над головой префекта рассеялось, машины полетели во всех направлениях, скалу теперь освещал только свет пожаров и тусклое красное мерцание Ока Хранителей. Префект с силой ухватился за посох и стал колотить иеродула по спине;
   - Не слушай, дурак, не слушай! Подчиняйся своему господину! Подчиняйся! Подчиняйся!
   Доктор Дисмас хохотал. Полулюди, сбившиеся у его ног, взволнованно взвизгивали и рычали.
   - Ты не будешь его использовать, - сказал Йама. - Все в порядке, Тибор. Иди ко мне.
   Тибор нырнул, уклоняясь от ударов префекта Корина, потом выпрямился.
   - Я рад снова тебя видеть, господин, - спокойно сказал он. - Я-то думал, что ты упал за край мира.
   - Пока нет, - улыбнулся Йама. Слова выскочили из него под действием мягкого взгляда Тибора; казалось, они родились в самой глубине мозга, в мешанине наполнявших его голосов. Он вспомнил сон, который видел в гробнице Умолкшего Квартала Города Мертвых, а потом вспомнил Лурию, истинную пророчицу Департамента Предсказаний. И ему явилась истина, сияющая и великолепная. Она походила на яркого павлина, но теперь он мог ее вынести. Взлетая на крыльях счастья, он чувствовал, что может вынести все что угодно.
   И он сказал:
   - Монета, которую Пандарас так долго и так верно хранил, открывает доступ в пространство оракулов, совсем как индукционная петля у иеродула вроде Тибора. И тогда они могут говорить. Моего отца зачаровывало прошлое, в его раскопах нашли множество таких монет. Я думаю, что в Эпоху Просвещения люди пользовались ими так же просто, как мы пользуемся деньгами, только они не покупали на них предметы обихода. Вместо этого они платили за доступ к оракулам. В те времена любой мог посоветоваться с аватарой без медитации жрецов и иеродулов. - Йама повернулся к Пандарасу и схватил юношу за руку. Ты помнишь, Пандарас, как мы шли к Храму Черного Колодца? Помнишь медальоны, которые висели на стенах домов, чтобы отпугивать призраки мертвых машин? Я еще тогда подумал, что гравировка на них выглядит знакомой, а сейчас вижу, что она похожа на световые орнаменты в этом диске. Люди помнят, даже если не понимают, что именно они помнят. Они и есть сила народа, Пандарас! Сила мира!
   - Господин, мне больно! - выкрикнул Пандарас. В глазах его плескался страх.
   Йама очнулся и заметил, как сильно сжал руку товарища, извинился и отпустил ее. Но радость его не утихала. Она росла, и рос гул голосов у него в голове. Он растворялся в нем, забывая свой страх, гнев, боль от хирургических манипуляций Пандараса.
   - Я прощаю тебе твой бред, - сухо сказал префект Корин. - Твой собственный отец уже много веков мертв, а эдил Эолиса был глупцом, который смотрел только в прошлое.
   В ответ Йама сказал:
   - Я думаю, ты носишь какую-то изобретенную магами штуку, которая действует, как эта монета. Но она не может работать так же хорошо, как та, которую она имитирует.
   - Эдил положил начало твоему совращению, Йамаманама, а я положу ему конец. Довольно разговоров! Может, ты собираешься убедить меня своими доводами, но я хорошо от них защищен. Или ты пришел ко мне для поединка, надеясь решить судьбу мира в духе старинных легенд? Но это только легенды. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, и всему конец.
   Йама рассмеялся. Он отшвырнул в сторону секиру. Вытащил из-за пояса пистолет и тоже его выбросил. И показал свои пустые руки:
   - Оружие было для слуг доктора, но я вижу, их осталось совсем мало.
   Дисмас повернулся и с апломбом сказал:
   - Для моих целей достаточно!
   Он не шелохнулся, не подал никакого знака, но человекообразные звери, как будто взлетев, кинулись на префекта.
   Просияла вспышка пламени. Йама отвернулся от нестерпимого жара и света, но все же успел заметить, как доктор Дисмас летит с обрыва скалы, охваченный пламенем, играющим на его серебристой мантии. Когда он снова повернулся, камни, на которых стоял доктор, светились тусклым красным жаром, а префект Корин направлял на него дуло энергетического пистолета.
   - Если ты надеялся, что он меня убьет, - твердо произнес префект Корин, - то ты ошибся. Если потребуется, я использую это оружие против тебя и на полную мощь.
   - Я пришел сюда, - отвечал Йама, - чтобы понять, что ты за человек.
   - Я - слуга и служу более значительному, чем ты, мальчик. Каким бы великим ты себя ни считал.
   - Когда-то я боялся тебя из-за той власти, которую ты воплощаешь, но потом ты сжег Эолис и убил моего отца, и я понял, что ты пользуешься властью в собственных целях. Ты не моя Немезида, Корин.
   Префект Корин оперся на свой посох, пытаясь взглядом смирить и Йаму, и Пандараса, и Тибора.
   - Говори, говори, мальчишка, у тебя есть еще несколько минут.
   - Возможно, меньше, чем ты думаешь.
   - Ты здесь ничем не распоряжаешься, этот сад - мой, - уверенно проговорил префект и что-то запустил в воздух перед собой. Это был странный предмет, не сфера и не куб, а непонятным образом то и другое одновременно, и он выглядел значительно больше, чем пространство, которое занимал.
   Префект пояснил:
   - Если я заставлю его вращаться, он вытянет всю энергию из здешних машин. Тебе ничто не поможет.
   - Тогда флайер не прилетит, а мы несемся навстречу земле.
   - Я могу остановить машины за миг до того, как прилетит флайер, а тем временем все твои фокусы лишатся силы.
   - Ты все предусмотрел, - спокойно заметил Йама, - но это не значит, что ты прав.
   Сердце Йамы забилось сильнее. Он старался выказать полное спокойствие, но руки его дрожали. Пусть префект думает, что это страх. Момент приближался. Надо только покончить с этим.
   Он глубоко вздохнул и произнес:
   - Когда-то Департамент Туземных Проблем работал в согласии с другими департаментами на службе у общества, стараясь сохранить мир таким, каким он был всегда. С этой точки зрения чиновники похожи на еретиков: и те, и другие ненавидят перемены. Одни стремятся сильнее связать общество за счет индивидуальной судьбы, другие хотят разрушить общество, чтобы несколько счастливых индивидуумов могли жить вечно. И те, и другие отрицают перемены. Но жизнь - это перемены. Это нам завещали Хранители, когда они сотворили мир и его обитателей, когда создали десять тысяч рас.
   Сами Хранители тоже изменились, и изменились так сильно, что больше не могли оставаться в нашей Вселенной. Все в жизни - это перемены.
   Префект Корин надменно бросил:
   - Ты ничему не научился или забыл все, чему тебя учили. Если бы не было общественной службы, все десять тысяч рас непрерывно бы воевали и давным-давно разрушили бы наш мир. Общественная служба сохраняет общество, в котором у каждого есть свое место, и на этом месте он счастлив.
   Великая Река, дающая жизнь нашему миру, - вот первый пример. Она вечно меняется и вечно остается прежней. Так же и общество, в котором живут и умирают отдельные люди.
   Даже расы меняются, возносятся к пустоте просветления и уходят из этого мира, а он остается неизменным. Приходят новые люди и новые расы, и нет им конца.
   - Великая Река мелеет, - возразил Йама. Он ощущал голос, звучащий громче других в мешанине голосов своего мозга. Этот голос отсчитывал секунды. Оставалось совсем мало времени. Он продолжал:
   - Даже туземные расы знают, что река мелеет. Твой департамент решил, что он говорит от имени Хранителей, и в своем ослеплении сбился с пути. Никто в этом мире не может говорить за Хранителей, ибо они более не от мира сего. Мы можем только повторять слова, которые они нам оставили, но ничего нового из них не произойдет.
   - Ничего, кроме слов Хранителей, нам и не нужно. Все добрые люди им следуют. Как сильно ты погрузился в заблуждения, Йамаманама! Но я тебя спасу.
   - Департамент Туземных Проблем превратился в то, с чем он борется. Я не виню его, это было неизбежно. Разумеется, необходим был один мощный департамент, чтобы сражаться с еретиками, но его усиление разрушило консенсус, поддерживаемый между гражданскими службами. Ибо в случае, если война будет выиграна, Департамент захватит всю гражданскую власть, как он уже захватил территории департаментов, граничащих с ним во Дворце Человеческой Памяти. И тогда возникнет тирания более страшная, чем тирания еретиков.
   - Мы победим, и все останется как было.
   - Тогда зачем ты здесь?
   - Я - голос и руки Департамента.
   - Нет. Ты - человек, который жаждет власти в своем департаменте. И я путь к этой власти. Таких, как ты, много. Когда война кончится, ваше племя начнет воевать друг с другом. Может, не сразу. Может, через десять тысяч лет, но это непременно случится, и тогда департамент сам себя уничтожит. Решив, что все твои действия служат лишь на благо мира, ты оправдываешь любые свои поступки, добрые и злые, и сам уже не в состоянии различить добро и зло. Однако хватит. Ты меня не слушаешь.
   - У нас для этого будет сколько угодно времени, Йамаманама. В часы моего отдыха во Дворце Человеческой Памяти. Но тогда буду говорить я, а ты будешь слушать. Сейчас Ты производишь лишь животные звуки. Звуки бессмысленные.
   - Больше нет времени. Флайер не прилетит. Я приказал ему удалиться.
   - Он уже почти здесь, - возразил префект.
   - Тебе это сообщила машина. Не полагайся на машины, Корин.
   - Хватит твоих трюков, - отрубил префект, и машина в воздухе перед ним завертелась, превращаясь в мягкий красный туман, который сразу стал разгораться и достиг яркости солнца.
   Голос в голове Йамы умолк. Он сам начал считать.
   Двенадцать.
   Пандарас прокричал со страхом и непониманием:
   - Господин! Неужели ты убьешь нас?!
   - Ты не готов умереть, чтобы спасти мир, Пандарас?
   Семь.
   - Что это за вопрос, господин? Если я откажусь от этой жертвы, мир погибнет, и я так и так погибну с ним. Или же мир будет жить, а я все равно погибну. В любом случае. Не нравятся мне эти разговоры о смерти.
   Два. Один.
   - Тогда следуй за мной, - приказал Йама.
   Сейчас.
   Невозможно, но солнце взошло в низовьях. Нет, это не могло быть солнце: когда волны света растеклись по горизонтали, оно внезапно удвоило свою яркость, а потом удвоило еще раз. Оно светило так ярко, что Йама увидел кости в руке, которой заслонил глаза.
   Летающая скала шлепнулась в реку, и первая машина, которую запустил префект Корин, чтобы вытянуть энергию из локальной сети, наконец взорвалась и мгновенно высвободила всю накопленную энергию.
   Какой-то миг Йама одновременно существовал во всех точках машинного сознания всего мира. А потом докатилась ударная волна, принеся с собой ураган и гром. Йаму сбило с ног ревущим валом воды и воздуха, перемешанного с массой обломков, как будто различие между стихиями полностью стерлось. Тибор сражался с префектом, пытаясь отвести его руку. Йама вскочил на ноги, подхватил Пандараса, крикнул Тибору следовать за ними и побежал прямо к обрыву.
   Бешеный ураган подхватил их, и на мгновение они повисли среди тяжелых струй проливного дождя. Двойная тень на краю утеса была, очевидно, префектом и Тибором. Вдруг буря стихла. Йама и Пандарас как раз пролетали край острова, когда лезвие молнии рассекло небо на две половины.
   Они падали не с такой уж большой высоты - летающий сад был совсем близко к поверхности, но все равно удар оказался невыносим. Йама погружался все ниже и ниже в ревущие темные воды. Пандараса рядом не было, его отнесло в сторону. Несколько секунд Йама не двигался, пытаясь сориентироваться, а потом рванулся наверх, вылетел на поверхность, жадно хватая воздух пополам с водой.
   Несмотря на шторм, было видно, как днем, но зеленовато-желтый свет шел не с той стороны неба, где обычно всходило солнце. Над головой, как гигантский корабль, скользил летающий остров, плотная тень в нимбе едкого ядовитого света.
   Колонна черного дыма и рыжего огня устремлялась от него в небо. Достигнув верхних слоев атмосферы, она расцвела наконец ярким букетом. Вокруг непрерывно вспыхивали сверкающие стежки молний.
   Йама боролся с течением и сделал полный круг, пока волны швыряли его то вверх, то вниз. Раны на лице и шее горели от боли. Поднявшись на гребне в четвертый раз, он заметил что-то между двух волн и поплыл туда, упорно выдерживая направление. Это был Пандарас. Йама поймал юношу за шиворот, а тот сразу стал карабкаться на него в слепой панике.
   Мысленно попросив у Пандараса прощения, Йама нанес ему точный, быстрый удар и подхватил под грудь, чтобы удержать над водой.
   Пока Йаму и Пандараса швыряло вверх-вниз длинными вереницами волн, к ним по воде стал приближаться какой-то предмет, сначала маленький и четко очерченный, но по мере приближения становившийся все более расплывчатым.
   Дирив!
   - Прочь из моего разума! - закричал Йама сквозь ветер и дождь.
   Она была гигантским облаком, прозрачным и легким, как дым. Далеко позади ураган трепал ее огромные крылья. Она склонилась к нему, и ее лицо, исказившись, превратилось в мерзкую путаницу змей и скорпионов, а потом ее подхватил ветер и унес, разрывая в клочья призрачную плоть.
   Пандарас шевельнулся, пришел в себя и сразу начал вырываться.
   - Ну-ка тихо! - прикрикнул на него Йама. - Иначе придется тебя еще раз двинуть.
   - Я плохо плаваю, - закричал Пандарас, - тем более с одной рукой.
   - Нам и некуда плыть, скоро придет вторая волна. Я спасу тебя, Пандарас! Не бойся!
   Они кричали друг другу в ухо, борясь с воем ветра, шумом дождя и ревом волн.
   Пандарас поднял лицо вверх:
   - Господин! Дождь становится теплее!
   Так и есть. Йама прокричал:
   - Вторая волна!
   - От второго острова, господин?
   - Нет, от первого. От машины префекта Корина. Сначала свет, потом звук. Звук несет большую часть энергии, поэтому летающий остров перевернулся. Но это происходит в два этапа, ведь в воде энергия распространяется медленнее, чем в воздухе.
   Их подняло на гребень следующей волны. На мгновение ветер разорвал завесу дождя. Взглядам открылась уходящая вдаль Великая Река с горбатой чередой волн, подгоняемых сильным теплым ветром. Летающий сад исчез видимо, он тоже ударился о воду. Ложный рассвет поблек, но столб огненного дыма продолжал стоять над горизонтом в той точке, где как будто сходятся ближний и дальний края мира. Облако наверху столба расползалось, цвет его изменился на призрачно красный, но оно ничуть не потускнело.
   Йама задумался, сколько же энергии накопила машина префекта до того, как этот запас начал рассеиваться в момент удара? Корин сам не сознавал мощи устройства, которым пользовался и которое, как он считал, полностью контролирует.
   Появилась первая машина и зацепилась за ворот рубахи Йамы, потом вторая, потом еще с десяток. Самая большая напоминала проволочную бабочку величиной с руку, остальные были значительно меньше. Вместе они подтянули Йаму и Пандараса над водой на высоту ладони, потом налетели еще машины и вознесли их в пронизанную дождем стихию ветра.
   Перекрывая шум бури, раздался грохот, напоминающий грандиозную канонаду. Казалось, что далеко-далеко, на самой оконечности мира, река изогнулась и тянется к небу.
   13. ЛЕСНОЕ ПЛЕМЯ
   Наводнение выкорчевало все деревья на много лиг от берега Великой Реки и натащило обширные отмели песка, гальки и ила. Потом вода начала спадать, но речки и ручьи оставались по-прежнему полноводными и пробивали новые русла, изменяя ландшафт. Дожди не прекращались, а беспокойные ветры носили туда-сюда плотные массы тумана.
   Машины отнесли Йаму и Пандараса далеко в глубь материка и оставили на горном плато, возвышающемся над разоренными лесами. Они, как смогли, обустроили маленький лагерь в рощице тощих деревьев на краю утеса над плотной пеленой тумана. Йама истощил все свои силы, тело его было покрыто ссадинами, раны на лице страшно болели.
   - Ты должен позвать на помощь другие машины, - озабоченно посоветовал Пандарас, - иначе ты здесь умрешь.
   - Нет, - устало ответил Йама. - Больше никаких машин.
   Летающий диск мог доставить их в любое место, но он стал бы прекрасной мишенью для каждого, кому вздумается стрельнуть наугад. К тому же Йама не был уверен, что префект Корин погиб при крушении летающего острова. Если он, Йама, вызовет хоть одну машину, префект может его выследить. Именно из-за этого Йама закрыл монету, которая привела к нему Пандараса, хотя она же могла бы помочь Тибору их обнаружить, если, конечно, тот пережил приливную волну. Но поскольку именно способность Йамы подчинять своей воле машины привела к гибели десятков тысяч людей в страшном наводнении, он боялся, как бы не разрушить весь мир по неосторожности.
   Оставшуюся часть ночи его мучила Тень, демонстрируя картины чудовищных разрушений. Она показала ему людей, бродящих в развалинах больших городов под дождем и ураганным ветром, выброшенные на берег корабли, горы трупов утонувших людей и животных. Она представила ему зрелище гигантского кратера на ближнем берегу реки, где взорвалась машина префекта Корина, - огромное круглое озеро в окружении валов расплавленного скального грунта, затянутое саваном дыма огромных пожаров. И когда он совсем ослабел и, лежа обнаженным в плетеном шалаше, обливался лихорадочным потом, она наконец предстала перед ним. Сейчас она была настоящим призраком, прозрачным и бестелесным.
   Форма ее таяла и изменялась, как туманный фантом: то она напоминала Дирив, то эдила, то Тельмона или других ныне мертвых. Как много мертвых!
   Это все твоя работа. Дитя Реки. Собираешься спасти мир, разрушая его? Я навсегда останусь с тобой. Я могу тебе помочь, только позволь.
   - Нет! Больше никогда.
   - Тихо, тихо, господин! - успокаивал его Пандарас. - Попробуй отдохнуть. Попробуй заснуть.
   - Я сплю. Она в моем сне.
   Я всегда буду с тобой.
   Пандарас ухаживал за Йамой всю ночь, а утром попробовал заставить своего господина съесть фрукты, которые собрал на опушке леса. Но Йама съел только пригоршню фиг и выпил несколько глотков дождевой воды. Он все еще оставался под властью своих лихорадочных снов.
   - Бедные люди, бедные люди, Пандарас! - в полузабытьи стонал он.
   - Тихо, тихо, господин. Успокойся. Отдохни. Я принесу тебе еще фруктов. Ты должен есть и поправляться.
   Лес пугал Пандараса. Он покрывал всю верхнюю часть плато - густой, сырой, полный непонятных теней и звуков. В лесу все определялось вертикалями. Здесь доминировали гигантские деревья, вцепившиеся в бедную почву опорными корнями; они вытягивали воду и драгоценные минералы из каменистого латерита и застилали свет широкими кронами.
   Среди них были странные тополя с перистыми листьями и висячими цепочками жестких орешков, тутовник, эбеновые деревья, кедры, заросли камедных деревьев. Лианы и плющи забрасывали длинные побеги, цеплялись за ветви и, карабкаясь к свету, давали новые ростки, петлями хватающиеся за соседей. Паразитирующие орхидеи липли к коре, похожие на мазки краски. Деревья помельче росли в танцующих бликах света, которому удалось прорваться сквозь кроны гигантов: саговые пальмы с чешуйчатыми стволами; карликовые пальмы с зубчатыми листьями; акации, охраняемые злобными красными муравьями длинной с палец Пандараса; бальзамины, разбрызгивающие липкую пахучую живицу; заросли колючей рафии, которая цеплялась за одежду и впивалась в кожу.
   А еще ниже, в густой тени подлеска, росли папоротники, бамбук, темные бледные грибы, видом напоминающие мозги или вазы.
   Пробираясь между замшелыми корнями уходящих ввысь Деревьев, Пандарас ни разу не видел животных крупнее бабочки, но был убежден, что в любой момент может столкнуться с гигантским броненосцем, драконом или каким-либо иным чудовищем, которое его вмиг проглотит.
   Хотя кругом царило зеленое изобилие - яростная битва Растений, рвущихся к свету, - фруктовых деревьев и кустов было немного. А потому на второй день, осторожно шагая по узкой тропинке среди высокой травы с длинными стеблями и матово блестящими листьями, Пандарас решился забраться дальше, чем прежде. Близился закат, и почти горизонтальные лучи солнца с трудом пробирались сквозь густые кроны гигантских деревьев. Издали долетал звук, похожий на непрерывный колокольный звон, кругом стоял электрический гуд насекомых.
   К этому моменту Пандараса так искусали комары" что он не обратил внимания на внезапный укол в грудь. Он рефлекторно почесал это место и с изумлением увидел, что к его ногам упала крошечная стрела - бамбуковый росток с голубым оперением.
   Высокая трава раздвинулась. На тропе показался человек - еще меньшего роста, чем он сам, - и тут земля вдруг взлетела вверх и стукнула Пандараса по голове.
   ***
   Сначала Йама думал, что люди, которые подняли его из. шалаша и положили на носилки из банановых листьев, тоже снятся ему во сне, наведенном Тенью. Они долго несли его по темнеющему лесу. Смеркалось. Казалось, их не менее ста - мужчин, женщин, детей. Они бежали очень быстро и за несколько часов пересекли плато от края до края. Остановились они на поляне под сенью древнего капкового дерева, где устроили временный лагерь.
   Они обработали раны Йамы мхом и грибами, а потом протерли его тело отваром из корней ивы, чтобы снять лихорадку. Это были аборигены, они называли себя бандар йои инойи, что означало "лесные люди". Были они невысокого роста, коренастые, с непропорционально большими головами, с жесткими черными волосами, забранными назад и украшенными лентами и перьями или поднятыми в виде шпиля, скрепленного белой глиной. На некоторых были медные браслеты" украшенные изящным орнаментом из ультрамаринов и бериллов. Их темная кожа свисала складками, проткнутыми разнообразными шипами. Еще лесные люди украшали себя рисунками в виде спиралей и зигзагов, выполняя их глиной и красками из раздавленных цветов и ягод. Они населили лес чудовищными богами. Каждое полезное растение или животное имело свою историю, рассказывающую, как его секрет был украден или получен обманом у этих недобрых духов.
   Подобно рыбарям, туземцы смазывали наконечники стрел ядом из желез некоторых лягушек. Различные кланы сообщались друг с другом, колотя, словно в барабан, по гулким опорным корням самых крупных деревьев в лесу. А в период цветения определенных деревьев три или четыре клана встречались и устраивали свадебные состязания. Больше всего на свете эти люди боялись молний, так как каждый год молнии убивали несколько человек, вырывали с корнем любимые ими деревья, а иногда служили началом всесокрушающих пожаров.
   Чтобы не притягивать к себе грозы, они соблюдали множество табу например, запрещалось убивать обезьян и даже смеяться над их выходками.
   Несмотря на то что они свободно жили в лесу, бандар йои инойи были рабами одной чистокровной расы, Могучего племени. Как рассказал Йаме вождь лесных людей, Могучее племя недавно прошло через Войну за Преображение. Все старые обычаи были побеждены новыми идеями, пришедшими с неба, все-все было сожжено, чтобы старое никогда не могло возвратиться. Храм осквернили, а тамошнего жреца и иеродула убили. Убили и многих из Могучих людей, а те, что остались, уже не живут вместе в длинных общинных домах, а рассеялись по своим землям.
   - Они преобразились, - сказал Йама.
   Вождь торжественно кивнул. Это был сильный человек, устрашающего вида даже по меркам бандар йои инойи. Иглы дикобраза торчали из его щек и складок кожи на груди. Кончик его длинного носа упирался в распухшую верхнюю губу.
   Звали его Йои Сендар.
   - Мы знаем про еретиков, - говорил он. - Не удивляйся, юноша. Мы кочуем по всем лесам, чтобы найти пищу себе и Могучим людям. Мы встречаем много путешественников.
   Мы знаем, что еретики взяли свое учение от забытого скопления личинок Хранителей, которые не так давно сошли с неба. Это учение старое и плохое, но для наших любимых Могучих людей оно слаще меда.