Еще освобождая Йаму, люди дождя сразу начали разбирать раму: твердое дерево на Островах Изобилия ценилось дороже золота. По тропе среди пышной, влажной растительности его отвели в деревню на платформах в носовой части острова. Главная платформа перекрывала поток, шумевший между округлыми, мшистыми берегами и падающий потом в пустоту. Платформы поменьше служили для сна, их соорудили вокруг громадных древовидных папоротников, раскинувших над головой широкие веера черных узловатых стрел. Крона этих папоротников являлась единственной защитой от непрерывного дождя. Вода капала отовсюду, струилась по скользкой смоле платформ, убегала в заросли, сочилась из влажной почвы.
   Чтобы прикрыть наготу, люди дождя дали Йаме простыню из шкуры и накормили его соленой кашицей из сырой рыбы и мелко порубленными побегами элодеи, коричневые стебли которой паразитировали на стволах стафилеи. Йама объяснил им, откуда он взялся и куда хочет попасть. Они терпеливо его выслушали. Эти люди ходили голыми, но Йама не мог определить, где мужчины, а где женщины, - между ног у всех была только гладкая серая кожа. Несколько пар дружелюбно прижимались друг к другу. Одна из этих пар, Туматаугена и Таматане, старейшая в семейном клане этого острова, объяснила Йаме, что за все время лишь несколько человек из верхнего мира попадали на Острова Изобилия, и ни один не вернулся обратно. Но он первый, кто понял, что река сама себя заглатывает, а потому они понимают важность его просьбы.
   Туматаугена сказал:
   - Каждый год воды падает все меньше.
   Таматане добавила:
   - Пасть змеи дрогнула два поколения назад. Она по-прежнему заглатывает воду, но мы боимся, что где-то утечка, она ее сплевывает неизвестно где.
   Туматаугена продолжал:
   - То же самое случилось с рекой второй половины мира.
   Таматане подхватила:
   - Если не явится герой, эта часть мира тоже станет пустыней, какой она однажды была.
   Рассказывая по очереди, Туматаугена и Таматане поведали, что река обитаемой части мира когда-то была длинным озером, которое никуда не текло и вскоре совсем застоялось.
   Громадная змея выпила эту воду, но у змеи было две головы и ни одного заднего прохода, потому вода осталась в его брюхе.
   Змея раздулась в гладкий, полный воды, сине-зеленый горный хребет, который протянулся вдоль одной стороны мира, напротив Краевых Гор. Одна голова лежала среди Оконечных Гор в конечной точке мира, а другая висела над серединной точкой. Мир стал сухим, как песок. Животные гибли от жажды; растения вяли и высыхали. Некоторые живущие там расы хотели заставить змею изрыгнуть воду. Они пытались ее рассмешить, но у змей нет чувства юмора, и из этой затеи ничего не получилось. Но внутри этой змеи жили некие паразитические черви; когда змея раздулась, они стали расти. По воле Хранителей они стали предками людей дождя. Они выломали несколько ребер у гигантской змеи и сделали из них ножи.
   Действуя сообща, они сумели разрезать брюхо змеи изнутри, выпустив воду в окружающий мир. Великий потоп отнес одну из змеиных голов за край мира в серединной точке. Она повисла в воздухе и глотала летящую ей вслед воду. Вторая голова змеи осталась в Оконечных Горах, так что вода, которую глотает первая голова, извергается из второй. Так возникла Великая Река, ее изгибы повторяют предсмертные судороги той громадной змеи.
   Когда рассказ закончился (слабый дождь стучал вокруг, словно аплодисменты), Йама сказал:
   - Давным-давно я слышал одну загадку, а вот теперь нашел на нее ответ. На нее и на загадку своей жизни. Я ваш должник.
   Таматане сказала:
   - Мы стали такими, как сейчас, за то, что спасли мир от засухи, но все же мы меньше, чем любой народ на поверхности.
   Туматаугена продолжил:
   - Если мы поможем тебе спасти реку, то, может быть, опять получим награду.
   - Может быть, - ответил Йама.
   Люди дождя задали Йаме множество вопросов о его приключениях в верхнем мире, но наступил момент, когда он больше не мог бороться со сном. Он заснул под навесом из сплетенных бамбуковых листьев. Заснул он быстро, хотя продрог и вымок, но спал недолго. Уже через несколько часов его разбудили Таматане и Туматаугена.
   - В воздухе бродит что-то дурное, может быть, ты знаешь, что это.
   Летающий остров находился в самой гуще облачного пояса. Была почти полночь. Свет просачивался снизу, рассеиваясь в белом паре. Пока Йама выбирался из-под тяжелой сырой шкуры, в тумане возникла нестерпимо яркая, сияющая точка синего света; падая, она меркла, превращаясь в мерцающую красную звездочку, которая быстро исчезла. Йама едва успел ее заметить. В следующий момент содрогнулся весь остров, и в воздухе прогремел гром.
   Йама задрожал. Он подумал, что знает, откуда взялся синий свет и гром.
   Когда он спускался с платформы, из тумана возникла какая-то тень темное пятно, которое быстро росло и обретало форму: красный треугольник, а под ним нечто вроде рамы.
   Покачиваясь, оно пролетело по воздуху и зацепилось за главную платформу. Висевший на стропах пилот по инерции пробежал по платформе, сокрушив бамбуковую раму и натянутую на ней шкуру.
   Со всех сторон полетел высокий свист. Люди дождя собрались вокруг пилота, который стоял посреди платформы и с изумлением взирал на Йаму.
   ***
   Пилот по имени Тумахирматеа прибыл с группы островов, висевших значительно выше этого. Он рассказал, что в воздухе происходит что-то ужасное: появилось чудовище, которое плюет огнем и может одним дыханием уничтожить целый остров.
   - Я знаю его, - мрачно вставил Йама. - Это не чудовище, это человек. Я считал, что он мертв, но ничто в мире, видимо, не способно его убить. Он ищет меня. Мне надо быстрей уходить.
   Люди дождя посовещались между собой, затем к Йаме подошли Туматаугена и Таматане и предложили свою помощь.
   Таматане сказала:
   - Ты желаешь совершить падение сквозь пасть змеи.
   - Я мог бы сию минуту спрыгнуть с края этой платформы, - отвечал Йама, - вот только не уверен насчет цели.
   Однако при одной мысли об этом он ощутил спазмы в желудке. Он вовсе не был уверен, что сможет с такой точностью настроить машины, генерирующие гравитационное поле, чтобы попасть в устье пространственного разреза. Если он промахнется, то выпадет за атмосферную оболочку, и его постигнет такая же ужасная смерть, как Анжелу.
   Дальше продолжал Туматаугена:
   - У нас есть несколько видов летательных устройств. Самые простые - это мешки с пузырями, которые мы собираем по краям острова. Правда, они скорее поднимут тебя вверх, чем позволят спуститься. Так что лучше мы дадим тебе змея.
   Воздушного змея тут же принесли и развернули. Йама поблагодарил людей дождя и попросил нож и чашу с водой.
   Туматаугена подал ему выточенное из рыбьего хребта шило с плетеной рукоятью из черной травы. Таматане поднесла тыквенную чашу, до краев полную сладкой воды.
   Йама наколол подушечку большого пальца, выпустил в воду три капли крови и произнес:
   - Если вы хотите стать больше, чем вы есть, если желаете сравняться с людьми того мира, который летит над вами, то выпейте каждый по глотку. Когда преображение завершится, вы сами сможете так же преображать других. Если вы решите не делать этого, то подождите один день, пока вода утеряет свою силу, и выплесните ее за край острова.
   Спасся ли Пандарас? Станет ли он совершать это чудо для всех туземных народов этого длинного мира? Быть может, это не имеет значения. Ведь зеркальные люди и лесные люди уже преобразились. Они смогут преобразить остальных.
   Люди дождя совещались. Наконец Таматане и Туматаугена объявили, что они тотчас все выполнят. Они пустили чашу по кругу. Последним пил пришелец, Тумахирматеа, который швырнул ее в пустоту.
   - У вас будет лихорадка, - объяснял Йама, - потом вы заснете, а когда проснетесь, все изменится. Вам придется искать собственный путь. Больше я для вас ничего не могу сделать.
   Освоить воздушного змея оказалось нетрудно. Там были стропы, которые для него удлинили, а в точке баланса - рама, за нее можно держаться и поворачивать вправо или влево.
   Лента на острие змея указывает направление ветра. Толкая ногами рули, можно изменить поток воздуха на ромбической несущей поверхности, снизить скорость и благополучно приземлиться. Но приземляться не придется - надо будет только парить вниз, словно жаворонок.
   Прощание было кратким. Люди дождя помогли Йаме надеть стропы и подойти к краю платформы. Он поглубже вдохнул и прыгнул вниз. Мимо пронеслась нижняя часть острова - переплетение прочных корней и прозрачных пузырей с водородом.
   Змея тряхнуло на воздушном течении, плечи Йамы дернулись.
   Он подрыгал ногами, вставил ступни в стремена рулей, наклонился влево.., и снова начал дышать.
   Тумахирматеа сопровождал Йаму в полете. Его красный змей в точности повторял все маневры желтого.
   Они стремительно неслись вниз сквозь огромное облако, пронзили туманный поток, потом дождь и оказались наконец в чистой, просторной голубизне. С одной стороны за этажами туч и пеленой дождей поднималась темная стена края мира, с другой - синева воздуха углублялась по мере приближения к черной пустоте, в которой летел мир. А в середине, еще на сотню лиг ниже, серебряная колонна реки изгибалась к своей конечной точке. Здесь было светлее: на поверхности мира стояла ночь, и солнце освещало киль. Вокруг серебряной водяной дуги полыхали молнии; живые, подвижные искры горели рядом с собственным отражением. Цепочки летающих островов висели на разных уровнях, арками уходя в синеющие глубины пространства.
   Йама летел вниз по широкой кривой, крича от счастья полета. На эти несколько минут он был абсолютно свободен.
   Тумахирматеа покинул его, когда они достигли нижнего уровня облаков, кольцом окаймляющих водопад. Красный воздушный змей покачал на прощание крыльями и полетел прочь, уже начав подниматься на восходящем потоке. Йама продолжал спуск в одиночестве.
   Теперь колонна воды, искривленная в сложных гравитационных полях, была значительно ближе. Воздух светился от электричества, рожденного силой трения воды. Каждый волосок на теле Йамы встал дыбом, воздух дрожал от грома разрядов. Он направил змея подальше от водяной колонны и отлетел на несколько лиг в сторону, потом двинулся по окружности. Сейчас мир представлялся ему стеной, уходящей вверх и вниз насколько хватал глаз.
   Еще один полный оборот вокруг падающей реки - и он достигнет ее конечной точки. Глядя вниз, он видел черную бархатную глотку, обхватившую корень водяного столба. Он чувствовал силу, управлявшую этим входом. Просыпаясь, она устремлялась к нему сквозь бормотание машин гравитационного поля.
   Отведи меня к началу мира, приказал ей он. Отведи меня к, моему народу.
   Он ожидал трудностей. Он думал, что придется использовать всю свою силу воли и всю хитрость, чтобы одолеть ее.
   Но она тотчас подчинилась. Голос ее звучал как его собственный, только профильтрованный сквозь остатки Тени.
   Ну конечно, - сказала она. - Ты вернулся. Не удивляйся. Я живу там, где Река встречается сама с собой. Конечно, я знаю тебя. Надеюсь, что снова тебя увижу.
   У Йамы не было времени сформулировать вопросы. Его подхватили воздушные потоки, летящие от водопада. Тугие струи воздуха сопротивлялись, он продирался сквозь них, как сквозь чащу. Несущая поверхность змея тряслась и дрожала.
   Рама извивалась в его руках, словно обладала собственной волей.
   Тебе не нужен летательный аппарат. Я помогу тебе.
   Йама выдернул ноги из стремени, расстегнул стропы. И отдался полету.
   Над его головой хлопали плоскости воздушного змея, встречные течения подхватили его, свернули, смяли, и желтая точка вскоре исчезла вдали. Йама перевернулся в воздухе: ноги вниз, руки по бокам. Именно так он часто нырял со скалистого берега у выхода из бухты в маленьком городке Эолисе.
   Но вот его подхватило что-то иное, не воздух. Он медленно поплыл к колонне воды. Она была гладкой и плотной, словно стекло. Казалось, она улетает вверх в бесконечность.
   Под ногами возникло кольцо пустоты. Только миг оно было плоским, как бумажный кружок, а в следующее мгновение стало бесконечно глубоким, не имеющим дна. Столб воды, сужаясь, скользил вниз. Вода ведь не сжимается, но весь грандиозный речной поток вливался в трубу, которую двое могли бы обхватить руками, легко встретив пальцы товарища.
   Искажение пространства и времени. Поток здесь распределяется не только в пространстве, но и во времени. Это легче, чем раздвинуть проем пространственной щели.
   Йама не понимал слов, которые возникали в его голове.
   Теперь он падал быстрее, со свистом рассекая воздух. Плащ из невыделанной шкуры взлетел за спиной вверх. Вокруг виднелись ажурные геометрические конструкции яркого синего цвета, уходившие вдаль повсюду, куда падал взгляд.
   Потом неведомая сила подхватила его, повернула. Скорость возросла, на мгновение возникло невыносимое давление, потом - яркий свет.
   21. КОРАБЛЬ ДУРАКОВ
   Его уносил бешеный водный поток. Йама рванулся к свету и воздуху, но вода уже отступала, со всех сторон волны катились прочь.
   Он встал. Вода доставала до щиколоток. Плащ из шкуры насквозь промок и тяжелыми складками прилипал к телу. Свет вокруг был тусклого кроваво-красного оттенка. Холодный воздух отдавал металлом. Йама стоял в таком громадном помещении, что не видел ни стен, ни потолка. Внизу, под тонким слоем воды, чувствовался пол из гладкого, темного, слегка пружинящего материала. - Чуть поодаль стоял оракул. Такого громадного Йама прежде никогда не видел. Гигантский черный диск высотой превосходил любую из башен замка эдила. Йама обратился к нему.
   Оракул не проснулся, однако у Йамы возникло беспокойное впечатление, будто необъятная черная поверхность на мгновение дрогнула.
   Где он? И когда?... Может, он находится в киле мира?
   Вдруг это момент сотворения? Он прижал пальцы ног к полу.
   Пол напомнил ему о месте, куда водила его Тамора, давным-давно, в другой жизни, в Изе.
   Он выбрал наугад направление и пошел. Шел долго. Вода скоро пропала. Попробовал прокричать свое имя, но гигантские просторы темноты и красного света не отзывались даже эхом. Йама шел и шел, а потом вдруг ощутил, что где-то сзади, но далеко, есть машины. Он остановился и повернул назад.
   Вдалеке, у подножия огромного диска оракула, шевелились крохотные фигурки. Йама поднял руки и закричал с внезапной надеждой. Тут возник узкий луч яркого белого света, пробежался вокруг и остановился на нем. Фигурки вдруг побежали с невероятной, нечеловеческой скоростью.
   Йама хотел расспросить их, но в мозгах у них оказалась пустота. Вспомнив о слугах машины, хозяйки доктора Дисмаса, Йама развернулся и побежал, и его тень неслась перед ним. Он бежал и бежал, пока не услышал с левой стороны слабый свист.
   Йама встал и оглянулся, полуослепленный белым, невыносимо ярким светом. Он увидел, что фигурки уже пробежали половину расстояния. Свист раздался опять. Йама повернулся на звук. Луч света не отпускал его. Навстречу ему поднялась собственная тень, упавшая на что-то, возникшее в красноватом мраке. Какое-то сооружение, пузырь или волдырь размером с дом.
   Перед Йамой вдруг появилась фигура, отбросившая скрывавшее ее покрывало. Йама попробовал отскочить, но она оказалась быстрее, резко двинула его плечом в живот, обхватила за бедра, и Йама упал на пол.
   Он с изумлением посмотрел вверх, на лицо, так похожее на его собственное. Так могла бы выглядеть его сестра! Бледная кожа, узкие челюсти, высокие скулы, синие живые глаза... Черные волосы коротко острижены. Искусные татуировки, начинаясь у челюстей, бежали к ушам и встречались сзади на шее. Свободное серебристое одеяние плотно прилегало у щиколоток, на кистях рук и у шеи. Ее грубая голая ступня покоилась на груди у Йамы, а в лицо ему она направляла узкий жезл. У Йамы возникло чувство, что это оружие. Что-то странное было в этой чужой, но почему-то знакомой женщине. Пустота...
   - Кто ты? - спросил она, тяжело дыша. - Выживший из трюма или безбилетник?
   Йама повернул голову, чтобы спрятать шрамы. Он вдруг с неудовольствием вспомнил, что под шкурой он абсолютно голый.
   - Я нахожусь в киле? - спросил он.
   - Ты имеешь в виду гребень? Не валяй дурака! Мы потеряли эти территории двадцать поколений назад. Кто ты?
   - Я здесь чужой.
   - Прогуливающийся дикарь? Кто бы ты ни был, я думаю, ты убил нас обоих.
   Она позволила ему встать. Фигуры теперь сильно приблизились. Их силуэты, человекоподобные, но какие-то кособокие, четко вырисовывались на фоне яркого луча белого света.
   И они стремительно приближались.
   Йама указал на пузырь и спросил:
   - Что там внутри?
   - Выход. Но даже если бы у нас было горячее лезвие, мы не смогли бы разрезать его покрытие.
   Женщина сворачивала покрывало, под которым раньше пряталась. Оно сложилось в удивительно маленький квадратик, и она спрятала его в прорезь у пояса своего серебристого одеяния.
   Йама вспомнил космический катер. Охранник что-то сделал с таким же материалом...
   На гладком черном изгибе стенки появилась складка со входом. Женщина удивленно посмотрела на Йаму, но последовала за ним внутрь. Отверстие за ними закрылось. Мгновение они были в полной темноте, но потом женщина попросила света, и в ответ в воздухе возникло слабое свечение.
   Они стояли на узкой дорожке, огибающей гладкую шахту, которая наклонно уходила вниз, в темноту. Женщина встала на колени, заглянула в шахту, потом подняла взгляд на Йаму.
   - Это ты здорово провернул, но регуляторы очень быстро получат разрешение сюда войти.
   - Кто они?
   - У тебя нет никаких меток. Из какой ты семьи?
   - Как раз это я и надеюсь узнать.
   - Ты ведь проник сюда с водой? Но нам нельзя здесь оставаться.
   - Мне придется снять плащ, тогда мы сможем посмотреть, куда ведет эта штука.
   - Думаю, далеко. Это одна из магистралей.
   Йама присел на край шахты, снял шкуру и расстелил ее на полу шерстью вниз. Он чувствовал, как взгляд женщины скользит по его обнаженному телу.
   - Садись сзади и обхвати меня за пояс, - распорядился он. - Плащ нас защитит.
   Секунду поколебавшись, она сделала как он сказал. Острый запах и жар ее тела возбудили его, Йама почувствовал, как краска заливает лицо и грудь.
   Женщина представилась:
   - Меня зовут Бери. Если нам удастся выбраться, я познакомлю тебя со своей семьей, и мы попробуем договориться.
   Брин захочет задать тебе много вопросов.
   - Вперед! - скомандовал Йама, оттолкнулся, и они пустились по длинному крутому спуску.
   Бери визжала почти все время, но скорее от удовольствия, чем от страха. Поверхность шахты почти не создавала трения, тем не менее шкура довольно быстро нагрелась и жгла Йаме обнаженные ягодицы. Когда наклон наконец пропал и они остановились, Йама встал на четвереньки и, смущаясь, снова надел на себя меховой плащ.
   Потом они долго шли. Диаметр шахты вдвое превышал их рост, в сечении она была абсолютно круглой, а поверхность обита тем же материалом, что и пол в громадном помещении, из которого они убежали.
   Йама рассказал Бери кое-что из своих приключений.
   - Всю свою жизнь я пытаюсь найти своих родственников! - воскликнул он. - Я так счастлив, что встретил тебя.
   Сколько вас здесь? Где мы находимся?
   - Если ты подождешь, то скоро все узнаешь. Вопросы будешь задавать Брину.
   - Я могу объяснить, как сюда попал и почему не знаю, где нахожусь. Реку увело...
   - Хватит разговоров. Здесь небезопасно.
   Наконец Йама нашел место, где ему удалось заставить черную обивку открыть выход. Они выбрались из шахты и оказались в жарком, влажном воздухе" залитом зеленым светом. Позади находилась высокая скала, увитая плющом и толстыми лианами, а на вершине ее виднелись деревья. Cуxoe русло ручья змеилось между кустами и стволами деревьев, которые, склонившись, образовывали настоящий туннель.
   Бери осмотрелась, понюхала воздух и сказала:
   - Мне кажется, я знаю эту пустошь. Другие тоже где-то рядом. Ты все здорово сделал.
   Она подошла совсем близко, лицом к лицу. Одно головокружительное мгновение Йама думал, что она его сейчас обнимет, но Бери только дотронулась жезлом до кожи за его ухом. В этой точке сразу возник леденящий холод, быстро распространившийся по черепу и лицу. Мышцы его расслабились. Когда он падал, Вери отступила в сторону, чтобы он ее не задел.
   ***
   Йаму разбудил птичий щебет где-то высоко над головой.
   Вдоль сухого русла ручья кусты росли очень густо, двое мужчин прорубили в них проход и вышли на поляну. Бери подбежала к более крупному из них и сказала:
   - Внутрь проник вовсе не жук. Я не знаю, кто он такой. Рассказывает просто сумасшедшую историю, она настолько невероятна, что может быть правдой, но только он не медизер.
   - Всех медизеров убили давным-давно, - вмешался меньший мужчина, после того, как они уничтожили другие племена.
   - Тихо! - сказала Бери. - Он проснулся.
   Йама сел. Он улыбнулся обоим мужчинам и выставил руки, показывая, что не вооружен. Он был так счастлив отыскать людей своей расы, что и мысли не допускал о недобрых намерениях.
   На мужчинах тоже были серебристые одежды, состоящие из одного предмета, совсем как у Вери. И оба имели на шее похожие татуировки. И казалось, что им, как и Вери, чего-то не хватает. Возникало впечатление, что это не живые люди, а ожившие статуи или фантомы, отлитые не в свет, как обычно, а в плоть.
   Мужчина, которого обнимала Вери, был на голову выше Йамы, хорошо сложен и красив. Он закатал рукава своего серебристого одеяния, обнажив сильные, мускулистые руки.
   Хорошо развитые бицепсы были перехвачены медными лентами. Второй мужчина был значительно старше, за спиной у него висел кожаный мешок. Короткие волосы и аккуратная бородка были совсем белыми, кожа - тонкая, как бумага, и покрыта коричневыми пятнами. Глубокие морщины прорезали лоб, теснились под глазами и в уголках рта. "Если я состарюсь, то буду тоже так выглядеть", - решил Йама и задумался, сколько же для этого потребуется времени и сколько на самом деле он проживет.
   Левый глаз старика прикрывала серебряная накладка. Он приподнял ее и обратился к Бери:
   - Сюда проникло что-то еще. Регуляторы обыскивают эти палубы. Они знают, как вы убежали, и рано или поздно отправятся следом. Надо уходить.
   Старик направил на Йаму жезл, его мышцы тотчас сковал страшный спазм. Тело выгнулось дугой. Он попытался протестовать, но лишь заскрипел зубами.
   Старик вернул на место серебряную накладку и сделал над телом Йамы несколько пассов своим жезлом.
   - Чего в нем только нет, но я ничего из этого не узнаю. В крови тоже, но это не обычный состав. Никогда такого не видел. Может быть, он действительно откуда-то пришел.
   Теперь Йама понял, чего не хватало этим людям. Никого из них не коснулось дыхание Хранителей! Возможно, они просто призраки.
   - Корабль очень велик, - сказал тот, что повыше, Кас.
   Бери покачала головой.
   - Из того, что он говорил, можно заключить, что он извне.
   Старик отошел. Мышцы Йамы расслабились, потом начали подрагивать. Он медленно встал и сказал:
   - Я и правда могу все объяснить.
   - Не здесь, - бросил старик. - Пошли, друзья, найдем укрытие и переждем регуляторов.
   ***
   Самый старший, которого звали Брин, был среди троих главным. Сейчас они вышли, как он выразился, на большую охоту.
   - Новый груз - новые проблемы, - объяснил он Йаме. - Иногда они выбираются на волю. Чтобы миновать охрану, надо иметь немало хитрости, так что время от времени возникают неприятности. Мы на них охотимся.
   Крупный мужчина, Кас, заметил:
   - Может, он все-таки жук, просто похож на человека?
   - Перестань дурачиться, Кас, - резко оборвала его Бери. - Здесь дело серьезное.
   Отойдя от ручья, они долгое время молча шли по тропе, которая вилась по лесу. Постепенно шкура, служившая Йаме плащом, высохла и затвердела. Он знал, что она пахнет протухающим мясом. Наконец тропа прошла между двумя огромными деревьями, а за ними открылся бесконечный белый коридор. Они прошли еще не меньше лиги, когда Брин заявил, что теперь они в безопасности и можно подумать об отдыхе. Он открыл дверь, которой Йама раньше не заметил, и все четверо вошли в ярко освещенную комнату с высоким потолком. В воздухе плавали керамические дощечки, отовсюду дули потоки горячего сухого воздуха. Вдоль пола тянулись желоба подачи материала, но их содержимое превратилось в пыль: в комнате давно никто не бывал.
   При входе их приветствовал голос, который заявил, что может адаптировать все в соответствии с требованиями их расы.
   Брин приказал ему заткнуться.
   - Мы не оставляем следов, - объяснил он Йаме. - Помни об этом, и проживешь не меньше меня.
   Йама сел рядом со стариком на одну из парящих дощечек и спросил его, сколько ему лет.
   - Пятьдесят три, - гордо ответил старик. - Ты удивляешься? Конечно! Ведь я старше любого здесь. Думаю, в твоей семье никто столько не прожил, но, как видишь, это возможно.
   Йама-то считал, что ему как минимум двести лет, так что это откровение его разочаровало. Вероятно, его раса очень короткоживущая, если только они здесь не старятся быстрее из-за трудностей.