Сергей Жуков
Максим Петренчук
ЗВЕЗДОПАД
Похороны шоу-бизнеса

   Над головой звездопад,
   Поторопись, загадай скорей,
   А звезды летят и летят,
   Коснутся тебя – и в рай быстрей
А. Розенбаум, «Звездопад»

www.gsila.ru, колумнист Петр Лужнин

   В Москве уже прошла первая официальная манифестация в память о погибших. На митинге, который проводили московские власти, собралось более сорока тысяч человек. Была страшная давка. Люди несли цветы, поминальные венки, плакаты… Мэр Москвы выразил глубочайшие соболезнования семьям погибших. Да, это страшная трагедия, трагедия для всех нас. Но почему молчат власти?! Почему они не идут дальше траурных речей и церемоний, почему правоохранительные органы молчат и не сообщают общественности никаких подробностей?!
ГАЗЕТА «НАИЗНАНКУ»
   Мы думали, что такое невозможно…. Мы не верили первым новостям, поступившим к нам в редакцию… Мы первыми попали к месту трагедии… И сегодня, с полной уверенностью мы можем сказать – это событие сделало нашу страну нищей! 8 февраля, в 17.00 в ужасающей трагедии погиб весь цвет российского шоу-бизнеса. Более двухсот музыкантов, продюсеров, певцов и артистов погибли страшной, поистине невероятной смертью.
   Следствие сразу же стало в тупик, ибо работа оперативной группы осложняется десятками тысяч писем людей, жалобами родственников, представителей различных комитетов, которые требуют незамедлительно разобраться в произошедшем. 9 февраля уже объявлено днем траура: повсюду в стране приспущены государственные флаги. Потрясенная страна проливает слезы по любимым артистам. Как нам стало известно, буквально несколько часов назад при правительстве РФ был сформирован специальный штаб, в задачи которого входит оперативное расследование случившегося.
   Масштабы трагедии поражают не только миллионы обычных людей. До сих пор, кажется, многие не осознали, что в течение одного трагического дня Россия потеряла практически всех своих самых именитых артистов. Страшный сон стал явью…
РИА «НОВОСТИ»
   Сегодня в страшной авиакатастрофе разбился самолет киргизских авиалиний, совершавший заказной чартерный рейс с российскими звездами, летевшими на день рождения киргизского мультимиллионера Мурата Хаязова. Поступает противоречивая информация о количестве погибших артистов, продюсеров, музыкантов и других летевших с ними людей. По последним данным в самолете находилось не менее двух сотен пассажиров. Как полагает следствие, выжить никому не удалось… Поиски уцелевших продолжаются…

Часть первая:
Москва-Киргизия-Москва

1

   Давление ударило в уши. Так часто бывает, когда самолет начинает снижаться. Шум мотора, до этого момента убаюкивающий и плавный, стал настойчивым, резким и неприятным. Послышались голоса просыпающихся пассажиров, возвращались в исходное положение кресла. Гул голосов набирал силу.
   – Дамы и господа! – раздался из динамиков хриплый голос. – Мы счастливы, блядь… – Голос закашлялся. – Счастливы, что все-таки долетели жи-и-ивыми до этого, как там его… Валер, а куда летим-то?
   В салоне первого класса заржали, а модный немолодой чувак с рыжей бородкой во весь голос крикнул: «Бишкеееек!!!!!!».
   – А да, Бишкек! – возбужденно продолжил голос. – А сейчас я, ваша офигенно сексуальная стюардесса, – новая волна смеха в салоне, – дам вам всем… – Среди пассажиров началась истерика. – Дам вам всем выпить!!!!
   Летящие дружно заулюлюкали. Кто-то крикнул: «Лабухи, подъем!».
   – А теперь ваша офигенно сексуальная стюардесса заканчивает свою трансляцию! Готовьте стаканы, так как жидкости у нас хватит на всех! – И уже срываясь на крик, динамики завизжали: – Алкогольные спонсоры нашей поездки – группа МОООТЫЛЬКИИИ!!!!!!!
   Из-за разделительной ширмы вывалился едва стоящий на ногах Митя Алферов, солист группы «Мотыльки». Джинсы на нем висели практически на бедрах, открывая красную резинку трусов от Hugo. По заплывшим глазам и опухшим векам было видно, что в полете он совсем не спал, отдав предпочтение распитию горячительных напитков. Пройдясь нетвердой походкой по рядам и наполнив всем желающим стаканы, он плюхнулся прямо на эффектную брюнетку в пятом ряду и стал нашептывать что-то горячо ей на ухо. Красотка по-поросячьи взвизгивала и томно говорила – «Дурак», откидывая назад голову и смеясь низким контральто…
   Я проснулся. Уже окончательно. Сначала еще дремал, потом снова провалился в сон, а сейчас уже точно – проснулся. Снял с глаз самолетную повязку для сна, поднял шторку на иллюминаторе. Солнце ударило мне прямо в глаза, на секунду ослепив лучами. Я невольно зажмурился.
   – «Пидорасы», – подумал я. – «Ну на хрена они так орут? Голова раскалывается».
   Нет, ну все-таки, зачем я согласился лететь на концерт со всей этой гребаной толпой… Они же ногтя моего не стоят. Деньги-деньги-деньги, все дело было только в них. Ладно, чего говорить, отработаю, получу эту сраную «котлету» и по возвращении в Москву куплю Машке «AUDI ТТ». Хотя нет, «AUDI» слишком жирно для этой потаскухи будет. Хотя в постели она, конечно, супер. Ммм, я даже представил на своем теле ее мягкие ладошки… Но без кокса совсем ничего не хочет, избаловал ее, сучку. Деньги – кокс, кокс – секс, деньги – секс, секс – любовь, круг начал замыкаться. Тьфу, ну что за дурацкие мысли в голове…
 
   Откинувшись в кресле, я начал листать свежий выпуск «Светского вестника», читая самые громкие заголовки. Известный московский ресторатор Шевцов открыл новое лаунж-кафе на Тверской, бомонд бухает; опять салоны, магазины, сиськи, письки, бутики, презентации. С главным редактором «Вестника» не раз встречался на многочисленных презентациях в Москве. Тот еще тип, мерзкий, дико манерный и пафосный. Лебезил перед всеми, что-то пытался из себя строить, объедался на халяву устрицами, воровато прятал в сумку дорогое шампанское со стола…
   Боже, как хочется спать… Уснуть бы еще хотя бы на часок. Уснуть и еще бы часик ничего не видеть и не слышать…
   Наконец мне принесли обед – роскошные блюда, сервированные в лучших традициях средиземноморской и японской кухни. Я уплетал их и радовался, глядя на то, как эти жалкие твари вокруг заискивающе смотрят в мою тарелку! Глядите на меня и давитесь слюной, жрите свою несъедобную пищу из пластиковых коробочек! Только я догадался заказать себе индивидуальное питание на борт! Да, я достоин ваших взглядов, ведь я – Феликс Абрамович Серебрянников, самый популярный артист России! Даже не хочу перечислять все свои регалии – «Народный Артист», «Заслуженный Артист Республики», трижды лауреат «ПАМК», обладатель девяти «Платиновых пластинок» и бог его знает, каких наград еще. Как говорится и мэтрами обласкан, ведь ПАМК – Премия Ассоциации Музыкальных Критиков, и публика простая, которая в «Платиновой пластинке» звонит и эсэмски шлет, любит меня. И все это я, Феликс Абрамович Серебрянников, слишком сильно для одного человека, даже для меня!
   Господи, ну как же орут эти придурки вокруг!!! Я просто не могу больше терпеть!!!!
   – ТАК!!! – Вскочил я с кресла и заорал на молодежь сидящую слева от меня. – ЗАТКНЕТЕСЬ ВЫ ИЛИ НЕТ?!!!
   – Простите, Феликс Абрамович, мы больше не будем…
   Щас, не будут они, как же. Уроды! Расставили ноги, дали Бессонову и думают, что теперь офигенные пивцы. Именно что пивцы – пробились из своего села на «Кузню талантов», а теперь лишь бы вискарь халявный в самолете жрать. О! Надо, кстати, на обратном пути не забыть купить кумыса – не той дешевки завезенной, что в «Панораме вкуса» под видом деликатеса продают, а настоящего, киргизского, прямо из деревни, кувшинчик. Ванечка мой кумыс любит, да я и сам люблю – алкоголь хорошо запивать…
   Уши после сна воспринимали все звуки как мерный гул. Катя со скуки играла с Алисой в нарды, хриплоголосая Волоскова поучала молодежь – можно подумать, что она сама хоть раз в жизни без фанеры спела. Музыканты из группы «Азарт» глушили коньяк. Вглядываясь в молодое, но уже покрытое морщинами лицо солиста «Азарта», Николая Австревича, я вспоминал недавнюю историю, как он почти не пил, ибо полгода лежал в очень модной французской клинике, борясь с алкогольной зависимостью. Однако, похоже, даже дорогущие капельницы, стоимостью тысяча евро за штуку, не помогли ему – в последние недели Австревич стремительно возвращался в объятия зеленого змия.
   Мой старый приятель Робик Киносян, народный артист Армении, сосисочными пальцами гладил бедра какой-то омерзительной деревенской девки. Латышская звезда Инга Симоянова манерно рассказывала про будущую презентацию и новый клип. Периодически доносились ее восторженные возгласы вроде «Нью-Йорк! Бронкс! Настоящий детектив в стиле Агаты Кристи!». Сидящий рядом с ней престарелый мэтр Луговой, дебютировавший еще в 1970 году во Дворце Музыкантов имени Ленина, благостно кивал и слушал, покручивая на запястье платиновую головку часов «Роллекс».
 
   Остальные пили… О эта божественная амброзия, попадающая в их уста. Пили все – молодые и старые. Старички сцены, сидящие впереди, отечески поглядывали на молодежь. Заслуженный артист «всего, что только можно» Вайтман рассказывал «королю романсов» Малинову про новые зубы, потом про швейцарский SPA – какой-то невероятно популярный в Европе омолаживающий курорт. Оба они смеялись, вспоминая свои старые награды и премии – какие-то там, ленинские, сталинские, времен царя Николая Второго и т. д… «Вот помню я при Андропове…» – или когда он там на сцену взошел. О боже, смешные нелепые динозавры, давно отжившие свой век.
   Молодежь же гуляла с полным отрывом. И эти сволочи как раз бесили меня больше всего. Откуда у них столько прыти, столько энергии, чтобы творить весь этот беспредел? Своими воплями они буквально заполнили весь самолет. Когда какой-то нетрезвый юнец в спортивном костюме PUMA VIP случайно задел мое кресло, промчавшись мимо, я чуть не съездил ему в порыве гнева в ухо, однако когда он улыбнулся и извинился, мне даже стало не по себе. Я даже испытал толику стыда. «Да ладно, все нормально», – сказал я. Настроение стремительно портилось, я чувствовал себя тряпкой, пустым местом, а молодежь орала все громче, громче. Больше всего веселились «Мотыльки». Этот популярный мальчиковый квартет появился в 1992 году. Три мультиплатиновых альбома «Полет», «В поисках любви» и «Звуки» принесли им всенародную славу. Эта слава-то, чуть и не погубила их, когда группа систематически начала выходить на сцену в жопу пьяными или обдолбанными, а концертов становилось все меньше и меньше. После того, как на место их бывшего продюсера Игоря Ложкина, покончившего жизнь самоубийством, встал Семен Леонов, группа образумилась, перестала так страшно бухать и вновь вернулась на большую сцену, вернув себе славу хитами «Бабочка» и тупейшей, по моему мнению – «Ту-ру-ру-ру». И вот сейчас они видимо снова были в развязке…
   Нет. Надо что-то делать, принял я решение – пора успокоиться и куда-то отсюда выйти…
   Звездам всегда разрешено больше, чем простым людям. Я знал, что во время заказных «звездных» чартерных рейсов многие из артистов выходили в кабину к пилотам и просили «порулить». Артисты получали прилив адреналина, таким образом возвышаясь в глазах своих коллег. Они любили рассказывать: «Летел я тут с Доброхваловым, теща моя обожает его, особенно эту его песню медленную «Невообразимая женщина», так вот, дали ему порулить – полный мудак, даже диск не подарил со своими последними хитами». Или: «Летели тут с Юлей из «Серебряной сказки», так она и на плакате автограф поставила и диск для жены подарила. Классная телка, и грудь у нее не хуже, чем по ящику – ВООООООО!!!!!»
   Вот и я решил дать возможность пилотам похвастаться знакомством со мной. Я встал с кресла и направился к кабине. По пути мне улыбались все эти животные в первом классе, я презрительно смотрел на них. Я быстро дошел до двери, вошел внутрь и обратился к летчикам:
   – Ребят, а можно мне за штурвалом посидеть?
   – Конечно, Феликс Абрамович. – Заулыбался молодой летчик. – Как же мы отказать вам можем?
   – «Еще бы». – Подумал я. – «Попробовал бы ты мне отказать!».
   Через мгновение я уже был за штурвалом. Господи, какое же прекрасное это ощущение! Я управлял самолетом, а передо мной на многие километры простиралось лишь бескрайнее синее небо, лишь изредка нарушаемое мутью облаков. Все было передо мной как на ладони. И где-то тут, в этой синеве, парил наш самолет – звездный лайнер несущий к слушателям весь спектр звезд от небольших до самых великих. Зажмурившись, я представлял себя кем-то вроде Демиурга. Все собравшиеся в салоне – мои рабы. Могу повернуть налево – они полетят налево, сверну направо – направо полетят. А еще я мог одним неловким движением свалить самолет в штопор и угробить их всех. Последняя идея чертовски мне понравилась, но жаль, что в самолете был и я, а умирать заурядной смертью вместе со всеми этими ничтожествами мне вовсе не хотелось.
   Тогда я придумал другой трюк…
   Я слышал от знакомых летчиков такую штуку, что, если разогнать воздушный лайнер до скорости 1050–1100 километров в час, самолет проходит звуковой барьер, после чего все сидящие в салоне получают мощный хлопок по ушам. Не опасный для жизни, но на самом деле, очень сильный. Говорят, что у людей со слабыми кровеносными сосудами может даже пойти кровь из носа или ушей…
   Этот эксперимент показался мне очень интересным.
   – Как тут набрать скорость? – спросил я у пилота. – Хочу, кхе-кхе, – закашлялся я, – посудину эту немного разогнать.
   Молодой парень смутился.
   – Вообще-то, вы знаете, Феликс Абрамович, это не очень хорошо. Нормы безопасности не рекомендуют!
   – Правда?! – Для виду расстроился я. – Какая жалость! С детства мечтал летать. Дайте хоть сейчас исполню свою мечту!
   Пилот покачал головой, но показал на рычаги скорости, предварительно пригласив своего напарника сесть рядом.
   О, боже, получилось!
   Штурвал самолета держался в моих руках уверенно. Датчик скорости показывал 950 км. Выдвигая ручку от себя, я вспоминал старые фильмы про летчиков и уверенно разгонялся. Быстрее-быстрее, еще быстрее – черт!!! Я даже не заметил, как пересек этот рубеж! В ушах неожиданно треснуло, в глазах потемнело – полный пиздец, толчок!
   Ох, по-моему у меня даже закружилась голова. Какой кайф. В чемоданчике, по-моему, был корвалол.
   Пилоты, естественно, перепугались. Я сделал совершенно невинное лицо:
 
   – Ой, а что случилось?
   – Вы превысили звуковой барьер, Феликс Абрамович, этого нельзя было делать…
   – Надеюсь, ничего страшного нет?
   – Все поправимо, тьфу-тьфу. Только Феликс Абрамович, пожалуйста, не надо этого больше делать, пассажирам явно не понравилось. Давайте осторожнее, выходите из-за штурвала, а я все исправлю…
   Тем не менее, я был очень собой доволен. Красивый ход! Удар получили все! Такое ощущение, будто я пробежался по салону и дал в ухо каждому пассажиру, при этом оставшись невидимкой!
   Когда я вышел из кабины пилотов и направился к креслу, все звезды молчали и смотрели только на меня. Все были в шоке. Никто не мог вымолвить ни слова. С довольной улыбкой я посмотрел на Народную Артистку Алину Лоторееву, которая платком зажимала нос.
   Я чувствовал в глазах собравшихся страх, а в себе – мощный прилив эмоций, настоящее превосходство. Наконец решился открыть рот Леонов, продюсер «Мотыльков», ну типа, как один из самых влиятельных.
   – Феликс! Что это было?
   Я улыбнулся.
   – Зачем задавать нелепые вопросы, Сеня, тем более, если ответов на них ты не поймешь. Налей мне лучше…
   Он несколько секунд туповато, как зомби, смотрел на меня, а после потянулся за бутылкой.

2

   Горная дорога, тянущаяся на пятьдесят километров от Иссык-Куля, была еще пуста, лишь редкие авто медленно проезжали по ней, наученные горьким опытом лихачей, сорвавшихся с обрыва. На секунду показалось, будто пробежала тень, звук утренней тишины смешался с гулом, а еще через секунду из-за перевала показался первый автомобиль.
   Это была машина милиции. Сигнальные маяки на крыше и характерный звук сирены не оставляли сомнений. Вслед за ней выплыла еще одна, потом еще… А, через несколько мгновений, из-за перевала стали выезжать одинаковые, черные, как смоль, «Мерседесы» S-класса с правительственными номерами по порядку – х111хх, х112хх, х113хх, х114хх и так далее. За ними ехало еще десять микроавтобусов «Мерседес», а замыкали колонну два «Икаруса» с черными занавешенными окнами и еще одна милицейская машина сопровождения.
   Немногочисленные встречные автомобили уступали кортежу дорогу, пугливо вжимаясь в обочину, редкие зеваки открывали рты и показывали на машины пальцем, пока те окончательно не скрывались из вида.
   Примерно через полчаса колонна бодро въехала в город и встроилась в уличное движение. Довольно быстро машины достигли аэропорта, где были припаркованы водителями на специальной закрытой VIP-стоянке. Колонну уже давно ждали артисты. Высыпавшие из самолета, они буквально изнывали от желания, наконец, усесться в комфортабельные авто и отправиться отдыхать в роскошную гостиницу на озере Иссык-Куль. Во время гастролей звездам давали личный транспорт, который распределялся по списку заранее. За каждым артистом закреплялся автомобиль с водителем, который во время пребывания в городе можно было использовать по своему усмотрению.
   В стороне от толпы стоял и я, покуривая мой любимый «Парламент» и морщась от ломоты в суставах. После утомительной поездки болела голова, а от резкой смены климата чесалось все тело. Как и всем, мне хотелось быстрее покончить с этим чертовым ожиданием и отправиться в комфортабельную гостиницу.
   Тем временем, наш концертный администратор Андрюха начал последовательно называть фамилии артистов и номера машин. Звезды с облегчением рассаживались. Наконец, очередь дошла и до меня. Признаться, я ожидал услышать свою фамилию гораздо раньше, и когда меня поставили почти в самый конец, я сильно удивился. Так или иначе, виду я не подал и довольно хмыкнул, когда Андрюха произнес мое имя.
   – Феликс, твой – х113хх. – Сказал администратор и при этом почему-то зловеще улыбнулся.
   Мне не понравилась эта улыбка. Она была одновременно мерзкой и загадочной. Я глянул на мой «Мерседес». Что-то в нем было явно не то. Он мне не нравился. Я осторожно подошел к авто, будто боясь, что оно заминировано, посмотрел на капот, затем погладил его ладонью. На ощупь ничего не чувствовалось, но визуально отчетливо просматривался явный дефект. Как будто бы вмятина, возникшая от аварии, а может – небрежная полировка. Вывод, в любом случае, был один – мне хотели подсунуть плохой автомобиль!
   Пока остальные болтали, я повернулся к администратору и тихо, приглушенным голосом, сказал:
   – Андрюха, я не поеду на этой машине.
   – В смысле? – Тот оторвался от списка и вытаращил на меня глаза.
   – В прямом. Не поеду.
   – Почему?!!
   – Она мне не нравится.
   – Но почему? – Андрюха буквально побледнел, вызвав тем самым еще боґльшие подозрения.
   – Не знаю… Она какая-то…
   И тут я запнулся. Действительно, я не знал, как объяснить мои страхи. Сказать все, как есть?!! Да на меня посмотрят как на сумасшедшего и засмеют! У меня не было ни фактов, ни доказательств. Поэтому я, пытаясь ответить хоть что-то адекватное, сказал:
   – Она… старая…
   Андрюха вытаращил глаза еще сильнее, став походить то ли на филина, то ли на барана. Мы подошли с ним к «Мерседесу»: я начал показывать несуществующие вмятины, пинал «типа спущенные колеса», обращал внимание на «царапанные фары» и т. д. Я никак не мог объяснить Андрюхе свое чувство страха, мне просто не хватало слов. К нам подошли и другие артисты, уставшие стоять и недоумевавшие, почему мы не можем, наконец, поехать в гостиницу. Завязался спор. Все старались меня убедить, будто они все входили в этот заговор.
   – Фэликс, ну ти чего? – Недоумевал Киносян. – Какая это вмятина? Господи, ну ти заважничал, брось ти, полная глупость…
   – Н-да уж, – смеялся известный татарский певец Саиров, переводя взгляд на свое авто. – Вон, посмотри, мне дали даже еще хуже, а я не жалуюсь.
   – Нет! – Кипятился я еще больше. – На старой машине я не поеду!!! М-меня… не обманешь… – Правда прорывалась у меня из уст, – м-меня не проведешь!!!..
   – Феликс?!! Ты что?!! – Перепугался Андрюха. – Какое «обманывать»?! Они все новенькие, из личного президентского парка, я лично каждую отбирал!
   Разговор накалялся, я все больше краснел. Мне казалось, что собравшиеся надо мной просто смеются и пытаются провести. Бесплодная дискуссия могла бы продолжаться до бесконечности, и я бы, наверное, точно не выдержал и сорвался, если бы не Лёня Кутин. Вот уж воистину не только певец, но еще и интеллектуал с головой. Подойдя к моему «Мерседесу», поправив копну своих кудрявых волос, почти так же манерно как в своем клипе «Уроки любви», он посмотрел вниз, на бампер, и вдруг со всей мочи захохотал:
   – Ха-ха, Феликс, ну ты, бля, даешь! Что ж ты сразу не сказал, что такой суеверный?! Ну, конечно, ребята, номера-то х113! А мы-то думаем, чего тебе нормальная машина кажется старой… Оказывается, просто несчастливое число не понравилось, да, старик?
   Конфуз от нелепой ситуации мигом ушел, собравшиеся начали громко смеяться. Даже я улыбнулся, ловко оценив ход, который преподнесла мне фортуна. Конечно я, как человек взрослый и умный, никогда не относился серьезно ни к какой мистической чепухе, однако объяснение Лёни в данной ситуации меня полностью устраивало.
   – Ну да. – Я выдавил из себя озабоченную ухмылку. – Ужасное число.
   – Ой, да ладно, Феликс! – Подмигнул Лёня. – Чего только не бывает! Ты знаешь, например, что Дональд Трамп, один из самых богатых людей мира, панически боится любой инфекции и требует тысячу раз перемыть все вилки в том ресторане, куда он идет? А Билл Гейтс? А тот чувак из «Авиатора» – самолетный олигарх? Смотрел? Короче, – засмеялся он, – бери мою тачку, а я на твоей поеду. У меня номер девятнадцать, идет?
   – По рукам! – Улыбнулся я. «Мерседес» Лёни меня полностью устраивал.
   Усевшись на мягкий диван заднего сидения, я ехал и радовался тому, как смог красиво обвести всех вокруг пальца. О тех, кто хотел подстроить мне эту подлость с машиной, я уже почти забыл. Впереди меня ждал кондиционер гостиничного номера, потрясающий сервис, а еще – огромная кровать, в которую мне не терпелось плюхнуться.

3

   Президентский отель, где нас разместили, был царством нереальной роскоши. Номер гигантских размеров – в нем могло разместиться человек двадцать. Внушительная тридцатиметровая ванная с джакузи, навороченной душевой кабиной и биде; три спальных комнаты, кабинет. А главное, конечно, – огромные кровати с балдахинами, увенчанные бархатными подушками, словно сошедшие со страниц сказок Шахерезады.
   Мне чертовски нравилось все это великолепие. На его фоне я чувствовал себя кем-то вроде прославленного полководца, отдыхающего после ратных дел. Но еще больше меня тешила другая мысль: я нахожусь там, куда закрыт путь простым смертным. Здесь могла проживать лишь настоящая суперзвезда.
   Но когда я остался один, на меня внезапно накатил приступ невероятной злобы. Это было странное ощущение – смесь гнева и одиночества, скопившихся во мне за последнее время. Все вокруг казалось мне неестественным и уродливым, картины на стенах – откровенными подделками, живые цветы в вазах – увядшими и ненатуральными. В бешенстве я метался глазами по сторонам, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Я чувствовал себя червяком, попавшим в консервную банку.
   И тут, неожиданно, мой взгляд коснулся огромного корабля в бутылке, который стоял на верхней полке шкафа. Роскошный галеон был выполнен с огромным старанием – видно, что делавший его моделист по-настоящему над ним трудился. Я подошел к шкафу ближе, поднялся на носки, аккуратно снял бутылку, посмотрел внутрь, повертел в руках. И тут меня осенило – я понял все, абсолютно все! Точно, я сам был как и этот корабль – никчемная дорогая безделушка. Зажатый в тиски окружающего мира, я совершенно не мог из них выбраться и обрести свободу – как этот корабль из своей стекляшки!